Читать книгу "Право Рима. Марк Флавий"

– Основным способом существования племени оставалось земледелие и животноводство, а так же ремесло и охота.

– Вся земля, на которой проживали рода племени, принадлежала всему племени, продажа земли запрещалась.

– Пахотные земли закреплялись за родом, остальные земли и леса принадлежали всему племени.

– Главой рода был старейшина, выбирать и смещать его имели права только его сородичи.

– Каждый свев оставался свободным человеком и в любое время мог уйти из рода оставив всё своё имущество за исключением личных вещей и оружия.

– Во главе племени стоял вождь, которого выбирал и смещал Совет старейшин.

– Вождь племени решал все вопросы, связанные с конфликтами между родами, если они возникали и так же занимался обустройством жизни всего племени и всех его земель, согласовывая их с Советом старейшин.

– Всеми военными вопросами в мирное время занимался либо вождь племени, либо воин назначенный вождём племени. В случае войны вождь племени становился во главе войска свевов.

Эти предложения Скора сначала просто озвучила, а затем записала их на свиток. Всё о чём она говорила было пониманием свевов, как должна быть устроена их жизнь. Марк всегда присутствовал на советах старейшин, он был её главным советником. В своих выступлениях он озвучивал те предложения, которые обсуждал с женой накануне, но право голоса пока не имел. Правда иногда, Скора сама высказывала предложения, которые с ним не согласовывала. Марк улыбнулся, вспомнив, как на последнем Совете старейшин она предложила прекратить ежегодные выплаты из казны по количеству душ в родах, и сделать выплаты женщинам только по рождению ребёнка. Они обсуждали эту тему со Скорой, но решение она приняла сама, уже на Совете. На Советах Скора вела себя с изящным достоинством, мысли формулировала чётко и ясно, и это было её природой. Каким бы не был умным её муж, но свой мозг он в её голову засунуть не смог бы, поэтому старейшины прислушивались к её словам. Она сама всегда внимательно выслушивала каждого старейшину, никогда не спорила, но могла твёрдым голосом изложить своё мнение и убедить в своей правоте. Скора была его женой, и он любил её, как женщину, как человека, как мать его детей, но сейчас, после предложений Багана и Колояра, он стал испытывать к ней новое для себя чувство, и это была гордость, гордость за свою жену, мудрости которой доверяют все племена свевов.

С этими мыслями Марк подъезжал к своему дому. Скора, как всегда, встречала его на крыльце, она всегда чувствовала, когда он приедет. Между ними ничего не изменилось с тех пор, как она родила двух детей, и стала вождём племени свевов. Скора по-прежнему была трепетной возлюбленной. Её глаза излучали любовь и нежность, когда они были вместе. Марк, улыбаясь, соскочил с лошади, поднялся на крыльцо и попал в объятия любимой женщины:

– Я скучала, – успела она сказать перед тем, как Марк забрал её губы. Душа Скоры всегда трепетала, когда Марк целовал её или просто прикасался к ней. Она любила его сильные мужские руки, требовательные губы и тот нежный трепет и дрожь, пробегавшую по его телу всякий раз, когда они были вместе, и ей хотелось обниматься и целоваться с ним постоянно. Она краешком глаза увидела, что возле их дома остановилась женщина с детьми и глазела на них.

– Пойдём в дом, – смутившись, прошептала она мужу и покраснела.

– Пойдём, у меня для тебя новость, – сказал Марк, оторвавшись от неё.

– Только тихо, – улыбнулась Скора, – дети спят.

– Спасибо тебе за них, – Марк хотел ещё раз поцеловать жену, но Скора легонько его оттолкнув, произнесла,

– Пошли уже, люди смотрят, – и затащила мужа в дом.

Марк стал осторожно снимать свою амуницию, Скора захлопотала с ужином. Марк улыбаясь смотрел на жену. Было видно, что ей доставляет удовольствие заботиться о нём, она просто вся светилась от радости. Скора увидела, что Марк наблюдает за ней и смутившись, спросила:

– Ты какую-то новость собирался мне сообщить?

– Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, поэтому присядь к столу, – по-прежнему улыбаясь, произнёс Марк.

– Что-то серьёзное, – расставив тарелки с мясом и овощами и присаживаясь напротив мужа, обеспокоенно спросила Скора.

– Очень серьёзное, – ответил Марк, беря кусок мяса, при этом внимательно посмотрел на жену.

– Ладно, Марк, не томи, кушай и рассказывай.

– Колояр и Баган сегодня будут обсуждать со старейшинами объединение всех свевов в одно племя, – сказал Марк, теперь уже улыбаясь, поглядывая на Скору, – они говорят, что для свевов лучше, когда будет одно племя и один вождь.

Скора задумалась, они ведь с Марком обсуждали эту тему. Проживающие рядом племена свевов в общем-то ничем не отличались, и уже объединили своих воинов для борьбы с внешними врагами, между племенами не было вражды или каких-нибудь непримиримых противоречий, поэтому объединение под началом одного вождя было хорошей идеей. У Скоры мелькнула мысль, что в этом случае, она сможет передать бразды правления мужчине, например Колояру и полностью посвятит себя семье, она ведь ещё не успела сказать Марку, что опять беременна. Она посмотрела на мужа и увидев его хитренькие глаза, Скора почуяла, что он что-то недоговаривает:

– Чего это ты такой сегодня довольный?

– Колояр и Баган хотят, чтобы ты стала вождём всех свевов!

Скора растерянно смотрела на улыбающегося Марка, и ей впервые в жизни захотелось его убить.

Часть XI

Марк почувствовал изменение настроения в глазах у своей жены. Затем он увидел, как блеснув на него взглядом, она встала и пошла на кухню. Марку стало не по себе от этого взгляда, Скора ещё никогда так на него не смотрела, поэтому Марк решил выяснить, в чём дело. Он встал, собираясь пойти вслед за женой, но Скора сама уже медленно шла к нему навстречу, держа что-то за спиной и загадочно смотрела на мужа. Марк остановился и даже, стал немного пятиться, уж очень грозно надвигалась на него жена.

– Значит, вы там без меня всё уже решили? – угрожающе зашептала Скора.

– Что решили? – спросил Марк, продолжая, пятиться.

– Чтобы я стала вождём всех свевов!

– Мы ничего не решали, просто говорили, – оправдывался Марк.

– Они решали, а меня вы спросили? – уже более громко спросила Скора.

Марк резко остановился и сделал шаг навстречу, Скора уткнулась в него, он быстро обнял её и прижал к себе.

– Первое – ещё никто ничего не решил, второе – говори тише, детей разбудишь и третье – я тебя люблю.

После этих слов, попав в объятия мужа, Скора обмякла и на глаза у неё навернулись слёзы. Положив свою голову на плечо мужу она, всхлипывая, спросила:

– Почему я, неужели среди свевов нет достойных мужчин?

– Милая, именно эти достойные мужчины и хотят, чтобы ты стала вождём.

– А ты Марк, чего хочешь ты? – спросила Скора, незаметно запихивая скалку под тесёмку фартука за спиной.

– Я хочу только одного, любить тебя, – произнёс Марк и взяв лицо любимой в свои ладони, стал целовать её губы, глаза, носик.

Скора отвечала на его нежность, обнимая мужа освободившимися руками.

Марк губами убрал слёзки на глазах Скоры. Она, немного успокоившись, выскользнула из его объятий со словами:

– Я тоже хотела тебе кое-что сказать!

– Так говори, – улыбнулся Марк.

– Теперь даже не знаю, стоит ли, – томно потянувшись произнесла Скора, и повернувшись пошла на кухню.

Марк, увидев спрятанную за тесёмками фартука на спине жены скалку, вспомнил, как изменилось её лицо, как Скора, спрятав свои руки за спиной, грозно надвигалась на него. Он просто улыбнулся и не стал ничего спрашивать. Марк открыл входную дверь и стал любоваться ночным небом. Мерцающие звёзды, большой белый диск Луны, залитые её серебряным светом поля, горы, долины, тепло своего дома и то нежное чувство, которое сейчас трепетало в его сердце, умиротворяло его душу. Сзади неслышно подошла Скора и обхватив Марка, просунула свою голову под его правую руку. Он обнял жену, поцеловал куда-то в темечко и они продолжали молча любоваться волшебством вечернего пейзажа.

– Марк, почему Колояр и Баган решили, что именно я должна стать вождём?

– Тебе сейчас хорошо? – спросил, немного помолчав, Марк.

– Очень, – счастливо улыбаясь, ответила Скора.

– Думаю, что сейчас и другим свевам так же хорошо, – мечтательно произнёс Марк.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Понимаешь, если у людей есть возможность выбирать себе правителей, то они захотят выбрать того, с кем им будет просто хорошо.

– Все люди разные и это хорошо тоже у всех разное, – засомневалась Скора.

– Разное, это там между мужем и женой, в семье, а семьи, все семьи хотят одного, жить, любить, работать, растить своих детей и чтобы по возможности не было войны – убеждённо сказал Марк.

– Ну, а я здесь причём? – тихо спросила Скора.

– Ты, став вождём племени не вознеслась над другими, занялась самообразованием, организовала школы для свевов, развиваешь ремёсла. Твои выступления на советах старейшин всегда по делу, ты заботишься о свевах, и мы ни с кем не воюем!

– То, что мы не воюем это, как раз твоя заслуга, – возразила Скора.

– Я твой муж и делаю то, что лучше всего умею, – усмехнулся Марк.

– И города ты раньше строил?

– Скора, ты же знаешь, я никогда не смогу стать вождём, да и не хочу я этого!

– Почему не хочешь?

– Потому что у меня есть ты, и большего счастья мне в жизни не надо, – улыбнулся Марк, – пошли спать.

– Пошли, – загадочно улыбнулась Скора.

Уже в постели Марк, нежно целуя жену, внезапно спросил:

– Слушай, а зачем тебе сегодня понадобилась скалка?

– Я хотела тебя убить, – улыбаясь, ответила Скора.

– За что?

– За вождя!

– А теперь уже не хочешь? – улыбнулся Марк.

– Хочу, хочу, залюбить тебя до смерти, – страстно зашептала ему жена, усевшись на него сверху.

– Ты моя королева и я весь в твоей власти, – обнимая, отвечал ей Марк…

Позже, отдыхая на груди у Марка, Скора тихо сказала:

– Милый, я прочитала твой стих.

– Вот видишь, какая ты у меня молодец, – улыбнулся Марк, – и греческий язык уже выучила.

– Марк, я беременна, – прошептала Скора.

– Вот это и есть самая главная новость, – произнёс Марк, целуя жену. Его руки и губы нежно заскользили по её телу. Скора выгнулась ему навстречу, и они опять захотели всего.

Шуня сидел на камне возле реки. Он любил смотреть на воду. Его мысли текли так же плавно. Прошло более двух лет, с тех пор, как он стал главным колдуном племени свевов. Он понемногу изучал свои способности. Шуня научился становиться невидимым, умел читать мысли других людей, был способен внушать врагам свевов страх и даже ужас. Несколько месяцев назад он понял, что понимает язык животных. Это было для него полной неожиданностью, и вначале он даже не знал, как этой способностью ему пользоваться. Через некоторое время с ним заговорил старый ворон по имени Крон, которому было почти сто лет. Колдун понимал, о чём говорит ему Крон, и этот ворон объяснил Шуне, как можно пользоваться этим даром. Нет, конечно, ворон не говорил на человеческом языке, но в свою очередь понимал, о чём говорит ему Шуня. У Крона было много друзей среди воронов, и теперь колдун всегда знал, что творится на границе земель свевов и даже далеко за её пределами.

Шуня встал и пошёл к домику Вукила, теперь он жил в нём. Зайдя в дом, он достал небольшой кусок сыра, решив немного подкрепиться, запивая его чистой родниковой водой. За едой он продолжил размышлять о своей жизни. Шуня уже понял, что все свои способности, которые у него уже были, и которые ещё будут появляться, он может пользоваться только во благо свевов. Он так же понял, что свои способности он не может реализовывать, только в отношении Скоры и Марка, все остальные люди были в той или иной степени в его власти. Скора и Марк так сильно любили друг друга, что эта любовь выплёскивалась на всех окружающих их людей. Этой любви было столько много, что все свевы ощущали её чарующее тепло на себе. Может быть, поэтому между свевами стали процветать только хорошие и добрые отношения. Если раньше между родами и были какие-то мелкие распри, то теперь было полное взаимопонимание. Колдун сделал так, что все забыли, кто он был в прошлой жизни, теперь его знали только, как волхва, главного колдуна и начальника тайной стражи племени, которого звали Шуня.

За дверью раздался шум и в щель просунулся Крон. Ворон забавно переваливаясь с лапы на лапу, пошёл к столу. Шуня улыбаясь, смотрел на него. Крон взлетел на стол и прокаркал:

– Привет, я голоден, сначала съем твой сыр, а потом буду говорить.

– Ешь Крон, ешь, – произнёс Шуня, пододвигая кусок сыра ворону.

Он с улыбкой смотрел, как Крон расправлялся с сыром. Ворон часто прилетал к нему и всегда требовал вначале накормить его. Насытившись, Крон почистил клюв о стол и с достоинством начал свой рассказ:

– На границах земель твоего племени всё спокойно, но за большой рекой два короля племени франков что-то затевают против ваших римлян.

– Ты имеешь в виду короля Аскариха и его брата Гайзо?

– Да, они сейчас уже закончили собирать войско и готовятся напасть на римлян.

– Надо срочно предупредить Колояра, – Шуня стал собираться.

– Если ты будешь кормить меня этим вкусным сыром, то я мог бы поехать с тобой, мои друзья возле большой реки ещё не знают тебя, – произнёс Крон, гордо прохаживаясь по столу.

– Договорились, – улыбнулся Шуня и бросил в мешок большой кусок сыра.

Через некоторое время Шуня мчался на своём вороном коне в лагерь Колояра. На плече у него сидел чёрный ворон, балансируя крыльями.

Баган сидел в палатке Колояра, он приехал к нему посоветоваться. Колояр слушал его внимательно.

– Понимаешь, когда я разговаривал со своими старейшинами, они мне задали только один вопрос – Если мы объединимся, то сможем ли переселиться со своих земель на юг, земля-то у нас не очень, – рассказывал Баган, – раньше против этого был Дидил, а сейчас у них вождь Скора, ты как думаешь?

После некоторого раздумья Колояр заговорил:

– Я тоже о многом говорил со своими старейшинами, о жизни нашей, что в ней хорошо, а что не очень, – Колояр задумался, затем тряхнув головой, продолжил, – Марк удивительный человек, найдя столько золота, он мог бы стать очень богатым человеком даже у себя, там, в Риме, но он остался и всё золото сделал достоянием всех свевов.

– Это он в Скорку сильно влюбился, – усмехнулся Баган.

– А я, вот так думаю, что влюбиться сильно или не очень конечно можно, а любить, любить дано только по-настоящему, на всю жизнь, иначе это не любовь, а другое что-то, – Колояр опять задумался и замолчал.

– Это ты правильно говоришь, – согласился Баган, – только к чему, не пойму.

– А к тому, что править людьми тоже надо с любовью и любовью не к себе любимому, а к своему народу. Скора, став вождём племени занялась образованием свевов, организовала обучением ремёслам для всех, сама много учится, она сейчас уже самый образованный человек в племени свевов. Но самое главное, они вместе с Марком сделали так, что земли свевов не стали провинцией Рима по закону и по сути. Мы сохраняемся, и развиваемся как народ и это самое главное.

– Это ты всё правильно говоришь, моим старейшинам тоже, очень нравится правление Скоры в своих родах, – промолвил задумчиво Баган.

– Марк скоро закончит строительство крепости, которую он называет городом, думаю, что там и будет центр жизни племени. Туда потянутся все свевы, – улыбнулся Колояр.

– Думаешь, с переселением проблем не будет.

– Со временем, Скора найдёт правильное решение, – уверенно произнёс Колояр.

– Колояр, а ты не жалеешь, что отказался стать вождём всех свевов? – спросил, улыбаясь, Баган.

– Нет, не жалею, – задумчиво произнёс Колояр, – ты знаешь, когда я смотрю на Марка и Скору мне жить хочется, понимаешь жить. Я воин и убивать, это то, что я лучше всего умею, но я хочу, чтобы свевы смотрели на своих правителей и хотели жить, жить, а не убивать.

– Да, это ты прав, Скора за Марком, как за каменной стеной, – вздохнул Баган.

– Чего это ты вздыхаешь? – усмехнулся Колояр, – Скорка уже двух детей Марку родила, думаю, на этом они не остановятся.

– Да, и я о том же, у меня в племени столько баб беременных ходит!

– Ну и что в этом плохого, мои воины тоже стараются, раньше просто по девкам бегали, а теперь каждую свободную минутку к своим любимым, а женатые к жёнам торопятся!

– Во, как жизнь меняется, – опять вздохнул Баган.

– Люди сами выбирают, как им жить и мы им в этом деле не указ, а только пример, – усмехнулся Колояр. Он не стал рассказывать, что уже давно и безнадёжно влюблён в жену своего друга Марка Флавия.

В это время в палатку ворвался лёгкий ветерок.

– Кажется, Шуня пожаловал, с чем интересно? – озабоченно произнёс Колояр.

– Сейчас узнаем, – произнёс Баган, выглядывая из палатки.

После визита Шуни Колояр написал письмо императору Константину и немедля отправил его с посыльными в Тревир.

Константин получил сообщение от Колояра о скрытно готовящемся нападении франков. Теперь он ходил по кабинету и с тревогой размышлял. Нет его нисколько не пугал сам факт готовящегося вторжения франков. Он давно уже привык к их коварству. Видимо он ошибся, послушав Марка Флавия, и отпустил короля Аскариха и его брата Гайзо. Но то, что они хотели напасть именно в тот момент, когда он готовил экспедицию в Британию и завтра должен был уже отправиться туда, вместе со своими легионами, говорило об одном, рядом с ним возможно есть предатель и это угнетало Константина. Его размышления прервал визит Фаусты:

– Здравствуй дорогой, я к тебе ненадолго, – произнесла жена, подойдя к нему.

– Как ты себя чувствуешь, – заботливо спросил Константин, целуя её, глянув на небольшой животик у жены.

– Всё хорошо дорогой, – улыбнулась Фауста, присаживаясь к его столу, – голова немного кружится.

– Посиди, посиди, – Константин заботливо стал убирать бумаги со своего стола.

– Крисп хорошо играется со своим младшим братиком, – улыбнулась Фауста, – они сейчас во дворе с бабушкой.

– Это хорошо, – задумчиво произнёс Константин.

– Что это за монеты? – спросила его жена, взяв руку несколько золотых, которые она увидела, когда Константин убрал бумаги.

– А это твой братец выпустил, в честь твоего отца, – усмехнулся Константин.

– Он называет его Августом, – произнесла Фауста, разглядывая монету, – слушай, я уже видела такие монеты.

– Этого не может быть, монеты выпущены совсем недавно и ещё не могли дойти до Галлии.

– Нет, нет, я точно где-то уже видела точно такие же, – уверенно произнесла Фауста.

– А где, у кого, не помнишь? – настороженно спросил Константин.

– Нет, не помню, – Фауста отложила монеты в сторону, – ты завтра отправляешься в поход, толи спросила, толи сказала Фауста, – твои планы не изменились?

– Нет, дорогая, планы у меня не изменились, я завтра отправляюсь в Британию усмирять мятежников, – ответил Константин, – если ты вдруг вспомнишь, у кого видела такие монеты или увидишь их снова, немедленно сообщи мне, даже если меня не будет рядом, хорошо.

– Это так важно?

– Очень важно!

– Хорошо, дорогой, я пойду, прилягу, – встала Фауста.

– Я ещё поработаю, береги себя, – произнёс Константин, целуя жену.

Фауста вышла из кабинета, Константин развернул на столе карту и сосредоточено стал изучать район между Рейном и Тревиром. Через некоторое время он сел за стол и написал ответное письмо Колояру.

Константин, сидя на лошади, напряжённо вглядывался в утренний туман, клубившийся над полем. Во главе своих легионов он ждал появления конницы франков. Когда Фауста сообщила ему, что уже видела монеты, недавно выпущенные в Риме монетным двором Максенция, Константин понял на кого работает этот предатель. Круг подозреваемых, таким образом, сузился, до его преторианской когорты. Константин не стал отменять свой поход, усилив охрану своей семьи легионерами из числа галлов. Его преторианская когорта была лишена всех привилегий и занималась только внешней охраной различных учреждений. На следующее утро он вышел вместе со своими легионами из Тревира в направлении Британии. Пройдя три десятка миль, Константин развернул свои легионы на север, а затем на восток. Император очень хорошо знал свою провинцию, поэтому ему не составило особого труда скрытно провести войска в выбранную им точку сражения с франками.

Подул лёгкий ветерок и утренний туман начал исчезать. Взору Константина открылась широкая долина, но франков в ней не было. Император не сомневался в своих расчётах, но всё же некоторое беспокойство он испытывал. Внезапно Константин увидел над полем стаю ворон. Эти птицы никогда не ошибались в выборе места предстоящей трапезы. Улыбнувшись, он скомандовал своим легионам атаку. Тяжёлая конница Константина, набирая скорость, двинулась вперёд. В разрывах тумана показалась конница франков. Появление римлян для них было полной неожиданностью. Они остановились и выпустив по лаве противника тучи стрел, стали разворачиваться. Стрелы не причиняли особого вреда хорошо прикрытым всадникам и лошадям римских легионов. В ответ галльские лучники в составе римской кавалерии выпустили по франкам свои тучи стрел. Лёгкая кавалерия франков начала нести существенные потери, ещё не вступая в боевое соприкосновение с противником. Константин первым настиг франков, насадив на свою пику одного из них, начал рубить их своим мечом. Эффект внезапности обратил франков в бегство. Как ни старались вожди франков, они не смогли организовать какое-либо существенное сопротивление. На поле брани спонтанно возникали отдельные очаги сопротивления. На один из таких очагов наскочил Константин. Он увидел окружённую римлянами группу франков, во главе с огромным воином, который размахивал огромным мечом в одной руке и с палицей в другой. Константин направил своего коня на этого воина. Разогнавшись, он поднял коня на дыбы, чтобы затоптать этого здоровяка. Но воин смог увернуться и при этом ударил коня своей палицей. Удар был страшной силы, и конь под императором упал набок. Константин упал тоже. Воин сразу напал на Константина. Лёжа уворачиваясь и защищаясь от его ударов мечом и палицей, Константин увидел лежащий рядом обломок дротика. Постепенно он смог подняться на одно колено. В это время воин нанёс ему очень сильный удар и выбил из его рук меч. Константин быстрым движением схватил обломок дротика и без размаха, но сильно, метнул его в противника. Обломок попал франку в плечо. Воин замешкался и выронил палицу, этого было достаточно, для того чтобы император схватил свой меч и вновь напал на своего противника. Константин увидел, как его воины собираются прийти ему на помощь, но император в азарте остановил их криком: «Он мой!». Франк отчаянно сопротивлялся. У него был очень длинный меч, что позволяло ему не подпускать к себе Константина. Взяв меч в обе руки, воин наносил размашистые удары. Закрываясь от этих ударов щитом и своим коротким мечом, Константин рассчитал амплитуду ударов. При очередном замахе франка император резко сделал два больших шага вперёд с разворотом вокруг своей оси и оказался в шаге от противника, который был уже готов обрушить на него свой удар. Константин со всей силы воткнул свой меч в его грудь. Огромный меч выпал из рук франка, он медленно осел на колени и замертво рухнул к ногам императора Константина.

Раздался победный клич легионеров. Константин оглянулся, вокруг стояли его воины и так же франки. Сражение на расстоянии ста шагов прекратилось, все наблюдали за поединком римского императора и лучшего воина франков, которого, оказывается, звали Гундар. После того, как он упал, франки стали громко кричать: «Гундара убили, Гундар погиб!». Этот клич стал передаваться из уст в уста по полю брани, франки стали сдаваться на милость победителям. Константин улыбнулся и бросил меч в ножны, это была его очередная победа. Только у самой реки франки оказали яростное сопротивление, но всадники Колояра внезапно ударившие им во фланг обратили франков в паническое бегство. Франки стали массово сдаваться, кто-то пытался спастись, бросаясь в воды Рейна. Всё это Константин наблюдал, вместе со своим штабом с небольшой возвышенности. Он приказал известить Колояра, что ждёт его у себя и отправился в поставленную для него палатку чуть ниже холма. Сражение окончательно завершилось полной победой войск Константина, франки в очередной раз были разгромлены.

В палатке Константин, сняв всю амуницию, прилёг отдохнуть. Его сразу одолела дремота. Константину снились его жена, сыновья игрались в солдатов, сражаясь на игрушечных мечах. Внезапно в комнату ворвались преторианцы, они схватили его сыновей. Фауста бросилась защищать детей, один из преторианцев проткнул её своим мечом…

Константин проснулся в холодном поту. От мысли, что его семья осталась там, где есть предатель, и может быть даже не один, ему стало нестерпимо тревожно. Он встал и вышел из палатки на свежий воздух. Солнце садилось, солдаты занимались привычным для них делом. Одна часть убирала убитых франков в вырытые ямы, добивая при этом раненных. Другая часть готовила погребальные костры для своих погибших товарищей. Константин увидел, как от реки в сторону его палатки скакал отряд всадников. Это был его легат. Через некоторое время Колояр в сопровождении охраны остановился возле него, спешившись, он громко произнёс:

– Приветствую тебя император Константин и поздравляю с победой!

– Часть этой победы твоя Колояр! – ответил император, пожимая запястья своему легату, – если бы не твоё предупреждение этой победы не было.

– Была бы другая, но я привёз тебе подарок, – улыбнулся Колояр, – думаю, он тебе понравится.

– Что за подарок?

– Давайте их сюда, – махнул рукой Колояр своим воинам.

Константин увидел, как воины Колояра сбросили со своих лошадей два связанных тела. Спешившись, воины подняли пленников и подвели их к императору и поставили на колени перед ним.

– Кто это? – недоумевая, спросил Константин.

– Это король Аскарих и его брат Гайзо, – ответил с улыбкой Колояр, – я их случайно обнаружил среди пленных.

Константин с гневом смотрел на франков, хотя все его мысли сейчас были о другом. Он вспомнил этих людей, схватив одного Аскариха за грудки:

– Я уже оставлял тебя в живых и оставлю ещё раз, если ты мне сейчас скажешь, кто тебе сообщил, что меня не будет в Тревире?

– Я никогда не видел этого человека, а того кто с ним общался сегодня убили, – со страхом пролепетал король франков, – я знаю только одно, это был преторианец!

– Повтори ещё раз, – грозно произнёс Константин, тряся своего пленника, – как его звали?

– Я не знаю, я больше ничего не знаю.

Константин в негодовании оттолкнул от себя франка и громко сказал одному из своих легатов:

– В кандалы обоих и в клетку, я буду ждать их в Тревире, пойдём со мной Колояр, у меня к тебе есть разговор, – сказал император и не оглядываясь пошёл в палатку.

Ранним утром на рассвете Константин с тысячей воинов Колояра подъезжал к Тревиру, он направился к лагерю преторианцев на окраине города. Охранявшие лагерь часовые узнали его и вытянулись перед своим императором. Воины Колояра заменили часовых и окружили лагерь. Константин въехал в лагерь в сопровождении Колояра и двух сотен его солдат. Император приказал дежурному офицеру построить всех преторианцев на площадке перед палатками. Солдаты строились возле своих командиров. Суровый вид императора в сопровождении незнакомых грозных легионеров не предвещал ничего хорошего. Командир преторианцев доложил императору по команде. Константин выслушал доклад и приказал ему стать в общий строй, затем, гарцуя на своей лошади, он громко произнёс:

– Солдаты, поднимите руку те, у кого из вас сейчас есть новые золотые монеты с изображением императора Геркулия!

Константин внимательно посмотрел на построенных перед ним преторианцев. Он не увидел поднятых рук, но в глазах солдат появился страх. Лицо Константина заходило желваками, и он дал знак Колояру.

– Всем разомкнуться на два шага, снять амуницию, оружие, положить перед собой, достать все имеющиеся деньги для досмотра! – скомандовал Колояр, – сейчас одновременно с личным досмотром, будут проведены обыски в ваших палатках.

Преторианцы угрюмо исполнили команду. Часть спешившихся воинов Колояра начали досмотр преторианцев, другая часть начала обыск в палатках.

Константин отъехал в сторону и спешился. Он сел на бревно и наблюдал за всем происходящим. Воины Колояра забирали оружие и амуницию тех солдат, у которых были обнаружены новые римские монеты и бросали их в кучу недалеко от места, где сидел император. Император смотрел на эту растущую кучу и размышлял о том предательстве, которое зрело совсем рядом с ним и его семьёй. У него не было желания разбираться с каждым преторианцем отдельно. Факт был очевиден, только что отчеканенные деньги Максенция, ещё не вошедшие в общий обиход оказались у преторианцев, значит, он им за что-то заплатил. В это время вернулись воины проводившие обыск в палатках, они ничего не нашли. Константин до этого момента ещё не принявший окончательного решения встал и вышел из-за образовавшейся кучи отобранного оружия и амуниции. Вскочив на лошадь, император подъехал к преторианцам, большая часть, которых стояла без амуниции, понуро опустив головы. Константин обвёл суровым взглядом строй и громко сказал:

– Приняв деньги от Максенция, который признан законными императорами врагом и узурпатором Рима, вы сами стали предателями и по закону вам положена смерть, – Константин ещё раз обвёл взглядом строй, – Вы настолько продажны, что даже не доверяете друг другу, поэтому храните все деньги у себя в мошне, а не в палатках, как принято у римских легионеров, – продолжая гарцевать на лошади перед строем, взгляд его стал ужасным, – Я, заменяю смертную казнь децимацией для всей когорты, оставшиеся в живых, станут гладиаторами! – и кивнул Колояру.

– Построиться в колонну по десять! – громко скомандовал Колояр.

Константин отъехал в сторону, он ещё ни разу не проводил такое наказание в своих войсках. Это наказание, а точнее сказать казнь, была наиболее жестоким средством поддержания дисциплины и даже самими римлянами считалась крайним средством. Этой казни подвергали не отдельных лиц, а целые подразделения, легион, а иногда и несколько легионов. Казнь налагалась за трусость перед лицом противника, позорное бегство с поля боя или злостное неподчинение приказам высшего военачальника. Заключалась процедура децимации в том, что в провинившемся отряде по жребию отбирали каждого десятого солдата. Затем, тех легионеров, на кого пал жребий, перед строем всего войска забивали насмерть камнями или палками. Остальные солдаты наказанного отряда, которых миновал несчастливый жребий, подвергались воздействию позорящего наказания, им вместо пшеницы выдавали для еды ячмень, а также приказывали ставить свои палатки вне воинского лагеря. Позор для оставшихся в живых состоял в том, что, по мнению римлян, пища из ячменя полагаюсь не свободным людям, а животным и рабам, т.е. человек подвергшийся такому наказанию, как бы временно утрачивал свой высокий социальный статус воина и гражданина и перемещался на уровень скота.