Читать книгу "Право Рима. Марк Флавий"

Вспомнив, пассивность преторианцев во время мятежей Геркулия, Константин больше не доверял преторианцам, они ему были не нужны. Однако он не стал их казнить всех сразу, но всё равно обрёк их на смерть, ну или почти всех. В истории было немало примеров, когда гладиаторы, сражаясь на аренах амфитеатров, зарабатывали себе свободу, но саму децимацию он решил провести быстро с помощью воинов Колояра.

Константин увидел, что к нему скачет Колояр.

– Император, один из преторианцев говорит, что это он дал монету Максенция вашему сыну, чтобы таким образом предупредить вас о заговоре.

– Сделай так, чтобы он остался жив, но никто об этом не знал.

– Я всё сделаю, – кивнул Колояр и поспешил обратно.

Константин теперь понял, где видела Фауста монету Максенция. Этот преторианец не глуп, очень не глуп, надо будет послушать его, размышлял император глядя, как проходит децимация.

Перед строем десяти приговорённых шёл воин с десятью палочками в руке, каждый из них тащил свою судьбу, если приговорённый вытаскивал короткую палочку, шедший за их спинами другой воин протыкал его своим мечом в области печени. Мёртвого оттаскивали в сторону два других воина, оставшихся в живых преторианцев воины Колояра уводили. На их место становилась очередная десятка.

В это время к Константину подскакало несколько всадников, это были легаты двух легионов оставленных для охраны Тревира со своим штабом. Новость о том, что император вернулся, дошла до них с опозданием. Константин, дав необходимые указания Колояру, отправился вместе с легатами во дворец. Уже по пути во дворец Константина окончательно осознал всю ту опасность, которой подвергалась его семья, находясь рядом с заговорщиками. От этой мысли ему сделалось не по себе, и он пришпорил коня. Примчавшись во дворец, Константин бегом бросился по лестнице. Влетев в детскую, он увидел жену и играющих детей. Константин схватил на руки Криспа и прижал его к груди. Младший Константин подошёл к матери и спросил:

– Мама, почему папа взял Криспа, ведь он уже такой большой, а я ещё маленький?

– Сейчас он возьмёт и тебя, – успокоила его Фауста, поглаживая его по головке.

Константин отпустил Криспа и взял на руки младшего сына. Фауста с лёгким недоумением смотрела на эту отцовскую ласку, потом вспомнив вопрос своего сына, слегка закусила губу. Наконец Константин отпустил сына и подошёл к ней:

– Как вы тут без меня? – спросил он, целуя жену.

– У нас всё хорошо дорогой, а у тебя что-то случилось? – спросила Фауста, прижимаясь к мужу.

– Ты вспомнила, где видела монету Максенция?

– Я даже нашла её среди детских игрушек, – удивлённо ответила жена, – а что случилось?

– Мне удалось раскрыть заговор среди преторианцев, но один из них пытался предупредить нас, подарив эту монету Криспу.

– Ты поэтому примчался домой?

– Конечно, я решил заменить всю дворцовую стражу.

– Где же ты сейчас найдёшь абсолютно преданных тебе людей?

– Уже нашёл, сейчас они проводят децимацию преторианцев.

– За предательство по закону положена смерть!

– Я назначил им децимацию, все оставшиеся в живых будут переданы ланистам в Аквинкум в качестве свадебного подарка Лицинию, – твёрдо сказал Константин.

– Ты всё-таки намерен отдать в жёны свою единокровную сестру этому жмоту, Лицинию?

– Мне пока нужен этот союз, и я дал слово, – устало произнёс император

– Извини, ты наверно проголодался? – спросила Фауста, отдавая детей служанке, – пойдём я тебя покормлю дорогой. Константин с немного виноватой от усталости улыбкой последовал за женой.

Марк, любуясь, смотрел на свою жену. Только что, самый пожилой из старейшин родов племени, надел ей на шею толстую золотую цепь с серебряной совой, как верховному вождю свевов. Это было для неё неожиданно, но Скора с достоинством приняла этот дар и села в специально приготовленное для неё высокое кресло, установленное на небольшом возвышении в зале, где собрались старейшины родов свевов. Теперь все с интересом смотрели на неё. Скора обвела присутствующих взглядом и не очень громким, но твёрдым голосом начала свою первую речь в качестве верховного вождя свевов.

Всё о чём она говорила было известно Марку, поэтому он просто смотрел на свою любимую женщину. Её волосы цвета льна были заплетённые в косу и открывали красивый лоб. Синий сарафан с беличьим полушубком хорошо подходил к её небесным голубым глазам. Прямой, немного вздёрнутый носик, алые губки подчёркивали её красоту. Скора говорила спокойно, уверенно, в её глазах мелькали искорки, голос её звучал завораживающе, Марк это понял, рассматривая присутствующих старейшин, взгляды которых были прикованы к новому верховному вождю. Слушая эту речь, многие из старейшин кивали в знак согласия. Скора оглашала свою программу действий на ближайшее время и так же подробно рассказала о принципах взаимодействия со старейшинами родов. По всей видимости, всё, о чём говорила его жена, было по нраву всем присутствующим.

Улыбнувшись, Скора закончила свою речь вопросом: «Вы согласны со мной?». Это было для Марка неожиданно, ведь когда они вместе готовили её речь, он просил жену не говорить эти слова, но Скора, всё же поступила по-своему. Но то, что произошло дальше, стало для Марка и Скоры ещё большей неожиданностью. В наступившей тишине внезапно, впервые в истории племени свевов, встали самые пожилые старейшины и громко сказали: «Согласны!», затем стали подыматься другие старейшины и говорить то же самое. Через несколько мгновений встали все присутствующие мужчины со словами: «Согласны!». Скора, слегка зардевшись, растерянно посмотрела на мужа. Марк, подошёл к ней и с лёгким поклоном подал свою руку. Скора встала и, сказав всем: «Благодарю за доверие!», грациозно сошла с подиума, опираясь на руку Марка. Вместе они вышли из дома Багана.

На улице светило яркое солнце, под ногами весело поскрипывал снег. Скора, степенно пройдя не более двадцати шагов, бросилась на шею Марку.

– Марк, я так боялась, так боялась! – шептала она мужу.

– Ты была великолепна, милая, – улыбаясь, отвечал Марк, обнимая жену, – у тебя всё получилось, ты же видела все старейшины встали.

– Вот, вот, я ещё больше испугалась, ведь такого никогда ещё не было, старейшины раньше не вставали в присутствии вождя, – тараторила Скора.

– Во-первых, ты теперь верховный вождь и должна всегда сдерживать свои эмоции, – произнёс Марк, легонько отстраняя жену.

– А во-вторых? – спросила Скора, со смущением заметив, как на них с улыбкой посматривают вышедшие следом за ними старейшины.

– А во-вторых, я думаю, что их очень воодушевила твоя речь, поэтому они и встали.

Скора, опять став серьёзной и гордой правительницей, спросила:

– Ты когда уезжаешь?

– Сейчас Колояр с Миланом подойдут и поедем.

– Ты смотри у меня, с женщинами в Тревире поосторожней! – с улыбкой произнесла Скора.

– Верховный вождь со скалкой, страшное оружие, – усмехнулся Марк.

– Вот-вот, помни об этом, – улыбнулась Скора и задрав свой красивый носик, гордо пошла к своим саням.

Марк, улыбаясь, шёл за ней. Дойдя до саней, Скора повернулась и прильнула к мужу:

– Когда ты вернёшься, – зашептала она.

– Через неделю, не раньше, – ответил Марк, забирая её губы.

– Мы будем тебя ждать, – задыхаясь от поцелуев, шептала Скора.

– Я люблю вас, – отвечал ей Марк.

Послышался стук копыт, это были всадники её охраны. Скора, наконец, смогла оторваться от Марка. Он заботливо усадил жену в сани, накрыл ей ноги медвежьей шкурой, и чмокнул со словами:

– Береги себя!

– Не беспокойся, – весело ответила Скора, – смотри какая у меня охрана, – и щёлкнула кнутом по крупам двойки лошадей.

Следом, за быстро поехавшими санями Скоры, поскакало два десятка воинов во главе с Таруськой, другом её детства, а теперь начальником личной охраны верховного вождя свевов.

Марк смотрел на удаляющиеся сани жены, когда к нему подошли Колояр и Милан.

– Не переживай Марк, Таруська за ней присмотрит, – похлопал его по плечу Милан, – он отличный воин, да и знает твою жену с детства.

– Она беременна, – задумчиво произнёс Марк.

– И про это Таруська знает, давай собирайся Марк, дел много, – улыбнулся Колояр.

– Да, ты прав, пора ехать, – согласился Марк и направился к лошадям.

Скора радовалась яркому солнышку, белому снегу, мягкому морозцу, на душе у неё было легко и свободно. Только что закончился совет старейшин, к которому она долго готовилась и очень переживала. Всё прошло хорошо, и теперь она возвращалась домой к детям. Марк уехал по делам в Тревир, но он скоро к ней вернётся, к ней и их детям. От всего этого душа Скоры ликовала. С чёртиками в глазах она посмотрела на Таруську, ехавшего рядом на своей лошади. Он вырос, возмужал, участвовал в двух сражениях, стал настоящим воином. Это Милан сделал его вместо себя начальником её личной охраны.

– Таруська, а ты меня не боишься? – улыбаясь, спросила Скора, – Я ведь колдунья?

– Нет, – коротко и серьёзно ответил Таруська.

– А я вот возьму и превращу тебя в паука!

– Скора, мы уже не дети, – улыбнулся Таруська, – и ты совсем не колдунья.

– Ты же раньше боялся меня! – засмеялась Скора.

– Это было давно, очень давно, – задумчиво произнёс воин, – ты теперь верховный вождь, а я начальник твоей личной стражи.

– Слушай, а где Шуня, что-то я давно его не видела?

– Не знаю, он сам по себе.

– Тебе не кажется, что мы как-то уж очень медленно едем?

– Можно и быстрее, только впереди поедет охрана.

– А давай наперегонки! – задорно спросила Скора.

– Нет, Скора, я теперь отвечаю за тебя перед всеми свевами, поэтому сначала поедет охрана, – серьёзно сказал Таруська, – и ты к тому же тяжёлая, – добавил он и махнул рукой. По этой команде вперёд поскакало несколько всадников, – теперь давай, а я рядом буду, – улыбнулся Таруська. Скора помчалась вслед за своей охраной, Таруська поскакал рядом.

Константин работал с документами в своём кабинете во дворце Тревира. Он разбирал письма из Рима. В них сообщалось об отправке Максенцием экспедиции в Африку, о продолжающейся травле христиан на востоке империи, о том, что золотые солиды отчеканенные монетным двором Константина приобретают всё большую популярность среди римлян. Император прочитал письмо от Лициния, в котором тот благодарил за присланных гладиаторов, из числа бывших преторианцев, он намеревался выпустить их на арену в самое ближайшее время. Далее он интересовался о том, остался ли в силе их договор о браке с его сестрой Констанцией. Император отложил письмо Лициния и задумался. Лициний родился в Дакии и был с давних пор знаком с императором Галерием. Во время войны против персидского царя Нареса Галерий приблизил к себе способного военачальника. После смерти Флавия Севера Галерий сделал Лициния своим соправителем с титулом цезаря. По окончании неудачного похода на Рим против Максенция Галерий провозгласил Лициния августом, отдав под его власть Рецию и Паннонию. Лициний был по своему нраву очень жаден. По своей натуре он превзошёл всех, был очень властолюбив, суров и крайне раздражителен. Лициний весьма враждебно относился к любым наукам, но во всем придерживался жёсткой военной дисциплины. Константин подошёл к карте империи лежащей на столе. Галерий отдав Рецию на севере Альп и Паннонию северней Далмации под управление Лициния, как бы отрезал Константина от Италии и Рима. Сам же, потерпев фиаско в борьбе с Максенцием и объявив его узурпатором Рима, больше ничего не предпринимает. Константин задумчиво ходил возле стола, да, для Галерия остаётся приемлемым такое положение дел или, всё же, он настолько серьёзно болен, что ничего уже не может изменить. Тогда остаётся только ждать, в очередной раз решил для себя Константин. Очень жаль, что не удалось допросить того преторианца, который пытался предупредить о заговоре в его дворце. Его задушил кто-то из своих, видимо много знал.

В это время к нему в кабинет вошла его матушка с сыном Криспом.

– Отец смотри, какая у меня амуниция, – громко произнёс Крисп, выбежав вперёд.

– Здравствуй сынок, – улыбнулся Константин.

– Отец, я уже не маленький, я легионер! – гордо произнёс мальчик в специально сшитых для него доспехах.

– Конечно, конечно, – ответил ему император, – Здравствуй мама, – Константин поцеловал подошедшую мать, – усаживая её в кресло.

– Здравствуй сын, всё трудишься, а мы зашли показать тебе наши доспехи, – улыбнулась Елена, – ты ведь возьмёшь Криспа с собой послезавтра на франкские игры.

– Не наши, а мои, у меня ещё меч есть, настоящий, железный, – похвастался Крисп, – достав из ножен игрушечный меч с затупленными кромками.

– Ты настоящий воин Крисп! – произнёс Константин.

– Я не просто воин, я римский солдат! – гордо ответил ему сын, – отец, можно я буду охранять покои императора.

– Хорошо, охраняй, а мы с бабушкой пока поговорим, – улыбнулся Константин.

Крисп с самым серьёзным видом вышел за дверь.

– Хороший у тебя сын растёт Константин, – произнесла с улыбкой мать императора, – бредит военной службой, и учителя его хвалят.

– Да, хороший воин растёт, – очень тепло произнёс Константин.

– Не рановато ли ты его берёшь на бои гладиаторов, там всё-таки кровь, смерть, – спросила Елена.

– Ему уже десять лет, чем быстрее он повзрослеет, тем лучше!

– Я слышала, у Фаусты опять ничего не получилось?

– Да мама, она опять скинула плод, – с грустью ответил сын.

– Не нравится она мне, не нравится!

– Потому что внука Константина не даёт? – усмехнулся император.

– Дело не в этом, с младшим внуком я вижусь достаточно, когда он играет с Криспом.

– Тогда в чём дело, она такая же христианка, как и ты, и даже крещёная, – спросил Константин.

– Принять крещение ещё не значит истинно верить во Христа, – глядя в глаза сыну ответила Елена.

– Значит, твоя вера ещё не достаточно крепка, если ты до сих пор не крестилась? – спросил сын.

– Мой духовник сказал, что для моего крещения будет знак свыше, который нельзя будет не заметить, – тихо произнесла Елена.

– Твоя вера мама, вдохновляет меня, – задумчиво произнёс Константин.

– Сам-то когда собираешься императором христианином становиться?

– В том то и дело мама, что кроме меня есть ещё империя и она ещё не моя, – глядя в глаза матери сказал Константин.

– Но это уже политика, какое она имеет отношение к вере?

– Мама, к политике имеет отношение всё, армия, флот, деньги, торговля, строительство, земледелие и самое главное люди!

– Вот именно люди сейчас и страдают за свою веру. Христиан заставляют заниматься богомерзкими жертвоприношениями, церкви разоряют и грабят, самих же верующих убивают, бросают на съедение хищникам.

– Мне известно об этом мама, – опустив голову, произнёс император, – в моей части империи этого всего нет, придёт время, и я прекращу всё это беззаконие во всей Римской империи.

– Ладно, Константин, я вижу, что тебя это тоже расстраивает, – Елена перекрестила сына, – что нового в Риме?

– Там всё по старому, – вздохнул Константин.

– Ладно, не буду тебе мешать, пойду, посмотрю нашего солдата, что-то он притих за дверью. Константин я довольна твоей новой дворцовой стражей, они какие-то совсем другие, неземные люди, – улыбнулась Елена и пошла к двери.

– Спасибо тебе мама, – я их так и назвал «Небная помощь» улыбнулся Константин, – береги себя.

Елена внимательно посмотрела на него, ещё раз перекрестила сына и вышла из кабинета. Константин вернулся к своим бумагам.

Глава XII

Марк и Колояр въехали в Тревир. Солнце стояло в зените, и на улицах было много людей, гораздо больше, чем в обычный день. На всех домах краской было написано о гладиаторских боях, которые должны были состояться на следующий день. В Тревире начались ежегодные франкские игры. Повсюду бойко шла торговля лоточников, выступали бродячие артисты, зрители шумно аплодировали жонглёрам и фокусникам, повсюду царило праздничное настроение. В эти дни в Тревир съезжалось много гостей со всей Галлии. Колояр повернул к дворцу Константина, Марк, глазея по сторонам, последовал за ним. Возле дворца их встретили воины Колояра. Поздоровавшись с ними, и отдав своих лошадей, Колояр и Марк проследовали в кабинет императора. Константин работал с бумагами, но улыбаясь, пошёл им на встречу и тепло, поздоровавшись, пригласил их к столику с фруктами и вином. Колояр сославшись на дела по службе удалился. Марк присел к столику. Константин налив в серебряные кубки немного вина сел напротив.

– Очень рад видеть тебя Марк, что нового у тебя в жизни?

– Колояр, наверное, уже рассказывал, – улыбнулся Марк.

– От Колояра ничего толком не добьёшься, он не очень разговорчивый, но его службой и службой его людей я очень доволен!

Марк стал рассказывать Константину о том, как Скора выступала на совете старейшин, об их планах на будущее для всего племени свевов. Константин очень внимательно выслушал Марка.

– Марк, вы всё же хотите, оставаясь вне пределов Римской империи, в полной мере воспользоваться плодами её развития?

– В этом нет ничего плохого, римляне в своё время ведь тоже воспользовались плодами развития Греции, правда, после её завоевания, – усмехнулся Марк, – Роскошь своих дворов римские императоры подчерпнули от фараонов и тоже, после завоевания Египта.

– Может было бы проще свевам стать гражданами Римской империи и тогда перед ними открылись бы все двери?

– На первый взгляд кажется проще, но вместе со всем тем, безусловно, положительным, что выработал Рим на протяжении сотен лет в своём развитии, свевам пришлось бы, повторяю, пришлось бы впитать в себя и все пороки, существующие ныне в римском обществе, – уверенно произнёс Марк.

– Марк, в двух словах, что есть наиболее порочного в римских обществе? – спросил император.

Немного подумав, Марк убеждённо произнёс:

– История развития Рима на пути к своему величию неразрывно связана с историей развития пороков его общества, – Марк замолчал, а затем продолжил, – и это, прежде всего, история пьянства и чревоугодия, невероятной жестокости и потрясающей расточительности. Стремление к плотским наслаждениям было свойственно Риму всегда, так он шёл к своему могуществу. Римляне любят сочетать сразу несколько наслаждений. Термы, вино, совокупление почти всегда неотделимы друг от друга, но популярнее всех прочих развлечений являются скачки и бои гладиаторов. В некотором смысле, стремление к роскоши заставляло Римскую империю развиваться.

– Римская империя, это не только Рим! – грустно произнёс Константин.

– Да, но все провинции, когда-то завоёванные римлянами, в той или иной степени подражают Риму и тем самым теряют свою независимость повторно. Хлеба и зрелищ требует толпа. Для удовлетворения этого своего порочного желания потребителям и организаторам необходимо много денег. Таким образом, в людях воспитывается культ излишества, а вместе с ним культ золота.

– Конечно, свевам сейчас нет необходимости беспокоиться о золоте, – ухмыльнулся император, – с твоей помощью они сейчас самое богатое племя на земле!

– Шесть месяцев назад мы закрыли найденную жилу и больше не берём оттуда золота, – улыбнулся Марк, – денег в обороте достаточно, развиваем торговлю, ремёсла, сельское хозяйство, таможенные сборы, воины так же получают деньги из римской казны. Мы не тратим деньги на развлечения, наиболее способные дети свевов уже учатся в Греции, – с гордостью произнёс Марк.

Мужчины замолчали, обдумывая свои мысли. Через некоторое время Константин спросил:

– Марк, как ты относишься к христианству?

– Пока никак, я уже давно не язычник, но христианином не стал!

– Почему?

Марк задумчиво ответил:

– Читая книгу Тита Лукреция Кара «О природе вещей» я был с ним полностью согласен до тех пор, пока не встретил свою Скору. Любя её, я обрёл свою душу, вот послушай, – и Марк прочитал на греческом языке:

Бог там, где есть любовь,

Что душу нам лелеет,

Ему не надо много слов,

Лишь то, что в сердце мы имеем,

Любовь – божественная суть,

И в нас, его подобие,

Наш крест, наш тяжкий путь,

Судьба, не божее пособие,

Всю жизнь мы учимся любить,

Любовь нам очищает душу,

Душа способная тепло дарить,

Всё, в этом мире сдюжит,

Любовь нам открывает небеса,

Мы с ней становимся крылаты,

По силе нам любые чудеса,

Любите, как боги будете богаты!

После некоторого раздумья, Константин спросил:

– Чьи это стихи?

– Мои!

– Значит, Бог всё-таки есть?

– Думаю, что есть, раз есть душа, но он живёт в каждом человеке, который любит или способен любить, – уверенно ответил Марк и подумав, добавил, – Христианство говорит о бессмертии души, но я уверен, что любить надо пока живёшь, что будет дальше с душой никому неизвестно. Любя по настоящему, ты отдаёшь свою душу и тело другому человеку и этим уже становишься бессмертным…

Марк посмотрел своими небесно-голубыми глазами на императора, и Константин понял, насколько его внутренние убеждения гармоничны с тем, что он делает в жизни, и это было самое большое человеческое счастье. Они проговорили почти до самого вечера и о многом договорились. Марк отказался от приглашения императора присутствовать на гладиаторских боях. Константин с пониманием отпустил его к жене на следующий день.

Амфитеатр в Тревире был расположен возле Императорских терм, в одной миле к юго-востоку от главной рыночной площади. Амфитеатр являлся частью городской стены и служил восточными воротами Тревира. При этом он построен не на насыпи, как это было принято в Италии, а на естественном склоне горы. Возле северного и южного входов были возведены полукруглые башни. Тревирский амфитеатр был возведён по образцу и подобию римского Колизея и рассчитан на двадцать тысяч зрителей. По размерам он был сопоставим с амфитеатром в Вероне. Зрительный зал состоял из двадцати шести рядов поделённых на три яруса. Под ареной амфитеатра был оборудован подвал со служебными помещениями, оснащёнными многочисленными грузовыми платформами и сложными подъёмниками, необходимыми для эффективного появления на арене гладиаторов и диких животных. К арене была подведена вода, чтобы охлаждать её в жару.

Константин в императорской пурпурной тоге, вместе с Криспом в амуниции римского воина вошёл в свою ложу. Все зрители амфитеатра встали, приветствуя императора криками: « Слава императору! Слава Константину!». Улыбаясь и кивая, Константин поднял вверх обе руки. Шумные приветствия продолжались ещё несколько минут, затем постепенно успокоились. Император сел рядом с сыном. Началась церемония открытия игр. Устроитель игр, один из самых богатых людей Галлии окружённый толпой друзей на колеснице объехал амфитеатр. Чувствуя запах крови, зрители очень шумно приветствовали его криками и аплодисментами. Затем последовал парад гладиаторов – участников игр в полном боевом вооружении. Публика, приветствуя своих любимцев, буквально неистовствовала. Пройдя полный круг, гладиаторы остановились напротив императорской ложи, выбросив вперёд правую руку и крикнули: «Здравствуй, август! Идущие на смерть, приветствуют тебя!», и после этого строем ушли в подтрибунное помещение, где ожидали выхода на арену.

Константин, вспомнив слова Марка, начал рассматривать публику, собравшуюся в амфитеатре. После появления афиш о гладиаторских боях или травле зверей в города Римской империи стекались тысячи жителей с разных её концов. В амфитеатре можно было увидеть все сословия и все народы. Патриции, а также военная знать, возлежали в своих ложах на мягких подушках, наблюдая кровавые бои на арене. В перерывах публика получала из рук служителей воду, фрукты и сладости. Многочасовые сражения гладиаторов сменялись выступлениями фокусников, клоунов. Поединки между гладиаторами и сражения целых отрядов сменялись поединками гладиаторов с львами, тиграми и другими животными. Гладиаторские бои, вместе со звериными травлями были не просто увеселительными действами, но также вложением средств и элементом политики. В обществе, которое требовало «хлеба и зрелищ», завоевать популярность народа можно было, дав ему то, что он просит. Если греки, предшественники римлян на троне властителей мира, предпочитали театральные представления и спортивные игры, то римляне жаждали иных спектаклей, более острых и кровавых. Сейчас на арене Тревира сражались гладиаторы, и Константин стал наблюдать за своим сыном. Мальчик впервые присутствовал на франкских играх и всё, что происходило вокруг, вызывало у него живой интерес, но больше всего ему нравилось наблюдать за схватками гладиаторов. Причём интересовало Криспа, прежде всего не сама зрелищность происходящего, а именно техника нанесения ударов. Некоторые удары он даже комментировал, обращаясь к отцу. «Этот удар мне показывал Колояр!», «И этот тоже!», «Я тоже так умею!». Константин, улыбаясь, кивал сыну, отмечая для себя, тот, хотя и детский, но всё же профессиональный интерес с каким ещё мальчик наблюдал за схватками гладиаторов. С недавних пор Колояр стал личным наставником Криспа в фехтовании на мечах и видимо занятия были весьма плодотворными. Сын не был кровожадным, и всякий раз, когда судья поединков обращался к зрителям, поднимал свой большой пальчик вверх и смотрел на отца. Константин тоже поднимал свой палец вверх и таким образом они сохранили жизни десятку гладиаторов.

Тем временем состязания гладиаторов между собой закончились и арену амфитеатра начали готовить к выходу хищников. Крисп, одетый в доспехи легионера, достал свой игрушечный меч и стал отрабатывать удары с воображаемым противником. Константин с улыбкой наблюдал за ним. В это время в ложу заглянул Колояр, который со стражей находился снаружи. Он вошёл и протянул свиток:

– Император, только что получено из Британии.

– Хорошо, давай, – Константин развернул свиток и пробежал глазами. В письме сообщалось, что мятежные легионы, узнав о проведённой децимации преторианцев, сложили оружие и молят императора о пощаде. Константин улыбнулся и обратился к Колояру:

– Мой сын очень доволен занятиями с тобой.

– Император, может быть Криспу не стоит смотреть на поединки с хищниками? – слегка улыбнувшись, спросил Колояр.

– Колояр, я уже взрослый и если бы я не был сыном императора, то обязательно стал бы гладиатором! – обидчиво поджав губы, громко и с вызовом сказал Крисп.

– Крисп, в этот раз на арене будут не гладиаторы, – произнёс, улыбаясь, Константин.

– А кто?

– Это будут враги, захваченные Колояром в плен, – ответил отец.

– Если они враги, то почему Колояр ты их сразу не убил? – спросил удивлённо мальчик, обращаясь к своему наставнику.

Колояр собирался уже ответить Криспу, но его внезапно позвал один из стражников:

– Крисп, извини, мне надо идти, отец тебе всё расскажет, – произнёс Колояр и посмотрел на императора. Константин кивнул ему и Колояр вышел из ложи.

– Крисп, понимаешь, этих людей я однажды уже захватывал в плен, – отвечал отец тепло глядя на сына, – они пообещали мне больше никогда не воевать со мной и я их отпустил.

– Они не выполнили своего обещания? – удивлённо спросил мальчик.

– Да, они снова напали на нашу империю!

– Тогда их надо наказать, – уверенно произнёс Крисп.

– Именно это сейчас и будет происходить, только сражаться они будут не самим Римом, пусть даже в лице доблестных гладиаторов, а с дикими животными, какими сами и являются, – сурово произнёс Константин.

– Отец, можно я посмотрю, как будут наказаны наши враги!

– Смотри Крисп, смотри, – улыбнулся император.

Трибуны амфитеатра зашумели, начинался один из самых зрелищных этапов гладиаторских боёв – поединки с хищниками. Обычно их проводили специально подготовленные бойцы бестиарии, вооружённые копьём или ножом, но сегодня на арену были отправлены пленённые короли франков Аскарих и Гайзо. Чтобы они не могли убить друг друга и тем самым избежать позорной гибели под рёв торжествующих трибун римского амфитеатра их вооружили как ретиариев. Ретиарий один из видов гладиаторов. Их вооружение сеть, которой он должен опутывать противника, и трезубец. Сражается ретиарий почти обнажённым, в широком поясе и наплечнике, который закрывает плечо и левую часть груди. Ретиарий, достаточно сильный вид гладиаторов и может быть довольно опасным для соперника, потому что когда он кидает сетку и попадает, то после нескольких ударов трезубцем по сопернику, он обретает преимущество. Однако этот гладиатор сражается без щита и шлема. Ретиарий не может блокировать удары мечом, наносимые соперником, поэтому главной его задачей является удачный бросок сеткой, с тем, чтобы опутать противника с головы до ног, а затем уже прикончить его трезубцем. В поединках гладиаторов ретиарию приходилось надеяться только на собственную ловкость. Ретиариев обычно набирали из числа наиболее быстрых и ловких новичков.

Первым на арену выпустили младшего брата Гайзо. Пока он испуганно озирался, из чрева амфитеатра выбежали два огромных африканских льва. Увидев их, Гайзо присел и стал беспомощно озираться. Львы, рыча стали ходить вокруг него, постепенно приближаясь к нему. Гайзо, выставив вперёд трезубец и держа сеть в другой руке крутился, наблюдая за львами. Внезапно один лев прыгнул на него. Гайзо метнул в свою сеть, но промахнулся. Выставленный трезубец существенного вреда льву не причинил, но сильно разозлил его. Под рёв зрителей лев наносил лапами удары по лежащему человеку, а затем схватил его за горло и лёг, показывая всем своим видом, что теперь это его добыча. Другой лев, видимо помладше, ходил недалеко, посматривая на лежащего собрата, затем тоже лёг. С трибун начал доноситься неодобрительный шум. В этот момент на арену выбежал Аскарих. Он видел всё происходящее и желая выручить брата, стал подкрадываться к более молодому льву, который наблюдал за своим старшим сородичем. Трибуны притихли. Аскарих смог довольно близко подойти к хищнику. Он весьма ловко метнул сеть, и лев запутался в ней. Под рёв трибун Аскарих бросился с трезубцем к брату. Лев увидев бегущего к нему человека, оставил свою добычу, встал на четыре лапы и грозно зарычал. Аскарих остановился, увидев, что его брат лежал весь в крови без признаков жизни. Лев стоял перед ним в шагах десяти. Всё это происходило недалеко от императорской ложи. Аскарих опустил голову, затем развернулся и подняв трезубец над головой, побежал в сторону ложи Константина. Зрители шумно вдохнули и замерли в ожидании развязки. Аскарих пробежал не более десятка шагов, ранее стоявший перед ним лев, увидев убегающего от него человека в два прыжка, догнал его, ударом лапы сбил его с ног и под крики восторженной толпы растерзал тело короля франков.

Константин с обычным любопытством наблюдал за всем происходящим на арене, но более внимательно он наблюдал за реакцией сына. Крисп всё время оставался спокоен, и даже попытка Аскариха добежать до императорской ложи, не вызвала у него каких-либо эмоций. Он просто в этот момент мельком взглянул на отца и увидев его спокойствие, так же спокойно сказал: