Читать книгу "Лихие девяностые по-нижегородски. Эпоха глазами репортёра"

Геннадий ЗЮГАНОВ: «СМЕНА КУРСА – ГЛАВНОЕ УСЛОВИЕ ВОЗРОЖДЕНИЯ РОССИИ»

Во время своего визита в Нижний Новгород руководитель фракции коммунистов и член Совета Государственной думы, председатель ЦИК КП РФ Г. Зюганов побывал на нескольких предприятиях города, встречался он и с общественностью. Одна из таких встреч прошла в педагогическом университете.

– Мы строили правовое государство, а находимся в одном шагу от криминально-уголовной диктатуры, говорили о возрождении, а пришли к вырождению страны, – так начал свое выступление на этой встрече Г. Зюганов, – строили демократию, а в упор стреляют в Верховный Совет, говорим о пути к рынку, и в то же время люди не могут получить заработанное.

Тяжким грузом ложатся на сознание такие его слова: «Никто и не собирался строить рынок и демократию, возрождать Россию, идет борьба за ее геополитическое уничтожение. В стране усиливается раскол по национальному признаку, нас доводят до непримиримых отношений и по социальному признаку».

До приезда в Нижний Новгород Г. Зюганов побывал во многих регионах России и в странах СНГ.

– В Самаре, например, если раньше умирало по 1200 человек в месяц, то сейчас – по 4 тысячи. Старикам жить стало абсолютно невмоготу. Украина – разваливается на глазах. Каким стало хозяйство в Крыму – я даже не представлял, что такое может быть. Черноморский флот умирает. Пустуют даже элитарные санатории, а нас реклама приглашает отдыхать на Канарских островах. Нам меняют среду обитания – цинично, подло, последовательно. В Прибалтике даже читать на русском языке – нельзя. Там нарушены все права человека, и никто об этом на Западе, как когда-то о диссидентах, не печется.

Можно с чем-то спорить, не соглашаться, утверждать, что Г. Зюганов сгущает краски, особенно когда он говорит, что приватизация у нас воровская, безопасность страны на нуле, но нет и никаких оснований для оптимизма.

Что же делать?

– Простых ответов нет, – сказал Г. Зюганов. – Ситуация трудная, крайне опасная, но еще есть время ее поправить, и цивилизованными методами.

И главное условие вывода страны из кризиса, считает Г. Зюганов, это смена курса, но для этого необходима и смена правительства.

Почему же необходимо менять правительство?

– «Там никто не может предпринять даже такие меры, которые очевидны в нынешней ситуации. У нынешней власти ни по одному вопросу нет государственной политики.

И в то же время, считает Г. Зюганов, любое правительство, которое пришло бы сейчас к власти, было бы непопулярным. Потому что обычными способами навести порядок в стране почти невозможно.

Сейчас только в Москве около 500 банд, оснащенных оружием лучше, чем милиция.

– Нам придется изучать опыт борьбы с басмачеством, с преступностью после амнистии 1953 года, – считает Г. Зюганов. – А для наведения порядка в стране у нас есть и силы, и программа.

И в то же время он ясно сказал, что не верит во «второе издание Октябрьской революции» и что силой можно навести порядок.

Не получилось бы в итоге, что чрезмерно силовое наведение порядка приведет к еще большему беспорядку…

Какой же конкретно видит Г. Зюганов будущую Россию? Как при Ленине и Сталине, без рынка, частной собственности?

– У нас рынок был всегда, это сейчас нас бросили в болото с крокодилами. Весь вопрос в том, как надо было внедрять рынок. Сам собой он не регулируется, этим должно было заниматься государство. А что до частной собственности, так при Сталине ее было на порядок больше, чем сейчас. Вспомните промартели в городах и огороды в деревнях. И сейчас надо правильно построить соотношение государственной, коллективной и частной собственности. У Китая благодаря только этому ежегодный промышленный прирост составляет 10—15 процентов. В России нужна историческая преемственность и национальная самобытность.

30.06.94 г.

«И БУДЕТ ЗАВТРА РУЧЕЕК ЖУРЧАТЬ ДРУГИМ…»

Давно на скамье подсудимых в главном зале областного суда не сидело одновременно столько подсудимых: 9 человек. Проходили они все по нашумевшему в городе делу, связанному с убийством в Приокском районе 12-летней Наташи Салмановой.

Эта группа совершила, кроме убийства, еще и 3 квартирные кражи. На поимку преступников тогда были направлены крупные силы милиции и прокуратуры. Через трое суток все преступники были арестованы. Долго шло следствие по этому делу, поскольку группа совершила несколько преступлений. И вот наконец суд, председателем на котором был С. Парамонов.

В зале, кроме родителей подсудимых, пострадавших, свидетелей, чуть ли не взвод охраны. Ввели, одного за другим, девять стриженых парней. Сели, опустили головы. Они удивительно похожи друг на друга. Все в «канарейках», эти «орлы» совсем недавно чувствовали себя героями.

Начинается слушание дела.

То нападение на квартиру, где произошло убийство, совершено 9 сентября прошлого года. Оно не было первым у этой группы. До этого «взяли» еще две квартиры. Они врывались в масках, «работали» в перчатках, вполне профессионально. Самым старшим из налетчиков был С. Лысов, он и уговорил Наташу открыть дверь в квартиру. Девочку заперли в туалете, а сами принялись за поиски ценностей.

Одного из налетчиков, А. Подхалюзина, девочка знала, и он, опасаясь, что она выдаст его, решил убить Наташу. Нож взял С. Лысов. Протокольным языком дальнейшее звучит так: «Смерть Наташи Салмановой наступила от колото-резаной раны шеи и полного пересечения сонной артерии, через 2 – 3 секунды».

А убийца вместе с другими участниками ограбления хладнокровно принялся выносить ценности и вещи.

Когда судья стал читать список похищенных в трех квартирах вещей, можно было подумать, что идет учет в каком-нибудь универмаге – такой это был большой список. В общей сложности более чем на 10 млн рублей в ценах прошлого года. Вещи были спрятаны частью дома, частью у знакомых, которые на суде проходили как свидетели.

Одну такую свидетельницу судья спрашивает:

– Кого вы знаете из подсудимых?

– Дружила со всеми, а сожительствовала с Панкратовым Валерием.

– А родители как к этому относились? – с удивлением спросил судья. Девчонке всего 15 лет.

– Нормально относились. Он жил у нас дома. А познакомились мы, когда он отбывал наказание в ИТК-5.

В перерыве подружки подсудимых, все примерно такого же возраста, вышли во двор суда, и надо было видеть, с какой жадностью они все курили – как мужики с похмелья.

Когда начали зачитывать характеристики на подсудимых – из школ, с предприятий, соседей, на скамье явно приободрились.

«Вежливый, доброжелательный, спокойный, уравновешенный, любит фантастическую и приключенческую литературу, играет в хоккей, с родителями поддерживает ровные отношения».

«Скромен, отзывчив, добросовестный работник…», «был активным членом театрального кружка, спокойный, вежливый мальчик», «зачислен в математический класс, никогда не грубит, воспитывается в спокойной рабочей семье», «доверчивый, жизнерадостный, добрый, в коллективе пользуется уважением». А когда адвокаты достали похвальные грамоты, невольно подумалось, что уж не к наградам ли этих милых и потупившихся от скромности ребят собираются представлять. Грамота за 1-е место в математической олимпиаде, за соревнования в сборке автомата – опять 1-е место, один отличился в шашечном турнире, другой активно участвовал в художественной самодеятельности, третий вообще был лучшим разведчиком в военно-спортивной игре «Зарница». Навыки разведчика, надо думать, пригодились в поисках ценностей при ограблении квартир.

Как они, с такими характеристиками, могли стать преступниками – остается только недоумевать. Не разглядели педагоги? А потом этот «добрый и скромный» хладнокровно, как мясник на бойне, перерезает ребенку горло.

Трое из этой компании раньше были судимы. И ничего, мальчики из приличных семей дружили с ними. Хотя у одного из них главным увлечением было нюхать растворитель. Одному за кражу еще в 1992 году суд дал отсрочку от отбывания наказания – и эта гуманность: потом принесла несчастья многим людям, другой в колонии постоянно нарушал режим – и там должно было быть ясно, что на путь исправления он не встанет.

Скрупулезно взвешивал суд степень вины каждого. «И будет завтра ручеек журчать другим…» – как поется в известной песенке Михаила Шуфутинского. Отсидят, кому сколько положено, и вернутся. Вот только Наташу Салманову ее мама никогда больше не увидит.

С. Лысова суд приговорил к смертной казни. Но можно быть на 100 процентов уверенным, что его не расстреляют. Из 140 преступников, приговоренных в 1993 году в России к смертной казни, наш добрый президент помиловал 123. И таких злодеев, что С. Лысов по сравнению с ними – ангел.

6.07.94 г.

«МЫ ВСЕ СОЙДЁМ ПОД ВЕЧНЫ СВОДЫ, И ЧЕЙ-НИБУДЬ УЖ БЛИЗОК ЧАС…»

Центральная станция «Скорой медицинской помощи», ждем вызванную старшим врачом В. Дудником машину по перевозке трупов. Моя задача в этот вечер – познакомиться, как она работает, потому что в последнее время очень много поступает от горожан жалоб: трупы на улицах лежат по нескольку часов.

Пока машина не подъехала, В Дудник рассказывает:

– Если два года назад «скорая» принимала в среднем около 800 вызовов, то сейчас – 1300—1400, и 50 процентов «больных» – алкоголики, недавно привезли даже пьяную роженицу. Очень часто доставляем детей. Мальчиков – в наркодиспансер, а девочек – в детскую городскую больницу.

– Девочек? – удивляюсь я.

– А как же? – тоже удивляется В. Дудник.

Все чаще «скорая» спасает детей, надышавшихся бензина на бензоколонках, самоубийц, загибающихся от алкогольной интоксикации мужчин. Бывает что из-за этого врачи не успевают вовремя к тем, у кого больное сердце или астма. Врачи на «скорой», а в этот день дежурило в городе 24 бригады, работают буквально на износ. Все чаще на них случаются нападения. Недавно в лифте пытались изнасиловать фельдшера.

В. Дудник включает компьютер: на сегодня уже 656 вызовов.

– Часа через два будут поступать с огнестрельными ранениями, – смотрит на часы, – начинается время разборок. Психиатрических вызовов к утру будет 15.

Проходим в операционный зал. Bосемь женщин с помощью компьютеров принимают вызовы «скорой». Телефоны звонят постоянно. Слушаю, как диспетчер разговаривает по телефону с женщиной: муж пьяный загибается.

Если к больным «скорая» успевает, то вот уборка с улиц трупов – дело гораздо более сложное. В. Дудник полистал стопку заявок: некоторые лежат с утра.

Как раз позвонил дежурный из городской администрации: «На улице генерала Зимина у подъезда якобы с восьми утра лежит труп молодой женщины, жильцы уже жалуются, заберите скорее».

Подъехала «труповозка». В бригаде – двое: водитель и санитар. Второго санитара сократили. И «труповозка» на весь город одна.

– Сколько уже сегодня отвезли? – спрашиваю санитара Андрея Комаpова.

– Около десяти.

– Поехали на улицу Зимина, из городской администрации уже звонили.

– Да хоть сам президент! Сначала едем за висельником на рокадное шоссе вдоль Верхних Печер, это по дороге, потом надо разгрузиться.

Сажусь в машину рядом с водителем. В салоне два трупа: старик, завернутый в покрывало, и огромная старуха.

Смрад невыносимый, курю, иначе стошнит.

– 3а шесть лет работы, – говорит он, – не осталось ни одной улицы, ни одного дома, где бы трупы не забирал. Вчера рекорд поставил: 33, а в машине их бывает по 7—8 одновременно.

– Снятся, наверное? – спрашиваю, стараясь не оглядываться на груз

– Как рыба рыбаку и как сапоги сапожнику. Но, в общем-то, привык.

Андрей откусил кусок колбасы и вдруг продекламировал Пушкина:

– «Я говорю: промчатся годы, и только здесь ни видно нас, мы все уйдем под вечны своды, и чей-нибудь уж близок час». Люблю поэзию!

Да-a, «жмурики» в салоне и Пушкин, поэзия…

Выехали на рокадное шоссе. С горы, поросшей кустарником, машину заметили, машут руками. Остановились.

– На лоне природы ему надо было обязательно повеситься, – ругается Андрей, – и как мы его здесь потащим?

До машины труп придется нести метров двести, по ямам, через овраг. У тела несколько сотрудников милиции. Повесившийся – парнишка лет семнадцати. Неподалеку пустые бутылки и какая-то еда. Недопитая бутылка пива. Труп лежит часа четыре, нашли его ребятишки. Кладем парня на одеяло, тащим. Чертыхаются, кто-то споткнулся.

Разворачиваемся и едем в морг центрального бюро судмедэкспертизы, куда доставляются все трупы с происшествий…

– Ну, с кого начнем?

Сначала вытащили старуху. «А ведь чья-то мать…» – успел подумать. Рядом положили парня, потом старика. Теперь с эстакады их надо перегрузить на каталки и отвезти в морг. Здесь запах еще более тяжелый. С трудом держусь. Несколько стоп гробов, и везде – прямо на полу, а на каталках по двое трое – трупы.

Да, публика здесь собралась колоритная… На полу лежит молодой мужчина с кровоподтеками на лице, оскалил зубы, на голом животе листочек с номером: 2001. Другой – весь в наколках. Биография, видимо, богатая, «авторитет». На бедре надпись: «Спаси и сохрани». На каталке мужчина с раскроенным черепом, через всю щеку – глубокий шрам, от топора наверное, все лицо и грудь в запекшейся крови. Да труп, видно, еще пытались и сжечь: одежда полуобгорелая. Тут же вихрастый загорелый мальчишка лет 12—13, с глубокой раной в боку. Безжизненно висит рука, но когда каталку стали отодвигать, она качнулась, как у живого.

На столе что-то бесформенное: в грязных ботинках, в ватнике, в рукавицах, все в песке.

– А голова-то у него где? – спрашивает девушка-санитарка.

– Была на месте, – отвечает Андрей, – не могли потерять. Двести метров тащили, это утопленник, с зимы еще, наверное.

Преодолевая отвращение, рассматриваю трупы. Обезображенные, вздувшиеся, черные, на некоторых мясо уже расползлось. Неужели у каждого из них где-то сейчас витает душа?

Девушка-санитарка перекладывает очередного покойника на каталку. И как ей только не страшно…

– Это «гнилуха», – кивает Андрей на труп, подкатывая его к девушке на каталке, – такой – пятый сегодня. Три дня назад звонит старушка: «Заберите труп, сосед умер, дышать невозможно иначе на улицу вынесем его», – рассказывает он мне очередную историю.

Садимся в машину и едем на улицу Генерала Зимина. Окна открыты, скорость большая, но смрад из кабины и салона все равно не выветривается.

Нужный дом на этой улице найти оказалось не так-то просто. Петляем по микрорайону: дом №3 нашли, а где №4 – никто не знает. Наконец какой-то кавказец (и откуда только знает, что наша машина – «труповозка») кричит из окна:

– Около первого подъезда труп!

Женщина накрыта газетами. О, родной «Нижегородский рабочий», да еще с моей статьей! Сфотографировать бы, думаю, отличный коллаж получится к этому материалу, да и реклама оригинальная. Умершая – типичная бомжиха. У трупа никого из милиции уже нет, и что с ним делать – не знаем: нельзя забирать без документов. Наконец какая-то женщина, смотревшая из окна, позвонила в Канавинский РОВД: документы на труп там. Погрузили тело, заехали в милицию.

Следующий пункт – психбольница на улице Ульянова. Больные уже спят. Покойница на носилках под простыней, но не верится, что там кто-то есть, как будто одна простыня.

– Маленькая была старушка, как воробей, – говорит ночная няня.

Андрей ушел оформлять документы.

– Тихо тут у вас, – говорю, – буйных нет, что ли?

– Как нет, угомонились просто, – отвечает нянечка, – вот если алкашку какую-нибудь сейчас привезут, то все и заведутся дружно. В основном старушки у нас, шизофренички, и зачем привозят – как будто мы им тут новые мозги вставим.

– Не наш труп, – возвращается Андрей, – забирать не будем. Пусть родственники берут, к нам только криминальные, да и свидетельство о смерти уже отдали.

– У нее же только старичок 82 лет, куда он с этим трупом?

– А хоть куда – за стол пусть сажает или в шифоньер ставит. Не наш труп.

Заехали за сигаретами на площадь Свободы. «У «комков» гора пустых коробок, пьяные торгашки, пьют, смеются. Просят подвезти куда-то.

– Садись, там как раз такая же красавица лежит.

– Ой, нет, тогда не надо.

Привезли в судмедэкспертизу бомжиху. Санитарка записывает, во что она одета.

– Какая кокетка: бюстгальтер, трусы. Давайте ее на дяденьку положим.

Да-а, «сладкая парочка» получилась – запашок от обоих…

Юмор здесь, как и запах, специфический, но, может быть, по-другому здесь и нельзя.

– За эту неделю 96 трупов, за прошлую было 99, – рассказывает дежурный судмедэксперт. – Если раньше криминальных трупов за неделю было 5—6, то сейчас в день – 15—16. И завтра будет столько же, и послезавтра… Вчера невостребованных 10 трупов похоронили.

Едем в Автозаводский район, там еще три трупа. Время – час ночи. На темных и мрачных улицах ни души, как вымерло все. Только у ярко освещенных «комков» «качки» с бычьими шеями – эти и ночью чувствуют себя уверенно…

Дом с очередным трупом нашли быстро.

– Я здесь уже не в первый раз, – говорит Андрей.

Умерший – мужчина 63 лет. Лежит поперек кровати в чем мать родила. По бороде ползают вши. Рядом – батарея пустых бутылок. В комнате – неописуемый бардак. Милиция оставила протокол осмотра – «алкогольная интоксикация». На диване лежит женщина, ничего от нее добиться не удалось: тоже пьяная, скорей всего, или в шоке.

– Чего молчишь? – ругается Андрей. – Смотри, завтра за тобой приедем.

Занесли тело, завернув его в одеяло, в салон. Отвезли в Автозаводский морг. Там «жмуриков» поменьше, но все такие же – с улицы. Бросилась в глаза колба с заспиртованным зародышем.

Рация в машине немного стихла, а то каждую минуту вызовы «скорой» – то травма головы, то огнестрельное ранение, самоубийца. К 2 часам город, похоже, угомонился. Как раз в эту ночь комета врезалась в Юпитер. Наверное, если бы она летела на Землю, то у нас пьянство и резня были бы всеобщими.

Оставалось еще несколько трупов, но я уже был сыт впечатлениями буквально до тошноты, да и трупы были свежие, в больнице.

– Это что, – говорит, прощаясь, Андрей, – если бы тухлячок сегодня попался, да чтобы он полежал недельки две, да в ванной, а так – неинтересно поездили.

…К дому они привезли меня около 3 часов утра. Было еще темно, и, когда шел к подъезду, очень боялся споткнуться о чей-нибудь труп. Заснул с трудом: так и стоят перед глазами эти персонажи из морга.

Ну, а теперь выводы. Городу срочно необходима вторая машина-«труповозка». Одна такая машина со все возрастающим объемом перевозок просто не справляется. Это недопустимо, когда трупы лежат на улицах, на глазах у прохожих по 10—12 часов, а в квартирах – и по нескольку дней. Обязательно нужны полиэтиленовые мешки под трупы. Социальная обстановка в стране и в городе такая, что трупов на улицах меньше не будет – бомжей у нас все больше, преступность не снижается. Через несколько месяцев одна «труповозка» будет перевозить по 40—50 трупов в смену, как утверждают специалисты. Одной бригаде это просто не под силу. Наконец, людям, занятым на этой тяжелой и грязной работе, надо платить не по 60—120 тысяч рублей, как сейчас, а втрое-вчетверо больше, как минимум.

На АО «ГАЗ» начали выпускать новые «полуторки». Необходимо добиться, чтобы одна такая машина была предоставлена под перевозку трупов с улиц города.

Эта острая социальная проблема уборки улиц от трупов – требует незамедлительного решения.

21.07.94 г.

ЧЕРНОСОТЕНЦЫ

В среду, 21 сентября, на Б. Покровской около Театральной площади можно было видеть под имперским флагом толпу, внутри которой очаровательная молодая женщина в черном платье и трое бородатых мужчин, похожих на русских мастеровых конца прошлого века, под бодрую музыку из динамика предлагали прохожим газету «Черная сотня».

Это были представители московской монархической организации «Черная сотня», посетившие наш славный град по случаю двух событий: рождества Богородицы и очередной годовщины Куликовской битвы. В Нижнем черносотенцы встретились не только с прохожими на главной улице, но и с патриотической общественностью в педагогическом университете, где охотно ответили на все вопросы.

Черносотенцы… Это слово у многих людей ассоциируется только с погромами. Давно уже забыто, что в старину черной сотней называли, в отличие от регулярного войска, народное ополчение, что сам Кузьма Минин был черносотенцем, сражавшиеся против Мамая в первых рядах русского войска монахи – тоже. Лидер «Черной сотни» – А. Штильмарк. Фамилия режет слух истинных патриотов, но он объяснил, что происходит из древнего рода обрусевших шведов, русский в душе, и отец у него писатель, а сама «Черная сотня» два года назад откололась от «Памяти» Д. Васильева.

А. Штильмарк сразу же отмел все обвинения в адрес современной «Черной сотни» в антисемитизме:

– Если мы будем обзывать людей жидами, нас пересажают, и правильно сделают.

Главные идейные противники «Черной сотой», как заявил А. Штильмарк, это язычники, коммунистические организации и национал-социализм, а союзники – все партии и организации, которые признают девиз «За веру, царя и Отечество».

Хотя «Черная сотня» и монархическая организация, А. Штильмарк реально смотрит на перспективы монархии в России:

– Народ не готов принять царя, любой царь у нас не продержится и двух месяцев. Наша главная задача сейчас – сделать из пьяного быдла русский народ.

Как это сделать? С помощью православия и на основе национализма. На вопрос, стоит ли бороться за возвращение в состав будущей России нынешних республик СНГ, А. Штильмарк ответил:

– Никакой Грузии и быть не может – Тифлисская губерния. Не хочешь – отключим газ. Когда они хлебнут свою чашу сполна – сами к нам придут, тогда мы скажем им: «Вот вам русский губернатор».

Некоторые считают, что «Русское национальное единство» А. Баркашова и «Черная сотня» мало чем друг от друга отличаются.

Действительно, А. Штильмарк против национал-социализма, фашизма, но «мы не будем ссориться ни с кем». Зато по свастике, которую использует РНЕ, А. Штильмарк высказался четко:

– В моего отца стреляли на войне люди со свастикой, поэтому я не могу ее принять. То, что РНЕ носит свастику, это удар по русскому национальному движению.

А. Штильмарк высказал немало мыслей и об экономике будущей России, социальном устройстве, национальных отношениях, но они мало чем отличаются от взглядов других патриотов, поэтому детально излагать их, наверное, и не стоит, да лидер «Черной сотни» и посетовал, что в интеллектуальном плане патриотическое движение слабо.

В тот же вечер черносотенцы отбыли в первопрестольную.

23.09.94 г.