Читать книгу "Лихие девяностые по-нижегородски. Эпоха глазами репортёра"

С красными мандатами под красными знаменами

Наша газета рассказывала о Конгрессе патриотических сил, Русском национальном соборе, Фронте национального спасения, съезде советов рабочих России. Недавно в Москве состоялся конгресс антифашистских сил. Думается, нижегородцам будет небезынтересно ознакомиться с репортажем нашего корреспондента с этого съезда. А выводы о характере «антифашистского» движения каждый читатель сделает сам.

Утро 22 июня 1993-го, Москва, Парламентский центр на Цветном бульваре. Издалека видать людей с красными флагами. Преобладают люди преклонного возраста, но немало и молодежи – эти со значками Ленина на лацканах. И, кстати, прийти сюда в этот день в обычной черной кожаной куртке было бы рискованно.

– А вы куда, фашисты?! – грубо кричит старушка парням в таких куртках.

– Да вы что, бабушка, мы свои, – обижаются они.

– Вы тоже за Советскую власть? – участливо спрашивает меня другая пенсионерка.

Не нашелся, что ей ответить. А она уже начала убеждать меня, что Христос был коммунистом и вообще стоял за Советскую власть. У входа уже несколько сот человек, время – к 11, пора бы запускать всех побыстрее, но бдительная охрана делает это очень медленно, проверяя наличие красных мандатов. Давка началась, как при М. Горбачеве в винных очередях. А если бы проверяли партбилеты с отметкой об уплате членских взносов? Без мандата не пройти, но тут же несколько старушек раздавали лишние.

В зале – яблоку негде упасть, сидят даже на ступеньках. Повсюду транспаранты: «Трудовая Москва», «Трудовая Рязань»… Из многих городов России приехали, были делегации из Грузии, стран Балтии, Казахстана, Киргизии, Азербайджана, что дало повод устроителям этого конгресса назвать его всесоюзным. Звучал и гимн Советского Союза.

В президиуме – О. Шенин, В. Варенников, В. Анпилов, В. Исаков, С. Умалатова, другие лидеры оппозиции.

Дата, 22 июня, для работы конгресса антифашистских сил была выбрана не случайно. В этот день 52 года назад наша страна вступила в борьбу с германским фашизмом. Но собравшиеся здесь не столько вспоминали о войне прошедшей и фашизме побежденном, сколько говорили о «новой фашистской опасности, грозящей России». Причем не извне, а изнутри.

– Фашизм разбит, но не уничтожен, – сказал, открывая конгресс, О. Шенин. – Опасность возрождения его возрастает.

Немало обвинений прозвучало на конгрессе в адрес Б. Ельцина.

Когда один из выступавших, заместитель председателя ЦК КПР Е. Козлов, сказал, что нельзя делать митинговые оценки политической ситуации в стране, зал начал его «захлопывать», как совсем недавно Р. Хасбулатова.

– Если фашизм уже в России, то как же мы собрались в этом зале? – спросил он. – Ведь что такое фашизм? Это откровенно террористическая диктатура, тотальный контроль, подавление инакомыслия, репрессии, концлагеря. Фашизм только грозит…

Собравшимся в этом зале как будто очень хотелось убедить себя, что в России уже сейчас фашизм. Один из выступавших, председатель Московского антифашистского комитета Б. Гринько, так прямо и сказал:

– Фашизм уже реализован в нашей стране. Почаще бывайте на улицах – и вы его увидите.

И – под аплодисменты: «В России встает страшный зверь – демофашизм!»

Зал начинает скандировать: «Фа-шизм не прой-дет! Фашизм не прой-дет!»

Справедливости ради надо сказать, что на конгрессе фашистов искали не только в нынешних властных структурах.

В здании Свердловского райсовета в Москве, на Петровке, 22, несколько комнат арендует движение Русское национальное единство (РНЕ), лидер которого А. Баркашов. Ребята здесь собираются крутые. Все, кто их мало-мальски знает лично и по их газете «Русский порядок», убеждены, что это и есть настоящие русские фашисты. И правда, здесь можно увидеть свастику, которая навечно впечаталась в память каждого из нас как символ фашизма. Впрочем, А. Баркашов и его соратники предпочитают называть себя русскими националистами.

Здесь одинаково ненавидят как партократов, так и демократов. Что Б. Ельцин, что лидеры оппозиции всех расцветок – для РНЕ все едино. У них, русских националистов, свой путь. Его стали называть «третий путь». По мысли идеологов РНЕ, он ведет не в коммунизм и не в капитализм.

– Мы воюем не с евреями, коммунистами или демократами, а с антицивилизацией в лице международной финансовой олигархии, – сказал один из лидеров РНЕ В. Кривов. – Если наши предки вели борьбу с ней на духовном уровне, то сейчас пришло время вести ее на материальном. Мы обязаны уничтожить антицивилизацию ради наших детей.

Что РНЕ понимает под антицивилизацией? Все, что во вред России. Враги те, кто разбазаривает ее сырьевые ресурсы, развращает людей порнографией и дешевой культурой, унижает национальное достоинство русских.

На конгрессе антифашистских сил о существовании таких организаций, как РНЕ, только намекнули. Исходит ли от них опасность фашизма – так и не было прояснено. Прозвучало, правда, что нынешние власти поддерживают такие силы. По крайней мере, штаб РНЕ чувствует себя в здании, где расположились структуры официальной власти, как дома.

РНЕ сегодня – это несколько тысяч дисциплинированных, убежденных националистов. Кем они будут завтра – предсказать трудно. Так и зачахнет это движение или будет рваться к власти при благоприятных условиях никто не знает.

Около часа можно было слышать только гул множества мегафонов, наконец на проспекте показалась колонна. Разноцветье флагов – красные, Андреевские, черно-бело-золотые, множество транспарантов – «Русская партия», «РКРП», «Союз русского народа», тысячи стариков и молодых, мужчин и женщин. На машине звонит в колокола В. Анпилов, гремит на всю площадь мелодия «Вставай, страна огромная». Колышется людское море. Один за другим выступают ораторы, и у каждого главная мысль: не дать победить в России «компрадорскому демофашизму».

Эти люди уже определили очередного врага России. А есть враг – значит, с ним надо бороться. Конгресс антифашистских сил и митинг на площади у ВДНХ приняли немало решений и резолюций, весь смысл которых сводится к необходимости создания широкого народного фронта для борьбы с «демофашизмом».

7.07.93 г.

ВЫШЕЛ ИВАНУШКА В ПОЛЕ И СТРЕЛУ ЗАПУСТИЛ НАУГАД

В Нижний Новгород вернулась из Москвы группа людей, которая принимала в событиях в «Белом доме» самое непосредственное участие.| С одним из них и встретился наш корреспондент. Этот человек попросил не называть его фамилию. Мы уже знаем о событиях 3—4 октября. Поэтому рассказ защитника «Белого дома» даем без комментариев. Пусть его оценки останутся на его совести.

– Скажи, зачем ты поехал в Москву, зная, что обстановка там в эти дни была очень опасная?

– Я ни за Ельцина, ни за Верховный Совет, но счел своим долгом поддержать закон и Конституцию, только и всего. Сразу хочу предупредить, что за оружие я не брался и никто из нашей группы нижегородцев тоже, но приключений мне выпало много.

– В какое время ты там был и с кем?

– Поехали мы в четверг 1 октября утром и ехали, кстати, вместе с курсантами Нижегородской школы МВД. Еще на вокзале обратил внимание, что много милиции, задерживают всех, кто в камуфляжной форме. Как потом узнал, был распущен слух, что движение Русское национальное единство объявило террор в отношении всех сотрудников милиции. В штабе РНЕ подготовили бумагу, что такой слух – провокация, чтобы озлобить против него милицию. Весь день в субботу я находился вне «Белого дома», попал туда только в воскресенье.

– Как это удалось, ведь здание было блокировано?

– Попал на какой-то митинг рядом с американским посольством, отсюда народ повалил к «Белому дому», и что здесь началось… Стояли в три кордона подразделения внутренних войск – их смели, толпа просто выдавила все эти кордоны. Видел, как людей молотили дубинками, не разбирая. И женщин, хотя они несли хлеб в «Белый дом». Особенно страшно было, когда грузовики начали врезаться в толпу. На улице – множество брошенных щитов, дубинок, бронежилетов. Так блокада «Белого» была фактически прорвана.

– О дальнейших событиях мы знаем в общих чертах, что можешь сказать как их участник, очевидец?

– Я могу быть субъективным, но сам же видел, что, когда толпа пошла на здание мэрии, в ней не было людей с оружием. Это только тогда, когда оттуда начали раздаваться очереди в безоружных людей, так что люди присели, какая-то вооруженная группа со стороны «Белого дома» открыла ответный огонь, чтобы подавить стрелявших из здания. Из толпы еще кричали: «Не стреляйте в людей!» А были уже убитые и раненые.

– Скажи мне, кто же, по-твоему, виноват в дальнейшем? Руцкой? Хасбулатов?

– Трудно сказать. Вечером в воскресенье какие-то депутаты собрали митинг и стали призывать идти на «Останкино». Толпа стала требовать оружия, но его не дали. Слышал приказ штаба РНЕ – его людям никуда не ходить, оставаться здесь и следить за порядком. Толпа повалила на «Останкино», кто-то на грузовиках. Что там было – вы знаете. Я у «Останкина» не был, остался в «Белом доме», точнее – в здании приемной Верховного Совета. Слышал рассказы, что у «Останкина» из БМП стреляли по толпе.

– Знали ли вы, что президент предъявил ультиматум защитникам «Белого дома»? И вообще – насколько в тех условиях люди ориентировались в обстановке?

– Кто-то знал, но некоторые и не знали. Вообще информированность была плохая. Кто-то отдал вечером в воскресенье приказ, чтобы идти брать Моссовет, потому что там засели вооруженные сторонники Ельцина, но оружия не было, и этот приказ отменил один из командиров как явно бессмысленный.

– Чем ты объясняешь сам факт начала штурма «Белого дома»? Почему Руцкой и Хасбулатов не пошли на капитуляцию? Кстати, случайно не встречал их там?

– Видел обоих, по коридорам ходили туда-сюда, но не говорил с ними – кто я такой? И Макашова видел, и Ачалова. Нам там все время говорили, что москвичи, народ за Верховный Совет, что вот-вот подойдут какие-то верные ему войска.

– Выходит, Руцкой и Хасбулатов обманули тех, кто находился в это время в «Белом доме»?

– Их политика мне непонятна, и депутатов тоже. Люди просили оружие, когда начался штурм, но его не давали. Если бы было оружие, то «Белый дом» долго не взяли бы, потому что армия не пошла бы на штурм. Я там солдат вообще не видел, только из внутренних войск.

– Ведь могло бы все обойтись без кровопролития, без штурма, надо было сдаваться, когда предъявили ультиматум в понедельник.

– Может быть, я и не прав, но думаю так: Ельцину стало ясно, что дубинками и щитами толпу не разогнать, можно только оружием, но для этого нужна кровь как повод для штурма. Сдаваться же боялись, потому что будто был приказ, что в плен брать не будут.

– Как проходила капитуляция?

– В понедельник 4-го в четыре часа к нам пришел Бабурин и объявил, что начались переговоры при посредничестве группы «Альфа». До этого все время я был на шестом этаже «Белого дома», перешли туда по тоннелю из здания приемной, когда по нему стали стрелять из бэтээров, раненых несли на руках. В окна то и дело влетали болванки, а то и настоящие снаряды для острастки, к окну не подойти. Когда я. перебегал с одного этажа на другой, то мне в бронежилет попала шальная пуля. Все это время находился в правом крыле «Белого дома». Потом всем приказали спуститься на третий этаж и сдать всем, у кого было, оружие. В коридорах его валялось много, бери – не хочу. И сам хотел уйти, но страшно – выйдешь и застрелят. Рассказывали парни, что там убили одну девушку, когда она выбежала из «Белого дома». В пять часов вечера стали выходить из здания по одному, с поднятыми руками к автобусам через коридор бойцов «Альфы». Обыскали поверхностно – и всех в автобус, а потом по разным отделениям милиции. Бойцы «Альфы» относились к нам хорошо, говорили, чтобы мы опустили руки, что понимают нас, что обманули, подставили. Знаю, что в «Белом доме» еще оставались рижские омоновцы, «афганцы» сербы.

– А что потом, в отделении милиции?

– При мне срывали погоны с сотрудников милиции, которые перешли в «Белый дом», ударили по лицу старика в форме капитана II ранга, с него погоны сорвали. Другие милиционеры, участвовавшие непосредственно в боевых действиях, с пониманием относились к нам, пресекали своих же мародеров, говорили, что стравили русских между собой. Мне только дубинкой два раза по спине, а другим досталось очень крепко. Отобрали часы, все деньги без описи, посадили нас человек пятьдесят в камеру размером два на четыре. Было там очень душно, так и простояли всю ночь. Потом каждого допросили и начали отпускать. Сняли отпечатки пальцев, сфотографировали. Следователь спросил нас: «Зачем вы туда полезли?» – «Для защиты Конституции и закона». Домой добрались за деньги, которые удалось спрятать при обыске.

12.10.93 г.

КОГДА И В ТОВАРИЩАХ СОГЛАСЬЯ НЕТ…

Всероссийский съезд рабочих советов и забастовочных комитетов прошел в Нижнем Новгороде. Около 200 делегатов из 40 городов, 6 республик России, из Украины, гости из Испании и Аргентины.

Какова была необходимость в этом съезде? Рабочий класс России сейчас отодвинут на задворки экономической и политической жизни, достаточно сказать, что из 4 450 депутатов Государственной думы рабочих всего четверо.

Как только председательствующий на съезде сормовский рабочий Д. Игошин поприветствовал делегатов, только сказал, что съезд должен стать поворотным моментом в рабочем движении России, как в зале началось такое, что стало ясно: раскол неизбежен.

Одним не понравилась повестка дня, другим – название съезда, и начались крики:

– Зачем менять повестку дня?

– Имеем право!

– Имеем ли мы право проводить этот съезд?

– Как назовем съезд?

– Как это понимать: у одних мандаты-белые, у других красные?

Поднялся шум, никто уже не слушает друг друга, в президиум начали выбирать, как на новгородском вече.

– Кто приехал на съезд забастовочных комитетов, прошу пройти в другой зал, – объявил Д. Игошин.

– Вы Ельцину подыгрываете! – понеслось вслед тем, кто стал уходить в соседний зал.

Оставшиеся в большом зале, примерно две трети делегатов, после того как удалось погасить страсти, признали белые гостевые мандаты равными красным мандатам и приступили к работе.

Самое поразительное было в том, что в обоих залах обсуждали одну повестку дня. Из большого в малый послали ходоков, чтобы те присоединились к большинству.

– Я туда не пойду, буду с теми, кто хочет работать конструктивно, – сказал Д. Игошин.

После этих его слов в большом зале кто-то из выступающих заклеймил его как оппортуниста, а остальных назвал раскольниками.

Так и пошла работа фактически двух съездов. «Что может быть хуже наших разногласий? – спрашивал в свое время Ленин. – Мнимое единство!»

В большом зале после перепалки вспомнили, что нет мандатной комиссии, выбрали в нее желающих и приступили к обсуждению повестки дня. Председательство взял полковник в отставке, бывший политработник Б. Ячменев. Кстати, в этом зале, по данным мандатной комиссии, собственно рабочих оказалось около половины. 200 делегатов из 40 городов, 6 республик России, из Украины, гости из Испании и Аргентины. Некоторые делегаты выступали и там и здесь, представители из малого зала работали и в большом. Выступившая в большом зале журналистка из «Советской России» А. Жукова сказала:

– Побывала и тут и там, вы мне нравитесь одинаково.

Один из лидеров РКРП, бывший офицер флота В. Тюлькин, выступая в большом зале, сказал:

– Сожалею о разделении съезда на две части, но я сторонник тех, кто остался я в другом зале.

Однако из большого зала в малый он не переходил.

– Что это? Раскол рабочего движения? – спросили мы его.

– Нет, просто, неразбериха. Хотя – печальный случай. Рабочее движение только начинает организовываться.

Между тем оставшиеся в малом зале, «меньшевики», считали, что благодаря таким, как В. Тюлькин, и раскололся этот съезд.

Кто же из них прав, за кем истина? Определить это однозначно невозможно, не зная глубинных проблем рабочего движения в России на современном этапе. Можно только предполагать, слушая одновременно обе стороны.

В большом зале то и дело можно было слышать бурные, но непродолжительные аплодисменты, особенно после чтения стихов, в малом их не было ни разу. Здесь собрались уже признанные лидеры рабочих – В. Тимофеев из Санкт-Петербурга, В. Шишкарев из Москвы, А. Хидиров из Воркуты, представители Иванова, Кстова, Рязани, Смоленска, Вологды, Арзамаса-16, Екатеринбурга, профсоюза «Защита». Здесь же оказались и гости из Испании и Аргентины.

В большом зале преобладали те, кто привык организовывать митинги и шествия, в своих выступлениях брать эмоциями, а то и горлом. Из выступлений «большевиков»:

– У нас в Кургане из 21 завода работает сейчас только один, выпускает бронетехнику для Арабских Эмиратов. Люди получают по 10—12 тысяч, но согласия на забастовку нет, хотя живут – хуже некуда.

– Рабочие не хотят бастовать, а профессора – охотно…

– У нас в Ставрополе за сданный урожай не платят с октября, послали в Москву делегацию, а ей сказали: «Забирайте свою пшеницу с элеваторов и девайте ее, куда хотите», сказали, что до сентября зарплаты не будет…

Чем только не выдают сейчас зарплату… Хорошо еще, что тушенкой, а то и бюстгальтерами, трусами, бензином, и даже предлагали… арматурой, электродами.

– Люди живут на пенсии своих родителей!

Выступающие привели массу примеров, когда созданные акционерные общества развалились.

– Коммунисты молчат, и есть ли они вообще…

– А какие у вас коммунисты, какой партии?

– Многие рабочие заражены антикоммунизмом…

– Если возникает непонимание между рабочими и коммунистами, то это либо не коммунисты, либо не рабочие!

– Люди стали понимать, что чем более мы терпим, тем больше теряем. Ждать чего-то от правительства – иллюзия, нужна самоорганизация рабочих.

– Надо послать телеграмму Ельцину, чтобы он определил порог нищеты, ниже которого нельзя опускаться.

– А у меня рабочие уже автоматы требуют…

У «меньшевиков» же делились опытом, что удалось сделать для защиты своих прав. Вот что рассказал, например, А. Хидиров, председатель забастовочного комитета Воркуты:

– Нас выбрали 28 тысяч шахтеров, из 12 членов комитета никто ни в какой партии не состоит. Есть много способов воздействия на администрацию и без забастовки. Выражаем недоверие всем коллективом и законно убираем. А забастовка – она никому не нужна. Шахты мы не приватизировали и не собираемся. Наш комитет никому не подчиняется, а влияем на всех, любую дверь открываем. Как когда-то в обком шли люди, так сейчас к нам идут все, кто обижен, со своими проблемами, всем помогаем.

А вот какая обстановка в морском порту Санкт-Петербурга, как рассказал докер С. Фомичев:

– Бастовали мы один раз и поняли, что шутить с забастовкой нельзя. Но мы заставили своих работодателей выполнять наши требования. Сейчас нас бухгалтера спрашивают: «Докеры, вы когда себе будете зарплату повышать?» Да если Кировский завод, это восемьдесят тысяч рабочих, выйдет на Кировский проспект, посмотрел бы я тогда на Ельцина. Не надо баррикад, надо просто пройти по улице всем заводом.

За десятилетия советской власти многие рабочие превратились в иждивенцев, привыкли получать и совсем не умеют добиваться. Утрачены и навыки рабочей солидарности.

А вот что рассказал на этом съезде электрик из Испании Пабло Суцки:

– У нас безработица уже 20 процентов, многие предприятия закрылись, права, за которые мы боролись, у нас хотят отобрать, сажают в тюрьмы рабочих активистов, но мы помогаем друг другу всегда.

Рассказал этот испанец, как они помогают шахтерам Боснии, как своими телеграммами протеста заставили выпустить из-под ареста лидера рабочих Екатеринбурга В. Мальцева. Привез он на съезд-письмо рабочих Манчестера, которые, узнав, что премьер-министр Англии поедет и в Нижний Новгород, предупреждают об опасности финансовой кабалы Запада.

А в зал к «большевикам» пришли представители общества «Отчизна» со священником. В чужой монастырь со своим уставом. Отказались рабочие молиться.

В большом зале выбрали новый состав Центрального исполнительного комитета советов рабочих России. Потом с чувством спели «Интернационал», из-за чего опоздали на обед. В малом зале – приняли решение о создании Российского комитета рабочих. После обсуждения здесь же были приняты и единые требования рабочих, рекомендованные этим съездом. Требования к администрации, правительству и органам власти. Вот они: немедленно погасить задолженность по зарплате; выплачивать аванс в размере 80 процентов для защиты от инфляции; обеспечить реальную заработную плату на уровне не ниже 1989 года; не увольнять работников без предварительного согласия с выборными органами рабочих; производить все назначения на должности только по согласованию с выборными представителями от рабочих; производить достаточное финансирование мероприятий по улучшению условий труда. К правительству и органам власти: остановить рост цен на товары первой необходимости, не облагать налогом средства, направленные на социальные программы; обеспечить реализацию основных прав человека на производстве, приняв федеральный закон о трудовых коллективах; приостановить приватизацию до выяснения последствий ее первого этапа.

10.03.94 г.