Читать книгу "Лихие девяностые по-нижегородски. Эпоха глазами репортёра"

БРЮНЕТ В НИЖНЕМ ОБЯЗАН ВСЕГДА БЫТЬ С ПАСПОРТОМ

По примеру Москвы, в нашем городе тоже началась тотальная проверка соблюдения паспортного режима гражданами СНГ. Паспортно-визовая служба УВД Нижегородской области провела такую операцию на Мещерском и Гордеевском рынках.

Короткий инструктаж, и два автобуса с сотрудниками милиции выехали на место операции. Без оружия и дубинок, в числе проверяющих было много женщин паспортно-визовой службы. Входы в Мещерский рынок были блокированы по всем правилам. Проверка паспортов у граждан шла по их внешнему виду: милицию интересовали только брюнеты.

Подозрительных, с точки зрения милиции, провожали в автобус для более тщательной проверки документов.

– А товар я на кого оставлю? – пытается возмутиться азербайджанец.

– С соседом договоритесь, – советует ему милиционер.

– Я тоже юрист, семь лет в Ереване в органах внутренних дел работал, – просит отпустить его молодой мужчина. – Тороплюсь, машина ждет, двести километров ехать.

К автобусу привели жгучего брюнета с маленьким ребенком на руках.

К чести нижегородской милиции, проверка паспортов шла быстро и вежливо. Но не дай Бог кому-нибудь из кавказцев оставить дома паспорт, это все равно что забыть ключ – домой можно и не попасть.

Спрашиваю одного из проверяемых:

– Часто у вас милиция просит посмотреть паспорт?

– Каждый день по нескольку раз. Мой бедный паспорт…

Мой собеседник был уроженцем Армении, в Нижнем Новгороде живет уже 10 лет. И прописан здесь, и семья с ним, и в президентских выборах он наравне с россиянами участвовал.

– Хочу быть гражданином России, – говорит Алик. – Давно подал заявление, но гражданства не дают. Родины у меня нет, хочу стать россиянином.

Один из проверяемых искренне недоумевал: почему татарин может быть россиянином, а он, грузин, нет.

– В Грузии света нет, газа нет, а детей кормить надо, поэтому мы здесь, – говорит он.

За полчаса на Мещерском рынке было задержано 47 кавказцев, у 9 из них обнаружены нарушения паспортного режима.

На Гордеевском рынке операция началась по этой же схеме. Проверили документы у прилично одетого азербайджанца с сотовым телефоном, у двоих его земляков, только что купивших лаваш. Все трое оказались однофамильцами.

Торговцы безропотно подают паспорта милиционерам. А вот у кадушки с малосольными огурцами гордо сидит толстая тетка: «Я русская, у меня паспорт не спросят». Прошел наряд милиции и мимо двоих русских бомжей – они у себя дома.

В автобусе уже не один десяток тех, у кого паспорта взяли на проверку. У многих на обложках гордая надпись: «Россия». Хотя их владельцы – граждане Азербайджана или Армении.

На сиденье автобуса целая гора паспортов. Их владельцы смирно ищут своей участи.

– Мамедов! – выкликает владельца паспорта подполковник милиции Б. Шляпников, начальник отдела паспортной работы паспортно-визовой службы УВД.

– Имя скажите. Здесь Мамедовых много.

В автобусе стоит гомон.

– Разговаривать только по-русски, а не по-иностранному, – строго предупреждает сержант.

Все вмиг замолчали.

– Сколько же вас здесь из села Чичи? Человек семьдесят? – удивляется подполковник Б. Шляпников.

– Мало, четыреста.

Целое азербайджанское село кормится торговли в Нижнем. И сколько таких сел Азербайджане…

Привели старичка очень похожего на поэта Окуджаву. Ждет своей очереди.

– Я дагестанец, у меня российское гражданство, – обижается молодой мужчина.

Б. Шляпников терпеливо объясняет, какой вкладыш должен быть в его паспорте, чтобы не останавливала милиция. Но уж слишком характерная внешность у этого граждан России…

Все проверяемые понимают, что проверка паспортов – мера законная и вынужденная. Но все-таки это унизительно, когда у чел ка спрашивают паспорт только из-за внешности.

Власти опасаются чеченских террористов. Между тем, как сказал один из милиционеров – участников этой операции, чеченцы рынках практически не торгуют. Трудно искать в темной комнате черную кошку, особенно если ее там нет…

26.07.96 г.

КАК ВЗРОСЛЫЕ БОРЮТСЯ С ДЕТСКОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Выездная коллегия городской администрации, посвященная состоянию правопорядка, прошла в Нижегородском районе

Члены коллегии побывали в детской художественной школе, где обучаются 250 детей, в клубе «Десантник», здесь занимаются более 120 ребят, и в детском доме №2. На примере работы этих учреждений хорошо было видно, как можно и нужно организовывать воспитание детей.

А заседание коллегии прошло в медицинском лицее. Глава местного самоуправления И. Скляров в своем выступлении отметил, что если в Нижнем Новгороде уровень преступности за 9 месяцев нынешнего года снизился на 9,4 проц., то в Нижегородском районе – на 18 проц. В районе активизировалась профилактическая работа по борьбе с правонарушениями несовершеннолетних, но И. Скляров поставил задачу за 1997 год увеличить материальную базу учреждений воспитания еще вдвое, поскольку оперативная обстановка все еще остается сложной. Особенно изощренный характер приобретает экономическая преступность, не снижается пьянство, достаточно сказать, что в городе с начала года половина умерших мужчин не дожила до пенсионного возраста, а количество преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, выросло на 57 проц. И. Скляров в связи с этим поставил еще одну важную задачу: выдворить из киосков города фальшивую водку.

Неперспективным было признано дальнейшее строительство приютов. Содержание там одного ребенка обходится бюджету в 900 тысяч рублей в месяц. Гораздо дешевле и эффективнее организовать попечительство, тем более что сотни семей рады бы взять на воспитание детей.

Несмотря на успехи в борьбе с правонарушениями среди несовершеннолетних, не может не беспокоить, что каждая шестая кража и каждый седьмой грабеж совершаются подростками.

Глава администрации Нижегородского района А. Морозов в своем докладе подчеркнул, что, хотя маленьких бродяжек на улицах и стало меньше, они не исчезли. Для работы с ними нужны специальные учреждения, потому что улица все равно притягивает детей. Особенно важно как можно быстрее поставить заслон распространению наркомании в подростковой среде. Становится характерным, что подростки, совершив кражу, сразу же едут на Бор или в поселок Луч, где свободно приобретают наркотики.

Между тем из доклада начальника Нижегородского РУВД полковника милиции П. Желтова следует, что работа по борьбе с правонарушениями среди подростков ведется огромная и целенаправленная. Только за 9 месяцев этого года в районе было проведено 20 целевых операций, более 150 мероприятий по выявлению правонарушений среди подростков. И тем не менее такие понятия, как рэкет, бомжи, малолетняя проституция, не исчезают. Масса проблем и в студенческих общежитиях.

Начальник управления образования Нижегородского района Т. Беспалова добавила ярких красок в картину работы с подростками:

– Дети нужны только педагогам… Дети не ходят в школу целыми классами!.. Среди преступников все больше 10-12-летних, девочек, фактически уровень подростковой преступности в 2,5—3 раза выше, чем дает официальная статистика, потому что, когда грабят и насилуют в своей среде, это не попадает в статистику.

Мрачные выводы сделала Т. Беспалова: идет быстрый распад прежних духовных ценностей, подростки ориентированы на вседозволенность, растет отчуждение детей от школы, даже в благополучных семьях детей выгоняют из дома.

Председатель Нижегородского районного суда В. Антонов сразил всех статистикой, что если в 1988 году в районе было осуждено 17 подростков, то за 9 месяцев 1996-го – уже 111, и случаем из судебной практики: как 13-летняя девчонка, больная сифилисом, вымогала деньги и угрожала заразить целую школу.

В ходе заседания этой коллегии было высказано 14, как подсчитал И. Скляров, различных предложений по улучшению работы с подростками. Представил Нижегородский район и обширную программу по профилактике преступности среди несовершеннолетних, которая начнет выполняться в ближайшее время. Если на это найдутся средства, надо полагать.

2.11.96 г.

И ДУША ЧЕРЕЗ СЛЕЗЫ ПОЕТ

Исправительно-трудовые учреждения Министерства внутренних дел – среда обитания весьма своеобразная. Люди здесь не только отбывают наказание, но и живут. Как? Об этом рассказал гость редакции, представившийся Николаем. Из своих 30 лет 9 он провел в заключении, на свободу вышел 3 месяца назад, очень обеспокоен обстановкой в местах не столь отдаленных.

– Николай, как получилось, что попал в заключение?

– Это все от несчастной жизни. Работал на мясокомбинате грузчиком. Сел по ст.145 (грабеж личного имущества) и 90 (государственного). Было мне тогда 22 года. А первый раз сел в 18 лет, тоже по ст.145, это из-за несчастной любви. Выпивал я тогда крепко, ну и…

– Николай, тюрьма воспитывает?

– А там и нет такой цели, воспитывать, они сами это говорят, начальство. Их цель – просто содержать человека в карающих условиях.

– Но какая-нибудь воспитательная работа все же проводится?

– В политчас, после работы. Кто-нибудь из заключенных читает газету, какую-нибудь ерунду. Если даже закрыл глаза при этом чтении – грубое нарушение режима.

– Тогда давайте поговорим о режиме. Начиная с подъема

– Подъем в 6. Бегом на выход, командуют сами заключенные, из совета отряда. Обязательная зарядка – 15 минут, кроме лежачих больных. Движения все должны делать одновременно, как на сцене в спектакле. Мне это было особенно тяжело, сердце болело от такой зарядки. Вообще, порядки в зоне такие, что если убрать проволоку, то можно подумать, что это не зона, а дурдом. Половина там к концу срока становятся психически ненормальными. И участвуют в этом и администрация, и сами заключенные. Режим состоит из сплошных ограничений, запретов, часто унижающих человеческое достоинство.

– Так, зарядку вы закончили…

– Бегом, ровным строем в отряд, на «баржу», как его называют. Начинается идолопоклонческий обряд заправки шконок, то есть коек. Из-за малейшей неровной складки могут записать нарушение, а это – тряпку в руки и вытирать пыль там, где ее даже не бывает.

– Пришли на завтрак…

– Строем, в ногу. Кормить стали более-менее, но в основном каша на воде. И все равно – половина дистрофики. Это от постоянного стресса. Есть такие, кто и приспосабливается, но толстых в зоне нет.

– Работа была в зоне?

– Мало, хотя цеха есть. Работают не больше трети, а многие хотели бы. Даже шлыги делать нельзя – нарушение режима. Для тех, кто не на работе, продолжается уборка – территории или помещений. Обязательно должны быть нарушители режима. Если их нет – найдут, и на карандаш. Кто-нибудь из совета отряда напишет начальству.

– Кто входит в совет отряда?

– Набирают добровольцев или уговаривают. Соглашаются из-за льгот. Режим им легче, встречи с семьей чаще, отдельное питание. Есть такие из совета, что вымогают продукты из посылок, но есть и нормальные. Начальство правит зоной через такие советы отрядов. У многих из таких советов – панибратские отношения с администрацией, вместе в футбол играют, может быть, и выпивают. Идут туда в основном закоренелые, но попадаются и «мужики». Всем на зоне рулит администрация, хотя старший дневальный и из заключенных.

– Свободное время как проводили, Николай?

– Если оно и бывает, то опять же заставляют что-нибудь делать: носить, копать, камни с места на место переносить.

– Какие взаимоотношения в колонии между заключенными?

– Все озлоблены, ожесточены, многие деградируют. С трудом могут даже понять друг друга. Каждый старается жить для себя, но бывает, что и помогают друг другу, землячество есть.

– Драки бывают?

– Очень редко. Драться могут позволить себе только те, для кого они проходят безнаказанно.

– Система унижений в чем заключается?

– Оскорбляют морально. «Козел» – это сейчас самое ласковое слово. Так обзывают, что раньше бы за такие слова зарезали точно. Терпят, потому что боятся. И бьют, дубинками по спине, сами же заключенные. Заставляют ходить с тряпкой, делать ненужную работу.

– Как сейчас с туберкулезом в зоне?

– Его там прививают, может быть, даже специально. Четыре уборки в день, пол постоянно залит водой, влажность все время. Теплую одежду носить не разрешают, только по приказу, до 18 октября, например, телашки, то есть телогрейки, одевать нельзя. Если увидят вторую майку или теплое белье – снять. Спать в одежде тоже нельзя, хотя и холодно. Бывает, что после рентгена люди здоровые, а выходят из зоны – туберкулез. У меня было нервное истощение и гной в носу, а врач там ничего не нашел.

– Остались ли в зоне традиции воровского мира?

– Почти нет. Все это под запретом, мало кто их придерживается. Живут по своим законам. Хотя – не живут, а мучаются по законам администрации. Люди там, многие по крайней мере, исходят из того, что мы живем в стране, где правят коммунисты, они держат народ в голоде и в нищете, поэтому людям ничего не остается делать, как жить по своим законам. Разве цены у государства – это не узаконенный грабеж? А реклама? То же отравление человеческих душ.

– Выходит, поэтому можно воровать и грабить? У того же врача, например?

– Я не оправдываю воровство. Но и не осуждаю.

– Бывает, что люди сидят, скажем так, неадекватно совершенным преступлениям?

– Половина людей сидят случайно. За бытовые преступления. Один с женой поспорил, другой с тещей. Процентов 30 – настоящие преступники, а процентов 10 – не знают, за что и сидят. Мои страдания были гораздо большими, чем нанесенный мной ущерб. Я искренне раскаялся. За тот срок, который мне дали, у меня появилась ненависть к жизни. Большие сроки не перевоспитывают, люди озлобляются, перестают верить в правду. Выходят из зоны способными убить – настолько деградируют. Сама администрация прививает заключенным ненависть к государственной власти.

– Как сейчас отношение к тем, кто сидит за изнасилование?

– Давно такого нет, чтобы этих людей преследовали. Разве что маньяков каких-нибудь ненавидят. Половина тех, кто сидит по 117-й статье, спровоцирована самими женщинами. Многие дела по этой статье сфабрикованы женщинами.

– Говорят, в зоне сплошной гомосексуализм…

– Его и на свободе много. Бывает, что людей насилуют по указке администрации, чтобы сломать, в изоляторе. Пристегнут к батарее наручниками, был у нас один такой маньяк.

– Николай, если бы начальником лагеря был ты…

– Я бы разрешил свободно мыться и стирать, разрешил бы сидеть и лежать в любое время. Ввел бы свободное предпринимательство – ведь золотые руки пропадают! Тем более что труд заключенных такой дешевый. Я бы отменил власть заключенных над заключенными, ввел бы только правление администрации.

– Как ты готовился к выходу на свободу? Ждал ее?

– Никак не готовился. Разве что старался меньше обращать внимания на то, что здесь происходит. Есть такие, над кем издеваются до последнего дня, или отпускают домой из изолятора, бритыми. Надо мной прекратили издеваться за три дня до свободы.

– Планы строил?

– О работе, творчестве. Я ведь стихи пишу. Но зона снится – каждый день кошмары. До сих пор не могу отойти.

– Работу нашел?

– Недолго поработал. Фирма разорилась. Сейчас безработный. Мечтаю на земле работать, чтобы все своими руками. Или свою газету издавать, чтобы писать о зоне правду-

– Что помогло тебе сохранить человеческий облик?

– Вера в Бога и любовь к матери. В Бога я стал верить в 1991 году, когда прочитал Евангелие. Решил навсегда отказаться от зла, даже курить бросил. Хотите стихи прочитаю?

Скоро кончится срок,

И мой день наступает,

И душа через слезы поет,

Воздух свежий пьянит,

И мечта согревает,

Что любовь меня нежная ждет…

– А не боишься, что сорвешься?

– Ни за что не пойду больше в тюрьму. Меня или убьют, или оправдают. Я ненавижу ту жизнь, которой жил, проклинал ее каждое утро. Если что – вены себе перережу, но не сяду больше.

2.11.96 г.

НИЖЕГОРОДСКИЕ РАБОЧИЕ: «ПРАВИТЕЛЬСТВО, ХВАТИТ ОБМАНЫВАТЬ!»

Вчера в рамках всероссийской акции протеста против политики правительства, которое не может вывести страну из кризиса, на многих предприятиях Нижнего Новгорода и в районах области прошли собрания и митинги. В городе главные события происходили на площади перед зданием администрации Московского района.

К 14 часам сюда подошли колонны рабочих АО «Нижегородский машиностроительный завод» и авиастроительного завода «Сокол», прибыли и представители ряда других предприятий Сормовского и Московского районов. В адрес митинга поступили телеграммы солидарности от рабочих «Гидромаша», «Теплообменника» и «Электромаша». Всего на митинге с транспарантами и лозунгами собралось около 6—7 тысяч человек.

Один за другим брали слово лидеры профсоюзного и рабочего движения: Н. Левочкин, председатель отраслевого совета профсоюза работников авиационной промышленности; К. Сенков, токарь машиностроительного завода, В. Паченов, заместитель начальника цеха «Сокола», Д. Игошин, токарь-расточник «Красного Сормова», многие другие. Резали, как говорится, правду-матку: долг трудящимся России, по данным ФНПР, достиг уже 43 трлн рублей, в Нижегородской области только за последние полтора месяца долг по зарплате увеличился еще на 147,7 млрд рублей, долг детям достиг 195 млрд; правительство не выполняет своих же обещаний, разваливаются целые отрасли промышленности.

Как сказал заместитель председателя облсовпрофа В. Пужак, если власти, в том числе и областные, не предпримут срочных мер по выплате зарплаты, то облсовпроф примет решение о проведении 18 ноября массированнейшей акции протеста.

Д. Игошин свое выступление завершил словами:

– Хватит говорить, пора действовать! Надо понять, что мы живем уже не при социализме, а при диком капитализме.

Моросил мелкий дождь, люди, укрывшись зонтиками, молчали. По хмурым лицам чувствовалось, что у большинства терпение уже действительно на пределе.

Вчера же на заводе «Лазурь» прошла двухчасовая забастовка, а у главной проходной «Красного Сормова» – еще один митинг протеста.

6.11.96 г.

ЛЮБИМЫЙ ГОРОД МОЖЕТ СПАТЬ…

На решетке висит связка брючных ремней, чтобы задержанные ненароком не удавились, из камеры доносятся истошные крики с требованием немедленно дать спичку, в зубах поковырять. Таким нас встретил изолятор временного содержания Автозаводского РУВД.

Мы в рейде, организованном пресс-службой УВД. Работает рация, и мы должны вместе с дежурными оперативными группами немедленно примчаться к месту происшествия.

В Автозаводском РУВД и был этот первый задержанный. На вид – обыкновенный работяга, хотя и имеет, как утверждает, 3 судимости. На вопросы отвечает четко и быстро, о себе рассказывает охотно.

Звать его Сергей Н., только что был задержан за грабеж на улице.

– Да он сам куртку снял, когда я его сбил, – рассказывает задержанный, – не трогай, говорит, я сердечник, сам отдам.

– Почему пошел грабить?

– С работы уволился: полтора месяца не платят. Работал плотником на автозаводе.

Милиционеры, которые его задержали, зарплату получали последний раз летом. Но долг свой выполнили: этот грабитель был задержан через 2—3 минуты после совершенного преступления.

– Заметили его, когда он бежал с курткой в руках, – рассказывает старший экипажа прапорщик милиции Е. Калиничев. – Догнали. Сказал, что пошел продавать куртку, чтобы выпить, а у самого уже была бутылка водки в руках, он ее отнял у потерпевшего вместе с курткой. Потом признался, что недавно сорвал и шапку.

У прапорщика Е. Калиничева это уже 19-е раскрытое в этом году преступление. А всего за 20 лет работы в милиции – около 300.

– Из серьезных преступлений в районе сегодня сутра только одно: грабеж на улице Пермякова, – рассказывает дежурный сотрудник милиции, – в среднем принимаем около сотни звонков в сутки. Сегодня были еще 4 квартирные кражи, одно тяжкое телесное повреждение, убийств не было.

Пока рация молчит, едем в режиме «свободной охоты». Темнота и нудный дождь быстро разогнали прохожих по домам, только у освещенных киосков горбятся силуэты пьяниц.

У Дворца культуры автозавода картинка: из иномарки вылез верзила, типичный «новый русский», и давай хлестать по щекам мужичонку из «москвиченка». Нет, аварии не было, просто «Москвич» «зажал» иномарку, отсюда и конфликт. Обиженного «нового русского» проводили в пикет милиции, где он, размахивая кулаками, продолжал доказывать свою правоту.

А рация молчит и молчит… Может быть, в вытрезвителе есть что-нибудь интересное? Да, там было на кого посмотреть. На отдельной кровати посреди коридора возлежал буйной кудрявой головушкой «Василий Буслаев», с завязанными за спиной руками.

– Набуянился, спит, – сказала санитарка, – постоянный у нас клиент.

– Сегодня с утра 26 человек, – сказал дежурный.

Как раз начал раздеваться 27-й.

– Ну, выпили помаленечку, пошли по домам, – рассказывает усач.

В Канавинский РУВД мы приехали, когда туда только что привели наркомана. Закатав рукава, он охотно показал исколотые вены. Только что принял дозу, и ему сейчас все нипочем.

– Где купил? На Бору. Семь тыщ кубик. А в день мне надо тридцать тысяч.

Во дворе РУВД стоял МАЗ с грузом. Тридцать тысяч бутылок водки из Украины без документов. Водитель ничего не знает. Оперативникам еще предстоит установить, кому предназначался этот груз.

Еще несколько кругов по ночным улицам. Город спит, судя по молчащей рации дежурного по УВД. Как набуянившийся «Василий Буслаев».

10.11.96 г.