Читать книгу "Истории для взрослых и не очень"

Отстал от поезда

По восточной ветке несколько раз в месяц ходит ретро-поезд из пяти хорошо отреставрированных вагонов, влекомых, соответственно, таким же премило старым паровозом. Говорят, что по пути его следования построено несколько станций в стиле того времени, когда вагоны и паровоз были еще новыми. Газеты с некоторой гордецой упоминали и о чрезмерно дорогой стоимости этого путешествия. Я услышал об этом поезде в контексте какого-то разговора, и вот совсем недавно узнал, что он вместе с пассажирами бесследно исчез. Приучив себя не верить слухам, я тем не менее, когда мне пришлось ехать на машине по шоссе, идущему параллельно этой ветке, не поленился, постояв полчаса на переезде, подъехать к станции и спросить об этом у билетной кассирши. Она сообщила, что такой поезд существует, но о том, что он бесследно исчез, слышит впервые. Свои расследования невероятной истории я до времени оставил и стал было уже о ней забывать, как вдруг позвонил наш дальний родственник из Новокузнецка и сказал, что ему хотелось бы со мной встретиться. Мы встретились. Еще на вокзале он показался мне, мягко говоря, перевозбужденным.

– Послушай, давай зайдем в какое-нибудь кафе и выпьем, – нетерпеливо предложил он.

– Может, у нас дома? Ты же вроде уже…

– Если ты думаешь, что я выпивши, не верь глазам своим. Ты посмотри на меня. Я похож на сумасшедшего? Так вот, я осуществил свое желание. Ты же слышал, наверное, о ретро-поезде? Деньги у меня были. А знаешь, оно того стоит. Вагон-ресторан вообще выше всякого понимания. Конечно, стилизация, но ты только представь. Входит дама, лет наверное, двадцати пяти. Талия у нее – с ума сойти.

Мой родственник соединил большие пальцы с указательными, демонстрируя, какая именно талия чуть было не повредила его рассудок.

– Ее длинное, пепельного цвета платье с кружавчиками и пуговками плотно облегало талию и невыносимо сексуально сопрягалось с тем местом, на которое для усиления впечатления налагался еще и tournure. Светлые ее волосы, гладко причесанные на голове, на плечах лежали роскошными локонами. Подумав было, что ее появление – это часть запланированного представления и что она – современная красотка, я оценил старания компании воссоздать как можно точнее то время. Но вот когда она, присев за мой столик, задержала на моем лице свой рассеянно-сонный взгляд («ее глаза как два тумана»), я понял, что все это настоящее: и поезд, и вагон, и ресторан, и красотка. У меня аж под ложечкой засосало в предвкушении какого-нибудь амурно-экстремального приключения. «Вам не кажется, что поезд выбился из расписания?» – предложила она тему для разговора. «Не переживайте, – сказал я. – Если он и опаздывает, к станции все равно придет вовремя. Позвольте предложить Вам вина». За соседним столиком перегретый коньяком полицейский ротмистр напряженно-изучающе разглядывал профиль моей собеседницы. Мне это не понравилось. Подойдя к его столику, я жестко предложил ему вести себя сдержаннее, я даже помахал перед его носом указательным пальцем, но, увидев краем глаза на своем белоснежном манжете алмазную запонку и все, что на мне надето, похолодел. Откуда этот роскошный сюртук, эта запонка? Подозрение, что все тут настоящее, получило физическое подтверждение. Метрдотель к сведению господ пассажиров сообщил, что на предстоящей станции, пока паровоз набирает воду, играет военный духовой оркестр: «Уважаемые господа, поезд отправится примерно через час».

– Как мило, – сказала обольстительница. – Господин …?

– Убейко, концессионер, с вашего позволения.

– Редкая фамилия.

– Да. Очень редкая. В гимназии у меня было прозвище «Убей-ка».

( – Что я несу, какая гимназия, – запаниковал я. – Может, уже пьян? Да нет, почти трезв.)

– Господин Убейко, составьте мне компанию послушать духовую музыку. Вы знаете, я люблю все, что связано с железной дорогой, особенно станции – такие милые деревянные терема. Вы со мной не согласны?

– Нет, почему же, я Вас хорошо понимаю. Станции исключительно театральны и действительно похожи на терема, как у художника Билибина. И, конечно, мне приятно составить Вам компанию…

– Вы очень любезны, молодой человек.

– А Вы настолько обворожительны, что..

– Неужели все, что ты мне рассказываешь, произошло на самом деле? Откуда взялся Убейко? Да еще концессионер? Ведь ты же Нестеров.

– Да, но меня как будто чёрт понес, я и художника Билибина-то не знаю. На станции играет оркестр, прогуливается местная молодежь, стоят экипажи, яркое солнце сияет на трубах оркестра, привокзальная площадь, выложенная булыжником, почти пуста, собаки лают на нищего. И я с невозможной красоткой, и так хочется вернуться с нею в поезд…

– Господин Убейко, простите, я Вам не представилась. Баронесса Шверен. Я могу попросить Вас о маленьком одолжении?

– Я к вашим услугам, баронесса…

– Вон там, в тени тополя, стоит коляска и около нее туда-сюда ходит молодой человек. Передайте ему эту записку, прошу Вас.

Я беру записку, смотрю ей в глаза, придумывая, что бы такое сказать, чтобы она поняла, что я готов на гораздо большее, чем отнести какую-то записку.

– Ну что же Вы, – говорит она виновато.

– Иду, иду, – шепчу я и направляюсь к коляске. Молодой совсем еще человек идет мне навстречу.

– Как же Вы долго, давайте записку, садитесь.

– Мне на поезд, – говорю я.

– Вот и поторопились бы.

Пегая лошадка резво бежит, копыта приятно цокают по булыжнику, а меня не оставляет мысль, что все это мне совсем ни к чему. Минут через двадцать мы въезжаем в какой-то двор. В нем коляска с выпряженной лошадью. Молодой человек открывает ногой дверь в дом и срывающимся голосом кричит: «Быстрее, быстрее!» и возвращается к коляске. Через минуту кудрявый малый приносит и кладет нам в ноги тугой саквояж.

– Что это? – спрашиваю я.

– Этого будет достаточно, поверьте, – говорит он резко.

– Ничего не понимаю.

– Потом поймете. Быстрее к поезду. Вот он, уже отходит, – с досадой говорит мне молодой человек.

Свистят полицейские. К нам в коляску впрыгивает мордатый унтер с револьвером на шнурке.

– Допрыгались, сучье отродье. Руки за голову!

Кто-то удерживает лошадей.

– Не дергаться, – говорит он, тыча в бок револьвер.

Поезд набирает скорость. Оттолкнув унтера, бросаюсь к поезду. За спиной выстрел, потом сильный удар револьвером по правому плечу. Ноги мои заплетаются, я падаю и теряю сознание. Прихожу в себя в полицейском участке. Сильно болит плечо. За столом ресторанный знакомец, ротмистр. Хрустально трезв.

– Господин Убейко. Не так просто было с вами встретиться Вы человек известный, уважаемый, занятой. Пришлось прибегнуть к спектаклю и, так сказать, предложить вам поучаствовать в нем.

– Господин ротмистр, я хочу объясниться, рассказать вам историю невероятную. Прошу выслушать ее, меня не перебивая, какой бы дикой она вам не показалась. Вы знаете, я ни в чем не виноват.

Не понимаю, где я, где деревянная станция, где полицейский унтер. Молодая девушка, склонившись надо мной, спрашивает, не нужна ли мне помощь.

– Помогите мне встать. Скажите, а ретро-поезд давно ушел?

Девушка пожимает плечами, не понимая, о чем я говорю.

– Ну, стилизованный под конец девятнадцатого века, с таким же паровозом…

– Нет, такого тут никогда не было.

– А станция? Деревянная.

– Простите, мне надо идти, – говорит она, пугаясь.

– А тебе все это случаем не приснилось?

– Представь себе, не приснилось. Ну, допустим, приснилось, а откуда тогда эти бриллиантовые запонки? Пиджак, брюки, разбитое плечо?

– А я вот что думаю. Если ты со своими запонками, пятном на пиджаке реально существуешь, вот он ты, сидишь передо мной, можно сказать – «человек из прошлого», стало быть, и поезд, «твой современник», тоже должен где-то быть. Логично?

– Нет, не логично, все нелогично. Ведь я-то из нашего времени, а запонки и все остальное – оттуда, это как?

– Не знаю. Пойдем домой, давай попробуем найти эту баронессу в интернете. И потом, ты с дороги, приляжешь, отдохнешь, а там видно будет.

Господину Убейко спать долго не пришлось. Минут через сорок в дверь позвонили. На пороге стояли полицейские. Форма и манера их поведения указывали на то время, из которого вывалился мой дальний родственник. Повлиять на ситуацию при всем моем старании я вряд ли бы смог. Когда я вместе с полицейскими вышел из подъезда, и его повели к тюремной машине, припаркованной между «фордом» и «шкодой», мой родственник посмотрел на меня обреченно и как-то не по-нашему.

– Что происходит? – поинтересовался, подойдя ко мне мужик с таксой. – Снимают кино?

– Да, киносериал о борьбе полицейских с инакомыслием в России в начале двадцатого века, первую серию…

– А-а-а, – промычал удовлетворенно мужик.

Потайной волшебный фонарь

– Что такое потайной волшебный фонарь? – спросила Даша, закрывая прочитанную книжку.

– Мне кажется, это такой фонарь, который светит прямо перед собой и со стороны его свет никому не виден. А волшебным он называется по какой-то другой причине, и его лучше делать самому.

– А почему?

– Потому что если он потайной, то о его тайне знает только тот, кто его сделал своими руками. Мало того, мне известно, что делать такие фонари следует из доски, которой больше ста лет, стекло должно быть мутным и, желательно, желтым как янтарь.

– А в Измайлово можно такой купить?

– Вряд ли.

– И все же надо туда поехать и купить там нормальный старый фонарь, – сказала Даша. – Делать самим – это же очень долго, ведь кто-то же уже сделал его своими руками.

– Можно попробовать, – согласился я.

И в следующее же воскресенье мы приехали в Измайлово.

– Постойте, постойте! – окликнул нас мужчина, продающий старые подзорные трубы, испорченные корабельные компаса и сильно заношенные треуголки. – Не вам ли нужен старинный фонарь?

– Вы разве фонарный продавец? – изумилась Даша. – У Вас же тут ни одного фонаря.

– Ну что Вы, прелестный ребенок, есть у меня фонарь, и именно такой, какой вы ищете. Скажу вам так: мало теперь знатоков, разбирающихся в этом товаре, вот я их и не выставляю.

– А откуда Вам известно, что он нам нужен?

– Ну знаете, это же за двадцать шесть метров видно. Вы посмотрите на своего дедушку, у него же на лбу написано: «Ищем старинный фонарь».

Даша посмотрела на мой лоб.

– Ничего там у него не написано. Не придумывайте.

– Это как посмотреть, – сказал странный продавец. – Вы, конечно, извините меня, юный ангел, но Вы просто не разбираетесь в людях. Вот если бы Вы пригляделись ко мне, Вам сразу же стало бы ясно, что на мне волшебные очки. Они позволяют мне безошибочно определять, что за покупатель ко мне подошел и что именно он намерен купить.

– Так и сказали бы. И где же он?

– Минуточку, невозможно очаровательное дитя.

Мужчина нагнулся и вытащил из-под прилавка что-то, завернутое в полосатую тряпку.

– Вот что вы ищете.

– Ой, какой он старый, – почти шепотом сказала Даша, когда мужчина сдернул тряпку.

– Разумеется, ведь ему шестьсот лет, этот фонарь освещал когда-то лестницу в лабораторию алхимика Амадеуса Максимуса.

– А он секретный?

– Само собой, потайной и волшебный. Вот тут предусмотрены две непрозрачных заслонки. Вот, извольте видеть пазы. По ним эти заслонки и ходили. К сожалению, лет двести назад их потеряли, и теперь неизвестно, сможет ли он так освещать предметы, чтобы видна была их «истинная сущность».

Даша посмотрела на меня вопросительно.

– Наверное, имеется в виду вот что: к примеру, мы приходим с тобой в цирк, где медведи катаются на велосипедах, направляем на них наш фонарь и становится видно, что катанье им и не очень то уж нравится, или освещаем какого-нибудь веселого клоуна, а он вовсе и не веселый. Я правильно объясняю?

– Да, именно так, уважаемый.

– Ну что, берем?

– Конечно, – сказала Даша.

Некоторые сомнения

– Забыл вам сказать, что пользоваться фонарем надо весьма деликатно, – предупредил нас странный продавец.

– Мы понимаем, – сказали мы с Дашей.

– Давай, когда придем домой, посветим на нашу соседку, тетю Наташу, и увидим ее «истинную сущность», – предложила Даша.

– Да как же мы ее увидим, если он неисправен, может быть, получше его изучим? Неизвестно еще, какие нас ждут сюрпризы, – сказал я.

– Ладно уж, – сказала Даша.

Когда мы его принесли домой и поставили на стол, сразу бросилось в глаза, что фонарем, кроме нас, интересовался кто-то еще и совсем недавно, потому что к его железной ручке скотчем была приклеена бумажка. Мы ее развернули и прочитали: «Только не направляйте свет фонаря на себя и не меняйте фитиль. Это может привести к неожиданным последствиям». И приписка: «Потомственный фонарщик барона фон Шлангдорфа Йоханес Пульп».

– Вот это да! – воскликнула Даша. – Он что, еще жив, этот Йоханес?

– Конечно, – сказал я, – он же потомственный, может быть, он даже совсем еще молодой человек… Что будем делать? Давай изучать дальше?

– Там что-то нарисовано, – сказала Даша с опаской.

Под желтым мутным стеклом маленькими гвоздиками была прибита почерневшая за столетия медная пластинка с изображением летучей мыши. Ее раскрытые крылья напоминали два зонтика.

– Какая страшная, – вздрогнула Даша.

– Действительно, жутковатая, летучие мыши в самом деле не красавцы.

– Куда же наливается керосин? – поинтересовалась Даша.

– Скорее всего, никуда, в те далекие времена пользовались маслом.

– А каким?

– Ну, может быть, пальмовым, или оливковым, или еще каким-нибудь. Вот, видишь, в основание фонаря вделан медный сосуд.

– В нем что-то черненькое.

– Это фитиль. Именно его-то категорически и нельзя менять. Во всяком случае, нас об этом предупредил фонарщик. Я думаю, Даша, в ближайшем будущем нам вряд ли удастся увидеть его волшебный свет. Сама подумай, в нем не хватает самых важных деталей – тех же боковых заслонок, нет отражающего свет зеркала. Может быть, в зеркале как раз и заключена его тайна.

– Давай мы этому фонарщику позвоним, – предложила Даша.

– У нас нет его телефона.

– Да вот же он, в записке.

– Ну, звони.

– Добрый день, нельзя ли поговорить с господином Йоханесом Пульпом?

– Вы разговариваете с секретарем барона фон Шлангдорфа… С Йоханесом Пульпом можно связаться только голубиной почтой, он находится в служебной командировке. Советую Вам воспользоваться услугами компании «Доверительные отношения». У них, пожалуй, лучшие почтальоны в Москве.

Даша смотрела на меня растерянно.

– Даша, не переживай, голубиной так голубиной, ничего не поделаешь.

В дверь кто-то позвонил.

– Пойду узнаю, кто бы это мог быть, – сказал я.

А в дверях стоял мальчик лет двенадцати с серебристой лентой через плечо. «Нарочный от барона, – сказал он торжественно. – Даша, Вам письмо. Распишитесь в получении». Расписываться Даше пришлось в золоченом альбоме, прямо на середине единственного листа, где была изображена рука, показывающая, где именно следует расписаться.

– Как круто, – сказала Даша.

– Что круто?

– Да все. Все очень круто, мальчик с серебряной лентой, голубиная почта… А откуда он знает, как меня зовут?

Я сделал недоуменное лицо.

– Послушай, Даша, может, мы оставим эту затею с фонарем? Видишь, какие возникают трудности.

– Нарочный – это специальный? – уточнила Даша.

– Ну конечно, его послали нарочно, чтобы доставить тебе почту.

– Нет, эту затею мы не оставим, – сказала Даша.

– Тогда вскрывай конверт.

В большом конверте лежало маленькое, от руки написанное письмо. Улыбаясь, Даша стала читать:

– Увашаемый Даша, нам ошень лесно сознават, што один из реликвий наш семя попадать в ваши рука. Мы считать своим долх прислат нетостаюший детал: один серкало и два затвишка, сделанный спешиално для Вы. На тнях фонаршик Йоханес Пулп ехат к ваш собират фонар. Зувшением Барон Фон Шлангдорф.

– Ну и чудак, не сразу поймешь.

– Но ты же поняла?

– Конечно – к нам едет фонарщик. Интересненько, как он выглядит, – с особым выражением сказала Даша.

– Ой, как это некстати! – вспомнила она. – У меня же в субботу день рожденья, а сегодня уже четверг. Вдруг он в субботу и приедет?

– Вот и хорошо, в гостях у тебя будет потомственный фонарщик.

– Клево! – обрадовалась Даша.

– И чем это вы занимаетесь? – спросила, войдя в Дашину комнату, бабушка.

– Фу какое старье. Что это? – взглянула она на фонарь. – Даша, ты не забыла, что у тебя в субботу день рожденья? Пойди в магазин, купи кое-что. Список продуктов и деньги на тумбочке в прихожей.

– Хорошо, бабушечка, я сейчас.

В субботу телефон звонил беспрестанно. И это естественно – у человека день рожденья. Даша в своем новом платье, с невообразимо сложно и очень красиво уложенными волосами, где главным элементом была короткая коса с вплетенными в нее крошечными голубыми цветами, выглядела сказочной принцессой. Хотя некоторые люди вообще считают, что принцесса – это вовсе не дочка короля, а обязательный и прекрасный момент в жизни любой девочки, когда у нее день рождения, когда к ней в гости приходят любимые и дорогие люди, когда на подоконнике разложены подарки, когда на ней обалденно красивое платье, а волосы уложены, как у красавиц с картин художника Боттичелли.

На подоконнике глухо зазвонил телефон. Еще бы не глухо – он был завернут в серебряную фольгу и положен в красивую коробку, он был подарком и терпеливо звонил, пока Даша нетерпеливо его доставала. Наконец она поднесла его к уху.

– Даша слушает. Ну конечно же. Мы вас ждем.

– Дедуль, – сказала она шепотом. – Звонил Йоханес, он будет через пять минут.

– Прекрасно. Какой обязательный человек.

В дверь позвонили.

– Наверное, Йоханес. Почему так быстро? – подумала Даша.

Нет. Почтальон принес телеграмму от мамы. Она находилась в безотлагательной командировке и могла, конечно, поздравить дочку по телефону, но подумала, что телеграммой будет торжественнее. Еще позвонили. Забежала поздравить Дашу соседская взрослая девушка Катя с крошечной коробочкой.

– Ой, какая красивая, – сказала Даша, доставая зеленую сверкающую ящерку.

– Пусть она будет твоим талисманом, – улыбнулась Катя.

– Спасибо, Катя, очень жалко, что тебе надо бежать.

– Даша, по-моему, к тебе поднимается очень привлекательный юноша.

– Это Йоханес, – как-то уж очень безразлично сказала Даша.

Молодой, действительно очень привлекательный человек с маленьким чемоданчиком, сдержанно поклонившись Кате, сообщил Даше, что он Йоханес Пульп, и извинился за минутное опоздание.

– Как интересно, – сказала Катя. – Я тебя поздравляю.

А Даша уже не была уверена в том, что именно с днем рождения поздравила ее соседка.

– Проходите, Йоханес, – смущаясь, сказала Даша, – гости почти все уже собрались.

– Вот видите, как я невпопад, извините.

– Что Вы, я очень рада. Вы так хорошо говорите по-русски, гораздо лучше, чем ваш фон-барон.

– Спасибо, стараюсь. Даша, чтобы не беспокоить Ваших гостей, я мог бы поработать с фонарем в какой-нибудь отдельной комнате?

– Ой. Да, конечно, в моей, например, там только коробки от подарков.

– Это ничего.

– Вот сюда, в эту комнату.

– Ну где же ты, Даша? Кто там пришел? – громко из большой комнаты спросила бабушка.

– Да гости. Я уже иду. Йоханес, а Вам много потребуется времени, чтобы отремонтировать волшебный фонарь?

– Не очень. Поставлю новые детали, и порядок, понимаю, получить в подарок такой фонарь… – он не сказал, какой «такой», а вежливо пожелал начать уж его ремонтировать.

Когда всем налили шампанского, а Даше и ее сверстникам пепси, бабушка подняла бокал, обвела гостей взглядом и сказала: «Сегодня нашей Дашеньке исполнилось десять лет. Даша, мне приятно видеть твоих школьных друзей. Ты получила сегодня столько подарков, столько услышала замечательных пожеланий, я за тебя рада и благодарю всех, кто пришел на наш праздник. Предлагаю выпить шампанского за здоровье моей любимой внучки».

За столом стало шумно и весело. Даше было немножко грустно оттого, что мама в командировке и не видит ее, такую нарядную и счастливую. Перед чаем, когда гости собирались потанцевать и поиграть в игру, которая называется «Будь серьезным, несмотря ни на что», подошли еще гости. Один из них, высокий и худой, с седыми узенькими усиками и бородкой клинышком, изысканно поклонившись, назвал себя Фридериком фон Шлангдорфом. Гости затихли, и он продолжил:

– Я стесь по прихлашеню гросфатер, то ест – детушки Даша, штобы покасать уфашаемой Даша и ее костям работу старинный фонар. Йоханес, ком мир шнель.

Гости, заслушавшись речью Фридерика фон Шлангдорфа, совсем уж изумились, когда красивый молодой человек появился со старинным громоздким фонарем и, обратившись к Фридерику фон Шлангдорфу, сказал: «Господин барон. Все необходимые работы по реставрации фонаря, предположительно принадлежавшего алхимику Амадеусу Максимусу, сделаны».

– Господа, этот утивителный фонар Дашин гросфатер дарит ей сехотня на день рошдения.

Произнеся эту длинную фразу, барон вытер носовым платком лоб, торжественно улыбнулся и поцеловал Даше руку. Гости захлопали в ладоши и стали просить молодого человека испытать фонарь в работе.

– Хорошо, – сказал молодой человек.

Йоханес нарисовал в воздухе прямоугольник и попросил Дашу принести это в комнату. Даша принесла лист ватманской бумаги. Его прикрепили к дверцам книжного шкафа…

– Уважаемая Даша, только что я незаметно осветил волшебным лучом этого старинного фонаря кое-кого из здесь присутствующих и хочу показать вам. Даша, будьте добры, поставьте хорошую музыку.

Даша знала, что значит хорошая музыка, у нее с бабушкой на этот счет вкусы совпадали. Зазвучала очень красивая мелодия. По знаку Йоханеса погасили свет, и на бумаге появилось изображение красивой девушки со светлыми волосами. На голове ее лежал ромашковый венок.

– Итак, – сказал молодой человек. – Кто-нибудь из присутствующих знает эту девушку?

Нет, никому из гостей она не была знакома.

– У меня есть подсказка, – сказал Йоханес. – Ее зовут Анна.

Все промолчали.

– Это я, – поднялась вдруг растерявшаяся Даша.

– Надо же, действительно Даша, – удивились гости.

– Нет, это я Анна, – сказала Дашина бабушка, – но я что-то не припомню, чтобы когда-нибудь Анной мы называли Дашу.

– А как же венок? – совсем растерялась Даша.

Барон Фридерик фон Шлангдорф постучал вилкой по хрустальному стакану, встал и замедленным движением отклеил свои седые тоненькие усики и бородку.

– Федор Николаевич? – удивилась Даша.

– Вау, – воскликнули Дашины одноклассники.

– Друзья, только что в честь Дашиного дня рождения был разыгран небольшой спектакль. По просьбе Сергея Васильевича – Дашиного дедушки, моего старинного друга – его придумал и поставил мой внук Иван, студент театрального училища. Он же сыграл роль наследственного фонарщика. Сыграть барона было поручено мне. Все мы знаем, что Сергей Васильевич души не чает в своей внучке, и к ее дню рождения, к ее первому, можно сказать, юбилею, ему захотелось сделать ей какой-нибудь необычный подарок. Мы полтора месяца ломали голову, что бы такое придумать. Дашин дедушка предложил как-нибудь обыграть Дашин интерес к тайнам, удивительным историям и кладам. Будто бы случайно Даше попалась на глаза книжка о приключениях, в которой герои пользуются волшебным потайным фонарем. Вот этот фонарь и сыграл в нашем спектакле главную роль. Его невидимый «волшебный луч» показал нам «истинное лицо» нашей уважаемой Анны Петровны – Дашиной бабушки. Такой молодой и красивой, как на этом слайде, она была еще совсем недавно, и ей, надеюсь, было приятно снова себя такой увидеть. И поразительный факт: Анна Петровна в молодости и Даша очень друг на друга похожи. У нее есть фотография, где она тоже с ромашковым венком на голове, и Даше немудрено было растеряться. Во-первых, потайной волшебный фонарь, вот этот, действительно очень стар, но, согласитесь, он может украсить любой натюрморт и любой интерьер. Мой внук Иван – постановщик, актер и, как вы уже знаете, «потомственный фонарщик».

Все гости, особенно Дашины одноклассницы, захлопали в ладошки.

– А вот и нарочный почтальон, наш сосед по лестничной площадке, неплохой, как оказалось, актер – Костик Игнатьев.

Все гости и Дашины одноклассницы опять захлопали в ладошки, приветствуя появившегося за столом стеснительного мальчика.

– А где же продавец фонаря? – спросила Даша. – Он-то хоть настоящий?

Гости засмеялись.

– Настоящий, – сказал Федор Николаевич. – Он нам немножко подыграл, а тебя, Даша, «невозможно прелестное дитя», он просил поздравить с днем рождения. Осталось выяснить самое главное – как отнеслась к нашей затее сама Даша. Что ты скажешь? Может быть, мы зря старались?

– Да Вы что, Федор Николаевич! Все так здорово, я Вас даже не узнала, я думала, что Вы настоящий барон. А фонарик будет стоять в моей комнате всю жизнь.

– Обязательно, если ты выйдешь замуж за фонарщика, – пошутил кто-то из взрослых гостей.

Внезапно погас свет, и в комнату внесли красивый торт с десятью зажженными свечами.