Читать книгу "Лихие девяностые по-нижегородски. Эпоха глазами репортёра"

«У меня есть что украсть…»

То и дело поступают звонки о совершенных преступлениях.

– Ограбили, – плачет женщина с улицы Перекопской. – Сын пришел из школы – дверь открыта, нет шубы, шапки…

– Пришел парень и взял у меня шестьсот шестьдесят рублей, сказал, что надо доплатить за телефон, – жалуется доверчивая бабушка.

– А на Центральном рынке орудуют аферисты, – ставит милицию в известность женщина с интеллигентным голосом. – Дама, вся в черном, предложила сыграть мне в лотерею. Я сначала выиграла две тысячи, а потом оказалась должна сто пятьдесят рублей.

– Куртку двинули! Это прораб со стройки звонит, на углу улиц Ульянова и Семашко. Минут тридцать назад. Четыре тысячи куртка стоила.

Рыдающая женщина с улицы Старых производственников:

– Убивают! Он за топором убежал! Да как бы газ не открыл!

– Пришел с работы, вижу – вещей не хватает, – жалуется парень.

– Что у вас украли? – спрашивает оператор.

– У меня есть что украсть, – с гордостью сообщает парень, – телевизор, видеомагнитофон.

По названному адресу мчится патрульная машина.

С Московского шоссе жители сообщили, что сами задержали пенсионера, который взламывал сараи. И туда выехала оперативная группа милиции.

И нет конца этим звонкам…

То же самое будет и завтра, и послезавтра с той лишь разницей, что если сегодня мужья били своих жен на улицах Мончегорской, Дьяконова, Актюбинской, Верхнепечерской, то завтра бить будут на Светлоярской, Коминтерна, Акимова и еще по десятку адресов. Кого-нибудь обязательно зарежут по пьянке, кого-нибудь убьют табуреткой или сковородкой, воры очистят еще с десяток квартир, еще раз или два какой-нибудь оболтус сообщит, что в родной школе заложена бомба.

27.11.99 г.

«А ВОДКИ Я МОГУ ВЫПИТЬ ЦЕЛЫЙ СТАКАН…»

Репортаж из Центра временной изоляции подростков, имеющих криминальные наклонности

Так «размахался» кроватью…

Раскрашенные сказочными сюжетами стены – и решетки на окнах даже на четвертом этаже; тепло сердец женщин-воспитателей – и холодные даже в жару палаты; нетронутые книжки «Закона божьего» на полках в библиотеке – и картина «Ходоки у Ленина»… Так выглядит сейчас Центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей при ГУВД Нижегородской области. Раньше его называли детским спецприемником, и публика здесь собиралась хотя и юная, но крутая.»

В прошлом году отсюда сбежали трое мальчишек. Отогнули решетки и спустились с третьего этажа на волю. Недавно один мальчуган, рассердившись на белый свет, так «размахался» кроватью, что испортил стены в палате. Было и покушение на убийство воспитателя. Одиннадцатилетний пацан бросился на женщину с кирпичом. Недавно отсюда увезли в колонию через суд троих убийц. А совсем были мальчишки на вид.

Центр рассчитан на 50 человек, рассказала заместитель директора по воспитательной работе Елена Титова, но с середины прошлого года сюда доставляют только подростков, имеющих криминальные наклонности. Раньше привозили беспризорников, сейчас их размещают сразу в приютах, минуя этот центр.

Остриженные наголо мальчишки с хитрыми глазенками. Все в теплых кофтах. «Это нам мормоны подарили», – сказала Елена Титова. На обед построились по команде. Дружно сели за стол и обед уплели за минуту-другую. Кстати, весьма неплохой: овощная икра, рассольник, гречка с мясной подливкой, чай. Поели, и сразу у всех потеплели глаза. Вот теперь можно и поговорить.

Сюжет для книги рекордов

Ваня Иванов, 14-летний цыганенок из Рекшино, которого здесь учат читать, рассказал, что в этом центре он уже десятый раз. Но это еще далеко не рекорд. Рекорд у Саши Гайнова – 50 раз. Сейчас он во взрослой колонии. Воспитатели до сих пор с содроганием вспоминают: «Совершенно неуправляемый мальчик!» Виталик в этом центре в третий раз, Вова – в пятый. «Был раз десять», – ответил равнодушно Саша.

Саша Соколов – из Выксы. Ему 13 лет, а путешествовать один по белу свету он начал с восьми.

– В Москве бывал раз двадцать, – хвастается он, – в Самаре, раньше это был Куйбышев.

Географию местные обитатели знают не по школьным картам. Впрочем, бывают и проколы. Прошлым летом поймали двоих мальчишек, которые поехали было за яблоками в Красноярск. Спутали этот город с Краснодаром.

Сейчас Саша мечтает о поездке в Сочи. Обычно он путешествует электричками, порой за тысячи километров.

– А в Санкт-Петербург ездил так: спрятался за тетеньку, прошел в вагон и закрылся в свободном купе, – рассказал мальчуган. – Мама бьет, когда возвращаюсь… – вздохнул он.

Так и пропутешествовал Саша целый учебный год. Скучно стало дома – уехал. И ничего не боится в дороге. «Один раз видел, как поезд раздавил мужика!»

– Люблю математику, рисование, русский язык, – это он о школьных предметах. – А вот читать не люблю.

Есть у Саши и мечта: стать тренером по футболу. Может, и станет, если эту мечту не сгубит раннее пристрастие к сигаретам и пиву.

«Из таких сумок воровать удобно»

В свои 12 лет Вова окончил всего три класса. Дальше учебе мешает охота к перемене мест. В Сергаче у него родители, сестры и брат, но дома долго ему не сидится, и все тут.

Был задержан за ограбление магазина. «Водки могу выпить сразу целый стакан!» – с гордостью мужика говорит этот мальчишка. А курить Вова начал с шести лет: «Мне пачки на день не хватает!» Раз пятьдесят давал клятвы, что больше убегать из дома не будет и воровать перестанет. Ворует он обычно металл с теплиц. То, что это огорчает садоводов, Вове в его головушку не приходит.

Мечты у Вовы нет:

– Дед у меня был слесарем, отец тоже, и мне им быть… Но долго я не проживу.

И это говорит 12-летний мальчишка!..

– Из таких сумок воровать удобно, – профессионально заметил он, взглянув на авоську, лежавшую на столе.

Ничего в этой жизни Вова не боится. Воспитатели внушают, что в дороге с ним может случиться все что угодно: попадет под поезд, заберут с собой цыгане или кавказцы в Чечню продадут…

– Да кому я нужен… – не верит Вова.

Тысячи таких, как он, ежегодно пропадают на бесконечных российских дорогах…

Воспитатель родителя не заменит

На днях из центра отправили домой 17-летнюю цыганочку, занимавшуюся в Москве проституцией. Увы, даже в цыганских семьях теперь такое случается. Все чаще в этот центр привозят девочек. Воровки, проститутки. Дети, чьи судьбы изломали взрослые.

– Помню Ирину Курганову, – рассказала Елена Титова. – Мама меняет пап то и дело, жестокая, дочку не кормит… И такая умница девочка. Или Олег Рыбаков. Мать у него пропала без вести, отец из своей жизни сына вычеркнул. А такой способный мальчик – все на лету схватывает!

Воспитатели центра делают все, чтобы исправить этих детей. Но они не всесильны. Даже самый добрый воспитатель не заменит ребенку родителя.

Здесь ребята проводят обычно по 15 или 30 дней, а потом их судьбу решает суд. После него чаще всего либо домой, к постылой родне, чтобы снова убежать через неделю, либо в спецшколу, откуда начинается взрослая и такая манящая жизнь…

27.5.2000 г.

«ТРУП ПРИНЯЛ» – «ТРУП СДАЛ»

Магнитная буря… Разбушевалось наше светило. Только за сутки «Скорая помощь» приняла 1275 вызовов. В реанимацию было доставлено 14 человек, психиатрическую помощь пришлось оказывать 22 нашим согражданам. Педиатрические бригады выезжали 80 раз, бригады интенсивной терапии – 45, неврологи – 21. Было 15 летальных исходов. Впрочем, утверждают врачи службы «Скорой помощи», и в спокойные дни вызовов бывает не меньше. И умирает людей тоже не меньше.

«Пил всякую гадость…»

Машина – «труповозка» мчится на поселок Сортировочный. Радист «скорой» то и дело принимает заявки: «Давление…», «Носовое кровотечение…», «Болит голова…» У спецмашины по перевозке умерших с утра было три заявки.

Приезжаем по первому адресу. У подъезда несколько старушек с сочувственным видом. Покойник, мужчина 40 лет, лежит на полу, скрестив руки. Худой, весь желтый.

– Пил? – спрашиваю его мать.

– Да, конечно. Пил всякую гадость. Вчера желчь изо рта пошла, как из вулкана. Утром упал и умер.

Санитары быстро оформили документы, заполнили графы «Труп принял» – «Труп сдал», положили тело в покрывало и понесли в машину.

– Сам он соседей таскал, а его вытащить некому, – говорит вдогонку мать усопшего.

В этом подъезде покойный был последним мужчиной, остальные еще раньше переехали на кладбище. Потому что без разбора пили всякую гадость.

«Оставь прекрасные мечты…»

Обитатель одной из квартир на улице 50 лет Победы сгорел пьяный во сне. В комнате многолетний творческий беспорядок, да и пожарные щедро «разбавили» его водой. Мужчина, видимо, умирал в муках. Тело его сильно обгорело. На письменном столе закопченный газетный лист со стихами,

наклеенный на картонку. Автор – Геннадий Шалунов, хозяин этой квартиры. Погиб поэт, «невольник чести»… Последние строчки, которые написал Геннадий, звучат так: «Оставь прекрасные мечты…» Мечтам он предпочел водку и курение на диване в нетрезвом состоянии. Отчего и погиб.

Соседка, у которой остались ключи от его квартиры, подтвердила, что погибший был поэтом местного значения.

– Кто-то его напоил, – сказала женщина.

Голова в луже крови

На улице Родионова лежал мужчина лет пятидесяти, из-за пазухи торчала бумага – направление на судмедэкспертизу. Милиция оформила ДТП и уехала по своим делам.

Лицо погибшего было сильно изуродовано, голова – в луже крови. Мимо по дороге проносились машины. На середине улицы стояла «ГАЗель», которая сбила пешехода. Неподалеку – группа кавказцев. Оказывается, водитель «ГАЗели» – кавказец, торговец с ближайшего рынка.

– Он пьяный перебегал дорогу, – сказали южане о погибшем.

Санитары деловито закутали труп в черную пленку и положили в кузов.

«А вечером будем подбирать наркоманов»

Из спецмашины на окружающий мир начинаешь смотреть философски. По улицам идут прохожие и не подозревают, что любого из них завтра, послезавтра, а то и через час, если угодит под машину, могут погрузить в этот вид транспорта. От «труповозки» не застрахован никто. В том числе и «новые русские» Обычная дневная норма для города – 15—20 трупов.

– Бывает, до двенадцати в машину набиваем, если по пути, – сказал водитель.

На трамвайных путях покойники в кузове стучат костями. Нашу машину обогнала «Волга» со свадебными лентами. Забавная ситуация: впереди машина с женихом, за ней наша «труповозка», а следом – машина с невестой. Жизнь продолжается…

Заехали в одну из больниц за умершим старичком. Он выходил из автобуса, подкосились ноги, упал, полежал в больнице пять дней и – в «труповозку». Медсестры выкатили каталку с умершим к машине и отпрянули, увидев в кузове сгоревшего поэта и погибшего в дорожной аварии мужчину. Девушки поморщили носики. Санитары положили дедушку в кузов и взяли курс на морг.

– Человек пятнадцать сегодня привезем, – уверенно сказал санитар, – а вечером начнем подбирать умерших наркоманов.

Нет, пожалуй, не только буря на Солнце виновата в большом количестве смертей последних дней…

«ЗНАЕТЕ, КАК ХОЧЕТСЯ ДОМОЙ…»

Приезд артистов с концертом в женскую колонию, что в Автозаводском районе, скрасил серые будни ее обитательниц. Впрочем, Гайк Айрапетян, лауреат и дипломант различных конкурсов, здесь не впервые. Последний раз благодарные слушательницы с бирками на груди подарили ему от нахлынувших чувств цветок в горшке, а сейчас, еще до начала концерта, нарвали цветов с клумбы.

Автограф на женскую грудь

Сегодня в колонии около 1700 женщин. От 18-летних девчонок-наркоманок до седых бабушек, которым давно надо бы сидеть на лавочках и тотошкаться с внуками.

– Бабушки почти все сидят за убийство, – пояснила заместитель начальника колонии подполковник Валентина Комиссарова. – Как убивали? Топором, кочергой…

В разноцветной толпе, окружившей артистов, очень много цыганок – они отбывают срок за торговлю наркотиками. Две юные цыганочки с громкими польскими фамилиями на бирках, видимо, из разных отрядов, нежно обнимались, не обращая внимания на окружающих. Попадаются и девочки, очень похожие на мальчиков. Все осужденные одеты в гражданские платья, на груди – бирки с фамилиями. Многие выглядят очень нарядно, одна девушка была вообще с голым пупом, как будто пришла на дискотеку. Попадаются настоящие красавицы – высокие, стройные, как манекенщицы. Одна такая очароваха с накрашенными ради концерта губками и в короткой юбочке подпевала артисту, притоптывая стройной ножкой: «Выйди, выйди в рожь высокую…»

– Приличные на вид – как правило, аферистки, – сказала Валентина Комиссарова. Она хорошо знает всех своих подопечных.

Когда концерт закончился, к Гайку Айрапетяну подошла девушка: «Дайте, пожалуйста, автограф». И жеманно выставила высокую грудь. Артист, немного стушевавшись, расписался на бирке с ее фамилией.

«Движухи нет…»

В колонии больше всего говорят об амнистии. Семьдесят человек уже отпустили на волю – мамочек, инвалидов. Кстати, здесь вместе с матерями отбывают срок и около 50 маленьких детей. Андрей Климентьев, сам находящийся в колонии, ежемесячно посылает сюда на тысячу рублей детское питание. Ушли домой больные туберкулезом, но только такие, кто не может инфицировать других. Некоторые пожаловались, что «движухи нет», то есть амнистия идет медленно. Но и отпустить всех в один день невозможно: амнистия рассчитана на полгода.

– Мне меньше года осталось, – рассказала Наташа, – и под амнистию я подпадаю, но не отпустят, потому что у меня есть нарушения режима. Какие? Нецензурная брань и, извините, нижнее белье лежало не там, где надо.

Колонистки охотно рассказывают, как они тут оказались:

– За торговлю наркотиками, хулиганство… За тяжкие телесные повреждения. Но била я за дело… Квартирку ограбила…

Симпатичные девчонки, но на их совести есть и кражи, и разбои, и убийства. У каждой – своя судьба и свой путь сюда.

Девушки поведали, за что сидят, например, в их отряде:

– За два ведра картошки – четыре года… За тридцать килограммов лука… За поросенка, за петуха… За банку огурцов… А за убийство своего ребенка – два с половиной года всего.

Впрочем, за два ведра картошки и подобную мелочь отбывают срок те, кто совершил кражи не в первый раз. Конечно, лучше бы ограничиваться в таких случаях штрафами, но судьям виднее, наверное.

«Только здесь я почувствовала вкус к жизни…»

В этой колонии очень много наркоманок.

– Первый раз наркотики я попробовала в четырнадцать лет, – рассказала Жанна с татуировкой ангела на шее. – Сначала план, а с восемнадцати лет – героин. «Села» очень плотно. Даже есть перестала. А здесь я за грабеж: девок отп… и золото отобрала. И за хулиганство: бабе башку разбила за то, что обзываться начала.

Одна из заключенных женской колонии, отбывающая срок вместе с ребенком.

– А выйдешь отсюда и опять будешь колоться?

– Не прочь бы, но надо держаться. Только здесь я почувствовала вкус к жизни. Знаете, как хочется домой… – грустно сказала Жанна. – Мечтаю стать парикмахером-визажистом. Но мы, бабы, глупый народ, глупые куры…

Для больных СПИДом колония полезней воли

Здесь есть локальный участок, где отбывают наказание ВИЧ-инфицированные. Сейчас их 19, трое по амнистии вышли на свободу.

– У всех девушек бодрое настроение, они не чувствуют себя какими-то ущербными, – рассказала о своих подопечных начальник отряда старший лейтенант Наталья Гарцева. – Своих переживаний не показывают, живут дружно, поддерживают друг друга. Все – наркоманки, сроки от трех до пяти-шести лет, за кражи и распространение наркотиков.

ВИЧ-инфицированные женщины в этой колонии не работают, регулярно получают диетическое питание, витамины, поэтому страшная болезнь внешне не проявляется. Режим зоны для многих из них полезнее для здоровья, чем жизнь на свободе.

По внешнему виду Ольги действительно не подумаешь, что она больна СПИДом. Этой красивой девушке 23 года, заразилась, когда вводила себе дозу наркотиков общей иглой.

– Отношение к нам нормальное, хотя некоторые и побаиваются, – рассказала Ольга. – В режиме у нас послабление. Подъем позднее, чем у всех, смотрим телевизор, книги читаем, спортом занимаемся на тренажерах…

– Которые вы сломали… – добавила женщина-офицер с красной повязкой.

ВИЧ-инфицированные тоже были на концерте, вместе со всеми. Когда выступление артистов закончилось, одну из больных перед расставанием без всяких комплексов поцеловала в губки подружка из нормального отряда…

Закончился концерт, и все стали расходиться по своим казармам. И те, кто украл два ведра картошки или банку огурцов, в отличие от укравших миллионы долларов, еще не скоро увидят своих детей…

29. 6. 2000 г.

РАБСТВО ЮРИЯ ГОНЧАРОВА НАЧАЛОСЬ ЕЩЕ В СССР

Он уехал в Чечено-Ингушетию в 1989 году монтажником управления пусконаладочных работ, а вернулся только в минувшую субботу фактически бомжом. На двенадцать лет затянулась командировка 62-летнего Юрия Гончарова.

Все эти годы Юрий Семенович жил в поселке Курчалой на положении раба, которым стал еще при Советской власти. За это время сменил нескольких хозяев, среди которых были и вполне интеллигентные люди: зав. аптекой, директор завода.

Первая чеченская кампания не принесла Юрию Гончарову свободы: российские войска проходили мимо Курчалоя. А по Курчалою ходили вооруженные негры, арабы, азиаты под разноцветными знаменами. «Как же нас завоевали, если у СССР есть ядерное оружие?» – удивлялся пленник. Бежать не было смысла, и Юрий жил лишь надеждой на будущее.

Наконец 12 августа 2000 года в ходе одной из зачисток его освободили наши спецназовцы. Сначала его двенадцать дней держали в камере, проверяя русского старика… на причастность к бандформированиям. А потом дали справку, что он с 1989 года незаконно удерживался в Чечне – первый и пока единственный его документ. Милиционеры привезли на развилку дорог, показали направление на Кизляр. Офицер милиции дал кусок колбасы, хлеба, выгреб из кармана мелочь, рублей пятнадцать. Все, свободен!

Побрел Юрий Гончаров на Кизляр – семьдесят километров пешком. Ночевал где придется, в основном под кустами. В Кизляре сел на автобус до Новочеркасска, где он родился. Родни никакой не осталось, в паспортном столе милиции сердобольная сотрудница дала десятку, да в отделе соцзащиты города – 50 рублей на дорогу. На билет в Нижний Новгород, где у него живет сестра, не хватило, в поезд не пустил проводник: «Только зайди – зарублю!» – процитировал его Юрий Семенович, и он на электричках сначала добрался до Воронежа, а потом потихоньку, экономя хлеб, до Москвы.

И вот, наконец, Нижний Новгород, улица Буревестника, где у него была квартира. Сейчас здесь живут другие люди. Юрий Гончаров переночевал у соседей, а утром пошел к сестре.

Тамара Семеновна, его сестра, из нашей газеты знала, что ее брат освобожден, но никакой весточки не получала: он забыл ее адрес, а «компетентные органы» не потрудились уведомить женщину о найденном брате.

Юрий Гончаров не узнает страну – так все изменилось. Но надеется, что власти помогут ему получить паспорт, оформить пенсию, получить жилье.

24.10. 2000 г.

«УЛИЦЫ РАЗБИТЫХ ФОНАРЕЙ»: АВТОЗАВОДСКИЙ ВАРИАНТ

Охота на шубы

Едва старшина милиции Алексей Веселов получил инструктаж перед очередным дежурством, как к его патрульной машине подбежала пьяная девица. Размазала по щекам слезы и сопли: «Шубу сняли!»

Оказалось, девчонку ограбил ее же сожитель, наркоман, которого она знает всего две недели. Увы, поиск злоумышленника по темнеющим улицам результата не дал.

– Вот и вчера с двух дамочек шубы сняли, – сказал Веселов. – Около кафе «Эмка»…

Алексей служит в группе немедленного реагирования Автозаводского РУВД. Работал в литейке ГАЗа, с 1993 года – в милиции. Весной был в командировке в «Гондурасе» – так почему-то у милиции принято называть Гудермес. Вдвоем с напарником – старшиной Иваном Макаровым – они на автозаводских улицах раскрыли за месяц 27 преступлений.

– Недавно к нам обратилась женщина, которая, не стесняясь, сказала, что она проститутка. Ее ограбили клиенты, – поведал еще одну историю Алексей. – Сняли плащ, шапку. Грабителей поймали на перроне перед уходом электрички.

«Горячие точки»

Объезжаем улицу за улицей. Прохожих все меньше. Фонари горят, но далеко не везде. И не так ярко, как хотелось бы. Внутри кварталов – мгла. Кое-где кучкуются нахохлившиеся подростки. В одиночку тут ходить страшновато…

Веселов рассказывает, где чаще всего в районе совершаются преступления:

– На Мончегорской, конечно. На Южном шоссе часто грабят квартиры. На днях поймали таких воров, когда они вернулись за пультом управления от телевизора. За этой шайкой было шестнадцать краж. Шапки срывают везде. Главное, надо сообщить об этом как можно быстрее. Недавно одного парня задержали по приметам через несколько минут. Чужая шапка на голове, а за пазухой своя, спортивная. Поймали и другого: сорвал с девушки сережки и вышел прямо на нас. Потом выяснилось, что за полгода после освобождения из колонии он таким образом ограбил пятнадцать женщин.