Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

30. Прошлое

Богдан

– Ты хоть понимаешь, что это значит для нас, Богдан? Мы столько лет к этому шли! Это не просто очередной шаг в развитии компании, а уже совершенно новый уровень! – всё сильнее разорялся отец, в порыве эмоций соскочив со своего кресла и принявшись расхаживать туда-сюда по кабинету. – Я не могу отправить в Лондон абы кого, мне нужен там свой надёжный человек! А я никому не доверяю так, как тебе, сын! Я сейчас не как генеральный директор тебя прошу, а как твой отец. В конце концов, когда я умру, всё это станет твоим!

Он обвёл руками пространство, остановился в центре комнаты и вперил в меня тяжёлый взгляд.

Но чем настойчивее отец пытался убедить меня возглавить наш европейский филиал, тем сильнее я испытывал внутренний протест.

Мне давно надоело работать в компании отца. Надоело быть вторым номером и всё делать с оглядкой на него. Я мечтал уйти в свободное плавание. Хотел сам лично принимать решения и нести за них ответственность. Чтобы доказать прежде всего самому себе, что чего-то стою.

– Я уже миллион раз говорил тебе, что не полечу туда, – раздражённо ответил я, растирая виски. – У нас достаточно сильных топов, любой из них с большим удовольствием возглавит лондонский офис. В отличие от меня. Хватит уже уговаривать.

– Я не понимаю, почему ты так упёрся, Богдан? – недоумевал отец. Раньше я редко ему перечил в том, что касалось работы. – Лондон – это такие перспективы! Новые знакомства, новые связи, новые возможности. Что тебя здесь держит, я не пойму?!

– Я не хочу никуда уезжать, – упрямо повторил я, глядя на отца исподлобья. – И потом, что я Кире скажу? У неё здесь работа, которую она обожает, ты хочешь, чтобы я предложил ей всё бросить? А там чем она будет заниматься? Кира даже языка не знает.

– Так вот в чём дело, – раздражённо выдохнул отец. – Если твоя жена так обожает свою работу, пусть остаётся здесь, в чём проблема? Годик поживёте раздельно, это вам только на пользу пойдёт.

– Без Киры я никуда не полечу.

– Ты издеваешься надо мной, Богдан? Ты отказываешь мне, потому что твоя жена обожает свою работу? Она там хотя бы на тряпки свои зарабатывает? Чёрт, это просто смешно!

– Зря ты так, компания, в которой работает Кира, довольно перспективная, – спокойно возразил я, сказав чистую правду. – Я даже думал, может, её купить…

– Не занимайся ерундой, сын! – прогремел отец, возвращаясь за свой стол.

– Ладно, думаю, разговаривать дальше смысла нет. – Я выдвинул стул и встал, оправив пиджак. – Ты меня не слышишь, отец. Дело не только в Кире. Я сам не хочу никуда лететь. Я хочу уволиться. И заняться чем-то другим.

Он швырнул на стол ручку, которую до этого взял в руки.

– Богдан, я тебя не узнаю. Что с тобой случилось?

– Я просто хочу сделать что-то сам. Без твоего участия. Разве это преступление?

Отец прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Значит, бросаешь старика одного?

– Отец, на тебя работают лучшие профессионалы в стране. Ты к ним прислушиваешься гораздо больше, чем ко мне. Я тебе не нужен.

– Ошибаешься, сынок. Ой, как ошибаешься. Ну, будут у тебя свои дети, поймёшь… – тяжело вздохнул он, наклоняясь вперёд, сложил руки на столе и вновь принялся сверлить меня испытующим взглядом. – Кстати, насчёт этого. Как там у вас обстоят дела?

– Пока без изменений, – сухо ответил я.

– Сын, ты меня извини, конечно… Но что-то я не вижу, чтобы ты был сильно счастлив со своей Кирой. Может, пришло время поискать другую жену?

Мне пришлось совершить над собой усилие, чтобы не нагрубить в ответ. Не был бы этот человек моим отцом, я бы ему втащил.

– Отец, я тебя люблю и уважаю, но ты не имеешь права давать мне такие советы. Не надо лезть в мою жизнь.

– Я всего лишь хочу внуков. Разве это преступление? – парировал он.

– Ты сейчас по самому больному бьëшь, – едва ли не сквозь зубы процедил я.

Он снова тяжко вздохнул.

– Ладно, извини, сын. Ты подумай ещё насчёт Лондона.

– Я тебе уже всё сказал.

* * *

Выехав из офиса, первым делом, как обычно, набрал Киру.

– Привет, ты уже освободилась?

– Нет, я сегодня задержусь. Дома буду примерно к девяти. – Её голос прозвучал сухо, по-деловому. Как и всегда в последнее время.

Это раздражало. Но на любую попытку упрекнуть жену я получал в ответ шквал обид и обвинений в непонимании.

– Почему опять так поздно? – мрачно поинтересовался я.

– Сегодня весь день была на встречах, хочу разгрести текучку.

– Может, текучка подождёт? Давай лучше съездим куда-нибудь, поужинаем вместе, прогуляемся. На улице такая погода.

– Богдан, мне очень нужно сегодня разобрать почту, завтра будет напряжённый день, снова не успею, – отозвалась она отстранённо. Услышал в трубке, как её пальцы быстро стучат по клавиатуре.

Подавив новый приступ раздражения, я холодно ответил:

– Ладно.

И сбросил вызов.

Возвращаться в пустой дом не хотелось. Сначала долго колесил по городу, а потом остановился у какой-то нарядной пешеходной улочки.

Открыл дверь, впустив в салон жаркий летний воздух. Из уличных кафешек, тянувшихся вдоль дороги, доносилась заводная музыка. Народ вокруг веселился, гулял и наслаждался жизнью. На тротуаре напротив меня остановились девушка с парнем и, никого не стесняясь, начали страстно целоваться у всех на виду.

Я жадно смотрел на них, испытывая зависть, и вдруг почувствовал себя каким-то стариком.

Хотя вроде бы до старости было ещё далеко. Но в жизни моей ничего больше не осталось, кроме работы в компании отца, от которой я выгорел. И моей жены, отношения с которой с каждым днём становились всё хуже и хуже.

Наша любовь умирала. Или уже умерла. И я ничего не мог с этим поделать.

31. Прошлое

Богдан

Мы условились с отцом, что я работаю на него ещё год, а потом ухожу в свободное плавание. Если не передумаю.

И будто это могло помочь, отец стал заваливать меня разными сложными задачами, доверять в одиночку принимать стратегические решения. Ещё пару лет назад я бы почёл это за честь и был очень доволен. Но теперь стало слишком поздно.

Я брался за любое дело без прежнего энтузиазма, часто не ощущая во время работы ничего, кроме скуки. Всё превратилось в рутину.

Зато стал пропадать в офисе не хуже Киры. Теперь мы с женой пересекались дома стабильно ближе к ночи. Оба уставшие и выжатые, как лимоны.

Секс у нас случался редко. А когда случался, всё происходило быстро, без прелюдий. Чистая механика ради одной цели – закрыть базовую потребность организма. Как перекус фастфудом на ходу.

Мы с Кирой практически перестали общаться. И не то чтобы не хотели. Оба периодически пытались наладить контакт, расспрашивали друг друга о работе или обсуждали планы на ближайшее будущее. Но разговор чаще всего не клеился. Нам будто было неловко находиться в обществе друг друга. Я не хотел задеть её больные точки, а она… Что творилось в голове жены, я понятия не имел.

Но был уверен, что её чувства ко мне давно прошли. Рядом со мной Кира всегда выглядела подавленной и отстранëнной.

Причём такой она была, только когда мы оставались наедине. Стоило нам выехать к родителям или отправиться на ужин с деловыми партнёрами, как Кира, словно по волшебству, преображалась. Становилась энергичной, общительной, улыбалась и блестяще строила диалоги.

В такие моменты я не мог отвести от жены глаз. С горечью осознавая, что сам больше не вызываю у неё положительных эмоций.

Я тоже стал угрюм и молчалив. Двадцать четыре на семь, на работе и дома меня одолевало перманентное раздражение и скука.

На мой тридцатый день рождения мы поехали к родителям. Мама организовала настоящую вечеринку, не потрудившись поставить меня об этом в известность. Мы с Кирой рассчитывали на семейный ужин в тесном кругу, и оба были неприятно удивлены.

Мама пригласила какое-то просто нереальное количество гостей. Ведущего, музыкантов, певцов, СМИ.

Наш сад заполнили покрытые длинными белыми скатертями круглые столы. Перед домом была установлена сцена, освещённая софитами. Среди многочисленных нарядных гостей туда-сюда сновали официанты с подносами в руках.

К нам с Кирой постоянно кто-то подходил, чтобы поздравить. Даже люди, с которыми мы не были знакомы. Многочисленные друзья и родственники родителей.

Моя жена держалась превосходно.

– Вы такая красивая пара! Богдан тебе очень повезло с женой! Кирочка – вы великолепны! А детки у вас есть? Нет? А почему же вы тянете с этим? Не тяните, годы быстро летят, вам уже пора двоих иметь!

Кира сдержанно улыбалась и отвечала:

– Мы работаем над этим.

Я сжимал и незаметно поглаживал большим пальцем её прохладную ладонь.

Позже, улучив момент, отвёл в сторону маму.

– Зачем ты устроила всё это? Почему даже не посоветовалась со мной?

– А что за тон, Богдан? – уязвлëнно поинтересовалась она. – Я месяц потратила на организацию такого роскошного праздника в честь твоего тридцатилетия. Хотела сделать сюрприз! И это твоя благодарность?

– Я тебя об этом не просил, – ответил я сквозь зубы, оглядываясь и разыскивая глазами Киру. Она стояла поодаль и беседовала с какой-то пожилой семейной парой. Я внутренне напрягся, беспокоясь, что эти люди тоже могут начать пытать мою жену бестактными вопросами.

– Где твоё уважение, Богдан? Ты забыл, что с матерью своей разговариваешь?

– Ладно, мама, потом поговорим, – бросил я, понимая, что всё равно ничего от неё не добьюсь, кроме новой порции обвинений, и поспешил к Кире.

Но по пути меня перехватил парень со смелой стрижкой. Виски у него были практически выбриты, зато на затылке буйно росла золотистая шевелюра. Но на удивление это не выглядело смешно, скорее наоборот, стильно. Особенно в сочетании с классическим костюмом и Ролексом на запястье.

– Богдан, с днём рождения, дружище! – широко улыбнулся он, протягивая мне ладонь.

Его лицо было до боли знакомым, но я никак не мог вспомнить, где мы раньше пересекались.

– Спасибо, – ответил я, пожимая ему руку.

– Ты не помнишь меня, да? Тебя тоже, если честно, не узнать, Бога. Такой огромный дядя вымахал, – усмехнулся он, покачав головой.

И тут до меня дошло.

– Никитос, ты что ли?

– Ну конечно!

Я ещё раз прошёлся взглядом по нему с ног до головы, едва узнавая в этом плечистом мужике того тощего пацана, с которым мы дружили в детстве. Никита Наровский. Он жил с родителями и младшей сестрой в доме по соседству, а когда нам стукнуло по пятнадцать, они всей семьёй переехали куда-то, и связь потерялась.

– А ты откуда здесь? И вообще, где ты, как ты? – обескуражено спросил я.

– Мы в Канаде уже семь лет живём, вот, в отпуск прилетели с семьёй к родственникам на свадьбу. Моя мама на днях твою встретила в магазине, и та пригласила нас к тебе на юбилей. Родители не смогли сегодня приехать, а я решил заскочить, увидеть друга детства да поздравить с такой датой.

– Спасибо, Никита, молодец, что заехал, я очень рад тебя видеть, – искренне сказал я. – Как родители поживают, как сестра?

– Все отлично, Бога. У отца бизнес в Канаде, Миланка учится в университете Торонто. Ты сам-то как? Я слышал, женился?

– Да, – кивнул я и, вспомнив о Кире, обернулся, отыскивая её глазами. Она стояла на прежнем месте, но теперь уже о чём-то говорила с моей мамой. – Пойдём, я тебя с женой познакомлю, – качнув головой в их сторону, предложил я Никите.

Мы приблизились к ним, и я испытал злость, увидев, что на Кире лица нет. Мама же выглядела абсолютно невозмутимой.

– Никита, здравствуй! – радостно воскликнула она, заметив нас. – Как замечательно, что ты пришёл! А мама с папой?

– Добрый вечер, Диана Ибрагимовна, – почтительно поприветствовал маму Никита. – Родители, к сожалению, не смогли приехать, но просили передать вам сердечные поздравления.

– Спасибо большое! – расцвела мама. – Передавай им от нас большой привет.

– Никита, познакомься, это моя супруга Кира, – вклинился я, представив жену и понимая, что время выбрал для этого не самое подходящее время. Кира стояла бледная и будто едва сдерживала слëзы. Я положил ладонь на её поясницу. – Солнышко, это мой друг детства, Никита. Мы с ним пацанами гоняли на великах по округе и строили свой планёр в папином гараже, помнишь, я тебе как-то рассказывал? Правда, испытать его потом так и не удалось, родители не разрешили.

– Ахаха, да, было такое, до сих пор обидно, – рассмеялся Никита. – Но планёр получился шикарный. Очень приятно, Кира!

– Взаимно, Никита, – севшим голосом произнесла жена, вымученно ему улыбнувшись.

– А может, мы как-нибудь соберёмся вместе, ребят? – весело предложил Наровский. – Посидим где-нибудь, пообщаемся, вспомним детство. А, Бога? Давай-ка обменяемся номерами.

– С удовольствием, – ответил я.

Кира стояла рядом с отстранённым взглядом, будто ушла куда-то глубоко в свои мысли.

Все гости постепенно расселись за столы, началась развлекательная программа и поздравления. Мы с Кирой тоже заняли свои места рядом с родителями.

Нас ожидало новое испытание.

Практически каждый второй желал мне со сцены семейного счастья и рождения детей. Будто это был не юбилей, а наша с Кирой свадьба.

Моя супруга внешне казалась совершенно спокойной. Но я слишком хорошо её знал. И уже по одному только положению головы мог определить – ещё немного, и у Киры сдадут нервы.

Поэтому в какой-то момент просто встал, извинился перед родителями и увёз жену домой.

Мать и отец были в бешенстве от моего поступка. И сама Кира пыталась отговорить меня уезжать так рано, но я её не послушал.

В конце концов, это мой день рождения, и я имел право провести его так, как считаю нужным.

Пока водитель вёз нас домой, мы молчали.

Но стоило переступить порог, как Кира рассыпалась в извинениях:

– Богдан, прости, что испортила тебе праздник своим кислым лицом… Не знаю, что со мной такое, правда. Старалась изо всех сил держаться, но прямо накрывает весь день…

– Не выдумывай, ничего ты не испортила.

– Ну как же не испортила, я ведь не дура, понимаю, что ты из-за меня захотел уехать! – всплеснула руками она.

– Прекрати. Я, может, хочу остаток вечера провести только с тобой. Давай включим какой-нибудь фильм, поваляемся перед телевизором в обнимку, как в старые добрые времена.

– Ну хорошо, – кивнула Кира, поджав губы. Наверняка так и не поверила мне.

Мы переоделись и расположились на диване в гостиной, включив какой-то старый фильм. Кира прильнула к моему боку и уютно уложила голову на моё плечо, а я обнял её одной рукой за плечи. Это был лучший момент за весь прошедший день. Да и за весь прошедший месяц.

Так бы и лежал с ней всю жизнь. Трогал руками роскошные длинные волосы. Вдыхал родной запах.

Почему мы так редко стали обниматься в последнее время?

Я поднял лицо Киры за подбородок и поцеловал в сладкие губы. Она так отзывчиво и нежно ответила мне, что крышу сорвало. Возбуждение потекло по венам, устремляясь в пах, где вмиг стало тесно. Я стянул с плеч Киры бретельки её домашнего платья и стал покрывать поцелуями хрупкую шею, ключицы, грудь…

Кира тоже ласкала меня, гладила своими нежными пальчиками, искренне, с желанием. Я чуть с ума не сошёл от кайфа, уже и забыл, когда в последний раз между нами происходило что-то подобное.

Подхватил её на руки, уложил на спину, нетерпеливо избавляя от белья и одежды. Вошёл одним рывком, и по гостиной разнёсся протяжный стон. От которого захотелось сразу сорваться в бешеный темп, но я собирался растянуть наше удовольствие как можно дольше. Двигался медленно, глубоко целовал жену в губы, а когда оторвался на миг, увидел слёзы на её глазах.

– Что случилось? – спросил хрипло, замедляясь.

– Ничего, – отвернувшись, всхлипнула она. – Всё хорошо, милый…

– Ты плачешь.

Она закрыла ладонями лицо, и её плечи затряслись подо мной.

Это было так стрёмно, я даже не знал, как реагировать.

– Кира, что происходит?

– Прости, – сдавленно произнесла она, продолжая рыдать и растирать по щекам слёзы. – Прости, я… Не знаю, что со мной такое. Просто сегодня был тяжёлый день. И ещё я как-то неважно себя чувствую…

– Понятно.

Я вышел из неё и сел, тупо уставившись в стену. Кира тут же подобралась ко мне сзади и обняла со спины.

– Теперь я окончательно испортила твой день рождения, – удручённо произнесла она. – Пожалуйста, прости…

– Да завязывай. Всё нормально.

32. Наши дни

Кира

Когда мне плохо, я чаще всего отправляюсь принять душ. Чтобы водой смыть с себя стресс, тяжёлые мысли и напряжение. Вот и сейчас, вернувшись из ресторана, уже сорок минут стою под прохладными струями, пытаясь восстановить душевное равновесие.

Мне немного стыдно за своё поведение на встрече перед нашими восточными партнёрами. Да и перед Богданом тоже.

Разревелась, как какая-то истеричка… До чего я дошла?

Становится тошно от того, какой жалкой я, должно быть, выгляжу со стороны.

Не хочу быть жалкой. Роль жертвы мне ненавистна. Понимаю вдруг, что я уже сама себе неприятна. Тоже мне, королева драмы. Только как выбраться из этого состояния – пока непонятно.

Покончив с водными процедурами, сушу волосы феном, укутываюсь в отельный халат.

С тревогой думаю о том, как Богдан объяснил нашим партнёрам мой отъезд, и под ложечкой ноет. Ещё не хватало, чтобы из-за моего импульсивного поступка сделка сорвалась.

Хороший же я профессионал, ничего не скажешь. Сначала била себя в грудь, утверждая, что заключу этот договор без помощи Богдана. А потом бросила его одного в пик переговоров. Он ведь даже не знает нюансов предстоящего сотрудничества!

Надеюсь, как-нибудь выкрутится…

На эмоциях срываюсь к брошенной на кровать одежде, решив по-быстрому собраться и вернуться в ресторан. Но в следующее мгновение понимаю, что это будет выглядеть ещё более неуместно, чем мой отъезд. К тому же, я не знаю, какую причину моего исчезновения озвучил Богдан руководителям фабрики.

В итоге ещё примерно час я маюсь вся как на иголках, мечусь по номеру туда-сюда.

В конце концов, не выдержав, пишу Богдану сообщение:

«Ну как там дела?»

Ответ приходит практически сразу:

«Всё нормально, завтра подпишем договор».

Я с облегчением выдыхаю, прикрыв глаза, и улыбаюсь – ну хотя бы из-за моих психов компания не потеряла крупного заказчика!

Вновь опускаю взгляд на экран, где уже появилось новое сообщение от Богдана:

«Как ты?»

«Лучше. Спасибо, что помог».

«Не за что. Если бы я не влез, у тебя бы и не возникло проблем».

Снова прикрываю глаза, на этот раз испытывая чувство стыда. На самом деле ничего такого ведь не произошло, чтобы мне рыдать и биться в истерике. Так не может дальше продолжаться, нужно срочно брать себя в руки.

«Я знаю, ты хотел как лучше» – печатаю я.

Смотрю на экран, где снова бегает карандашик. Понимаю, что не дышу, пока жду ответа бывшего мужа. Но очередное сообщение от него приходит совершенно неожиданного характера:

«Привезти тебе что-нибудь?»

Мои губы по какой-то необъяснимой причине растягивает улыбка.

«Что, например?» – набираю я и отправляю, в последний момент добавив к сообщению улыбающийся смайлик.

«Не знаю, может, ты хочешь южных фруктов?)» – отвечает Богдан с закрывающей скобкой после знака вопроса.

Казалось бы, какая-то жалкая скобка, а я понимаю, что он сейчас тоже улыбается, и на душе становится так тепло…

«От фруктов не откажусь. Привези, пожалуйста».

«Хорошо, через час примерно буду».

На этот раз скобочки не стоит, но я отчего-то уверена, что Богдан продолжает улыбаться.

Погасив экран, кладу телефон в карман халата и падаю спиной на кровать, раскинув руки в стороны.

С ног до головы меня охватывает нешуточным волнением, будто только что Богдан не фрукты пообещал мне привезти, а назначил самое настоящее свидание. На которое я согласилась.

Сердце радостно бьётся в груди, а я думаю – вот же глупое. Зачем оно так бьётся?

Ведь ещё вчера мы с Богданом лежали на этой самой постели, и я не смогла переступить через себя, принять его после того, что он сделал.

На что же я рассчитываю теперь?

Но тем не менее, я встаю и переодеваюсь в красивое летнее платье. Заплетаю волосы в пышную косу и укладываю её на плечо. Крашу тушью ресницы, накладываю румяна. Совсем чуть-чуть, чтобы освежить лицо.

Пусть это неправильно и эгоистично, но я хочу хорошо выглядеть. Для него.

Богдан приезжает через час, как и обещал. Пунктуален, как всегда.

Иду открывать дверь номера, ощущая новый прилив волнения.

В руках бывшего мужа красивая плетёная корзина, полная спелых фруктов. Красные сочные яблоки, гроздья крупного зелёного винограда, розовые персики и ярко-оранжевый урюк. Всё, что я люблю.

Втягиваю носом источаемый плодами божественный аромат и отступаю в сторону, пропуская Богдана в номер.

Он проходит, ставит корзину на стол и разворачивается ко мне, сунув руки в карманы брюк.

Не могу прочитать выражение на его лице. Оно выглядит расслабленным, несмотря на плотно сомкнутые губы. Проницательные глаза следят за мной, как обычно, с пристальным вниманием.

– Спасибо за фрукты, – негромко произношу я, сцепляя руки в замок. Чувствуя себя вдруг стеснительной школьницей.

– Не за что, – отвечает Богдан, оставаясь невозмутимо спокойным. – Если захочешь чего-то ещё, скажи.

Я киваю, и мы стоим так ещё с минуту и смотрим друг другу в глаза. Не понимая, что делать дальше.

Я совершенно точно знаю, Богдан не хочет сейчас уходить. Но и ни за что не озвучит своего желания остаться. Особенно после того, что произошло между нами вчера.

Ну а я… Я вдруг понимаю, что больше на него не злюсь. Ни капельки. После нашего вчерашнего разговора у меня не осталось сомнений в том, что Богдан сожалеет о своём поступке. И ни в чём не винит меня… Хотя объективно я всё-таки тоже виновата, что наша семья развалилась. А если быть до конца откровенной, в глубине души я понимаю, что виновата в этом даже больше, чем бывший муж.

Кажется, мы оба осознали свои ошибки. Вот только жаль, что их последствий уже не исправить… Как говорят – назад фарш не провернёшь.

– Богдан… – Я делаю к нему шаг, испытывая огромное желание обнять, прижаться к его груди и снова расплакаться, как маленькая. Хоть и слёзы эти уже поперёк горла стоят. – Как думаешь, мы сможем с тобой остаться друзьями?