Читать книгу "Лихие девяностые по-нижегородски. Эпоха глазами репортёра"

УБИЙСТВО ЗА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЧЁТ

В то время как тысячи матерей не получают пособия на своих детей, когда многие молодые люди, не имея средств, не могут учиться в вузах, семья Шадаевых из поселка Мугреев Бор Володарского района получала от государства все положенное сполна и вовремя. И вскормила на этом убийцу.

С палками и пилой против кошек

Восемь детей в этой семье. Двое старших сыновей отбывают наказание в местах не столь отдаленных, трое мальчиков дома, три девочки в детдоме. Отец умер, а мать за систематическое пьянство пять лет назад была лишена родительских прав, но жила вместе с мальчиками.

Павла и его младшего брата Георгия в поселке боялись все. Учились они во вспомогательной школе, и поведение их было столь невыносимым, что в конце концов братья за крайне жестокое отношение к окружающим были переведены на домашнее обучение. Но и дома они не стремились к наукам.

Из характеристики на Павла Шадаева, когда ему было 13 лет: «…Выражение лица – осмысленное… На хвалу и порицание реагирует. Свои поступки осмысливает. В работу включается быстро, охотно. Пишет и выполняет работу аккуратно. Решает хорошо примеры, уравнения, задачи, считает в пределах 100. К взрослым относится с уважением».

Но дурная наследственность и ранняя склонность к спиртному сказывались на поведении Павла все больше. Соответственно через два года меняется и характеристика: «Часто срывает уроки, грубит учителям. Читает по слогам, прочитанное пересказать не может. Пишет под диктовку с трудом…» Если в характеристике 13-летнего Павла написано, что считает он в пределах 100, то к 16 годам – «всего лишь в пределах 20». За каких-то два года выветрилась из его головы арифметика… «Запас слов ограничен, в основном нецензурные. Часто дома заводит скандалы, выбивает стекла, разбил телевизор, был жесток по отношению к животным».

Братья, как известный литературный персонаж Шариков, не могли спокойно пройти по улице мимо кошки или собаки: обязательно пнут или камень бросят, норовя попасть в голову.

В ноябре прошлого года они поссорились с соседкой и в отместку трем ее кошкам устроили садистскую казнь: двум размозжили головы палками, а третьей, живой, голову отпилили пилой. Один держал несчастное животное за лапки, а второй пилил… И это был не единственный случай. В своем поселке кошек и собак разными способами они истребили немало.

«Для населения поселка Павел и Георгий становятся опасными», – сигнализировал в прокуратуру глава администрации соседнего поселка Фролищи Н. Тюрин.

С ножом и ломом против людей

Постоянно полупьяных братьев с их непредсказуемым поведением боялись все, в том числе и родная мать. «Оба сына очень нервные, – говорила она. – Павел, когда его ругают, становится бешеным, агрессивным, неоднократно меня грозился убить». По два раза оба брата лечились в Ляхово в психиатрической больнице, но агрессивности им это не убавило.

В атмосфере Мугреева Бора пахло кровью. Должно было случиться что-то страшное. И случилось. В один из дней начала декабря прошлого года братья пришли к соседке и силой забрали у нее бутылку водки и 127 рублей. А потом Павел изуродовал ей лицо ударами ножа. В отношении братьев было возбуждено уголовное дело. Но пока неторопливая Фемида судила да рядила, Павел, находясь все это время дома, совершил тяжкое преступление: двойное убийство с особой жестокостью.

В тот день к Шадаевым пришли соседи Махорины. Благонравным поведением в поселке они не отличались, очень любили выпить. И в этот раз выпили крепко. Как потом рассказала Евгения Шадаева, мать братьев, «сколько мы сидели за столом – не помню, и сколько выпили – не помню, закуска была плохая. Я быстро спьянилась и пошла спать».

Сначала Павел убил женщину. Судмедэксперты насчитали на ее теле 21 ножевое ранение. Когда в комнату вошел ее муж и склонился над телом убитой жены, Павел нанес ему удар ломом в затылок. Мужчина, обливаясь кровью, упал, и еще два раза лом обрушился на его голову…

Павел разбудил пьяную мать: «Я убил Махорину». Потом добавил: «И дядю Юру тоже…» Та не стала на сына кричать, боясь, что он и ее убьет. Стала уговаривать его лечь спать. Но сначала помогла сыну затащить тела убитых под кровать. Оба легли спать и быстро заснули. Павел так и лег в окровавленных спортивных брюках и с не отмытыми от крови руками.

В казенном доме кормить теперь будут

Опекуном братьев при живой, но постоянно нетрезвой матери была учительница местной школы Галина Хламова. На выделяемые многодетному семейству суммы кстати, немалые: по 680 рублей на каждого плюс по 206 рублей пособия в связи с потерей отца-кормильца) она покупала этим лоботрясам продукты. Братья их часто пропивали и, голодные, с похмелья, снова приходили к опекуну. «Они начинали грубить, терроризировать мою семью, – рассказывала на следствии Хламова. – Я была вынуждена брать продукты в магазине в долг, чтобы их накормить».

Когда Павлу исполнилось 16 лет, государство отвалило ему в виде пособия весьма крупную сумму – 7 тысяч рублей. Хламова купила на часть этих денег телевизор, зимнюю обувь, занавески на окна, клеенку на стол, джемпер, велосипед, остальное отдала братьям на расходы. А те вместе с матерью быстро пропили все эти вещи и деньги. Последним был пропит велосипед. Как раз накануне убийства.

Судмедэкспертиза признала обоих братьев вменяемыми. Кстати, у Павла вполне хватило ума сначала свалить вину за убийство на младшего – Георгия. За первое преступление – нанесение женщине тяжких телесных повреждений, грабеж и жестокое убийство животных – суд отмерил одному шесть, а другому пять лет. Суд Павлу за двойное убийство еще предстоит. И ждет его тюремная академия, окончив которую он вряд ли вернется в общество добропорядочным гражданином.

– Самое большее, что ему могут дать, это десять лет, – сказала прокурор отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних областной прокуратуры Л. Чернова.

– Если в прошлом году мы направили в областной суд 14 уголовных дел по особо тяжким преступлениям несовершеннолетних, то с начала 1999-го – уже 23, – добавил прокурор отдела М. Жилкин.

11.09.1999

«НАСИЛЬНИК ВЕСЬ СРОК БУДЕТ СИДЕТЬ У ПАРАШИ»

Несколько месяцев назад в Сосновском районе было совершено чудовищное преступление: отец насиловал своих маленьких дочерей. Когда его арестовали, он заявил, что готов взять на себя что угодно, даже убийство, но только не изнасилование. Иначе на зоне ему не сдобровать.

Действительно ли насильники в тюрьме подвергаются дополнительной экзекуции со стороны заключенных? На этот вопрос отвечает Александр М., авторитет по вопросам тюремного быта (7 судимостей, отсидел 24 года):

– На зоне тут же узнают, что приехала такая мразь. Святое дело придавить такого. Мало того, что детей, так еще собственных… Умертвить его надо, киянкой, чтобы глаза вылетели. Таких уродов освобождают, а у них опять повтор, 99 процентов. То с малолетних на бабушек переключаются, то с бабушек на трехлетних детей. Таких не стоит и до суда доводить, делать надо уколы, как собакам.

– На вашей памяти есть случаи, когда на зоне насильников действительно не признавали за людей?

– Бывало. Петухами бегали. Неужели эта крыса будет сидеть со мной за одним столом? Он будет сидеть под нарами, как ондатра выглядывать оттуда. Он, тварь, будет весь срок сидеть у параши.

– А если по малолетке попадают за изнасилование? Как к таким относятся?

– Сейчас полегче стали относиться. Раньше в любую камеру зайдешь – там полхаты сидит по 117-й, Какую-нибудь дурочку изнасиловали и сидят за нее полдеревни. Таких на зоне презирают.

– Как вы относитесь к смертной казни?

– Таких, как Чикатило, в один момент казнить нельзя. Я бы лично такую тварь на спичках жёг, он бы у меня в волдырях сдыхал не один год. Быстрая смерть для таких – слишком легкий исход.

11.09.1999

ГОСДУМА ДАЁТ «ЗЕЛЁНЫЙ СВЕТ» КРАСНЫМ ФОНАРЯМ

Тысячи людей живут в своем помидорно-огуречном мире и ничего не едят слаще морковки. Есть другой мир. Сюда приходят со своей «морковкой».

«Я работаю проституткой…»

Так бесхитростно, без лишних комплексов начала свои показания следователю Люда П., проходившая свидетелем по возбужденному прокуратурой уголовному делу о содержании притона в одном из районов Нижнего Новгорода.

О том, что в нашем городе после 1991 года, когда старые коммунистические власти сменила команда молодого и кудрявого губернатора, пышным цветом расцвела организованная проституция, известно всем, в том числе и тем же властям. Объявления о недвусмысленных услугах в известном популярном еженедельнике, чтобы привлечь клиентов, становятся все откровеннее: «Яркие леди…», «Очаровашки…», «Сочные леди…», и даже «Попробуй меня!». Более 50 секс-фирм почти не таясь функционируют сегодня в Нижнем Новгороде. Сотни девушек и женщин живут в снятых этими конторами квартирах или бегают сюда ежедневно «на работу». Одна из проходивших по этому делу девиц так прямо и сказала следователю: «Я работала девочкой по вызову».

Статьи в УК, наказывающей за занятия проституцией, сейчас нет, но вовлекать в нее нельзя, и содержать притоны для занятий проституцией – тоже наказуемо. Статья в Уголовном кодексе есть, но практика ее применения в нашем городе крайне невелика. Поэтому, когда наконец-то в одном из районов города было возбуждено уголовное дело по ст. 241 (организация или содержание притонов для занятия проституцией), показалось, что органы правопорядка наконец-то начали поход на это позорное для нашего общества явление.

Хозяйка заведения, Марина Б., была задержана сотрудниками милиции и дала подписку о невыезде. Стали давать показания и находившиеся в этот момент в арендованной квартире для занятий проституцией, пять девушек.

Технология работы фирмы была предельно простой. Сначала хозяйка дала в газету объявление о наборе в свое заведение. Девушек с целью трудоустройства приходило так много, что можно было устраивать и конкурсный отбор. Когда удалось найти и снять подходящую трехкомнатную квартиру, заведению потребовались диспетчеры, чтобы принимать заявки от клиентов. На объявление, что требуются диспетчеры, тоже нашлось немало желающих.

«Мы с мамой согласились принимать заявки клиентов», дала показания одна из таких диспетчеров, молодая женщина, находившаяся в декретном отпуске. Пенсионерка Р., когда узнала, в чем будут заключаться ее обязанности диспетчера, не отвергла его с праведным гневом, не заклеймила позором нынешнюю развратную молодежь, а, забыв, что она в молодости была ударницей коммунистического труда и жила по Моральному кодексу строителя коммунизма, сейчас на Пасху ходит в церковь – «согласилась с условиями работы», так написала она в своих показаниях следователю. И стала принимать звонки от мужчин, «которые хотели бы заказать девочку».

Девочки приходили за клиентом к назначенному месту у магазина, приводили его на квартиру, «и оказывали ему сексуальные услуги».

За год с лишним функционирования этой секс-фирмы народная тропа сюда не зарастала – здесь побывало более тысячи мужчин. Обычно каждая девушка обслуживала за смену по три мужчины, а если не устанет, то и по пять. Клиентов не было только по ночам, а так обычно рабочий день продолжался с 12 до 19 часов.

Презервативы покупали каждая сама себе

В этом заведении постоянных девочек было пять. Судя по показаниям, на это ремесло их толкнули материальные затруднения. Одна работала поварихой в столовой, но денег на жизнь не хватало, вторую уволили с хлебозавода по сокращению, поэтому тоже пришлось сменить профессию, чтобы заработать на хлеб насущный. Другие были из сельской местности, где женщинам найти работу еще сложнее. Половину заработанных под клиентами денег девушки отдавали хозяйке. Платить за квартиру надо было по 2500 рублей в месяц со всех, но когда денег не хватало, то занимали друг у дружки. Жили коммуной. Вместе в свободное от сексуальных услуг время ходили в магазин за продуктами. Один раз в месяц скидывались на общественные нужды, покупали на эти деньги стиральные порошки, мыло, зубную пасту. Да и диспетчерам за поставляемых клиентов надо было отстегивать. Вот только презервативы каждая покупала себе сама. У хозяйки тоже немало забот: в квартире всегда должно быть чисто, простыни – свежими и выстиранными. Да и бухгалтерию надо вести. В качестве вещественного доказательства к уголовному делу была приобщена тетрадь со всеми доходами и расходами.

Депутаты – тоже мужики

Словом, картина жизни этого вполне типичного заведения такого профиля была воссоздана следствием во всей своей возможной полноте. Но до суда это дело не дошло: депутаты Госдумы 18 июня сего года приняли постановление об амнистии. Статья 241 УК РФ вошла в перечень статей, которые подпадают под амнистию. Хозяйка заведения и ее девочки отделались легким испугом.

Впрочем, как рассказала следователь Татьяна Потапова, которая вело это дело, «никаких угрызений совести на допросах у них не было. Одна девушка, правда, звонила, сказала, что бросила это занятие и уезжает в область домой, к родителям. Не раскаялась и хозяйка».

Более того, Марина Б. охотно согласилась на встречу и высказала свою точку зрения на историю, в которую она попала из-за правоохранительных органов.

– Сначала меня обвиняли по другой статье, якобы за вымогательство, – начала она свой рассказ, – Мне ремонтировали квартиру, но сделали очень некачественно, я потребовала у мужчины, который делал ремонт, вернуть мне деньги. А он заявил в милицию, что я вымогаю у него деньги. В одно прекрасное утро, все девочки находились в квартире, звонок. Они не представились, все в штатском, санкции на обыск не было. Сначала я подумала, что это бандиты. Я вызвала милицию. Когда она приехала, я открыла дверь. Сразу нас задержали и с понятыми изъяли четыре телевизора, пять видеомагнитофонов, пылесос, телефон с определителем номера. Несколько часов меня таскали по кабинетам, обвиняя, что это все у меня ворованное. Но у меня были на все вещи документы. Сначала мне предъявили статью за скупку краденого, потом за вымогательство денег, а потом за притон. Но я работаю так же, как девочка. Все равно, раз я снимаю эту квартиру. Нас не слушали, никаких прав нам не объяснили. Девочки и мой муж четырнадцать часов провели в камере.

– А как вы восприняли сам факт предъявления вам такого обвинения в содержании притона?

– Я милиции говорила, что мы не работаем на этой квартире, мы в ней просто живем. Все в стороне остались, а я пошла за «паровоза». На моем примере хотели сделать показательное дело о борьбе с проституцией. В итоге скупку краденого мне отменили, потому что на вещи у меня были документы. Единственное, я купила с рук телевизор и видеомагнитофон, за пятьсот рублей, не зная, что они краденые. Я стала проходить по 241-й статье. Естественно, что все девочки дали показания против меня, что я хозяйка. И в то же время я работаю! Потом адвокат позвонила мне, и сказала, что я попала под амнистию.

Так благодаря депутатам Госдумы, в судьбе Марины Б. и сотен ей подобных не наступило никаких перемен, а ст. 241 УК РФ продолжает оставаться скорее для успокоения консервативной общественности.

«Вся страна этим занимается!»

Девушка, которая один раз переступила через стыд, способна на всё. Хотелось понять, как женщина становится проституткой, как она относится сама к себе. Марина Б. до того, как стала хозяйкой заведения, закончила торговый институт, у нее есть муж, сын.

– Марина, как вы сами считаете, законно или незаконно то, чем вы занимаетесь?

– У нас вся страна этим занимается. Вся! Если наши объявления печатаются, то почему работать нам – нельзя?

Действительно… Правда, то, что объявления об известных услугах печатает частная газета, еще не означает, что статья 241 УК отменена.

– А с точки зрения нравственности неужели вы не считаете свое занятие предосудительным?

– Нет, не считаю. Если малолетки сейчас снимаются бесплатно или за бутылку водки и чем только не болеют, то наши девочки каждый месяц проходят медосмотр. У меня чистый и безопасный секс, все с презервативами.

– То есть вы уверены, что не распространяете венерические заболевания и СПИД?

– Я работаю шесть лет и такого еще ни разу не было, чтобы ко мне пришел клиент и пожаловался.

– А кто ваши клиенты, интересно? Бандиты, кавказцы?

– Нерусских мы не принимаем вообще и не ездим к ним никогда. В основном наши клиенты это коммерсанты. Возраст? Начиная от тридцати лет.

– В стране кризис, цены на бензин растут. Неужели много клиентов?

– Идут все равно, хотя мы сейчас тоже подняли: 250—300 рублей в час.

– Все же церковь вас наверняка осудит…

– Церковь… Не такие к нам ходили. И в городе известные люди были у меня лично, многих я знаю. И не только в моей конторе, ко всем они ездят. У меня группа «Ногу свело» была два раза в полном составе, и ребята сказали, что у меня лучшее заведение в городе. Из «Джентльмен шоу» был мужчина на той неделе.

– Если я вас правильно понимаю, вы за то, чтобы ваш бизнес легализовали?

– Ну, конечно! Налоги бы платили, и девочки бы платили налоги. Я же людям работу даю! Мы были бы под законом, а так на нас и милиция и крутые наезжают. Давно бы надо нас легализовать. В Прибалтике проституцию легализовали, в Саратове вроде бы тоже, и получают налоги. У нас самыми прибыльными делами были всегда наркотики, проституция и водка.

«Всё для клиента!»

– Я когда открывалась, это в 95-м году, у меня было восемнадцать девочек, – вспоминает Марина, – Квартира была двухкомнатная и мы ездили по вызовам, две машины было, только успевали развозить девочек в разные стороны. Из города таких девочек мало, в основном к нам идут из сельской местности: там ничего не платят. А здесь заработают, накопят и отсылают домой. У меня еще не работало ни одной девочки, у которой не было бы ребенка. А в основном такие, кто живут без мужа. Есть и замужем. И мужья знают! Она, бывает, звонит, чтобы муж пришел и деньги у нее забрал. Если муж отсидел и его никуда не принимают на работу, то семью обеспечивает жена.

– А эти девочки после следствия ушли от вас?

– Я их сама всех выгнала. Потому что они меня подставили. Были бы у меня умные девочки, они бы не подвели меня под эту статью.

– Ваша контора считается средней?

– Да, но у меня чистота. Есть хозяйки – они грязные, там бардак, тараканы, спят на полу. У меня же – мягкая мебель, ковры, в каждой комнате видеодвойка. Все для клиента! У меня все в высшей степени стерильно. Я строго проверяю паспорта у девочек, когда ко мне устраиваются, у меня ни одна малолетка не работает. Если у девочки болячка, допустим, она упала на улице, я ее до работы не допущу, вдруг это будет противно клиенту. Наркоманки приходят устраиваться – сразу на выход. У меня девочки работали по два-три года, иногда они замуж выходили, иногда я сама избавлялась, когда они приходят без всего, а потом начинают работать налево.

– А что, после всей этой истории вы не прекратили свой бизнес?

– У меня сейчас две девочки. Одна новенькая, другая старенькая. Набираю снова. За шесть лет я до такой степени научилась их распознавать, сразу вижу, что она из себя представляет.

– А как к вашему занятию относится муж, мама?

– Спокойно. И мама знает.

– Вам не бывает жалко своих девчонок? Все же столько мужчин через себя пропускать, потом какая из нее мать, жена… Все же на здоровье это влияет.

– Ну, во-первых, она сама пошла на эту работу. Потом, у нее за день от силы три клиента. Если она устала, не хочет – может брать выходной. Хоть на неделю, у нас свободный график. Плана у нас нет. Если она заработала сегодня триста или пятьсот рублей и считает, что ей пока хватит – я ее не заставляю. Бывает, что день-два вообще клиентов нет.

– И последнее: ваши планы.

– Хочу выстроить сауну. Дорого, а что делать? А эту квартиру надо однозначно менять, они меня в покое не оставят. А сауну выстроишь – там никакого криминала, и те же девочки.

Вот это логика: сауна не может быть притоном, а потому и к владельцу ее и к девочкам там никаких претензий быть не должно…

«С проституцией бороться также бесполезно, как вводить сухой закон», – сказала следователь, который вела это дело.

Наверное, Глеб Жеглов, если бы Родина поручила ему борьбу не с бандитами, а с этим злом, все равно нашел бы способ, как наказать всех этих Манек-Облигаций. Специалисты считают, что надо просто помечать деньги, с которыми приходит клиент в притон, а остальное – дело техники. Но с точки зрения нравственности чем жегловский способ борьбы с притонами лучше той же проституции…

16.09.1999