Читать книгу "Право Рима. Марк Флавий"

– А его сейчас нет дома, – в ответ натянуто улыбнулась Скора.

– Тогда передай ему, чтобы приезжал через две недели на праздник урожая, – сказал Януш и вскочил на лошадь, – до скорой встречи сестрица.

Всадники пришпорили лошадей, уезжая, Януш очень недобро посмотрел на Марка. Воины Марка, до этого наблюдавшие за перебранкой, занялись своими делами.

Скора смотрела всадникам вслед. Марк подошёл и обнял её:

– Тяжёлый у тебя братец, – тихо сказал он.

– Да, он спит и видит себя вождём племени.

– Но он не так смел, каким хочет казаться, – задумчиво произнёс Марк.

– От него можно ожидать любой гадости.

– Я это уже понял, ладно, давай не будем о грустном, – Марк повернул Скору к себе.

– Я всё время боюсь за тебя, – Скора положила ему свою голову на грудь и шмыгнула своим носиком.

– Милая, ты дочь вождя племени и жена воина, – Марк гладил её по спине, – думай больше о нашем ребёнке, а не обо мне.

– Хорошо милый, я постараюсь.

После ужина Скора ушла по своим делам, Марк, оставшись дома достал свой свиток «О природе вещей» и стал читать:

Значит, изгнать этот страх из души и потёмки рассеять

Должны не солнца лучи и не света сиянье дневного,

Но природа сама своим видом и внутренним строем.

За основание тут мы берём положенье такое:

Из ничего не творится ничто по божественной воле.

И оттого только страх всех смертных объемлет, что много

Видят явлений они на земле и на небе нередко,

Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,

И полагают, что всё это божьим веленьем творится.

Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть

Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим

Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,

И каким образом всё происходит без помощи свыше.

Марк отложил свиток и задумался. Значит всё, что с ним происходит в последнее время это следствие не божественного, а его собственного внутреннего. Марк стал вспоминать, такого трепетного отношения между мужчиной и женщиной, какие были между его родителями он нигде и никогда не встречал в своей жизни, но именно таких он сам и хотел. Скора, когда выловила его из реки совершенно не знала какой он человек. Она влюбилась в мужчину, хотя и знала, что он римлянин. Она ни на что не надеялась, просто полюбила и вернула его к жизни своим человеческим теплом. Она ведь даже не знала, останусь ли я с ней, когда очнусь. Видимо, именно такой любви я и ждал всю свою жизнь, поэтому и остался. Значит, сделал вывод Марк, все наши поступки заложены в нас самих и боги тут ни причём. В жизни мы поступаем, так или иначе следуя только своему внутреннему убеждению, которое закладывается в нас ещё родителями. Тогда, что такое опыт, задал Марк вопрос самому себе и тут же нашёл ответ – приобретённый опыт это лишь детализация внутреннего убеждения.

Марк, довольный тем, что нашёл ответы на волнующие его вопросы, встал из-за стола и вышел на крыльцо дома. Солнце уже скатывалось за ближайшую гору, освещая зелёные леса, обработанные поля. В воздухе висел запах дыма, это свевы сжигали на полях и огородах высохшие стебли, оставшиеся после уборки урожая. Кое-где в полях работали люди, на лугах паслись большие стада домашних животных, где-то не далеко слышались звонкие голоса людей, от реки возвращались с уловом рыбаки. Марку была по душе эта милая картина мирной жизни свевов. Он поймал себя на мысли, что совершенно не тоскует о своём родном городе Риме, о своей прежней жизни. Значит, у него просто детализировались внутренние убеждения. Что же стало причиной? – задал он сам себе вопрос.

В это время Марк увидел, что к дому идёт Деян. Марк решил подумать над этим вопросом позже. Собственно, в общем и целом он знал ответ, но надо было все эти ответы сформулировать более чётко.

– Доброго здоровья Марк, – поздоровался Деян, – а где Скора?

– Она пошла куда-то по своим делам, с улыбкой ответил Марк.

Они пожали друг другу запястья.

– Ужинать будешь?

– Благодарю, я сыт, – ответил с улыбкой Деян, – мне уже рассказали о визите Януша, – сказал Деян и взгляд его стал серьёзным.

– Да собственно ничего особого не произошло, – улыбнулся Марк.

– Думаю, что в лице Януша ты приобрёл себе первого врага на земле свевов.

– Я его не боюсь.

– Да это понятно, но тебе следует быть осторожнее.

Марк кивнул в ответ, они зашли в дом и сели за стол.

Деян, на севере живут рода вашего племени, а кто живёт дальше? – спросил Марк.

– Дальше живёт ещё несколько племён, которые называют себя свевами.

– Вы с ними не конфликтуете?

– Нет, живём мирно.

– Ну, а дальше кто живёт?

– Там живут племена других людей, лет двадцать назад у нас была война с ними, но потом мы заключили с ними мир, и с тех пор войн не было.

– Значит уровень подготовки воинов приблизительно одинаковый, – спросил задумчиво Марк.

– Ты о чём сейчас? – спросил Деян.

– Думаю Януш, увидев, как воины наших родов занимаются военной подготовкой, скажет отцу о том, что мы готовимся к войне с ними.

– Возможно, ты и прав, – сказал Деян, отметив про себя, что Марк сказал «наши рода» и улыбнулся.

– Ты говорил, что у вас с братом и так отношения не очень.

– Да, есть такое дело, – сжав челюсти, ответил Деян.

– Дидил способен напасть на тебя?

– Три года назад у нас был уже конфликт, но Митуса и Вукил смогли все уладить.

– Деян, сколько воинов ты сможешь выставить в случае войны?

– Если учесть всех мужчин способных держать меч, то около тысячи.

– А сколько воинов будет у Дидила?

– У него больше тысячи будет, ты думаешь, он может напасть? – озабоченно спросил Деян.

– Не знаю, но к войне надо быть готовым всегда, – уверенно ответил Марк.

В это время открылась дверь и вместе с вечерней прохладой вошла Скора.

– О чём спорите, – весело спросила она.

– Да так беседуем, – улыбнулся дочери Деян, – а ты, где была?

– У соседей, с детишками игралась, они такие забавные.

– Как ты себя чувствуешь, – спросил её Марк.

– Устала немного, пойдёмте спать, – сказала Скора и пошла в спальню.

Марк развёл руками и последовал за ней. Деян улыбнулся и загасил светильник.

На следующий день к Марку прибыл один из воинов, оставленный для охраны золота и сообщил, что римляне прибыли в свой лагерь. Марк выслушал это сообщение и стал собираться. Он оделся в амуницию римского центуриона, решив взять с собой три мешка с золотым песком и мелкими самородками. Наблюдая за сборами Марка, Скора почувствовала сильную тревогу, сердце её тревожно заныло, тем более, что она случайно услышала его разговор с отцом, в котором Марк сообщил, что у него по-прежнему нет чёткого плана действий. Выбрав момент она подошла к Марку и прижавшись к нему тихо спросила:

– Что ты все-таки намерен делать?

– Не знаю Скора, не знаю, всё так неопределённо, мысли, конечно, есть, но не будем забегать вперёд, – задумчиво говорил Марк, обнимая свою возлюбленную.

– Может быть, не поедешь? – со слабой надеждой спросила она.

– Ехать надо, иначе мы потеряем всё, – твёрдо ответил Марк.

– Мы первый раз расстаёмся, и я даже не знаю на сколько, – спросила Скора, глядя Марку в глаза.

– Всё будет хорошо милая, я это чувствую, – без тени сомнения ответил Марк.

Скору это несколько успокоило, и она стала помогать ему привязывать к седлу мешок с золотом. Когда всё было готово, Марк крепко поцеловал Скору, вскочил в седло и выкинув вверх сжатый кулак правой руки, поскакал вместе со своим воином. Деян подошёл к Скоре и обнял её:

– Он вернётся дочка, обязательно вернётся!

– Я знаю тата, – со слезами на глазах произнесла Скора.

Марк ехал едва заметной тропой, шагах в двадцати от него ехало ещё пять воинов. Марк вспоминал всё, что знал об императоре Константине. Когда его отец Констанций получил пост западного цезаря, Константина приняли на службу при дворе восточного цезаря Галерия. Константин стал подавать большие надежды, как командир. В сражениях с персами он одновременно с Марком перед строем легиона был произведён в центурионы. Тогда-то они и познакомились лично. Дальше, правда, их пути разошлись, как сын цезаря Константин быстро поднимался по служебной лестнице и вскоре стал первым трибуном, но при этом оставался простым и открытым в отношениях со своими боевыми товарищами. Легионы его любили. Когда августами в Римской империи стали Галерий и отец Константина Констанций, уже на следующий год отец Константина попросил Галерия отпустить его сына служить к нему в Британию, по причине своей тяжёлой болезни, но Константин был у Галерия на положении почётного пленника. Восточный август боялся отпускать от себя сына своего соправителя, так как знал что в случае смерти Констанция, Константин легко сможет склонить на свою сторону галльские и британские легионы. Часто он строил козни против молодого человека, но не решался предпринять чего-нибудь явно, дабы не навлечь на себя гнев граждан и ненависть воинов. Однажды император как бы в шутку и для испытания силы и ловкости Константина втолкнул его в клетку со львом, но Константин, обладая большой физической силой и отвагой, смог заколоть хищника своим мечом. Между тем тяжело больной Констанций отправил письмо Галерию и просил прислать к нему сына, которого он хотел видеть перед кончиной. Так как Галерий не имел больше приличного предлога препятствовать отъезду Константина, он с большой неохотой дал на это согласие. Впрочем, он намеревался задержать его по дороге и поэтому повелел, чтобы Константин отправился в путь утром. Однако Константин в тот же вечер умчался из Никомедии, искалечив по пути всех государственных лошадей на многочисленных дорожных постах. Когда Галерий узнал об этом, он пришёл в ярость, но уже не мог ничего поделать. С невероятной быстротой Константин добрался до Британии к больному отцу. Тот успел только передать власть из рук в руки. Легионы провозгласили Константина своим августом. Константин был очень осторожным политиком, поэтому согласился принять лишь титул цезаря.

С этими мыслями Марк стал подниматься по тропинке в гору. Недалеко возле неё их ждали двое воинов, по их сигналу все спешились. Марк, оставив лошадь, осторожно подошёл к воинам и выглянул за скалу. Он увидел, как в реке бродило несколько солдат с лотками, на берегу стояли трое римлян, двое из них были в белых сенаторских тогах, третий был знакомый ему легат Сервий Публий Квинт.

«Значит, я всё правильно рассчитал» – подумал улыбаясь Марк, – «Сенаторы решили лично убедиться в наличии золота». Он вернулся к лошади и подозвал к себе своего заместителя Милана:

– Милан, я поеду к ним один, ты остаёшься за меня.

– Марк, как один, а вдруг они тебя убьют! – заволновался Милан, – что я потом Деяну и Скоре скажу!

– Успокойся Милан, я в амуниции центуриона. Я для них свой, ничего они мне не сделают, лучше туда посмотри, – Марк показал на то место где была замаскирована жила, – видишь, жилу совсем не видно, поэтому отведи от неё воинов в другое место и спрячьтесь, а им я скажу, что вас здесь много, думаю, они не сунутся, – возбуждённо, с бесшабашной улыбкой говорил Марк. Он всегда приходил в такое состояние, перед опасностью.

– Долго ты там пробудешь?

– А вот этого я не знаю, – прищурив глаза, ответил Марк, – сейчас я возьму с собой только один мешок и пойду к ним пешком, два других мешка привяжите к седлу моей лошади. Когда надо будет, я ей свистну, тогда её и отпустите.

– Хорошо Марк, мы всё сделаем, как ты сказал, а нам-то, что делать? – спросил Милан.

– Ждать, теперь только ждать, – задумчиво ответил Марк.

Легат Сервий Публий Квинт, сенаторы Тиберий Гай Луциус и Нумерий Тулиус наблюдали, как десяток солдат бродили по руслу речки с лотками в руках и пытались мыть золото. Надо сказать, что уже второй день это занятия не приносили ощутимых результатов. Несколько крошечных самородков золота была вся добыча старателей. Внезапно один из солдат негромко крикнул: «Посмотрите, кто это?» – показывая рукой вниз по течению. Все солдаты повернули свои взгляды в указанном направлении. По руслу реки к ним шёл римский центурион с мешком на правом плече. Сенаторы и легат Сервий Публий разговаривали и не сразу обратили внимание на идущего к ним человека, а вот несколько солдат узнали его и с криком: «Да это же Марк Флавий!», – бросились к нему.

После этого уже все с удивлением смотрели на приближающегося к ним центуриона.

– Марк, дружище, откуда ты, мы уже тебя похоронили! – кричал один из солдат, который первый добежал до него, – дай ка я тебя обниму!

– Жив, как видишь Аврелий, – узнал своего старого знакомого триария и заулыбался Марк.

Подбежало ещё несколько солдат, все обнимали Марка, хлопали по спине и радовались встрече с живым боевым товарищем. Марк радовался вместе с ними. Наконец со словами:

– Давайте после поговорим, надо начальству показаться, – он смог оторваться от окруживших его солдат и направиться в сторону легата.

Сервий Публий был крайне удивлён появлению живого центуриона Марка Флавия и с одной стороны он был, безусловно, рад этому, но с другой стороны теперь он испугался огласки всех причин, приведших к потере центуриона и нескольких десятков солдат. Сенаторы с интересом смотрели на приближающегося Марка.

– Приветствую вас сенаторы и легат Сервий Публий, я центурион Марк Флавий, – с этими словами он вышел из воды и положил мешок с золотом перед собой.

– Я рад, что ты остался жив Марк! – несколько сухо произнёс легат, – что с тобой случилось, как ты выжил?

– Сенатор Тиберий Гай Луциус.

– Сенатор Нумерий Тулиус, – представились сенаторы.

– Теперь уже не важно, как я выжил, важно другое, в этом мешке находится, то, что вы так упорно ищите в этой реке, – начал Марк осуществление своего плана, – и мне необходимо срочно увидеть императора!

Сенатор Нумерий Тулиус присел возле мешка и развернув его ахнул:

– Здесь не менее двадцати фунтов золота!

Презрительно глядя на Нумерия, второй сенатор спросил:

– Центурион назовите полное имя вашего отца!

– Флавий Аврелий Валерий Публий! – удивлённо произнёс Марк.

– Вы являетесь родственником нашему императору Флавию Валерию Аврелию Константину?

– Да, наши отцы были двоюродными братьями по отцу, – ответил Марк, с интересом глядя на сенатора.

– В таком случае я обязан вас сопроводить к императору, который сейчас находится в Аквинкуме, он недавно интересовался вашей судьбой центурион, думаю, что император будет весьма рад вашему внезапному воскрешению, – улыбаясь, произнёс сенатор Тиберий Гай Луциус.

Это была удача, на которую Марк даже не рассчитывал, поэтому он сразу же согласился:

– Сенатор я готов отправиться в путь немедленно!

– Вот и отлично Марк, отправляемся прямо сейчас, – проговорил сенатор Тиберий Луциус, со злорадной усмешкой глядя на Нумерия, затем обращаясь уже к легату, попросил, – распорядитесь дать нам лошадей и охрану!

– Да, конечно, – ответил Сервий Публий, подзывая к себе одного из конных воинов стоявших неподалёку.

Нумерий оторвавшись, наконец, от мешка спросил у Марка:

– Где вы всё это добыли?

– Во всяком случае, не здесь, – ответил, улыбаясь, Марк.

– Здесь золота на полмиллиона сестерциев! – продолжал ахать Нумерий.

– Вам виднее, – с усмешкой ответил Марк и подошёл к легату.

– Легат, этот мешок я оставляю вам, но прикажите солдатам не ходить дальше этого места, здесь везде мои люди, а как они умеют маскироваться и стрелять из луков, вы уже знаете, всё остальное вы узнаете по моему возвращению.

– Когда ты планируешь вернуться Марк? – спросил легат, тревожно оглядываясь вокруг.

– Я думаю через пару дней.

– Марк, я хотел бы извиниться перед тобой за тот случай, – виновато глядя в глаза начал говорить легат.

– Не стоит, ты даже не представляешь, как это всё изменило мою жизнь, – Марк похлопал его дружески по плечу, – ну вот и сенатор с охраной, – сказал он и громко два раза свистнул. Вдалеке послышался топот копыт, и по дороге к Марку прискакала лошадь с привязанными к седлу мешками. Марк вскочил в седло, немного погарцевал на месте, затем кому-то помахал рукой и вместе с десятью всадниками поскакал по дороге. Легат ещё раз тревожно осмотрел близлежащую местность, но ничего подозрительного не увидел. Милан наблюдал, как Марк подошёл к римлянам, как солдаты обрадовались его появлению. После этого Марк, поговорив с важными римлянами, свистнул свою лошадь. Затем Марк, вскочив на неё, помахал ему рукой и ускакал с римлянами. Милан улыбнулся ему вслед и прошептал: «Удачи тебе Марк, возвращайся быстрее!».

Сенатор Тиберий Гай Луциус в прошлом сам был легионером, поэтому без труда поспевал за Марком. Всадники спешили до темноты прибыть в Мурсу.

В пути сенатор размышлял о том, что ему повезло в этот раз оказаться в нужное время, в нужном месте. Представляя императору его родственника Марка Флавия, которого все считали погибшим, он надеялся быть замеченным императором Константином и наконец, обойти по служебной лестнице столь ненавистного ему сенатора Нумерия.

Марк, пришпоривая коня, думал о том, что он будет говорить императору Константину. Во всяком случае, он знал одно, золото римским императорам было нужно всегда, а ему, Марку и племени свевов нужна была независимость и процветание. Выступая посредником между огромной Римской империей и маленьким, ставшим ему родным, племенем свевов Марк и надеялся обрести всё это. Важно было донести до императора, что оставаясь римлянином, он Марк Флавий видит свою дальнейшую жизнь только в этом племени. Размышляя об этом, он решил не создавать для себя какие-либо заготовленные риторические формы, а действовать по обстановке.

Начинало уже темнеть, когда всадники проскакали по мосту и направились в римский лагерь возле Мурсы. На въезде в лагерь их остановил патруль, но увидев среди всадников знакомого сенатора, их пропустили. Сенатор пригласил Марка к себе. Спешившись возле его дома в центре лагеря, Марк согласился со словами:

– Сенатор полагаю, вы уже догадались, что находится в этих мешках?

– Надо быть глупцом подобным Нумерию, для того чтобы этого не понять, – с усмешкой ответил Тиберий.

– Вот и отлично, думаю, что в самое ближайшее время вы станете доверенным лицом между мной и императором, поэтому будете видеться с ним гораздо чаще, чем любой другой сенатор!

– Для меня это честь, служить императору! – гордо ответил Тиберий.

– Тогда прикажите отнести мешки в дом и пусть ваши люди позаботятся о моей лошади, а я пройдусь по лагерю.

– Хорошо Марк, я всё сделаю, – кивнул сенатор, – когда выезжаем?

– Завтра до рассвета, – улыбнулся в ответ Марк и пошёл в сторону бараков легионеров.

Дав все необходимые распоряжения, Тиберий ужинал в доме для сенаторов и думал о том, что уж, коль ему так повезло с Марком Флавием, то и надо держаться его и дальше, и возможно тогда он станет наместником какой-нибудь провинции. Тиберий служил в римской армии, поэтому, в отличие от Нумерия, он мог получить эту должность и стать, наконец, недостижимым для своего визави. От этих сладостных мечтаний сенатор душевно расплылся, прилёг и уснул. Ему снилось, как он став наместником провинции Нижняя Паннония, появляется в стенах Сената в Риме, все сенаторы приветствуют его стоя и среди них подобострастно улыбающийся Нумерий.

Марк немного прошёлся по лагерю, встретил немало знакомых, которые искренно радовались его внезапному воскрешению, но сославшись на усталость и завтрашний ранний отъезд в Аквинкум, он вернулся в дом сенатора и лёг спать. Ему снилось, что Скора, сидя на постели, кормит грудью малыша. Скора улыбается, малыш старательно питается молоком матери, она что-то говорит ему, но Марк не может её понять, наконец, он слышит: «Марк, это наш сын, мы ждём тебя!», и в этот момент кто-то стал трясти его за плечо.

Марк открыл глаза и увидел перед собой сенатора Тиберия:

– Просыпайся Марк, уже рассвет, – улыбался он ему.

– Да, конечно, – ответил он, вскочив с постели.

– Давай немного перекусим, я послал уже гонцов предупредить императора о твоём визите, – с довольным видом произнёс сенатор.

– Хорошо, – коротко бросил Марк.

Через полчаса он, сенатор и ещё шесть легионеров выехали из лагеря через северные ворота и, пришпорив лошадей, направились по хорошей римской дороге в сторону Аквинкума. Дорога пролегала по богатой римской провинции Нижняя Паннония. Здесь получали земли и селились ветераны после выхода на пенсию. По обе стороны дороги тянулись бесконечные возделанные поля и виноградники. Отряд на своём пути проезжал через небольшие посёлки и поселения местных жителей, но все они были построены по римским архитектурным правилам. К вечеру показались постройки Аквинкума столицы этой римской провинции.

На въезде в город их встречали преторианцы – личная охрана императора. Поприветствовав сенатора и Марка, они поехали впереди, показывая дорогу в его дворец. Марк никогда раньше не бывал в Аквинкуме, поэтому с интересом рассматривал город. В нём постоянно проживало около пятидесяти тысяч человек. Город был, как бы разделён на две части, гражданский и военный. Собственно этот провинциальный город ничем не отличался от большинства римских городов расположенных в Италии. Такие же дворцы, в которых жила местная знать ставшая римскими гражданами, мощённые камнем улицы, акведуки, и амфитеатр. Их в Аквинкуме было даже два, один был расположен в гражданской части, другой, побольше, в военной части города. Он стал известен тем, что был даже больше, чем Колизей, только ниже и там так же проходили бои гладиаторов между собой и с дикими животными. Тем временем отряд, продвигаясь по центральной улице, подъехал к дворцу императора, красивому в римском стиле зданию. Всадники спешились, Марк и сенатор Тиберий отдав своё оружие и прихватив с собой мешки с золотом, отправились вслед за преторианцами в кабинет к императору Константину.

Поднявшись по широкой лестнице, и пройдя колоннаду в сопровождении трёх преторианцев, Марк и сенатор оказались у массивной двери, вход в которую охраняли два гвардейца. Убедившись в отсутствии у прибывших оружия, их впустили внутрь, открыв перед ними тяжёлые дубовые двери. Поднявшись по широким белым мраморным ступеням, Марк и сенатор оказались на площадке перед не менее массивными дверями из красного дерева, которые охраняли ещё два преторианца. Один из них, шагнув вперёд, попросил всех обождать и открыв дверь, прошёл внутрь. Через несколько мгновений он вышел и пригласил Марка, а сенатора с мешками попросил обождать возле колоннады среди красивых женских статуй.

Марк вошёл в небольшой зал, посредине которого стоял массивный стол. Свет падал откуда-то сверху, по бокам в нишах стояли статуи греческих богов и героев. Император Константин, крупный, физический крепкий мужчина с чертами лица, словно высеченными из камня, но необычайно живыми умными глазами, внимательно смотрел на него, стоя возле стола. Он был одет в обшитую золотой лентой по краям белую тунику, подпоясанный золотым ремешком.

– Центурион Марк Флавий, – громко отчётливо сказал Марк.

Внезапно после этих слов император развёл руки и пошёл к нему со словами:

– О боги, Марк, я же помню тебя, мы вместе с тобой получали звания центурионов в Персии, очень рад, что ты жив! – с этими словами улыбаясь, он пошёл к нему.

– Я тоже рад император, что вы меня вспомнили, – смущённо ответил Марк, когда они пожали друг другу руки.

– Я хотел бы кое о чём с тобой поговорить, – уже серьёзно добавил Константин после приветствия, – разговор будет долгим, давай присядем, – показал он на небольшой столик в стороне с фруктами и вином.

– Там за дверью находится сенатор Тиберий, с ним два мешка с золотом, думаю его пока надо отпустить, но он нам ещё пригодится, – внимательно глядя императору в глаза, произнёс Марк.

– Я так понимаю, что у тебя тоже есть ко мне разговор? – улыбнулся Константин.

– Скорее предложение.

– Хорошо, зови своего сенатора, – кивнул император и отошёл к столику.

Марк подошёл к двери и позвал Тиберия.

– Приветствую вас мой император! – громко и величаво произнёс вошедший сенатор, – я сенатор Тиберий Гай Луциус имел честь сообщить доблестному центуриону Марку Флавию Валерию о том, что вы желали его видеть, и вот мы здесь!

– Хорошо, хорошо сенатор, Марк мне рассказал о вас, – ответил Константин, не вставая из-за столика.

– Позвольте занести мешки с золотом для вас, – так же гордо продолжил сенатор.

– С вашим золотом, – с едва заметной улыбкой спросил Константин.

Марк понял его иронию и тоже улыбнулся.

– Нет, это золото принадлежит центуриону Марку Флавию, – не поняв сарказма, по-прежнему гордо вещал сенатор.

– Тогда заносите, – уже без улыбки произнёс император.

Сенатор открыл дверь и взял у преторианца мешки с золотом.

– Марк, давай показывай, что там у тебя, – сказал император.

Марк взял у Тиберия мешки и, улыбнувшись сенатору, пошёл к Константину.

– Сенатор, скажите охране, что вы мне скоро понадобитесь, пусть они определят вас на постой в моём дворце, – произнёс император, кивнув Тиберию на прощание. Сенатор радостно улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда сенатор ушёл Константин обратился к Марку:

– Золото подождёт, садись Марк, я должен тебе кое-что рассказать.

– Хорошо, – Марк сел за столик, положив мешки на пол рядом с собой.

– Марк, мой отец, умирая, вспомнил о своей давней ссоре с твоим отцом, ты слышал об этом?

– Да, – Марк опустил глаза.

– Он хотел помириться с ним, но твои родители погибли, когда мы с тобой были в Персии, – Константин сделал небольшую паузу, – так вот, умирая, отец попросил меня сделать для тебя, что-нибудь очень важное в твоей жизни, видимо, та нелепая ссора не давала ему покоя всю жизнь.

Марк поднял голову и посмотрел императору прямо в глаза, Константин был настроен решительно. Марк отвёл глаза, взял гроздь винограда и задумался.

Константин тоже угощался виноградом и не мешал ему.

– Последняя воля умирающего, это святое, – произнёс Марк, после некоторого молчания.

– Что тебя гложет Марк?

– Мой император, – начал говорить Марк.

– Марк здесь никого нет, называй меня просто, Константин.

– Дело в том, что я влюблён, я встретил ту единственную женщину, на всю жизнь, – Марк остановился, вспоминая Скору.

– Я понимаю тебя Марк, ты счастливей меня, – грустно произнёс Константин.

– Почему? – искренне удивился Марк.

– Мой нынешний брак заключён не по любви, а по политическим мотивам.

– Может быть, вам повезёт, и когда-нибудь желания и мотивы совпадут, ведь ваш отец женился по любви, во всяком случае, первый раз.

– Марк, у и меня это уже второй брак, – ответил император и опять замолчал.

Марк вспомнил, что по тем самым политическим мотивам, его отец Констанций был вынужден отказаться от своей возлюбленной Елены, матери Константина, и жениться на дочери императора Максимиана.

– Марк, ты с дороги, давай поговорим с тобой в терме, мне тоже надо взбодриться, – предложил Константин.

– Я согласен мой император, то есть Константин, – улыбнулся Марк.