Читать книгу "Дыхание синего моря. Записки о работе на круизном лайнере, суровых буднях и необычных приключениях"

Самое опасное место

Стряхнув с себя пески Востока, корабль отправился навстречу новому континенту. Аденский залив у берегов Сомали считался самой опасной зоной для кораблей из-за нападений пиратов.

– Самым известным было нападение на американский лайнер Seaborn Spirit. Пиратские лодки атаковали его с автоматами и пулеметами. А один раз пиратам даже удалось захватить французскую круизную яхту, экипаж которой был отпущен после выкупа, – рассказывали нам на тренинге, посвященном переходу через залив.

За несколько дней до перехода на лайнер приехала дополнительная охрана. Экипажу и гостям запрещали открывать окна кают, выходить на балконы и открытые палубы.

– В случае нападения вы должны будете провести всех гостей в безопасные места внутри судна, – говорил инструктор, указывая на план корабля. – А обученные работники будут использовать звуковое оружие и водометы, способные потопить пиратские лодки.

На несколько часов в заливе круизный лайнер с неутихающей музыкой превратился в корабль-призрак. Но, занятая на работе, я даже не заметила, как лайнер затих, мягко следуя по водам спокойного залива, чтобы встретиться с новым континентом – Африкой.

Новый шанс

Египетская Сафага стала для меня городом, подарившим новый шанс. Пока мои друзья фотографировали Панораму-риф – крупнейшее коралловое образование во всем Египте, я проходила онлайн-собеседование с компанией в Майами на должность администратора. От волнения у меня дрожал голос и потели руки. И мне вспомнилось, как все начиналось – холодным февралем, в конференц-зале отеля «Орбита» моего родного города.

В тот день интервью с круизной компанией вместе со мной проходили сотни людей из разных городов и стран. Некоторые приехали в отель прямо из аэропорта и с вокзала, уставшие и нагруженные чемоданами. Человеком, решающим нашу судьбу, была улыбчивая женщина за сорок, родом из красивой европейской столицы – Праги.

Пока представитель агентства поправляла мне пиджак и закалывала непослушные волосы перед интервью, я думала о том, что что-то в жизни зависит от таланта и дара. Что-то – от трудолюбия и упорства, от умения не сдаваться и идти за мечтой. Что-то зависит от везения и идеального момента, от правильного времени и места. А что-то за нас решают люди.

В тот холодный день незнакомая мне женщина из Праги ответила моей мечте «да». И я надеялась, что жарким днем в египетской Сафаге я тоже услышу такой же ответ.

Тайны Древнего мира

В начале лета корабль причалил к последнему египетскому городу. Картинки шумной Александрии застыли в памяти мгновениями в душном автобусе, везущем меня в пригород Каира, к первому чуду света.

Страна, где царили фараоны и откуда пришли легенды о богах Ра и Осирисе, поражала грязью и бедностью, которые пришли на смену былой роскоши. Глядя на огромные кучи мусора на дороге и полуразрушенные здания, я представляла, каким когда-то был город, где находилась самая известная в мире библиотека и стоял Александрийский маяк – чудо Древнего мира.

Автобус остановился на западном побережье Нила, у первого чуда света – пирамиды Хеопса. В знаменитой пирамиде были узкие коридоры, ведущие не только вниз, но и вверх. Вверху находилась Большая галерея, загадочная недостроенная комната царицы и усыпальница фараона.

– Главная загадка пирамиды – узкие шахты, или вентиляционные каналы, – говорил местный гид, указывая наверх. – Многие ученые склоняются к мысли, что египтяне построили их, потому что верили, что души мертвых живут на небе.

С экскурсионной группой я подошла к самому древнему монументу в мире, вокруг которого было не меньше загадок, чем вокруг знаменитых пирамид, – статуе Сфинкса. Самый главный вопрос, которым задавались египтологи: «Для чего предназначалась статуя?» Кто-то считал, что она была посвящена Нилу и восходящему Солнцу, кто-то – что статуя служила охраной сна усопших фараонов.

Шумные египетские торговцы выкрикивали предложения купить открытки и магниты, часто подбегая и всовывая их в руки. А я пыталась расслышать слова экскурсовода, который говорил о том, что под левой лапой Сфинкса была обнаружена таинственная комната – узкий туннель, ведущий к пирамиде Хефрена.

Гиза оставила после себя шквал эмоций и море впечатлений. Мне хотелось закрыть глаза и увидеть, как на самом деле все было там – во времена романа Цезаря и Клеопатры.

Город солнца

Июнь врезался в память мгновениями в солнечной Валенсии – городе, на узких улочках которого родилась настоящая дружба. Официант из Болгарии, экскурсовод из Бразилии, бармен из Турции – такой у меня был круг друзей – самый удивительный, который можно было встретить только на круизном корабле.

В освещенном теплыми лучами летнего солнца городе мы часто гуляли по историческому центру, в каждом здании которого было заметно наследие арабского правления. Я любила Валенсию за древнюю историю, переплетенную с красотой природы. За средневековые здания, которые соседствовали с современными ресторанами. Любила за небольшие парки, где медленно прогуливались влюбленные парочки, а из-под крон вековых лип виднелись древние колокольни.

Гуляя по улочкам, мы набрели на кафедральный собор – сердце старого города. Внутри был музей с работами знаменитых художников Средневековья и капелла Санто-Калис. Там хранилась основная драгоценность – Святой Грааль, чаша из зеленого агата, из которой пил Иисус Христос на Тайной вечере.

Выйдя из собора и обогнув его, я увидела величественный дворец – здание Парламента, а возле него – старинную биржу Альмудин – место выставок местных художников и скульпторов. Я засмотрелась на одну картину – на ней была нарисована восточная девушка, закрывающая лицо черным хиджабом. Ее яркие глаза, на дне которых горел огонь, приковывали взгляд. Я долго смотрела на нее, пытаясь сохранить в памяти ее лицо, понимая, что стать хозяйкой огромной картины стоимостью в несколько моих зарплат мне было не суждено.

Величие старой части города очаровывало, но иногда меня тянуло в современную Валенсию – в район Эшампле, который возник после сноса старой городской стены. Прогуливаясь по новой части города, я с друзьями набрела на столетний рынок «Колон». Там не было привычных торговых рядов. Там уютно расположились небольшие кафе с ароматными сырами и местными винами, цветочные ларьки с яркими хризантемами и ароматными розами, сувенирные лавочки с магнитами и сумками ручной работы.

Купив сувениры, мы присели на летнюю террасу ресторана русской кухни, увитую плющом. В ресторане играла национальная музыка и подавали с детства любимый оливье и пельмени. Мне было забавно и смешно рассказывать Милли и Эрхану про блюда русской кухни. Они недоумевали, как можно есть салат с селедкой и пить квас, но пробовали всё, что приносил официант.

Опоздание

Мы наизусть знали время отправки корабля в каждом порту. И в тот солнечный день в центре яркой Валенсии мы расслабленно сидели в кафе, уверенные в том, что вернемся на лайнер вовремя. Но череда событий, одно за другим, задерживали нас.

Мы долго не могли расплатиться в кафе. Долго не могли снять деньги в банкомате. А стоянка такси, обычно заставленная белыми машинами, вдруг оказалась пустой.

– Мы опаздываем, – робко произнесла Милагрос, стоя напротив пустой стоянки.

Я в доли секунды нарисовала в голове картину о том, что мы останемся в незнакомом городе без документов и вещей. Следующий час пролетел как в тумане. Крики, объяснения на испанском единственному таксисту, которого мы нашли, что нам срочно нужно в порт, пробки на дорогах, искусанные губы и разговоры о том, что нас точно уволят. Когда мы перестали спорить и подгонять водителя, я поняла – что бы ни случилось, я не одна, со мной моя корабельная семья – лучшие друзья с трех континентов.

Добравшись до круизного терминала, мы узнали, что корабль покинул порт Валенсии, оставив нас на берегу. Сидя в терминале в ожидании портового агента, мы познакомились с тремя милыми старушками из итальянской Сиены.

– В больших городах вы можете взять красный экскурсионный автобус. В нем два этажа и остановки у самых интересных мест, – говорила я итальянке с красивым именем Антонелла.

– И аудиогид на разных языках, – добавила Милли.

– А на Карибских островах можно брать напрокат машину. Там этот сервис очень развит, – перебил ее Александр.

– Да, а на греческих островах – байки.

За разговором с итальянками мы не заметили, как пришел высокий мужчина в очках на половину лица – портовый агент.

– Это ваши паспорта и авиабилеты до Марселя, – быстро сказал он. – Больше не опаздывайте, – добавил агент, уходя.

Тогда Милагрос громко засмеялась, и нервное напряжение, висевшее в воздухе, наконец-то ушло. Нам было некуда бежать, некуда торопиться, нечего делать. Мы уже опоздали. Нас ожидали выговоры и предупреждения. Но напряжение осталось в прошлом, а все это ждало нас в будущем, в просыпающемся с первыми лучами солнца колоритном Марселе.

А у нас было только сейчас – с шумным аэропортом и перелетом без багажа, с ярким дьюти-фри и прибытием в ночной город.

Краски Марселя

Марсель был окутан сотнями разноцветных огней. Линия берега была усыпана яркими лампочками, переливающимися в летнюю ночь, которая опустилась на город. Я не могла оторвать глаз от иллюминатора – таким восхитительным казался мне вид на приближающийся портовый город.

Мы добрались до отеля поздним вечером. Но, уставшие, мы все же решили выбраться в центр. Улицы ночного Марселя оказались не самым безопасным местом. Город менял свой вид и характер, стоило лишь свернуть с главной улицы. На ней шумные местные зазывали в свои кафе, а если завернуть за угол, мурашки бежали по коже от пронзительной тишины и пустоты грязных улиц.

Первая за долгое время ночь, проведенная не в узкой кровати двухместной каюты, а в номере отеля, наполнила меня силами. И с появлением на небе алого рассвета я поехала в центр шумного Марселя.

Колорит города в сердце Прованса чувствовался во всем. На набережной Старого порта, где роскошные яхты стояли бок о бок с рыбацкими лодками с облупленной краской. На главной торговой улице, где дорогие бутики перемешались с дешевыми местными лавками.

Петляя по узким улочкам квартала Панье, я наткнулась на трехэтажное здание из белого и розового камня – приют Милосердия.

– Сейчас здесь два музея – африканского искусства и египетских артефактов, – читая путеводитель, сказал Александр.

Панье был странным и в то же время притягательным местом, где старинные особняки с ажурными балконами соседствовали с яркими стенами, расписанными граффити. Местные художники облюбовали этот квартал, и их произведения были почти на каждой стене. Панье был местом, где я пробовала кофе в железной кружке и фотографировалась рядом с причудливыми сиреневыми цветами, которые их хозяйка выращивала прямо в туфле.

Прогулявшись по старому району, мы направились в порт встречать наш корабль, который медленно подходил к месту швартовки. И я поняла, что вижу это впервые – то, что жители портовых городов наблюдают каждый день. Как величественный лайнер медленно подплывает к берегу, сбрасывает с себя пелену усталости и выдыхает, останавливаясь на заслуженный отдых.

Я чувствовала неземной ангельский покой. Я снова видела корабль – место моей работы и отдыха, моего смеха и слез. И я поняла, чего мне не хватало в ночном Марселе, – ощущения дома.

Сеньор Карлос

В шумном порту французского города я прогуливалась вдоль местных лавочек, украшенных разноцветными сувенирами. Там я купила мыло ручной работы – символ Марселя, знаменитые травы Прованса и вещь, которая прошла со мной сквозь годы и расстояния, – плюшевого сиреневого зайчика с запахом лаванды. Запах выветрился уже через несколько дней, а плюшевый кролик с того дня объехал со мной половину земного шара. Моя филиппинская подруга дала ему имя – Сеньор Карлос. С тех пор его так и зовут.

Он терялся в самолетах и в отелях Стамбула. Его передавали друзьям в Дубае и отправляли ко мне, в жаркую Джидду. Он пережил суровые шторма океанов и не менее суровые обжигающие ветра золотых пустынь Востока. Он был со мной на норвежских фьордах и в цветочном Амстердаме, в романтичном Париже и красочном Куала-Лумпуре. Он провожал со мной уставшие корабли в европейских портах и огромные самолеты в аэропортах Ближнего Востока.

Но он навсегда сохранил в себе легкость летнего Марселя и тот день, с его спокойствием и ощущением дома.

Милагрос

На западе Бразилии был небольшой городок с вечнозелеными пальмами и национальным парком с наскальной живописью. В том городке, почти сорок лет назад, родилась она – девушка, ставшая моей хорошей подругой. Вечно улыбающаяся и болтливая, Милли была словно ребенок – шумная, с бурной энергией, нескончаемыми идеями и распахнутым для всего мира сердцем.

Она любила моряка, выросшего на солнечном французском острове с оливковыми рощами и абрикосовыми садами. Их история любви была нежная и страстная одновременно. В ней была легкость осеннего Парижа и теплота залитой солнцем утренней Ниццы. В ней чувствовался запах лаванды с полей необъятного Прованса и шум волн, разбивающихся о пирс на набережной Круазетт.

Когда корабль причаливал к берегам лучезарной Корсики, он всегда встречал ее у причала с букетом цветов – каждый раз разных. На острове, половину которого занимал парк, они часто обедали в прибрежном ресторане. А потом гуляли в обнимку по центральной улице, которая выводила их на площадь Летиции, к дому, где родился и вырос Наполеон.

В Аяччо Милагрос всегда возвращалась на лайнер в одно и то же время – за час до отплытия. И грустила, отсчитывая дни до следующего прибытия корабля в порт французского острова.

Аромат острова красоты

Аяччо, столица Корсики, был городом, соединившим в себе лучшее от двух стран – Франции и Италии. Южный городок окутывали запахи соленой воды, мирта, сладких клементинов и цветочного меда. Это был город со вкусом мускатного вина с ароматом горных трав, сыра из овечьего молока, инжирного варенья и сладких каштанов.

Это было место, где каждая улочка и парк напоминали о детстве и юности знаменитого французского императора. В сердце старого города была воздвигнута Ратуша с музеем Наполеона. Внутри, под толстым слоем стекла, хранились вещи императора и исторические документы, а в главном зале висели картины и стояли предметы искусства той эпохи.

В один из дней на острове красоты я с группой друзей поехала на морскую экскурсию в поисках китов. В порту мы поднялись на борт небольшой обшарпанной лодки вместе с любопытными туристами с большими камерами.

– Готова к встрече с китами? – воодушевленно спросил меня пожилой мужчина, когда мы отплыли от берега.

– Да! – радостно ответила я.

– Смотрите направо! – прокричал капитан.

Все схватили свои камеры, стараясь словить объективом еле заметный плавник, который появился в море на секунду. Но уже спустя час плавания на высоких волнах от былой радости и предвкушения чуда не осталось и следа. Капитан периодически кричал куда смотреть, но ни китов, ни дельфинов я так и не увидела.

Уставшая и разочарованная, ступив на берег, я все еще ощущала себя на волнах. Тогда я решила, что я больше не буду сходить с корабля, чтобы вновь отправиться в море. Суша – вот то, чего мне действительно не хватало.

Rainbow party[21]21
  Радужная вечеринка (пер. с англ.).


[Закрыть]

Вечером, когда корабль попрощался с цветными домиками французского острова, в крошечном баре для экипажа началась вечеринка. Работники толкались у прямоугольной стеклянной комнаты, в которой не было видно лиц из-за клубов сигаретного дыма. Мне было страшно заходить внутрь. Мне казалось, что дым мгновенно проникнет в глаза, пропитает одежду, вопьется резким запахом в волосы и окутает меня с ног до головы.

В баре гремела музыка, а духота маленького пространства физически давила на меня. У входа я заметила Лючию, которая расстегивала удушливую бабочку на шее и снимала черную жилетку. Это движение означало, что ее рабочая смена в казино закончилась.

Я попросила бармена налить нам корабельную пина коладу – кокосовый ликер «Малибу», смешанный с ананасовым соком. Он поставил на стойку бара два пластиковых стакана с картинкой синего якоря – логотипа компании. О высоких хрустальных бокалах с ломтиками ананаса и разноцветными зонтиками, как в гостевых барах, мы могли только мечтать.

– Как прошел день на острове? – наливая ликер, спросил бразильский бармен.

Я хотела рассказать ему о китах и дельфинах, которых я так и не увидела, но в тот момент музыка внезапно оборвалась. На место диджея поднялся молодой официант из Сербии. Дрожащими руками он взял микрофон. Его взгляд бегал по толпе, смотрящей на него с удивлением. На дне его глаз застыл страх – один из сотен официантов на борту, этот парень не привык быть в центре внимания. Мне казалось, что пройдет мгновение, микрофон выпадет из его рук, и он убежит.

Но когда он начал говорить – весь бар замер. Когда он признался в любви своей девушке, болгарской официантке, на лицах экипажа появились улыбки. Когда он встал на одно колено – весь бар глубоко вдохнул от неожиданности. Когда она кивнула и побежала на сцену, чтобы обнять его, – вся толпа резко выдохнула, и с разных сторон бара начали доноситься крики поздравлений с разными акцентами. В ту ночь мы праздновали образование новой семьи – пары, которая бы никогда не встретилась в другом мире, за пределами корабля.

А пока в баре экипажа все пили за робко произнесенное «да», на две палубы ниже шла своя вечеринка – филиппинская. В холодном техническом помещении до утра звучали мировые хиты, которые работники пели в караоке. После таких вечеринок моя соседка из Филиппин Ракель приносила в каюту полную тарелку креветок в сливочном соусе, мидий и осьминогов – деликатесов, которые готовились только для гостей.

Секреты кухни

Когда половина гостей рассаживалась в ресторане «Ромео и Джульетта», вторая смотрела вечернее шоу в театре. В это время в шикарном обеденном зале, за белыми дверями, недоступными пассажирам, кипела адская работа. Там, на душной кухне, десятки поваров готовили сотни блюд.

На новых кораблях компьютерная программа рассчитывала количество гостей разных национальностей в круизе. В зависимости от этого она давала рекомендации по меню. Но на «Легенде морей» повара составляли меню самостоятельно.

Они работали посменно, круглые сутки. Даже по ночам, когда бармены проводили инвентаризацию своих баров, а крупье закрывали игровые столы, на кухне кипела работа. Десятки поваров выпекали тесто для того, чтобы с раннего утра гости и работники наслаждались свежими круассанами и хлебом. Десятки поваров готовили салаты для утреннего буфета на девятой палубе. Десятки поваров составляли сто видов меню на будущий круиз.

В отличие от гостевых ресторанов, столовая экипажа не могла похвастаться многообразием блюд. У нас было несколько видов риса для самой многочисленной команды работников из Филиппин и Индонезии, два-три горячих блюда и гарнира. На десерт повара выставляли фрукты и несколько видов пирожных (каждый день одинаковых). А когда экипажу раздавали мороженое – по кораблю ходила старая шутка о том, что понадобилось освободить холодильник-морг.

Из жизни официанта

В шумной столовой я встретилась с черноглазым официантом из Хорватии Иваном. Допивая разбавленный водой сок, он рассказывал мне о работе на кухне и о молодой итальянской паре, которая постоянно опаздывала в ресторан.

Ужин начинался ровно в шесть, и на кухне было отведено время для приготовления разных блюд. Первые полчаса готовились только закуски, следующий час – горячие блюда. Если гости опаздывали, а повара уже перешли к приготовлению горячего, за стенами кухни, скрытой от опоздавших пассажиров, начиналась полная неразбериха.

– Но еще большая неразбериха у нас с вилками и чашками, – вздохнул Иван, – их постоянно не хватает. Официанты втихаря крадут их друг у друга для обслуживания своих столов.

– Ты серьезно? Почему?

Иван пожал плечами.

– Гости часто забирают себе вилки, а чашки постоянно бьются, – усмехнулся он. – Знаешь, что было вчера за ужином? Я спросил шестерых гостей за своим столом, хотят ли они горячие напитки. И мысленно просил, чтоб хотя бы трое ответили «нет», потому что у меня было только три чашки.

– И как, повезло?

– Ага, они так наелись, что не захотели пить, – поправляя синюю жилетку, сказал Иван.

Из жизни смотрителя бассейна

– Знаете, что только что случилось на верхней палубе? – Сергей, смотритель бассейна, присел за наш столик с полной тарелкой белого риса и цветастого салата. – Женщина чуть не утонула в детском бассейне.

Этот высокий украинский парень работал на верхней палубе и наблюдал за зоной отдыха – составлял стулья и лежаки, менял полотенца и видел сотни историй с гостями, разворачивающихся у теплых вод корабельных бассейнов. Как-то он рассказывал нам, что во время сильной качки пожилой мужчина попросил выключить машину, которая делает в бассейне волны.

Должность Сергея была одной из самых низкооплачиваемых на корабле, но он всегда выглядел счастливым и радостным. Работая под палящим солнцем целыми днями, он впитал свет и теплоту солнечных лучей.

– Так вот, дама сидела на бортике бассейна, свесив ноги в воду. Мимо пробегала компания детей с водными автоматами. То ли они толкнули ее, то ли она сама упала, но, оказавшись в воде, она начала барахтаться и кричать, что тонет, – говорил Сергей, доедая странного вида салат, в котором было намешано десять разных овощей. – На крики сбежались гости. А подплывший сзади мальчик коснулся ее плеча и помог встать на дно бассейна. Когда она встала на ноги, вода оказалась ей по грудь.

Мы рассмеялись. И я представила смущение гостьи, когда она поняла, что не утонет в детском бассейне.