Читать книгу "Россию спасёт святость. Очерки о русских святых"

Ввысь, к небесам!

Каменщики, строившие собор Иконы Смоленской Божией Матери, приходя утром на работу, удивлялись: кто это наносил на строительные леса кирпичи? Причем столько, что хватало на весь рабочий день. На следующее утро история повторялась.

И поныне стоит на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга собор Иконы Смоленской Божией Матери. Без преувеличения можно сказать, что почти к каждому кирпичу собора прикоснулись руки святой Ксении. Ночами она поднимала кирпичи на строительные леса. А ведь это очень тяжело даже для крепких мужчин.

Можно представить, как в стужу голыми покрасневшими руками Ксения набирает камни, несет их под ветром наверх, укладывает у растущих стен, крестится на все четыре стороны. Снова идет, снова поднимается. И так не одну, не две – сотни ночей. Конечно, такой храм крепче многих.

Со временем блаженную Ксению стали отличать все жители Петербурга. Извозчики и лихачи наперебой зазывали «Андрея Федоровича» проехать хоть немного. Продавцы просили взять у них любого товара. И извоз, и торговля шли после милости Ксении успешно.

Зайдя к купчихе Крапивиной, всегда ее радушно принимавшей, Ксения, провидя скорую смерть молодой хозяйки, сказала, уходя: «Вот зелена крапива, а скоро завянет». Эти слова вспомнили через несколько дней, когда Крапивина скоропостижно скончалась.

Матери, завидев издали блаженную, спешили подвести к ней деточек для благословения.

Счастье всегда где-то рядом

Пришла Ксения в свой бывший дом и говорит новой его хозяйке: «Сидишь, чулки штопаешь, а тебе сына Бог послал».

Потом, когда Прасковья Антоновна пыталась осмыслить это событие, она поняла, что Ксения заботилась о еще не рожденном ребенке.

«Беги скорее к Смоленскому кладбищу», – сказала Ксения.

Прасковья Антоновна поспешила в указанное место. У погоста увидела толпу. Рассмотрела: извозчик сбил беременную женщину. У нее начались роды. Мальчик родился здоровеньким, а женщина тут же умерла. Кто она? Никто не знал. Тело увезли в больницу, а младенца Прасковья Антоновна, помня слова Ксении, взяла себе. Она была бездетна. Пыталась еще и еще узнать, кто мать и отец ребенка, но не смогла. Так и усыновила мальчика, который стал ей отрадой в жизни. Всегда почитал ее, вырос послушным и трудолюбивым. До конца жизни Прасковья Антоновна благодарила Ксению.

Ксения любила бывать в благочестивой семье Голубевых. Вся семья была два человека: мать-вдова и дочка – девушка на выданье. Однажды Ксения неожиданно появилась на пороге и сказала дочке: «Эй, красавица, ты тут кофе варишь, а твой муж жену хоронит на Охте». «Какой муж? – спросила девушка. – У меня и жениха-то нет». «А я говорю – муж. Беги скорее на Охтинское кладбище», – настаивала блаженная Ксения.

Не посмев ослушаться, мама и дочь пошли на кладбище. Там и в самом деле молодой мужчина хоронил молодую жену. Он безутешно рыдал, а когда увидел могильный холм, повалился на него и потерял сознание.

Голубевы стали приводить его в чувство. Так состоялось знакомство. А через некоторое время оно возобновилось. Год спустя, выдержав траур по жене, он сделал предложение девушке. Их семейная жизнь оказалась счастливой. Именно они были теми первыми людьми, которые стали ухаживать за могилой святой Ксении. Пришла и их старость, завещали они следить за дорогим для всех нас могильным холмиком над могилой святой.

Святая могила

Самое страшное для человека – то, что о нем не будут помнить. Печально поется в народной песне: «На мою на могилку уж никто не придет». И вся надежда на соловья, что пропоет, напомнит людям и небесам: жил на земле человек и ушел в безвестность.

Судьба же могилы блаженной Ксении была исключительной. Ее не только не забыли, ее помнят и ныне. К ней приходили во все времена. И прошло со дня ее земной кончины два столетия.

Рассказано здесь лишь о малой доле прижизненных чудес, свершенных блаженной. Случались они каждодневно. Юродствовала она 45 лет. Около 1803 года она опочила. Тихо преставилась к Господу Богу. Улетела ее святая душа в селения праведные, на ложе Авраамово, а святые мощи остались на земле.

Отпевали ее в той церкви, что и ее мужа, в храме Святого Апостола и евангелиста Матфея, похоронили на Смоленском кладбище, близ храма, который сразу стали называть Ксеньюшкиным. Это Смоленский храм.

Не было счета чудесам, происходящим по молитвам святой Ксении.

– Кого ты звала на помощь? – спросил у жены умирающий муж, которого врачи приговорили к смерти.

– Блаженную Ксению, – ответила жена.

– Да, это была она. В зимней шубе и валенках. Подошла, и я почувствовал прохладу и исцеление.

Бывало и другое. Один муж сильно пил. Несчастная его жена ходила на могилу блаженной Ксении и молилась. Однажды утром она увидела: супруг стоит перед ней и детьми на коленях и просит прощения. «Я больше в рот ни капли вина не возьму. Ко мне пришла святая Ксения и сурово сказала: “Перестань пить! Слезы твоей жены и детей затопили мою могилу”», – рассказывал мужчина.

Могильный холм над захоронением святой Ксении постоянно разбирали. По горсточке земли увозили во все места, зная о чудесной силе исцеления по молитвам блаженной. Насыпали новый холмик, и его разбирали в платочки и пакетики.

К столетию кончины блаженной Ксении, в 1902 году, по благословению митрополита Антония (Вадковского) над захоронением блаженной Ксении была построена часовня с беломраморным иконостасом. А на Малом проспекте Васильевского острова был устроен Дом трудолюбия для сирот и одиноких вдов, не имеющих крова и хлеба, – в память о блаженной Ксении.

Шли годы. Большевистские бесчинства не обошли стороной и часовню над ее захоронением: была разрушена она, могила засыпана.

Были времена, когда останки святой Ксении даже заливались бетоном. Строили монумент безбожному Ленину. Когда же двое верующих пытались помешать ставить бездушного идола, то были брошены в концлагерь.

Но нет преградам народной памяти. Именно народ своими молитвами свершает канонизацию святых, о которых сказано, что только молитвами святых держится в Божием мире Земля Русская.

О, святая, всеблаженная мати Ксения!

Ты наша надежда и упование, скорое услышание и избавление, тебе благодарение воссылаем и тобою славим Отца и Сына и Святого Духа ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

Канонизация блаженной Ксении состоялась на Поместном Соборе Русской Православной Церкви 6–9 июня 1988 года, в год Тысячелетия Крещения Руси.

День памяти Ксении Петербургской, Христа ради юродивой – 24 января (6 февраля).

Святой преподобный Серафим Саровский

Серафим Саровский

Глядеть – не наглядеться на природу средней русской полосы. Тихие, журчащие на перекатах речки; упругие ветви прибрежных ив, чарующие дали, долгие закаты, яркие, пылающие огнем рассветы; низкое в дни ненастья небо и высокое, звонкое – при сиянии солнца; теплые и тихие грибные дожди и трескучие грозы с водопадом ливней, зимние глухие снега, когда в лесу хочется говорить шепотом; и морозы, когда воздух обжигает дыхание, а снег под ногами вскрикивает и скрипит; и наши весны, заливающие водой заречные луга; и оглушительное пение вернувшихся птиц, и колокольные звоны пасхальных дней – все это наполняет душу трепетом и благоговейным покоем.

В таких местах родился и возрастал великий молитвенник, Саровский чудотворец, преподобный Серафим. Характер его был под стать природе: такой же добрый, ласковый, приветливый. «Радость моя», – говорил он всем приходящим.

Семья строителя

Прохор, ласково Проша, – так звали преподобного в детстве. Родился он в Курске, в семье православных Исидора и Агафии Мошниных. Отрадно, что имя тогда давалось по святцам, не случайно. Прохор был наречен именем одного из апостолов раннехристианской церкви. Отец Прохора был строителем, особенно охотно брал подряды на возведение храмов. Последним делом его жизни было сооружение величественной церкви Казанской иконы Божией Матери. Важно упомянуть, что в храме был придел во имя преподобного Сергия. Сам же храм уже в начале XIX века назывался Курским Сергиево-Казанским кафедральным собором. Его строительство завершила после кончины мужа вдова Агафья. Мальчик Прохор все дни был на стройке, помогал каменщикам и плотникам. С детства набожный, он знал, что Спаситель человечества Иисус Христос всегда помогал в трудах плотнику Иосифу Обручнику.

Рвение к Богу

Однажды Проша сорвался с высоких строительных лесов и упал на землю. Думали, что уже не жилец. Но мама его, все родные молились о болящем отроке. Молился и Прохор. И вот – Божия Матерь посетила Прохора и даровала ему исцеление.

Возрастал Прохор и в постижении грамотности. Тогда книгами для чтения были книги церковные. То есть пустого, только для умения читать, чтения не было. Учились по Псалтири, Часослову, Житиям святых, Молитвослову, читали акафисты православным праздникам, святым и иконам Божией Матери. Особенно иконе Божией Матери «Знамение», которой доселе свершаются крестные ходы в Курской земле. А что означало чтение этих, как их называют, богослужебных книг? Это означало не только грамотность, но и душевный рост, укрепление воли, выработку характера. Мальчика учили служить Богу и людям. Такое чтение называлось душеполезным, духовно-назидательным.

Старший брат Прохора Алексей занимался торговлей, стал купцом. Если купец честно ведет свои дела, то он и в обществе уважаем и почитаем, и Богу угоден. Стал Алексей приучать к торговле и Прохора. Но Прохора тяготило сидение в лавке, душа его рвалась в Божий храм. Вот где он мог быть часами и днями. Он уже помогал батюшкам в службе, подавал кадило, выносил свечу, прибирался в алтаре. Часто уединялся и размышлял о Боге, о сотворении мира, о чудесном устроении природы и жизни, понять которую можно было только с Божией помощью.

Очень тянуло Прохора иноческое, монашеское безмолвие и молитва. Он пришел к матери, кинулся ей в ноги и просил ее благословения на уход в монастырь. Своим сердцем, своей материнской любовью она поняла сына. Тем более, что она всегда помнила, как чудесно спасся ее сын.

Она подошла к божнице, сняла с нее медное распятие, особенно почитаемое в их семье, и благословила сына. И до самой своей кончины преподобный носил на груди это распятие, материнское благословение на всю его многотрудную жизнь.

Но перед постригом, то есть перед посвящением в иноческий чин, Прохор и еще четыре его курских сверстника пошли пешком в Киев на поклонение мощам святых Антония и Феодосия и других Киево-Печерских угодников Божиих.

В то время в Лавре служила прозорливая раба Божия Дарья, которую именовали «затворником Досифеем». Она внутренним духовным зрением провидела в юноше Прохоре будущего великого старца и благословила на монашество, указав ему на Саровскую обитель:

– Гряди туда, чадо, и пребуди тамо. Место тебе сие да будет во спасение. С помощью Божией там окончишь ты свое земное странствование. Святой Дух, Сокровище всех благих, управит жизнь твою во святыне.

То есть: «Иди, сын мой, в Саровскую обитель и служи там Богу».

В Киево-Печерской лавре

Вошел юноша Прохор в Саровскую обитель как раз накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. Иеромонах Пахомий направил Прохора в научение старцу Иосифу. Началась монашеская жизнь. Подражая старцам, молодой послушник раньше всех приходил в храм, выстаивал все длинные монастырские службы и уходил из храма последним. И еще жалел, что служба окончилась. И продолжал службу Богу в своей келье и на различных послушаниях, которые тоже являлись молитвенным делом.

Саровская пустынь была между речками Саровкой и Сатисом, притоками Оки. В древности здесь было языческое городище Сараклыч. Основал пустынь в 1706 году иеромонах Исаакий.

Послушаний в обители было множество. С детства привычный к труду, быстрый и расторопный, Прохор везде был у места: и при выпечке просфор, и в столярне, и в кузнице. Был и будильщиком, то есть поднимал братию к молебну, и пономарем, читал Псалтирь, Часы, Апостол.

Он никогда не был праздным. Слово «скука» было ему незнакомо. Всегда он творил вслух или про себя Иисусову молитву, повторяя эти спасительные несколько слов: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного. И вот по прошествии времени уже сама эта молитва полилась из сердца, не допуская в него никаких помыслов, кроме одного – служить Господу.

Но вот снова болезнь поразила Прохора. К тому времени он был горячо любим старцами и братией. Все три года, пока он тяжко страдал, собратья ухаживали за ним. Их помощь он принимал, а от врачебной отказался наотрез, говоря:

– Предаю себя истинному Врачу душ и телес наших – Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери.

И однажды ему стало так плохо, что все думали: умрет. Отслужили молебен, Литургию, причастили. И в эту ночь к преподобному явилась Богоматерь.

– Сей от рода Моего, – сказала Она.

И вот у Прохора в боку образовалось отверстие, из которого вытек гной. Выздоровев, Прохор изготовил престол для придела храма во имя соловецких святых Зосимы и Савватия.

Пустынька

18 августа 1786 года мирское имя Прохор сменилось на монашеское – Серафим.

«Пустынька» – так ласково называл отец Серафим место своего уединения в нескольких километрах от монастыря. Он, прекрасный плотник, срубил себе келью, маленький домик, оборудовал в нем иконостас и проводил дни и ночи в молитве. Места вокруг пустыньки он назвал евангельскими именами: Вифлеемская пещера, град Иерусалим, река Иордан, поток Кедрон. Все названия связаны с земной жизнью Иисуса Христа и Его Пречистой Матери.

Кроме обычных служб монах читает Евангелие. Причем, Благовестия Матфея, Марка, Луки, Иоанна, а также Деяния Святых Апостолов и их Послания он перечитывал еженедельно. В воскресенье он заканчивал перечитывание Нового Завета «Апокалипсисом» («Откровением апостола Иоанна»).

Трудно жить в лесу. Тем более и кормится отец Серафим сам, от своего огородика, от леса. Рубит дрова, заводит пчельник, собирает траву сныть (многолетнее травянистое растение, которое в разных местах средней России зовут по-разному: борщевник, заячья капуста, дяглица). Питается старец крайне скудно, раз в день. Овощи, вода, хлеб. Да и то делится всем этим с птицами и дикими зверями. На некоторых иконах старец изображается кормящим огромного медведя. Это не выдумка. Действительно, к батюшке Серафиму приходил этот зверь, который был для старца совсем ручным.

Стремясь к еще большему безмолвию, к еще большей молитве, к еще большему изнурению тела, старец каждый вечер становился на молитву на большой камень в лесу. С наступлением дня возвращался в келью, а там становился на молитву на другой камень, принесенный для этого специально. Такая молитва продолжалась тысячу дней и ночей. Нам, грешным, даже трудно это представить. Тысячу дней и ночей. Стоять на тверди камня, молиться и повторять молитву мытаря: Боже, милостив буди мне, грешному.

Враг нашего спасения, дьявол, злобствовал на старца, посылал на него разные напасти и страхи. То налетал ураган, ломавший деревья, то звери кидались из-за кустов, – все нападения отводил старец своей молитвой и твердым духом.

Непротивление злу насилием

Но ждало его еще одно тяжелейшее испытание – на него напали разбойники. Нечестивые духи внушили им, что, если к старцу все время приходят люди, часто очень богатые, то, значит, и старец богат и у него в хижине много денег. Разбойники напали на преподобного. В это время у него, физически крепкого, высокого ростом, в руках был топор. Но он, помня о милосердии Христа, бросил топор и не стал сопротивляться. Нападавшие подхватили топор и ударили старца обухом его же топора по голове. Не обнаружив денег, они поняли, что напали на человека Божиего, совершенно бескорыстного, истинного бессребреника. В его келье стояла только икона в углу да лежало у порога несколько картофелин.

Избитый, весь в крови, с переломами, он был обнаружен на следующий день. Разбойников вскоре поймали. Старец же просил, чтобы их не судили. Они и сами слезно каялись. После долгой болезни старец остался согбенным, ходил, опираясь на посох или на топорик.

Обет молчания

Безмолвие – это один из высших подвигов в духовной жизни. «Слово – серебро, – говорит русская пословица, – а молчание – золото».

Преподобный Серафим принял на себя обет молчания как крест, на котором распинаются страсти бренного мира. Ему раз в день приносили скудную пищу из монастыря. Старец скрывался от людей. Даже так бывало, что, встретив кого-либо в лесу, он ложился на землю, закрывая лицо ладонями.

И только мог встать по молитвам детей. Взрослые, зная любовь старца к детям, посылали их к «дедушке», прося благословения. Старец выходил к детям, угощал их сладкой морковью со своего огородика.

Для чего же преподобный так изнурял себя, для чего же он столько молился и молчал, в чем была цель такой аскетической жизни?

Позднее сам старец ответил на эти вопросы: «Пост, молитва, бдение и всякие дела христианские, сколь ни хороши сами по себе, однако, не в делании лишь только их состоит цель нашей жизни христианской, хотя они и служат средством к достижению ее. Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святого Божия».

Стяжание – это достижение такого состояния, когда Дух Святой заполняет всего тебя: сердце, помышления, душу. Говорим же мы иногда сердитому человеку: «Ну, ты сегодня не в духе».

Далее следуют пятнадцать лет жизни преподобного в монастыре. Он бы и дальше оставался в своей пустыньке, но, подавая пример послушания, выполнил волю настоятеля монастыря, стал жить вместе с братьями. Вся Россия притекала к батюшке Серафиму, ища его советов, его утешения, его молитв. Бывало и такое, что у дверей его кельи день и ночь жили люди, принесшие старцу свои печали, беды, сомнения. Один Бог знает, сколько людского горя взял на себя старец, скольких больных он исцелил, скольких заблудших наставил на путь праведный, скольких падших восставил, достал со дна пропасти греховной. И как он отмаливал чужие грехи в своих ночных бдениях, в стояниях на долгих монастырских службах – это мы можем только представить и, крестясь на святую икону преподобного, воскликнуть в сердце своем: Преподобный отче Серафиме, моли Бога о нас!

И вновь преподобный уходит в затвор. Теперь уже на пять лет. Мы несомненно уверены, что старец видел Небесные селения, ему был зрим Ангельский мир.

Выход из затвора. Кончина

25 ноября 1825 года Пресвятая Богородица повелела преподобному Серафиму выйти из затвора для врачевания душ человеческих. Отныне дверь его кельи открыта для всех. Современники помнят его с мешком за плечами, с посохом. А в мешке камни, а поверх камней Святое Евангелие. Когда его спрашивали, зачем же он носит тяжелые камни, старец отвечал: «Томлю томящего мя». То есть: «Продолжаю бороться с нечистым духом». А как известно, чем выше человек в своей духовной жизни и телесной чистоте, тем большие он испытывает нападения от врагов нашего спасения, дьявольских слуг.

В эти годы преподобный много занимается устроением Дивеевской женской обители, которая ныне именуется Серафимо-Дивеевской. Именно ему было откровение о том, что Царица Небесная обошла обитель Своими пресвятыми «стопочками» (ступнями), и старец повелел сестрам выкопать вокруг обители канавку, обозначить следы Божией Матери.

– Канавка эта, – сказал старец, – до Небес высока. И как антихрист придет, везде пройдет, а канавки этой не перескочит.

И поныне идут вдоль канавки паломники, приезжающие в Дивеево со всего света, и читают, по завету святого Серафима, молитву «Богородице Дево».

В конце земной жизни старец Серафим сказал однажды послушнику:

– Если бы ты знал, какая сладость ожидает душу праведного на Небесах, то ты решился бы во временной жизни переносить скорби, гонения и клевету и благодарил бы за них… Там нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, там сладость и радость неизглаголанные, о которых и сказать невозможно.

Старец знал о дне своей земной кончины. Он говорил приходящим к нему духовным чадам:

– Мы не увидимся более с вами. Жизнь моя сокращается; духом я как бы сейчас родился, а телом по всему мертв.

Перед кончиной старец причастился в Зосимо-Савватиевской больничной церкви, поставил свечи ко всем иконам, приложился к ним, положил земные поклоны, простился с братией, говоря:

– Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте!

В тот же день он несколько раз подходил к месту у собора, которое выбрал для своей могилы, молился там. Ушел в келью, прося оставить его одного. Братия слышала, как старец поет пасхальные молитвы. Утром преподобный был найден стоящим на коленях перед иконой Божией Матери «Умиление» со скрещенными на груди руками. Скрещенными так, как их скрещивают, подходя ко Святому Причастию.