Читать книгу "От нейронов до гормонов. Современные научные знания о геронтологии и советы, как защитить свое тело и мозг от преждевременного старения"

Список использованных источников к третьей части

1. Безденежный А. В., Сумин А. Н. Саркопения: распространенность, выявление и клиническое значение. // Клиническая медицина. 2012. – Т. 90. – № 10. – С. 16–23.

2. Богат С., Пономарева И., Горелик С. Саркопния в гериатрической практике: дигностика, лечение, профилактика. // Врач. 2014. – № 6. – С. 9–12.

3. Бойцов С. А. и соавт. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2014. – № 14(4). – С. 4–14.

4. Бочарова К. А., Герасименко А. В., Жабоева С. Л. Возрастная динамика выраженности скрининговых критериев саркопении. // Фундаментальные исследования. 2014. – № 10-6. – С. 1048–1051.

5. Бумке О. Современные течения в психиатрии. М.-Л.: Госиздат, 1929.

6. Быков А. Т., Корниенко Н. А., Маляренко Т. Н. Саркопения: этапы и причины возникновения, факторы риска. // Медицинский журнал. 2015. – № 4 (54). – С. 151–155.

7. Гериатрия: национальное руководство. / Под ред. О. Н. Ткачевой, Е. В. Фроловой, Н. Н. Яхно. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2018. – 608 с.: ил.

8. Гериатрия: руководство для врачей. / Под ред. Л. П. Хорошининой. – М.: ГЭОТАР-Медиа, 2019. – 704 с.: ил.

9. Давыдовский И. В. Геронтология. М.: Медицина. 1966. – 300 с.

10. Древаль А. В. Остеопороз, гиперпаратиреоз и дефицит витамина D. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2019. – 160 с.

11. Зоткин Е. Г., Сафонова Ю. А., Шкиреева С. Ю. Возрастассоциированная саркопения: определение, диагностика и подходы к профилактике. // Фарматека. 2013. – № S2. – С. 33–38.

12. Киргцина И. А., Солонинина А. В. О фармацевтическом консультировании, санитарной грамотности и безопасности применения лекарственных препаратов в гериатрии. М., 2019. – № 2. – С. 71–73.

13. Киселева Г. В., Рафальская К. А. Распространенность гериатрических синдромов у пациентов врача общей практики. // Российский семейный врач 2017. – № 21(4). – С. 21–28.

14. Козлов С. Е., Кирщина И. А., Габдрафикова Ю. С., Солонинина А. В. Рациональные комбинации лекарственных препаратов при лечении сосудистой патологии в гериатрии. // Клиническая медицина. 2015. – Т. 93. – № 11. – С. 54–59.

15. Кроненберг Г., Мелмед IIL, Полониски К., Ларсен П. Ожирение и нарушение липидного обмена. / Перевод с английского под редакцией И. И. Дедова, Г. А Мельниченко. М.: ООО «Рид Элсивер», 2010. – 264 с.

16. Лесняк О. М., Беневоленская Л. И. Клинические рекомендации. Остеопороз. Диагностика, профилактика и лечение. М., 2011. – 270 с.

17. Мазеркина Н. А. Саркопения, гормон роста и остеоартроз. // Вопросы диетологии. 2017. – Т. 7. – № 1. – С. 70–71.

18. Минор Л.С. Краткая терапия нервных болезней. М.: Издание студенческой медицинской издательской комиссии. 1910. – 180 с.

19. Новоселов В. М. Ключ к долголетию: научные знания о старении и полезные советы о том, как использовать свой возраст на maximum. Легендарные врачи рекомендуют. М.: ЭКСМО, 2020. – 272 с.

20. Новоселов В. М. Почему мы стареем? Научные знания о том, как наш организм стареет, почему это происходит и каковы современные способы замедлить этот процесс. // Интеллектуальный научпоп. Медицина не для всех. М.: ЭКСМО. 2019. – 272 с.

21. Носков С. Н., Заводчиков А. А., Лаврухина А. А., Гульнева М. Ю., Цурко В. В.Клиническое значение саркопении и миопении. // Клиническая геронтология. 2015. – Т. 21. – № 5–6. – С. 46–50.

22. Поворознюк В. В., Дзерович Н. И. Саркопения и возраст: обзор литературы и результаты собственных исследований. // Боль. Суставы. Позвоночник. 2012. – № 3 (7). – С. 7–13.

23. Серебровская Т. В., Никольский И. Н., Игцук В. А., Никольская В. В. Адаптация человека к периодической гипоксии: влияние на гемопоэтические стволовые клетки и иммунную систему. // Вестник PC MAH, 2010. – № 2. – С. 13–19.

24. Сифилис нервной системы. / Пособие для высшей школы под ред. А.И. Абрикосова с соавторами. М., 1927.

25. Соселия Н. Н., Багманова Н. X., Виллевальде С. В., Кобалава Ж. Д. Проявления синдрома старческой астении у пациентов старческого возраста и долгожителей с острым коронарным синдромом. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Медицина. 2018. – Т. 22. – № 2. – С. 141–147. DOI: 10.22363/2313-0245-2018-22-2-141-147.

26. Тишова Ю. А. Саркопения и гипоксия. // Вопросы диетологии. 2017. – Т. 7. – № 1. – С. 74–75.

27. Ткачева О. Н., Котовская Ю. В., Остапенко В. С., Шарашкина И. В. Старческая астения: что необходимо знать о ней врачу первичного звена? // РМЖ. 2017. – № 25(25). – С. 1820–1822.

28. Ткачева О. Н., Рунихина Н. К., Остапенко В. С., Шарашкина Н. В., Мхитарян Э. А., Онучина Ю. С., Лысенков С. Н. Валидация опросника для скрининга синдрома старческой астении в амбулаторной практике. // Успехи геронтологии 2017. – № 30(2). – С. 236–242.

29. Турушева А. В., Фролова Е. В., Дегриз Ж. М. Эволюция теории старческой астении. // Вестник Северо-Западного государственного медицинского университета 2017. – № 9(1). – С. 117–124.

30. Тюзиков И. А. Саркопения и дефицит тестостерона у мужчин и женщин. // Вопросы диетологии. 2017. – Т. 7. – № 1. – С. 75–76.

31. Ундрицов В. М., Ундрицов И. М., Серова Л. Д. Возрастные изменения мышечной системы // Руководство по геронтологии / под ред. акад. В. Н. Шабалина. М.: Цитадель Трейд, 2005. – С. 486–499.

32. Ушкалова Е. А. Полипрагмазия в гериатрии. // Вопросы организации и информатизации здравоохранения. 2018. – № 2 (95). – С. 120–130.

33. Хорошилов И. Е. Саркопения у больных: возможности диагностики и перспективы лечения. // Лечащий врач. 2017. – № 8. – С. 36.

34. Чувашова М. С., Ивличев А. В., Козлов А. Е. Оптимизация медикосоциальной помощи лицам пожилого возраста путем выявления «хрупких» пациентов. // Бюллетень медицинских интернет-конференций [сетевое издание]. 2017. – № 7 (6). – С. 815. http://medconfer.com/files/archive/Bulletinof-MIC-2017-06.pdf (Дата обращения: 01.10.2019).

35. Шалыгин В. А., Ильина Е. С., Синицина И. И., Савельева М. И., Богова О.Т., Горбатенкова С. В., Головина О. В., Сычев Д. А. Падения пациентов старших возрастных групп: полипрагмазия как фактор риска. // Евразийский кардиологический журнал. 2019. – № S2. – С. 18–19.

36. Шарашкина Н. В., Рунихина Н. К., Ткачева О. Н., Остапенко В. С., Дудинская Е. Н., Шепелькевич А. П., Дыдышко Ю. В., Плетнева Е. Г. Современные подходы к диагностике, профилактике и лечению саркопении. // Лечебное дело: научно-практический терапевтический журнал. 2013. – № 1 (29). – С. 64–72.

37. Яхно Н. Н., Захаров В. В., Локшина А. Б., Коберская Н. Н., Мхитарян Э. А. Деменции: руководство для врачей. 3-е изд. – М.: МЕД– пресс-информ, 2011. – 272 с.: ил.

38. «Alzheimer’s disease destroys neurons that keep us awake» (https:// neurosciencenews.com/sleep-neurons-alzheimers-14694)

39. Collard R. M., Boter H., Schoevers R. A., Oude Voshaar R. C. Prevalence of frailty in community-dwelling older persons: a systematic review. J. Am. Geriatr. Soc. 2012; 60(8): 1487–1492. doi: 10.1111/j.1532–5415.2012.04054.x.

40. Ellis G., Whitehead M. A., Robinson D., O’Neill D., Langhorne R Comprehensive geriatric assessment for older adults admitted to hospital: meta-analysis of randomized controlled trials. BMJ, 2011; 343: d6553. doi:10.1136/bmj.d6553.

41. Fried L.P., Tangen C.M., Walston }. et al. Frailty in Older Adults: Evidence for a Phenotype

42. Fried L. P, Tangen С. M., Walston J., Newman A. B., Hirsch C., Gottdiener }. et al., Cardiovascular Health Study Collaborative Research Group. Frailty in older adults: evidence for a phenotype. J Gerontol A Biol Sci Med Sci 2001; 56(3): M146-M156.

43. Leiser S. F., Miller H. A., Kaeberlein M. R. The Hypoxic Response and aging. Handbook of the Biology of Aging. Eighth Edition by Matt R. Kaeberlein and George M. Martin. 2016. – P. 133–160.

44. National Vital Statistics Reports Volume 68, Number 2 March 14, 2019 (https://www.cdc.gov/nchs/data/nvsr/nvsr68)

45. Stuck A. E., Egger M., Hammer A., Minder С. E., Beck J. C. Home visits to prevent nursing home admission and functional decline in elderly people: systematic review and meta-regression analysis. JAMA, 2002; 287(8): 1022–1028.

46. The Journals of Gerontology: Series A, Volume 56, Issue 3, 1 March 2001, Pages M146-M157, https://doi.Org/10.1093/gerona/56.3.M146.

47. Qaseem A., Snow V, Shekelle P. et al. Assessment Subcommittee of the American College of Physicians Screening for Osteoporosis in Men: A Clinical Practice Guideline from the American College of Physicians. Ann Int Med 2008; 148(9):680.

48. https://www.bbc.com/russian/features-51875448

49. https://www.elibrary.ru/download/elibrary_22675021_83102700.pdf

Часть 4
О геропротекции

О попытке признания процесса старения болезнью

А стоит ли вообще тратить время на такое пустое занятие? Чем похожи и чем отличаются эти термины, какие лабиринты хитрости заложил нам здесь наш мозг в своих извилинах и полях? Тем более, что такое старение, мы так по сути и не знаем. Козьма Прутков писал: «Многие вещи нам не понятны не потому, что наши понятия слабы, но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий»[14]14
  Козьма Прутков. Плоды раздумья. Мысли и афоризмы. № 66. См. Козьма Прутков. Избранное. Серия: мудрость тысячелетий. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2013.


[Закрыть].

Но пришли люди, которые решили громко сказать: посмотрите на этого старого человека – разве он здоров? А раз не здоров, то он в состоянии болезни. Давайте менять терминологию. Но это о старости. Затем они делают следующий шаг: к старости приводит старение. И вот вывод, простой и незамысловатый, – старение есть болезнь.

Российские геронтологи многие десятки лет спорят о том, признавать ли старение болезнью или нет. И тут вопрос не только в том, что мы не знаем, что такое старение, айв том, что подразумевается под словом «болезнь», так как физиолог будет больше говорить о механизмах, и даже если мы скажем, как В. М. Дильман, что «механизм равен механизму», это, по-видимому, не принесет большой беды. Наоборот, в доказательство такой позиции, за которой растворяется и понятие болезни, и понятие старения, и выплывает его величество онтогенез, можно принять исходное представление о том, что онтогенез, старение и ряд болезней слеплены из единого куска временной организации материи.

Я сказал бы, что тема смены терминологии без серьезной подосновы не стоила бы нашего внимания, но уж больно этой известной более ста лет теме дискуссии «старение – это болезнь или нет» уделяют много времени в последние лет пять. Похоже, что через изменение терминологии желают изменить и сущность проблемы. Причем считается, что это не только не отразится на понимании механизмов старения, но и не ускорит изучение этих механизмов, за что так ратуют новые революционеры.

В последнее время на волне интереса к теме старения в геронтологию пришло довольно много молодых людей. Причем, что печально, они благополучно миновали возможность получения медицинского знания высшей медицинской школы, а часто и основ биологии. Эти люди имеют профессии журналистов, юристов, маркетологов, программистов. Совершенное владение этими людьми методами маркетинга и брендирования позволяет им успешно пропагандировать идею, что «старение есть болезнь», тем самым намекая, что все довольно просто. Победа над старением – за ближайшим углом. Сразу скажу, что я веду речь не о конкретных людях, а о целом социальном явлении.

Привлекательность позиции назвать старение болезнью или переименовать старение в некую болезнь, которой болеют все без исключения, только внешняя. Под заболеванием традиционно понимается зависимая от конкретной причины патология, которая всегда касается лишь части популяции. Причина этого состоит в том, что не может быть названо заболеванием характерное для всей популяции состояние, которое является частью жизненного цикла (или онтогенеза) и не имеет конкретной причины. Поставив в ряд болезней не известные нам сегодня механизмы старения, заведомо не решить проблему. Отнести же к «болезни старения» периоды роста, полового созревания и даже зрелости без сопутствующей патологии не имеет прагматического смысла. Это скорее желание поднять революционный флаг, при том, что это нужно только самим революционерам.

Но сегодняшние революционеры от старения, которые кричат на каждом углу, что мы уже поменяли название старения на болезнь, часто просто жулики разных мастей, причем безграмотные.

В ответ им я написал статью «Является ли старение болезнью?», которую можно прочитать в журнале «Успехи геронтологии» за 2017 год. А чтобы читатели имели возможность увидеть разные взгляды на этот вопрос, я предложил редакции напечатать и статьи других геронтологов. В итоге в журнале была опубликована целая подборка статей по данному вопросу. На мой взгляд, получилась интересная и логически завершенная эпистемологическая дискуссия, которая закончилась, по давней традиции в геронтологии, тем, что никто никого ни в чем не убедил. Тем более, как всегда важно не только что сказано, а как потом это поясняют, и то, что говорится затем. А вот затем желающие признать, по сути, жизнь болезнью, так как старение начинается с рождения, ничего не говорят. Они начинают просить денег и говорят, что «вот мы-то вас вылечим от старения».

Должен сразу сказать, что это откровенные шельмы. Это тот самый случай, о котором В. С. Черномырдин говорил: «Никогда такого не было, и вот опять!..»

Основная их проблема состоит в том, что они ничему не учились и не понимают ни термина «болезнь», ни термина «старение» (он не имеет сущностных характеристик, отражающих механизмы процесса). И вторая, но более существенная их проблема состоит в том, на мой взгляд, что они занимаются финансовыми играми с населением.

Но нужны не игры и споры, а знания. Для этого надо учиться и учиться. Нити управления этими куклами уходят куда-то в темноту большого бизнеса, а погоны мессийности, которые они себе повесили, – всего лишь мишурный блеск, за ним не стоит понимания сути проблемы.

 Механизмы старения развертываются с самого рождения, а если старение – болезнь, значит все население планеты – больные. Абсурд!

Интересный факт: так как большинство ученых-геронтологов сегодня сходятся во мнении, что механизмы старения начинают развертываться с самого рождения или даже с зачатия, то «новыми революционерами от геронтологии» предлагается признать больным все население планеты. А это на момент написания книги 7 миллиардов и 700 миллионов человек, в 2021 году эта цифра уже будет более 8 миллиардов, а к 2050-му – 10 млрд. И это все больные, а значит, и следующим шагом по брендированию будет утверждение, что старение равняется заболеванию, а все население Земли должно быть объявлено потенциальными пациентами.

Таким образом, механизмы старения неизвестны, соответственно, методы воздействия тоже под очень большим вопросом, но рынок услуг уже формируется. Думаю, что Остап Бендер съел бы свой шарф от зависти к столь красивой схеме сравнительно честного способа отъема денег у населения всей планеты.

В средние века полагали, что отклонение от здоровья и есть болезнь, и надо просто вернуть здоровье. Именно эту формулу используют и новые дети лейтенанта Шмидта. Но в отличие от схоластов прошлого, они пошли дальше и решили признать само старение отклонением от нормы. Отсюда некий незамысловатый вывод: если что-то отклонилось в вашем организме от показателей, например, 20-летнего человека либо ваших собственных в ваши 25 лет, просто верните этот показатель к норме. Отсюда такое множество анализов, которые присутствуют в их указаниях. Дружественные к хакингу лаборатории только приветствуют такое рвение. Однако любая проверка прокуратуры или следственного комитета покажет, что никакое старение эти лаборатории не измеряют, о чем устно говорят их сотрудники клиентам.

Но жизнь – это не только состояние динамического равновесия, но и постоянное развитие. Многие показатели отклоняются в силу того, что они просто должны отклониться или согласно ритмам, внешнему воздействию, или потому, что жизнь процесс – онтогенетический. И если бы это было не так, то и самой жизни-то не было бы. А многие не отклоняются, а если и отклоняются, то это состояние болезни или перенесенных заболеваний. Таким образом, если мы возьмем когорту 70-летних людей, то они будут в среднем иметь больше перенесенных заболеваний, травм, в том числе и спортивных, и автомобильных, и оперативных вмешательств (да еще много каких признаков перенесенных проблем со здоровьем в прошлом) просто в силу большей экспозиции во времени, чем когорта 30-летних людей при прочих равных условиях. Но будет ли это старение? Сомневаюсь.

 Старение – не болезнь, а часть жизненного цикла!

Кроме того, и здоровье, и болезнь – это две формы существования жизни любого живого существа. Жизнь протекает на фоне и здоровья, и болезней. У разных видов не только разная жизнь и ее формы, но и разные болезни. Анализ показывает, что чем выше продолжительность жизни вида, тем больше требуется виду специфических физиологических реакций для приспособления организма к изменениям окружающей среды.

Пытаясь признать старение болезнью, новые революционеры от терминологии, не замечая того, говорят, что жизнь есть болезнь. Что же, такой подход тоже можно обсудить, но это другая и больше философская тема. Перед нами же стоит простая задача – найти методы и средства, как увеличить продолжительность жизни конкретного вида.

Чем дольше продолжительность жизни вида, тем дольше он живет в состоянии болезней и возрастзависимых заболеваний. Это заметно при создании самых идеальных условий для животного – без хищников и инфекций, под контролем самых опытных ветеринаров или врачей. Животные, только начиная стареть в природных условиях, быстро гибнут, человек же, старея в условиях современного мира, как правило, еще долго живет в состоянии довольно специфических недугов старости. Но если шимпанзе полностью погибает в дикой природе Камеруна в возрасте до 40 лет, то в искусственных условиях зоопарка он будет жить до 55 и даже изредка до 60 лет. Но при этом он будет жить эти годы в специфическом состоянии возрастзависимых болезней, т. е. специфических реакций организма.

От органного и системного подхода медицинская наука в XX веке перешла на молекулярный уровень. Многофакторность и многозначность взаимной детерминации систем организма при добавлении нового уровня знания не только усиливается на порядки, но каждый раз воспроизводится по-новому. При этом, если на все это наложить четвертое измерение, под которым я имею ввиду временное оформление течения биологических процессов, где нет грани между нормой и патологией, которые тесно связаны с тем, что мы называем старением, это только подчеркивает сложность нашей задачи.

Можно ли сегодня предлагать решения в сфере медико-биологических проблем старения, не зная основ геронтологии, не имея ни медицинского знания о патологии старости, ни знания о индивидуальном оформлении этой самой патологии? Конечно, нет!

Но современные Чичиковы-хакеры не хотят этого видеть, ведь в руках у них тема, про которую еще Ходжа Насреддин говорил!..

Так и хочется сказать революционерам в области смены терминологии словами героев комедии Э.А. Рязанова «Гараж»: «Там выход? Там тупик».

Жизнь протекает в двух формах – здоровья и болезни.

Человек стареет как в состоянии здоровья, так и когда он болен.

У каждого вида продолжительность жизни включает видоспецифические механизмы, часто очень необычные, в том числе и механизмы болезни.

Поэтому концептуально понятие «старение» ближе к понятию «жизнь». Конструкция процессов старения основана на облигатности их проявления в онтогенезе, тогда как болезнь может и не возникнуть. Признание старения болезнью не несет в себе не только прагматического смысла, но и напоминает некую бессмысленную революционную агитацию.

Бесконечными дискуссиями на тему о том, старение – это болезнь или не болезнь, отдельные личности лишь привлекают к себе внимание. Стремясь признать старение болезнью, они формируют гигантский «антивозрастной» рынок без наполнения его реальными возможностями замедления старения.

Для меня попытки признания старения болезнью – это «псевдогеронтологическая развесистая клюква».

Возвращение к одному и тому же вопросу, признавать ли старение болезнью, говорит об идейной нищете авторов этого варианта развития науки о старении.

Для серьезного изучения старения России нужен национальный институт старения.

Геропротекция

Термин «геропротектор» переводится дословно как «защищающий от старения», а его суть, как я ее понимаю, это продление, в первую очередь, здоровой и активной части жизни человека. Слово «человека» тут может быть и лишнее, так как вряд ли нам нужны долгожиувущие крысы и мухи. Важно, что принципиально геропротектором можно назвать любое вещество, лекарственное средство, воздействие на организм с целью замедлить его инволюцию.

Имеется множество предполагаемых геропротекторов с различными доказанными на животных эффектами (чаще это мухи, черви, мыши и крысы), однако до настоящего времени нет ни одного воздействия на человека, удовлетворяющего современным требованиям доказательной медицины. И это самое слабое место этой концепции.

Гепротектором для человека можно признать любое воздействие, которое увеличит долю доживших до какого-то условного возраста (для каждой страны этот показатель свой), до которого без этого воздействия доживала лишь малая часть когорты либо популяции при условии неизменности прочих условий и без ухудшения качества жизни. Если продолжительность жизни россиян, которые сегодня живут около 73,5 лет, вырастет под воздействием чего-либо, что мы добавим в пищу или грунт, до 80 лет, это можно обозначить как геропротективное воздействие. Но доказать, что это было следствием именно этого воздействия, сложно, так как одновременно в обществе меняется отношение к своему здоровью, образу жизни, потреблению алкоголя, происходит модернизация здравоохранения. И в этом тоже состоит сложность нашей темы.

Итак, предполагаемым геропротектором можно признать любое вещество или воздействие, которое

– замедлит наступление возрастзависимых заболеваний (по сравнению с контролем);

– затормозит дальнейшее развитие такого заболевания или заболеваний;

– замедлит наступление второй, третьей и так далее болезней старости;

– уменьшит тяжесть и/или отодвинет начало гериатрических синдромов. Например, в группе испытуемых будет меньше проявлений синдрома старческой дряхлости или старческой саркопении;

– сделает испытуемых более функционально активными.

К предполагаемым, потенциальным или даже возможным геропротекторам можно отнести оба утверждения:

1) мы не знаем, работает ли любой геропротектор у человека, так как нет подтверждения, что он увеличивает продолжительность его жизни;

2) не доказано и обратного, потому что и этому тоже нет никакого подтверждения. Но самое главное, что оба утверждения не позволяют говорить о реальной геропротекторности того или иного воздействия! Часто или, вернее, почти всегда об этом забывают нам рассказать.

Следует отметить, что у многих из предполагаемых геропротекторных воздействий сложно выделить какой-то один механизм, и их разделение носит скорее условный характер. Тем более, с помощью изощренных методов введения в заблуждение доказать геропротекцию любого вещества – лишь дело времени и умения.

Вот как звучат сегодня списки от новых Остапов: доксициклин, метформин, пентоксифилин, розувастатин, телмисартан, бемпедоевая кислота, гемкабен, витамины С, D3, В12, К. При этом не то, что нет прямых доказательств, а даже отдельные статьи просто надерганы из базы, как морковка: «Вот эта созрела, ее и дернем!»

Имеет значение и то, к кому прикладывается это воздействие, – к зрелому человеку, к ребенку или к старику. В последнем случае такое воздействие без контроля со стороны гериатра грозит скорее печальными последствиями. То же относится к различным облигатным диетам. Периодически появляющиеся утверждения о полезности той или иной диеты с завидной регулярностью меняются, никто не говорит о большой группе людей в пожилом и старческом возрасте, но диеты с восторгами в виде лекций предлагаются и им.

К сожалению, нет не только доказательств геропротекции у человека, но не изучены и вопросы связи геропротекторного влияния и качества жизни, нет точного понимания, что нужно принимать, когда начинать, когда прерываться, какой силы и длительности должно быть воздействие. И всем ли это подходит и кому не подходит, а кому полезнее просто отдохнуть в пансионате два раза в год…

Конечно, возраст дожития – более точный показатель (когда можно было сравнить две группы по ПЖ), но для ускорения вывода геропротекторов в реальное поле общественного интереса вполне было бы достаточно провести эксперимент по всем критериям, которые я привел в этой главе.

Я уверенно включаю в мое определение геропротекции дополнительные критерии:

1) воздействие должно быть однонаправленно положительным на всю имеющуюся у человека патологию старости. И не может быть истинного геропротектора, который улучшает состояние одной системы и ухудшает состояние другой;

2) воздействие или средство, которое мы «подозреваем» в геропротекции в молодом и зрелом возрасте, не должно приводить к ухудшению функционального состояния человека в пожилом и старческом возрасте. Если же препарат или воздействие «положительно» влияет на пациентов в возрасте 30–60 лет, но ухудшает качество их жизни после 75, надо хорошо подумать, является ли он геропротектором.

В силу того, что многие лекарственные препараты, которые врачи активно используют в клинической практике для ведения пациентов с возрастассоциированными заболеваниями, увеличивают ПЖ пациентов, их тоже можно отнести к потенциальным геропротекторам. Уже сегодня пациенты с диабетом 2 типа и болезнью Паркинсона живут приблизительно столько же, как и люди без этой патологии. Интересно, что крайне редкие пациенты с прогерийным синдромом Вернера (полагаю, что их в РФ не более 5–6 человек), которые раньше жили до 40–45 лет и умирали с полной клинической картиной глубокой старости, сегодня доживают с помощью врачей до 55-ти и даже до 60 лет.

Обратите внимание: популяризация любого геропротекторного воздействия на основе данных, полученных на моделях, и теоретических рассуждений на эту тему, только вводит нас в заблуждение. Люди не всегда отдают себе отчет, что те же вещества, которые только что продлили продолжительность жизни рыбке гуппи или мухе, могут сократить продолжительность жизни человека.

Да, прямой перенос на человека любых результатов, полученных на модельных животных, без клинического исследования невозможен. Именно поэтому, когда на основе исследований очередного модного вещества на моделях, говорят о геропротекции человека, то это довольно грустно.

Как же оценить жизнеспособность конкретного человека в старости? Сегодня маловероятно, что можно сделать точный прогноз, сколько же будет жить еще человек в возрасте старости без участия гериатра. Уж слишком сложна оценка итоговой жизнеспособности организма. Тем не менее, это актуариям на заметку, мы, профессиональное сообщество, уже можем сказать, например, по ряду признаков, у кого она больше, а у кого – меньше.

Количество шагов. В Гарвардской школе медицины оценили зависимость уровня физической активности и вероятности смерти у 16 000 женщин старше 70 лет. Уровень физической активности оценивали в течение недели с помощью шагомера. Через четыре года и три месяца исследователи вернулись к эксперименту и выяснили, что за это время умерли 504 женщины, при этом ежедневно эти женщины делали в среднем 5 500 шагов. Также, что важно, женщины, делавшие более 4 000 шагов в день, имели меньший риск умереть, чем те, кто делал 2 700 шагов. При 7 500 и более шагов в день вероятность смерти была минимальна.

Скорость ходьбы – тоже отличный показатель, и чем выше она, тем больше способность жить дальше. Скорость передвижения равная, 1 м/сек и ниже указывает, что жизнеспособность снижается, ниже 0,8 м/сек становится просто низкой.

Сила кисти – аналогичная ситуация. Пороговым значением у мужчины является сила кисти 26 кг. Если мужчина другого, более легкого соматотипа, то ниже. Причем в каждом случае надо учитывать не только соматотип, но и вес, и даже степень снижения когнитивных функций. У женщин – 16 кг, но в каждом случае все индивидуально.

Если же у человека были падения в последний год-два, то это уже хуже и говорит о том, что он вышел из группы стоящих крепко на ногах. Но этого мало – у него высокий прогноз падений, и надо принимать меры.

Заметно ли снижение роста. Это большая тема, как и окружность плеча. И последний показатель низкой жизнеспособности в маргинальных возрастах – уровень общего холестерина: за два года до смерти он с большой вероятностью упадет.

Таким образом, если мы используем какой-либо геропротектор и у нас происходит улучшение указанного перечня показателей, то мы можем сказать, что это средство или вещество действительно помогает человеку дольше жить. При этом, конечно, важно изучать и медианную, и максимальную продолжительности жизни в этой группе по сравнению с контролем.

У каждого городского пенсионера свое путешествие: у кого-то – в Турцию на пляжное полотенце, а у кого-то – до лавочки у подъезда соседнего дома весной. Лишь бы она пришла. Вчера был такой разговор с пациентом 93 лет на 16 этаже: «Я хожу вон до того дальнего угла дома, затем обхожу вон тот кубик школы. А в прошлом году у меня сил было больше, и я путешествовал до угла вон того дома на Ленинском проспекте». В обоих случаях до одного угла – метров 300, до другого – 400 метров. Другая пациентка говорит: «Скорее бы потеплело, и я уеду в деревню, а там я смогу ходить. – А здесь? – А здесь, в городе, у меня просто нет сил». Путешествия, а значит, и жизнь у наших стариков начинаются весной.

Реальная геропротекция, которую можно было бы измерить и дозированно использовать, – это мечта человечества. Геропротекцию нужно подтверждать клиническими работами, и это, я уверен, дело самого ближайшего будущего.

Пока же только персонифированный подход врачей-гериатров, спортивных врачей, диетологов и других специалистов поможет вам найти свой путь к долголетию.