Читать книгу "Право Рима. Марк Флавий"

Кроме анноны, ведомством собирался корм для лошадей офицеров и чиновников. Префект также отвечал за общественные работы и общественную почту. Возникали неизбежные сложности с транспортировкой и хранением собранных продуктов, особенно скоропортящихся. Преторианским префектам приходилось выполнять более сложную работу, чем другим финансовым ведомствам. Необходимо было каждый год составлять своего рода государственный бюджет – высчитывать, сколько и каких продуктов надо собрать. Эту работу выполняли многочисленные чиновники ведомства преторианского префекта. Формально префект носил то же звание, что и комиты, но на практике его значение было намного выше, и приближалось по важности к цезарю.

Размышления Тиберия опять прервал начальник его охраны:

– Прокуратор, думаю, что перед появлением в императорском дворце вам следует хорошенько выспаться.

– Да Марий было бы неплохо, – кивнул Тиберий.

– Тогда я пошлю вперёд триария, чтобы он сообщил на станции о вашем желании остановиться там на ночь.

Тиберий кивнул в знак согласия, и стал осматривать окрестности. Лошади уже устали, поэтому отряд ехал шагом и прокуратор отметил красивый пейзаж. Солнце освещало возделанные поля и виноградники вдоль дороги, люди спокойно работали на своих землях, на лугах пасся скот. В этом всём прокуратор видел величие Рима. Все покорённые Римом народы становились подданными римской империи и пребывали в благоденствии, если они не сопротивлялись и вовремя платили налоги.

Через некоторое время отряд Тиберия подскакал к станции, где им поменяли лошадей. Начальник станции седой старик услужливо показал прокуратору его комнату. В ней было довольно сносно, просторная кровать, чистые простыни, стол с ужином, это всё, что сейчас требовалось путнику. Прокуратор всех отпустил и присел к столу поужинать. Он с аппетитом поел тёплого жареного мяса, выпил немного красного вина, закусил виноградом и прилёг на кровать.

Тиберию было совершенно понятно, что должность преторианского префекта была для него наиболее предпочтительнее. Собирая аннону во всех уголках империи, именно чиновники этого ведомства определяли, кому и сколько платить налогов. Аннону в империи были обязаны платить все её подданные, за себя, за своих работников и за свою землю, за исключением Рима и его окрестностей. Уклонение от уплаты анноны, а так же учинение какого-либо препятствия работе чиновников преторианского префекта каралось очень строго, поэтому все предпочитали если не дружить с ним, то хотя бы не сориться, ведь у каждого землевладельца были свои грешки перед этим ведомством. Тиберий улыбнулся этой мысли, представив себе своего давнего противника Нумерия, когда тот узнает о назначении Тиберия преторианским префектом Римской империи. Прокуратор понимал, что Константину нужны были веские основания для назначения именно его на эту должность, и у Тиберия было, что предложить императору. Он не собирался просить эту должность для себя. Константин должен был предложить её сам.

Император Константин слушал доклад своего прокуратора Тиберия Гай Луциуса в своём дворце в Тревире. Он смотрел на мужественные черты лица этого римлянина, и понимал, что перед ним очень умный и тонкий политик. Всё то, о чём он говорил, в разное время обдумывал он сам, но прокуратор смог объединить это в одно целое и сделать правильные выводы. Только в самом конце своей речи прокуратор произнёс то, о чём сам он никогда ещё не думал, поэтому Константин переспросил:

– Вы предлагаете при закрытии языческих храмов пустить все золотые статуи наших богов в переплавку и полученное золото использовать для чеканки новых солидов?

– Только глупец, а их ещё немало в империи, не понимает, что наши прежние боги отвернулись от нас, что эта новая христианская религия поможет если не воссоздать, то хотя бы удержать былое величие Рима, – смотря в глаза императору, уверенно произнёс прокуратор.

– А вы пессимист Тиберий, – слегка улыбнулся Константин.

– Я бы сказал, что, скорее всего я реалист, мой император, – ответил прокуратор, слегка поклонившись, стоя перед столом Константина.

– Вы реалист, который думает на перспективу, и это очень важно. Всё, о чём вы говорили, очень хорошо перекликается с моими собственными размышлениями, думаю, что должность прокуратора Нижней Паннонии не последняя в вашей карьере.

– Благодарю, я рад служить Риму и его императору, – опять с поклоном произнёс Тиберий, слегка улыбнувшись.

– Я всего лишь август западной её части.

– У вас всё ещё впереди.

– Хорошо, что вы намерены делать дальше, – спросил Константин, оставляя без внимания поклоны прокуратора.

– Я намерен отправиться в Рим и по пути наведать Марка Флавия, чтобы передать ему письмо от его друга претора Клавдия Валерия.

– Что за письмо?

– Я не знаю, что в нём, – гордо ответил Тиберий.

Константин внимательно посмотрел на прокуратора.

– Свиток случайно распечатался, – опустив глаза, тихо произнёс Тиберий.

– Что в нём? – сухо спросил император.

– Там сообщается о том, что у Марка Флавия в Риме родился сын от некой Лукреции.

– Дайте мне это письмо, – потребовал Константин.

Прокуратор сделал несколько шагов вперёд, и протянул императору свиток.

Константин прочитал письмо.

В нём друг Марка Флавия сообщал, что, когда пришли известия о его гибели все очень скорбели об этом. Через некоторое время к нему обратилась беременная женщина по имени Лукреция. Она интересовалась судьбой центуриона Марка Флавия. Претор Клавдий Валерий сообщил о гибели центуриона. Женщина была очень опечалена и со словами: «Он так и не узнал!» – ушла. Через несколько месяцев, после того, как стало известно, что Марк Флавий не погиб, претор случайно встретил эту женщину, но она была с ребёнком и мужем, поэтому он не стал ей сообщать о внезапном воскрешении бывшего возлюбленного. Однако, как говорится, слухами земля полнится, этой женщине видимо стало известно, что Марк Флавий жив. Однажды она пришла в преториат, нашла претора, и попросила сообщить о судьбе Марка. Претор сказал ей, что Марк Флавий жив, тогда она расплакалась, и рассказала, что родила ребёнка от Марка и ушла бы от мужа немедленно, если было бы, где жить. Далее претор сообщал, что он сжалился над бедной женщиной, и разрешил ей жить в доме Марка Флавия, а так же передал ей все деньги, которые начислялись ему за всё время его отсутствия. Затем он навестил Лукрецию в его доме, она хорошо там обустроилась, была весела, и общительна. В самом конце письма было написано:

«Марк, я не знаю, правильно ли сделал, но я поступил по совести. У тебя очень хорошенький сын, тебя ждёт, и любит очень красивая женщина. Марк я тебе по-хорошему завидую!».

Константин свернул свиток и посмотрев на Тиберия, сказал:

– Прокуратор, я сам сообщу Марку об этой новости, вам же следует немедленно отправиться в Рим и сделать так, что бы эта женщина и её сын ни в чём, не нуждались и были счастливы без Марка Флавия. Он нужен мне здесь!

– Я всё понял мой император, я немедленно отбываю в Рим, и устрою судьбу сына Марка Флавия.

– И пока я не сообщу ему о сыне, Марк ничего не должен знать о нём!

– Можете не беспокоиться, Марк Флавий никогда не узнает о существовании своего сына в Риме, пока вы не пожелаете этого.

– Хорошо, я жду от вас подробный отчёт о поездке в Рим, прежде всего меня интересуют настроения в сенате.

Тиберий слегка поклонился и собирался уже уходить, но император не поднимая головы от бумаг, вновь обратился к нему:

– Да, и ещё прокуратор, мне стало известно, что вы интересуетесь мужчинами, – Константин оторвался от бумаг и пристально посмотрел Тиберию в глаза, потом переведя свой взгляд обратно в бумаги, произнёс, – сделайте так, чтобы я больше никогда не спрашивал вас об этом, – и махнул рукой.

Тиберий кивнул, вышел за дверь и улыбнулся. Только что он услышал первый признак того, что очень скоро он попадёт в ближайший круг императора Константина. Всем было известно, что император старался не иметь в своём самом ближайшем окружении людей подверженных слабостям однополой любви, а это значит, что возможно он скоро возглавит ведомство преторианского префекта империи. Надо просто запрятать подальше эту свою тайную страсть. С этими мыслями и в хорошем расположении духа прокуратор Тиберий Гай Луциус отправился в Рим.

Император Константин ещё раз перечитал письмо адресованное Марку Флавию. «Значит у Марка, как и меня есть ещё один старший сын, рождённый от другой женщины, – император улыбнулся, – нет, я поступаю правильно, Марк слишком чистый для Рима и слишком честный в отношениях с женщинами. Он сейчас влюблён, счастлив и в этом своём счастье очень много полезного делает для Римской империи, не стоит его приземлять этой новостью. Неизвестно, как он поведёт себя в такой ситуации, нет, нет, пусть всё идёт, как идёт!». Константин встал из-за стола и спрятал свиток в своём шкафу для бумаг. Затем подойдя к столику, он налил себе немного вина, отпил пару глотков, и вернулся к своему столу.

Сев за стол Константин стал просматривать бумаги. Это были донесения из Рима. Из них следовало, что Максенций оказался совсем не тем правителем, которого хотели бы иметь римляне. Он не возобновил гонения на христиан, но сам в это время становился тираном. Из писем явствовало, что Максенций позволял себе неблагочестивые поступки в отношении знатных дам, отправляя их затем к своим законным мужьям. По наветам казнил несколько сенаторов, чтобы завладеть их имуществом. Видимо поэтому префект в Африке Луций Домиций Александр отделился от него, и сам себя объявил императором, а эта префектура была крупнейшим поставщиком зерна для Рима. Вероятно в ближайшее время в Риме можно было ожидать голодных бунтов. Константин ухмыльнулся, он знал о том, что Максенций никогда не был воином, поэтому и не способен руководить войском. А в этой ситуации было необходимо посылать экспедицию в Африку. Константин продолжал размышлять: «Дав мне титул западного августа, Галерий даёт мне понять, что хочет от меня активных действий против Максенция, а сам тем временем собирается отсидеться в Мезии. Он хочет моими руками убрать со своего пути узурпатора, а потом расправиться со мной. Нет, я не готов воевать со старшим августом Римской империи. Пожалуй, Тиберий прав, пока необходимо выбросить на рынки миллион своих золотых солидов. Пусть люди привыкнут к моему изображению, оценят чистоту золота моих монет, сравнят их с теми, что выпускает Максенций». Константин взял со стола серебряную монету, выпущенную в прошлом году монетным двором Максенция. На ней Константин именовался титулом «Предводитель молодёжи». Император улыбнулся этой несуразной попытке Максенция задобрить его.

Константин продолжил свои размышления над докладом Тиберия. «Весьма здраво рассуждает этот чиновник, постепенно перейти к сбору всех налогов только в золоте, а не натуральными продуктами, как это было раньше. Самое главное заставить платить всех аннону золотыми монетами, это может существенно увеличить казну государства. Пожалуй, этот прокуратор обладает всеми качествами преторианского префекта империи…».

Его размышления прервала Фауста, о приходе которой сообщила охрана. Вначале появился её живот, а затем и она сама. Константин улыбаясь, пошёл ей навстречу.

– Даже императоры должны прерываться на обед, – произнесла Фауста, остановившись у стола.

– Извини, заработался, – Константин поцеловал жену в щёчку, – Как ты себя чувствуешь, – тепло поинтересовался он.

– Хорошо дорогой, что там новенького?

– Думаю, что скоро должен появиться твой отец.

– О боги его тут только не хватало, – произнесла Фауста и присела на стул.

– Что ты так, о родном отце? – улыбнулся Константин.

– Да ему уже давно пора на покой, а он всё никак не упокоится, а с чего ты так решил?

– Мне пришло письмо от Галерия, он пожаловал мне титул западного августа.

– Теперь понятно, – вздохнула Фауста, – у старика опять всё обломилось, теперь он приедет сюда и будет всех изводить своими рассказами.

– Пошли обедать, давай я помогу тебе, – Константин заботливо подошёл к жене.

– Подожди, дай ка я немного переведу дух.

– Хорошо, – Константин послушно сел рядом.

Помолчав, Фауста произнесла:

– Константин, я решила принять христианство.

– Почему? – удивлённо, но с оттенком радости спросил Константин.

– Я хочу воспитывать наших детей в христианстве.

– Я рад, я очень рад дорогая, – произнёс Константин, обнимая жену.

Фауста улыбаясь, ответила на поцелуи мужа, подумав о том, что в последнее время всё чаще звучит это милое мужское слово: «Дорогая!».

Фауста играла с сыном у себя в комнате. Она счастливо улыбалась, глядя как Константин сосредоточенно сморщив свой лобик, строил домик. Да, она была сейчас просто счастливой женщиной, которая любила своего мужа, была любимой женой, и возилась со своим маленьким ребёнком, рождённым от этой любви. Вдруг Фауста услышала какой-то шум за дверью, и в комнату очень быстро вошёл её отец, одетый в пурпурный императорский плащ. При виде деда маленький Константин заплакал, мать инстинктивно взяла его на руки и прижала к себе.

– Дочка, плохие новости, только что мне сообщили твой муж пал в сражении с франками.

– Не может быть, откуда тебе это известно, – спросила Фауста побелевшими губами.

– Мне сообщил это прибывший офицер из его легиона.

– Что теперь будет?

– Слава богам, что я здесь! – воскликнул Геркулий, картинно подняв руки к небу, – я сейчас же построю оставшиеся войска, и объявлю им о кончине императора Константина, ты со мной дочка?

– Нет, я останусь во дворце, пока не привезут его тело.

– Ладно, поступай, как знаешь, а у меня теперь много дел, – произнёс с улыбкой Геркулий и вышел.

Фауста села в кресло, размышляя над только что услышанным. Странно всё это было, и как-то уж очень неестественно вёл себя отец. Муж предупреждал её о том, что нельзя доверять императору, не по своей воле отлучённому от власти. Сын продолжал плакать, и она стала его успокаивать. Вскоре ребёнок уснул, Фауста уложила его в кроватку, и позвала к себе начальника личной охраны. В комнату вошёл седой благородного вида римлянин в одежде центуриона. Фауста спросила его:

– Марий, ты уже слышал новость?

– Да, новости во дворце очень быстро разносятся.

– Что ты об этом думаешь?

– Думаю, что это неправда.

– Тогда, немедленно отправь кого-нибудь к Константину и незаметно понаблюдай за моим отцом.

– Я всё сделаю моя госпожа, – ответил, слегка поклонившись, Марий, – с вашего позволения я усилю охрану во дворце.

– Думаешь, Геркулий решил захватить власть?

– Я ни капли в этом не сомневаюсь, – ухмыльнулся Марий.

– Хорошо, будем ждать возвращения императора Константина, вечером я хочу знать обо всех проделках моего отца, – сразу успокоившись, произнесла Фауста и отпустила центуриона.

Вечером в комнату Фаусты постучали, это был Марий и он пришёл не один. Вместе с ним к ней вошли все три легата оставшихся в Тревире галльских легионов.

– Госпожа, мы пришли сказать, – начал говорить один из легатов, здоровенный галл, – что не верим всему тому, что говорит ваш отец, но мы не хотим проливать кровь, поэтому будем просто делать вид, что поддерживаем императора Геркулия.

– А что он сейчас делает? – спросила Фауста.

– У него есть несколько десятков сообщников, вместе с ними он вскрыл хранилище с золотом, и сейчас раздаёт его воинам, – заговорил Марий, – при этом он всячески поносит императора Константина, обвиняя его в чуть ли не в предательстве.

– Марий, ты отправил людей предупредить Константина?

– Да, моя госпожа.

– Хорошо, тогда мы все вместе ждём возвращения моего мужа, спасибо вам за верность, – громко произнесла Фауста, и кивком головы отпустила генералов.

Константин и Марк спорили возле стола в палатке императора. Марк убеждал Константина в необходимости произвести быструю скрытную вылазку и захватить всех вождей франков и тем самым предотвратить их вторжение в Галлию. Константин с недоверчивой улыбкой слушал своего друга. Слишком всё просто получалась с его слов:

– Марк, а откуда ты знаешь, что они соберутся именно в этом месте и именно в это время?

– Я же тебе уже говорил, эти сведения получены от начальника моей тайной стражи, – горячился Марк.

– И насколько этим сведениям можно доверять?

– Я не знаю, как он это делает, но он знает обо всём, что творится на границах земель свевов.

– План дерзок, почти на грани безумия, и поэтому действительно хорош, но прежде я хочу увидеть начальника твоей тайной стражи, как говориться посмотреть ему в глаза, – произнёс задумчиво Константин.

– Думаю, что вряд ли это возможно, – ответил Марк.

– Почему?

– Его лицо сильно изуродовано, и он постоянно носит маску.

– Но глаза то у него есть?

– Глаза есть, только он маску никогда не снимает.

– Ну, для меня-то он снимет, – усмехнулся Константин.

Марк Флавий пожал плечами и пошёл следом за императором Константином, который направился к выходу из палатки. Выйдя из палатки, император остановился, и с явным удовольствием оглядывал капитальный с каменными стенами лагерь построенный легионерами Колояра. Вчера легион свевов созданный по договорённости с Марком присягнул на верность римскому императору и таким образом Константин ещё больше укрепил своё положение в Галлии со стороны Рейна от набегов племён франков.

– А ты молодец Марк, быстро и хорошо подготовил легион, – произнёс Константин, и повернувшись к Марку, и улыбнувшись спросил, – как там твой вождь?

– Хватит уже, я же не виноват, что Скора стала вождём племени.

– Но согласись, как-то странно звучит, муж вождя племени, – продолжал подначивать своего друга Константин.

– Это для вас римлян что-то там значит, а свевы отнеслись к этому нормально, – слегка обиженно произнёс Марк.

– А ты значит уже не римлянин? – продолжал улыбаться Константин.

– Ну, кто ожидал, что Деян вдруг откажется быть вождём племени, а меня именно, как римлянина, не могли им избрать! – воскликнул Марк.

– Ладно, ладно, – улыбнулся Константин, – когда ты ожидаешь начальника своей тайной стражи?

– Вечером обещал быть.

– Как ты говоришь, его зовут?

– Шуня.

– Странное имя, как шум ветра.

– Он такой и есть, – задумчиво произнёс Марк.

В это время в лагере возник какой-то шум и в направлении императорской палатке, поскакало несколько воинов.

– Подожди, что там случилось, – спросил Константин.

– Не знаю, охрана что-то всполошилась.

К палатке подскакал начальник охраны лагеря, из числа свевов, и сообщил, что прибыл посыльный от жены императора.

– Так чего ты медлишь, давай его сюда, – обеспокоенно крикнул ему Константин, – что-то случилось, Фауста просто так меня беспокоить не станет, – произнёс он уже для Марка.

– Что может случиться? – удивлённо спросил Марк, – ты несколько дней как приехал из Тревира.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнёс Константин.

– Я пойду пока схожу к Колояру, – произнёс Марк, и вежливо удалился.

Марк не успел дойти до палатки Колояра, как за ним прибежал посыльный и сообщил, что император Константин просит его срочно прибыть в его палатку.

– Что случилось? – спросил Марк.

– Не знаю, но император очень зол, – произнёс воин и побежал по своим делам.

Марк быстрым шагом вернулся к палатке Константина. Войдя внутрь, он увидел императора сидящим за столом со сжатыми огромными кулаками и склонённой головой. Марк в нерешительности остановился около входа. Через несколько мгновений Константин произнёс:

– Я никогда не доверял ему, но и такого не ожидал.

– Ты это про кого?

– Про тестя своего Геркулия! – громко воскликнул Константин, – он объявил меня убитым, а себя новым императором!

– Что ты намерен делать?

– Я немедленно возвращаюсь в Тревир, Марк я оставляю тебе свои легионы, думаю, что ты и без меня разберёшься с франками.

– Хорошо, – согласно кивнул Марк.

– Я, чтобы быстрее добраться отправлюсь с небольшим отрядом, а ты всё-таки попробуй захватить вождей франков, неплохо всё придумано, – произнёс Константин вставая.

– Значит жена на твоей стороне? – спросил Марк.

– Да, она у меня умница.

– Это хорошо, когда муж и жена вместе, – улыбнулся Марк, – своим легатам сам скажешь?

– Да, я сейчас дам все указания, – бросил Константин одеваясь.

Через полчаса отряд из сотни легионеров во главе с императором Константином выехал из лагеря.

Марк Флавий сидел в своей палатке и ждал Шуню, начальника своей тайной стражи. Он вспоминал, как через месяц после их свадьбы со Скорой, Деян собрал всех старейшин родов у себя в доме, и объявил о том, что уходит из племени вместе с Митусой. Для всех это было если не потрясением, то очень неожиданно. Однако совет старейшин не стал задерживать Деяна и Митусу, но вопрос о том, кто станет вместо него вождём, стал очень оживлённо обсуждаться. В это время в дом вошёл Вукил вместе с человеком в чёрной маске и в чёрном плаще. В доме сразу наступила тишина. В этой тишине Вукил напомнил всем присутствующим, что у Деяна есть дочь Скора и она, только она имеет право стать вождём племени свевов. Некоторые старейшины стали возражать против того, чтобы вождём их племени стала женщина. И тогда Вукил объявил, что сам скоро покинет этот мир, а вместо себя колдуном племени, он оставляет человека в чёрном, которого зовут Шуня. Новый колдун произнёс:

– Свевы могут быть спокойны, я буду заботиться о них, на границах земель и внутри племени, вождём которого будет Скора, дочь Деяна.

– А почему ты в маске, мы хотим видеть твоё лицо, твои глаза, – спросил один старейшина.

– Хорошо, я сейчас сниму маску, но это будет первый и последний раз, – произнёс Шуня, и снял маску.

Все присутствующие увидели, насколько было обезображено лицо этого человека, и никто не узнал в нём Януша, сына Дидила, который мог по праву стать сейчас вождём племени свевов. Все старейшины единогласно проголосовали за Скору. Так Марк Флавий, римский центурион стал мужем вождя племени свевов. Странным образом все постепенно все вообще забыли о существовании Януша, даже Марк вспоминал об этом всё реже и реже. Теперь просто был главным колдун племени Шуня и всё.

Марк улыбнулся, вспоминая их разговор со Скорой в тот же вечер, Она рассказывала, что когда её вызвали на совет старейшин, и объявили о его решении, для неё это было полной неожиданностью, но все ждали её согласия. Скора испугалась, и решила отказаться, но в тот же момент, какой-то внутренний голос сказал, ДА, и она согласилась. Ночью Скорка игриво заявила, что теперь он обязан выполнять все её желания. Марк был согласен, и почти до самого утра исполнял свои обязанности, мужа вождя племени. Его воспоминания прервал короткий порыв ветра, это был Шуня.

Стремительность и бесшумность, с которой появлялся и исчезал Шуня, всегда поражала Марка, вот и сейчас он словно бы появился ниоткуда и уже стоял в палатке.

– Я приветствую тебя Марк, вожди соберутся в назначенное время в том самом месте, – произнёс Шуня через свою маску.

– Здравствуй Шуня, планы немного изменились, Константин уехал.

– Я знаю, – улыбнулся одними глазами Шуня через прорези в маске.

– Ты всегда, всё знаешь, – задумчиво произнёс Марк, – ну что зовём Колояра?

– Да, от его действий будет зависеть наше успешное возвращение.

Марк выглянул из палатки, и приказал позвать к нему Колояра. Вместе с прибывшим легатом легиона свевов они обговорили все детали вылазки по захвату вождей племён франков.

На въезде в город отряд Константина встретил начальник личной охраны центурион Марий со всеми легатами его галльских легионов. Те немногие, кто поддержал Геркулия, узнав, что император Константин жив, покинули мятежного самозванца. Константин с верными ему воинами в вечерних сумерках не спеша продвигался к термам, где находился Геркулий со своими сподвижниками. Попадавшаяся по пути немногочисленная охрана сразу переходила на сторону Константина. Перед самыми термами отряд спешился, и уже в полной темноте осторожно двинулся к зданию. Воины Константина убили несколько охранников пытавшихся поднять шум внутри терм. Когда воины распахнули дверь перед императором, Геркулий разговаривал с двумя галлами. Они оторопело уставились на вошедшего Константина. Геркулий, бросив короткий взгляд на Константина, выхватил меч из ножен одного из галлов и со словами: «Я так и знал!» убил обоих.

– Потрудитесь мне объяснить, что здесь происходит, – произнёс Константин с ухмылкой.

– Они мне сообщили, что ты мёртв, предатели, – ответил Геркулий, держа в руках окровавленный меч, – я им не доверял Константин!

– Или убрал свидетелей, – криво улыбаясь, спросил Константин, глядя своему тестю прямо в глаза.

Геркулий выдержал этот тяжёлый взгляд Константина, и ни сколько не смущаясь, произнёс:

– Думай, как хочешь, но я тебя не предавал, они мне сообщили, что ты убит.

– Понятно, но учти, тебе придётся вернуть в казну всё золото, которое ты раздал, – произнёс Константин, направляясь к выходу, – завтра же!

– Дай мне хотя бы неделю, – попросил Геркулий.

– Хорошо, через неделю всё золото должно быть в казне, – очень жёстко сказал Константин, выходя из помещения. Геркулий с облегчением выдохнул, когда император вышел.

Марк с тридцатью воинами, крались за Шуней к лагерю вождей франков. Как и он все были в чёрных одеждах. В сумерках утреннего тумана следуя друг за другом на расстоянии не более трёх шагов, чтобы не потеряться, отряд вышел на поляну. Там стояло пять палаток, возле кострищ спали охранники. Марк мечом показал направление действий своим воинам. Разделившись на группы, свевы одновременно напали на спящую охрану. Раздалось несколько стонов умирающих франков. Воины Марка ворвались в палатки и захватили вождей спящими. Успокоив их ударами в челюсть, сунув кляпы в рот, они быстро всех связали, и взвалив на плечи, понесли пленённых к своим лошадям. Пройдя пять сотен шагов, воины быстро привязали пленников к сёдлам своих лошадей и поскакали на север. Уже стало светло, но Шуня вёл отряд одному ему известными тропами мимо разъездов франков. Вскоре отряд спустился к реке и начал переправляться на другой берег. В это время раздались крики, и по берегу к отряду Марка устремилось около двух сотен франков. Они неслись на лошадях с ужасным воем, размахивая своими мечами и копьями. Однако шагов за сто до отряда Марка франки вдруг стали падать с лошадей сражённые стрелами. Франки остановили преследование, а затем и вовсе повернули обратно. Это лучники Колояра оставленные для прикрытия выполнили свою задачу. Воины Марка, успешно переправившись через реку, доставили пленённых вождей в лагерь Колояра.

По совету Шуни, дабы успокоить оставшиеся без вождей племена франков, Марк решил одного из вождей отпустить. Остальные четверо дожидались в тюрьме приезда императора Константина. Через неделю Константин прибыл в лагерь Колояра. Сидя в палатке у Марка он рассказал, что произошло в Тревире:

– Ты знаешь Марк, это было настолько глупо объявить меня мёртвым и попытаться захватить власть.

– Геркулий видимо не ожидал, что тебе об этом станет известно так быстро, – усмехнулся Марк.

– Да, это Фауста оповестила меня, не поверив своему отцу.

– Хорошая у тебя жена, Константин, – улыбнулся Марк.

– Неплохая, – как-то без особой радости произнёс император, – расскажи мне лучше, как всё-таки тебе удалось захватить вождей франков.

– Собственно ничего особенного, мы точно знали время и место, подкрались, схватили и убежали, Колояр нас прикрыл, вот и всё, – пожал плечами Марк, – да, одного из вождей я решил отпустить, чтобы племена, оставшись без вождей, не выбрали себе новых, и не напали на нас снова.

– Мудрое решение, – похвалил его Константин, – а что будем делать с остальными?

– Думаю, что им надо дать по сотне золотых солидов и отпустить, – улыбнулся Марк.

– Сохранить жизнь, дать денег и отпустить! – удивлённо спросил Константин, – зачем так баловать они же опять вернутся.

– Полагаю, что в ближайшие несколько лет франки не станут нападать на нас.

– Почему ты так решил?

– Пойдём, сам всё увидишь, – жестом пригласил Константина Марк.

Они вышли из палатки и направились к зданию, где содержались пленники. Когда император вошёл в помещение, то в свете факелов охранников он увидел четырёх связанных пленников. Они встали и угрюмо поблёскивали глазами.

– Я римский император Константин и пришёл сообщить вам о своём решении.

– Мы знаем, кто ты, – ответил крупный высокий бородач.

– Как же тебя зовут, если ты осмелился перебить мою речь?

– Меня зовут Аскарих, я король франков, а это мой брат Гайзо, он тоже король франков, – гордо ответил воин с густой бородой и длинными чёрными волосами, и показал на другого такого же бородача.

– Я решил освободить вас всех, с тем, чтобы вы вернулись к своим воинам, увели их отсюда, и никогда больше не возвращались, – громко произнёс Константин.

В это время в открытую дверь с шумом ворвался лёгкий сквозняк, франки вздрогнули, в их глазах был виден испуг. Через несколько мгновений король Аскарих произнёс:

– Мы никогда больше не вернёмся на землю, где живёт чёрный колдун.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Константин, – за доставленные неудобства каждому из вас, кроме свободы, я дарю по сотне золотых солидов, но вы должны понимать, что в следующий раз, когда вы окажетесь в моей власти, живыми вы уже не уйдёте, – грозно произнёс римский император и вышел.

– Я так понимаю, что чёрный колдун это и есть твой начальник стражи? – спросил Константин, когда они с Марком возвращались к командирской палатке.

– Да, это он и есть.

– Чем он их так напугал?

– Не знаю, франки очень суеверны, а Шуня заходил к ним.

– Ты покажешь его мне когда-нибудь?

– Когда-нибудь покажу, но сейчас его здесь нет, – улыбнулся Марк.

Геркулий возвращался от своей дочери Фаусты. Его расчёт оказался верным, Фауста согласилась ему помочь. Походка его была легка, глаза горели, он не шёл, он просто летел над землёй. Геркулий знал свою дочь, как никто другой. Ей всегда в жизни доставалось всё самое лучшее, ещё, будучи двенадцатилетней девочкой, она вбила себе в голову, что станет женой императора всей Римской империи, и будет жить в самом Риме. Вернее это он сам так её воспитал, она ведь и была дочерью императора. Геркулий улыбнулся. Много времени он потратил на восстановление отношений с Фаустой, после неудачной попытки захвата власти. Тогда Константин объявил ему, что его появление в императорском дворце нежелательно. Но уже через месяц, под предлогом увидеть внука и в отсутствии Константина, он смог попасть во дворец. Вначале Фауста настороженно относилась к его визитам, но потом, увидев, как он возится с внуком, успокоилась. Только после этого Геркулий приступил к осуществлению своего плана. Он постепенно, не навязчиво стал внушать своей дочери мысль о том, что Константин слабый император и с ним она никогда не будет императрицей в Риме. В качестве основных аргументов он приводил примеры его действий, вернее бездействий. Константин не стремиться захватить Рим, а чего-то выжидает. Он так же сохранил ему жизнь, хотя за такое, сильный император убил бы, не задумываясь, даже собственного тестя. Постепенно Фауста стала проникаться его идеями и, в конце концов, согласилась ему помочь. Два дня назад Константин отправился с инспекцией в свои легионы. Сегодня вечером он должен был вернуться, а ночью Фауста поменяет охрану у личных покоев и откроет Геркулию дверь в их спальню.