Читать книгу "Истории для взрослых и не очень"

Эфиродем

Поля обошла березу вокруг. Никого, исчезли. Вернулась к ручью. Этюдник. Помятая перед ним трава. Мостик, велосипеды на том берегу. Поле стало так грустно, что она заплакала.

– Ну где ты, Света?

– Полька, не плачь, у нас с Костей все в порядке. Мы в Эфиродеме.

– Где-где? В Эфиродеме, ну ты же слышала – город такой, столица Солианов. За двадцать тысяч километров от Оглоблино, и вообще даже от Земли. Ты не представляешь, какой он.

Поля остановилась, потрясенная, она вдруг поняла, что они со Светой разговаривают просто так, как будто идут рядом. Она даже оглянулась.

– А когда ты будешь?

– Не знаю, может быть, часам к двум или раньше.

– Ничего не понимаю. Светка, ты где?

– Поля, ну я же тебе сказала.

– Поля, все замечательно. жди нас.

Костин голос ее не успокоил.

А в столице, на главной площади, собрались Солианы, чтобы увидеть только что прибывших гостей. У многих в руках были малюсенькие колокольчики, поэтому над площадью раздавался нежный, ласкающий слух звон.

– По древней традиции, именно так мы и встречаем дорогих гостей, – сказал Эолем.

Внизу на площади собирались Солианы. Удивительная площадь. Вымощенная каким-то розовато-белым камнем, она сверху (гости находились на открытой террасе) казалась раскрывшимся цветком. Она не была большой, но чем больше подходило Солиан, тем больше она становилась. А Солианы все шли и шли, об этом можно было судить по звоену колокольчиков. Вдруг все стихло, а над головами собравшихся возникла деревня Оглоблино. Костя и Света не поверили своим глазам, и не потому, что, находясь за двадцать тысяч километров, она предстала здесь такой красивой, такой родной, а потому, что испытывали сейчас чувство, не на что не похожее. Пожалуй, это было чувство любви и благодарности к Солианам. Когда разом и весело при виде Светиной деревни Солианы зазвенели колокольчиками, Света посмотрела на Костю. Костя стоял торжественный и важный. Эолем повернулся к нему.

– Вот зачем повисло облачко над Оглоблино. Это наш ретранслятор.

– И с Полей вы только что разговаривали тоже с помощью этого облачка?

Света, переполненная любовью к Солианам, обняла Юн: «Мне так хорошо, ты не представляешь. Интересно, что сейчас бабушка делает?»

– А ты сама посмотри. Только не испугай.

Возникла бабушка. Она замешивала тесто для ватрушек.

– Булечка, так ватрушек хочется.

– Придется потерпеть до вечера, ты где?

– Да тут, недалеко.

– Не забудь траву вчерашнюю сгрести.

– С ума сойти! – подпрыгнула и захлопала ладошками Света.

Внизу на площади, опять стало тихо. Айтон, Эолем и Юн посмотрели на Костю со Светой. Костя все понял. Он прижал руки к сердцу, и Солианы на площади ответили ему звоном колокольчиков: «Солианы! Я не могу выразить словами того, что я чувствую и что мне хочется вам сказать. Да вы и так, без моих слов понимаете, что мы, ваши гости, сейчас испытываем». Солианы опять прозвенели колокольчиками. «Вам же не надо ничего говорить, вы о нас знаете больше, чем мы сами о себе, и я грущу от мысли, что, став вашими друзьями, мы, очевидно, еще долго не сможем (по техническим причинам) встречаться с вами часто, чтобы вы смогли почувствовать, на какую дружбу мы способны. Вся надежда на вас, ведь вы умеете понимать даже то, что мы пока еще не умеем высказать». Солианы опять зазвенели. «Когда мы вернемся домой и расскажем, какие, красивые, добрые люди живут почти рядом с нами, нам поверят не сразу, подумают, что мы рассказываем сказку».

Пока Костя, как заправский представитель «больших людей» наводил «мосты добрососедства», Света поинтересовалась у Юн о понравившемся ей Эолеме.

– Он кто, начальник?

– Мы уже полмиллиона лет назад избавились от этой глупости. У нас нет начальников. Через полмиллиона лет и вы, «большие люди», может быть, тоже от них избавитесь. Дело в том, что Эолем – один из немногих Солиан, кто решился объясниться с вами, «большими», на равных, оставаясь «маленьким». Большинство Солиан считало, что еще не настало время, когда вы, «большие», не станете относиться к нам, как к живым куклам, что вы еще не готовы воспринимать нас всерьез. Преображаться в «больших» мы научились именно для того, чтобы исключить при встрече с вами разочарование. Ведь если вы, увидев нас «маленькими», не удержитесь и начнете нас тискать, целовать и от переполняющего вас умиления подбрасывать вверх, никакого серьезного продолжения знакомства может не получиться. И это было бы ужасно. Эолем настаивал, и «Совет благожелательных» счел возможным наградить его золотым «солнцем», знаком, дающем ему право разговаривать с вами от имени всех Солиан. Айтон и я составили ему товарищество. Мне кажется, у нас все получилось. Как ты считаешь?

– Вот как, – сказала Света и обняла Юн.

– Ой, а сколько сейчас времени? – спохватилась она, – нам же надо домой.

– Успеете, вы у нас в гостях не больше двадцати минут и еще толком не видели Эфиродема.

– А почему он так называется?

– Когда греки придумывали своих богов, удивительные мифы и законы, мы любовались ими, нам нравилась их наивность, и именно в это время в честь них мы и назвали нашу столицу Эфиродемом. Что означает «Город света». Эфир – свет. Демос – народ.

– Так вы инопланетяне?

– Нет, мы земляне, но свою столицу мы построили в эфире, или в космосе – вам так, наверное, привычнее. Так что, Света можешь считать себя космонавткой, – улыбнулась Юн.

– Ничего себе, – только и могла сказать Света. – Если у вас есть столица, значит, у вас есть и другие города?

– Конечно – сказала Юн. – И все они на Земле.

– А почему мы их не видим?

– Ну, во-первых, мы живем под землей.

– Под землей?

– Да, Земля ведь имеет огромное количество пустот или полостей. Вы их называете пещерами… Вам известна лишь очень малая их часть.

– Но там же неуютно.

– Там, Света, замечательно, сама как-нибудь увидишь.

– А когда?

– Не торопись, всему своё время.

– Юн, ты посмотри, народу на площади осталось совсем немного.

– Тебя это удивляет? Но ведь главное, ради чего они сюда пришли, произошло. Они поняли, что Эолем прав. Они увидели, что представители «больших людей» симпатичны, открыты и нет причин не дружить с вами.

– Юн, я не могу понять, вы молодые или всякие? Когда я смотрела на Солиан, я не увидела ни одного пожилого человека. У вас стариков разве нет?

– Молодец, Света, ты наблюдательна. У нас действительно стариков нет. За миллион лет нашего на Земле существования мы победили и старость, и смерть. Мы делим себя на живущих и путешествующих.

– Путешествующих?

– Знаешь что, Светочка, всего сразу тебе не осилить. Давай я тебе покажу нашу столицу, чтобы было что рассказать Поле и бабушке. Света, а почему ты меня не спрашиваешь, на каком языке ты со мной разговариваешь?

– А на каком?

– Ни на каком.

– Ой и правда, – удивилась Поля.

– Мы развивались не так, как вы. Мы не строили дорог, не изобретали велосипедов. Нам не нужны корабли, дороги, автомобили, самолеты, ракеты и все то, что «большие» называют «достижениями цивилизации». У нас нет письменности и, стало быть, речи – несовершенной, неточной передачи мысли одного человека другому. Мы умеем «разговаривать», не открывая рта, с любым человеком на Земле, будь он немцем, японцем, китайцем или папуасом. Мы «читаем» его мысли и умеем сообщать ему свои.

– А со зверями, с разнообразными животными вы умеете «разговаривать»?

– Ну с ними-то еще проще. «Их» речь» более чем выразительна.

– Ой. Что это? Такая красота, просто невозможная.

– Это солнечная батарея, добывающая энергию для столицы.

– Похожа на огромную бабочку.

– Да, похожа. Принцип наших архитекторов неизменен тысячи лет. Они одинаково интересно проектируют дворцы, и лаборатории.

– А почему же я не вижу домов? Где же ваши дома?

– Ты хочешь сказать – жилища? У нас нет домов, я же тебе уже говорила, что мы живем в пещерах.

– Но здесь нет пещер, где же вы здесь живете?

– В Эфиродеме очень мало Солиан. Ты их почти всех видела на площади. Они, как сказали бы вы, столичные чиновники. У них важная работа. Они обеспечивают связь с разумными сообществами в нашей галактике. Живут они вон там, видишь?

– То, что шевелится и сверкает?

– Да, это жилище эфиродемских обитателей. Оно не шевелится, а медленно поворачивается к солнцу. Солнечная энергия уже давно, многие тысячи лет, делает жизнь Солиан удобной и уютной. У нас нет домов и нет квартир; каждый раз, когда Солиану надо отдохнуть, побыть одному или поразмышлять он образует вокруг себя «кокон» и становится невидимым, как говорят у вас, уединяется.

– А он из чего, этот кокон?

– Света, ты уверена, что все, о чем я тебе рассказываю, ты понимаешь?

– Вроде да, только я уже начинаю переживать за бабушку. Мне кажется, что прошло столько времени, она уже, наверное, беспокоится. Юн, мне так не хочется с тобой расставаться, но ведь ты же умеешь становиться «большой». Я приглашаю тебя в Москву, мне тоже хочется показать тебе нашу столицу. У меня там есть любимые места.

– Спасибо, Света, за приглашение, я обязательно у тебя побываю. У нас не принято уговаривать. Если ты так переживаешь за бабушку, возвращайся.

– Юн, мне так у вас интересно, вы такие странные, в хорошем, конечно, смысле этого слова, я так не хочу с тобой расставаться, ну просто до слез.

– А у меня, Света, приятная для вас новость. Эолем получил разрешение у «совета благожелательных» оставить вам устройства, с помощью которых вы можете когда угодно разговаривать с Эолемом, со мной и Айтоном, а также превращаться в маленьких, если захотите повидаться с нами. Как им пользоваться – вы знаете.

– Как здорово! – подпрыгнула от радости Света. Появились Костя, Эолем и Айтон.

– Счастливо вам добраться, – сказал Айтон. – Помните, как быстро доставил нас сюда «Скок»? Так же быстро он вернет вас обратно.

Удивительное творение Солиан, золотистый, светящийся изнутри кокон готов был к возвращению Светы и Кости домой.

– Прощайте. До следующей встречи, – сказал взволнованный расставанием Эолем.

– До встречи, – сказал Айтон.

– Не плачь, мы же еще встретимся, – сказала, обнимая Свету, Юн.

– Пока, – сдерживая рыдания, сказала Света и обнялась с Эолемом и Айтоном.

Костя поднял над головой сложенные ладони. «Пока», – сказал он и, не оборачиваясь, чтобы никто не заметил его слез, вошел в экипаж. Заплаканная Света вяло помахала рукой.

Не прошло и двух минут, как «Скок» снова оказался на ландышевой поляне.

– Ой, мы же еще маленькие.

– Света, какие проблемы? Нажимай.

– Неужели все это с нами было… – тихо сказала Света, у которой глаза были еще на мокром месте.

– Я тоже не в себе, – перестав быть «представителем человечества», грустно сказал Костя. – Такими, как они, мы станем через миллион лет, не раньше.

– Такими маленькими?

– Нет, Света, такими умными. Света, давай договоримся вот о чем. Ты же понимаешь, что нам никто не поверит, что Солианы, Эфиродем и наше космическое путешествие – не наши фантазии, поэтому не старайся в этом кого-то убеждать.

– Даже бабушку?

– Ну а бабушке расскажи, что недавно в одном журнале ты прочитала фантастический рассказ о маленьких человечках и о девочке твоего возраста, с которыми она нечаянно познакомилась и подружилась.

– Я понимаю, – сказала Света. – Костя, а как же Поля? Ведь она знает, она и бабушке все рассказала, я думаю.

– Да, – озадаченно сказал Костя. – Могу поспорить. Поля лежит сейчас на своей терраске с мокрым полотенцем на голове.

– Почему?

– Потому что уже успела рассказать ужасную историю о том, как нас похитили злобные гномы.

– Да ладно, – улыбнулась Света.

– Сама увидишь. Ладно, Светочка, пойду соберусь и потопаю к станции.

– Но это же семь километров…

– Ничего, мне тоже надо все это осознать, спасибо тебе за невероятное приключение. Вот мой телефон, – он дал ей свою визитку с затейливо написанным именем «Костя». – И спрячь подальше пульт. Подальше, поняла?

– Поняла, поняла, – помахала ему Света.

Ее велосипед лежал в траве на прежнем месте. Полиного не было. Около своего дома она увидела Полину бабушку.

– Светочка. Что произошло? Около часа назад все было хорошо, и вдруг Поля приехала одна без тебя, рассказывает какие-то странные вещи, про каких-то маленьких людей, уговоривших тебя и художника совершить путешествие.

Света не умела врать, поэтому растерялась:

– Может, от ландышей у нее голова заболела, так же ведь бывает.

– Не бывает, – сказала Полина бабушка. – Да и ландыши уже отцвели.

– А Поля?

– Что Поля? Я ей мокрое полотенце на голову положила.

Света, как ни старалась удержаться от улыбки, улыбнулась, вспомнив Костю.

– Светочка, как же можно, твоей лучшей подруге совсем плохо, а ты улыбаешься. Да что происходит? Я прошу тебя рассказать мне все поминутно. Вот где ты была целый час?

– Да мы с Костей…

– Кто такой Костя? Что вы о нем знаете?

– Он студент, у него такая смешная борода. Он заплетает ее в косичку.

– А ты, Светочка, мне мозги заплетаешь. И не стыдно тебе? Я взрослый человек, как же можно.

– Хорошо, – сказала Света. – Скажите Поле, что мы с Костей уже вернулись.

– Откуда?

– Из космического путешествия. Мы были с ним на высоте двадцати тысяч километров. С нами все хорошо.

– Света, я была о тебе лучшего мнения.

– Но я же сказала правду.

– Знаешь что, Света, ты к Поле больше не приходи. Ей такие подруги ни к чему. Ты меня очень разочаровала.

– Ну и ладно, – тоже обиделась Света. – Только Поля вам сказала правду.

– Господи, Света. Ты это говоришь серьезно?

– Да.

Неизвестная эпидемия

Полина бабушка ушла. Света открыла калитку и поставила велосипед около террасы.

– Света, садись-ка вот сюда, ко мне на диван. Я слышала твой разговор с Полиной бабушкой и не поняла, о каком космическом путешествии шла речь. И кто же он в самом деле такой, этот художник с косичкой?

– С косичкой на бороде, – уточнила Света.

– Тем более.

Такой строгой Света еще бабушку ни разу не видела.

– Ну булечка, – хотела она к ней приласкаться.

– Давай-ка, Светочка, по порядку.

– Ну, в общем, вчера я их увидела на ландышевой поляне… А сегодня смотрю – над деревней висит облако. Я сразу поняла, что это они…

– Света. Я начинаю за тебя переживать, скажи же, наконец, что с тобой произошло? И по минутам, как говорит Полина бабушка.

– Вот именно. Только ты верь, ладно.

– Конечно, – сказала бабушка.

И Света рассказала ей все.

– Света, принеси мне из кухни мои таблетки, ну, те, от головы. Мне что-то плохо. Мне кажется, этот художник сбивает вас с Полей с толку. Какой он вам товарищ, он совсем уже взрослый человек, ты хоть это понимаешь?

– Не понимаю. Скажи, ну почему ты мне не веришь?

– Да как же можно поверить в этот бред.

– Это не бред.

Вдруг Свету осенило:

– Я тебе, булечка, могу доказать, что все это правда.

– Давай уж, будь любезна, докажи.

– И докажу. Хочешь, я стану маленькой? Ну как моя кукла?

– Света, да перестань, – взмолилась бабушка и хотела подойти к окну.

– Вот, – сказала Света и нажала на пульт.

Она это сделала неловко. Пульт завалился за диван. Крошечная Света стояла перед бабушкой. Бабушка стала падать на пол. Света испугалась. В дом зачем-то зашла соседка, баба Нюра. Сначала она увидела лежащую бабушку, а потом маленькую-премаленькую Свету. «Ой», – сказала она и села на табуретку около стены. Неморгающими глазами она смотрела на Свету и икала. Неожиданно в дверях опять появилась решительная Полина бабушка. Увидев Свету маленькой, она не удивилась, но села в ногах бабы Нюры. Неизвестно откуда взялась скорая помощь. На всякий случай Света спряталась за диван. Врач, осмотревший бабушек, сделал заключение, что их поразила неизвестная ему, но, может быть, опасная для пожилых женщин эпидемия. Когда машина уехала, Света нашла пульт и сделалась большой. Слух о болезни, поражающей бабушек, вмиг стал известен всей деревне. На улице она встретила не одну уже машину с перепуганными старушками, увозимыми из деревни в Москву.

– Надо же, как все получилось, – не на шутку испугалась Света.

Непонятно зачем она взяла мобильник и крикнула: «Юн, помоги!» На дисплее появилось лицо Юн.

– Не пугайся, Света. С бабушками все хорошо. Они пришли в себя. Мне пришлось нарушить наше правило – ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в жизнь «больших», но я думаю, будет лучше, если бабушки совсем забудут, почему они оказались в больнице.

– А как же Поля? Она же все знает.

– Ничего, она девочка впечатлительная, поэтому поверит в то, что это ее фантазии. Вы же договорились с Костей не рассказывать никому о том, что с вами произошло.

– Юн, а может, и действительно с нами ничего этого не было?

– Было, Света, ведь ты со мной говоришь, значит, это есть, и пусть это будет твоей большой тайной.

– Я люблю тебя, Юн!..

Но телефон погас.

Зимой у Кости была первая в его жизни персональная выставка картин. На открытие он пригласил Свету, Полю и их бабушек. Гости были поражены необычностью его живописи. Его пейзажи как будто были освещены – так они были ярки и выразительны. «Как это у него получается?» – недоумевали знатоки живописи. Света и Поля важничали. На бабушек Костя произвел хорошее впечатление. В книге отзывов они пожелали ему творческих успехов. Там же они прочитали: «Как он прекрасен, наш мир», – и подпись: «Юн. Эолем. Айтон».

– Какие необычные фамилии, – пожала плечами Полина бабушка.

– Это имена, – сказала Света. Полина бабушка опять пожала плечами.