Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

18. Прошлое

Конечно же, я не смогла ему отказать. Хотя следовало бы. Весь мой разум кричал об этом. Но колотящееся вдвое быстрее обычного, сумасшедшее сердце в груди было иного мнения.

«Хотя бы узнай, зачем он пришёл!» – шептал чёртик на левом плече. И сердце охотно его слушало, радостно поддакивая.

Стараясь производить как можно меньше шума, я выбралась из постели.

Мы делили комнату на двоих с сестрой. Но за неё я не беспокоилась – у мелкой был на удивление крепкий сон. А вот мама, наоборот, просыпалась от любого шороха в квартире. Она спала в зале на разложенном диване и постоянно забывала закрыть дверь. Поэтому я старалась двигаться как можно тише.

Переодеваться не решилась. Это наделало бы слишком много шума – дверца старенького шкафа противно скрипела. К счастью, моя пижама выглядела довольно прилично – облегающие трикотажные бриджи в мелкий горошек с тонкой кружевной полоской по краю штанин и примерно такой же лонгслив. Если не знать, что это пижама, можно вполне принять за обычный домашний костюмчик.

Тихонько высунувшись из комнаты, я прислушалась – в квартире было темно и тихо. Мама спала.

Я взяла в руки тапочки и на цыпочках прокралась в прихожую. У самой двери обулась, медленно-медленно провернула ключ в замочной скважине и выскользнула в подъезд.

Богдан и правда ждал меня на площадке напротив моей квартиры. Он стоял, привалившись плечом к стене и сунув руки в карманы своей модной толстовки. Смотрел на меня из-под густой чёлки, спадающей на глаза. И моё бедное сердце готово было выскочить из груди уже от одного только этого взгляда.

Я бесшумно прикрыла за собой дверь и развернулась к Богдану, испытывая чудовищной силы порыв броситься ему на шею. Настолько рада я была его видеть.

«Вообще-то, он обидел тебя, память отшибло?» – мысленно напомнила я себе.

Это помогло удержаться на месте и придать своему лицу мало-мальски строгий вид.

– Зачем ты пришёл? – спросила я, поёжившись и обхватив руками себя за плечи. Находиться в подъезде в одной тонкой пижаме оказалось довольно зябко.

Богдан медленно приблизился ко мне и так же медленно опустил ладони на мою талию. Чему я никак не могла воспротивиться. От его прикосновений по позвоночнику прокатилась лёгкая волна электричества, вызывая мурашки на коже.

– Кира… – немного хрипловатым голосом произнёс он, проникновенно глядя в глаза. – В общем…Ты мне очень нравишься. Я бы никогда в жизни тебя не обидел. Клянусь.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Во мне совсем не осталось слов. Зато чувства зашкаливали. Снова охватило безумным желанием обнять его, прижаться изо всех сил. И этому тоже было совершенно невозможно противиться. Я потянулась к Богдану всем своим существом, встала на носочки и обняла обеими руками за шею.

Богдан шумно выдохнул и тут же притянул меня к себе, ласково обвивая руками.

Я закрыла глаза и утонула в его запахе. В силе этих медвежьих объятий.

Мы долго стояли так, тесно и трепетно прижимаясь друг к другу. Мне хотелось, чтобы эти мгновения не заканчивались никогда.

Не выпуская меня из рук, Богдан отстранился и снова посмотрел в глаза. А потом его взгляд переместился ниже, на мои губы. Отчего мне вмиг сделалось волнительно и жарко. Он поднял руку и медленно провёл пальцами по моей щеке, лаская кожу. Даря непередаваемые ощущения. И мне захотелось сделать то же самое. Продолжая непрерывно смотреть в большие тёмные глаза Богдана, я дотронулась до его лица, утопая в нежности. Погладила скулу. Провела пальцами по ней снизу вверх до линии роста волос и вдруг почувствовала что-то мокрое.

Отняла пальцы от виска Богдана и увидела на них что-то тёмное. Что-то, напоминающее…

– Богдан, у тебя кровь! – испуганно перевела на него взгляд.

Он поморщился и сам коснулся того же места.

– Ерунда. Просто ссадина.

– Что случилось?

– Да так, немного виском об стену приложился.

– Боже, Богдан, как так вышло?

– Случайность, – пожал плечами он, невинно улыбнувшись.

– Ну-ка, дай я посмотрю… – взволнованно проговорила я.

Повернула его голову боком, осторожно отодвинула в сторону густую чёлку, под которой действительно обнаружилась довольно неприятная ссадина, откуда по капельке сочилась кровь.

– Бедняжка, – сочувственно произнесла я, ласково погладив пальцами место возле ранки.

Богдан тихонько рассмеялся.

– Брось, Кир, ну фигня же.

– Нужно срочно обработать. Так, а ну-ка пойдём… – Я решительно схватила его за руку и развернулась к двери своей квартиры.

– А разве у тебя дома никого нет? – удивлённо спросил Богдан, поняв, что я задумала.

– Мама и сестра, но они спят. Поэтому нам нужно быть очень тихими, – заговорщицким шёпотом произнесла я. – Справишься?

– Я буду бесшумным, как ниндзя, – пообещал он, озорно сверкнув глазами.

С моих губ сорвался смешок, и я прикрыла ладошкой рот.

Тихонько открыла дверь, и мы прокрались в кромешную тьму прихожей. Богдан и правда не издавал практически ни единого звука, а вот я неожиданно для самой себя вдруг стала какой-то неуклюжей. Как слониха в посудной лавке – то ключи уроню, то плечом врежусь в косяк. Но, слава небесам, никого не разбудила.

Проводила Богдана на кухню, а сама сбегала за аптечкой в ванную комнату.

Когда я вернулась, мой гость сидел на табуретке у стены, широко расставив ноги в разные стороны. И смотрел на меня, довольно улыбаясь.

Я поняла, почему он постоянно держал голову чуть-чуть наклоненной вперёд и прищуривал глаза – видимо, ссадина на виске всё-таки болела.

Поставив аптечку рядом на обеденный стол, я плотно прикрыла дверь кухни на всякий случай, чтобы нас никто не услышал.

Всё то время, пока мы крались в темноте, когда Богдан был ниндзей, а я слонихой, меня мучила тревога. Как отреагирует самый популярный парень в университете и мальчик из очень богатой семьи на то, какая маленькая и скромная у меня квартира.

Но сейчас, когда я смотрела на довольное лицо Богдана, этот страх испарился без следа.

Казалось, он вообще ничего вокруг не замечал. Кроме меня.

Пряча улыбку, я открыла аптечку и достала оттуда всё необходимое.

Сделала из стерильной ваты тампон и обильно смочила его перекисью водорода.

Подошла к Богдану, снова осторожно сдвинула в сторону его чёлку и принялась обрабатывать ранку.

Богдан в этот момент неотрывно следил за моим лицом, смущая таким пристальным вниманием. А потом вдруг обнял меня ладонью под коленом.

Вверх по ноге поползла доселе незнакомая волнующая слабость. От которой едва не подкашивались ноги.

На секунду отвлекшись от его ранки, я опустила глаза. И увидела другую руку Богдана, которой он упирался в табуретку. Костяшки пальцев тоже покрывали свежие ссадины.

Меня пронзила неприятная догадка.

Закончив обрабатывать висок, я заклеила большим лейкопластырем повреждённый участок кожи и снова ласково погладила пальцем вокруг.

– Готово, – произнесла шёпотом.

– Спасибо, солнышко, – так же тихо отозвался он, глядя на меня снизу вверх и обнимая под коленками теперь уже обе ноги.

– Ты что, подрался?

Богдан посмотрел на свою руку, проследив за моим взглядом, и поспешно спрятал её в карман. Но было уже поздно.

– Немного, – нехотя признал он.

– С кем?

– Неважно.

– Со своими друзьями? – озвучила я свою догадку.

– У меня больше нет друзей, – покачав головой, ответил Богдан. При этом совсем не выглядя расстроенным.

Я не верила своим ушам. Неужели он пошёл на это из-за меня?

Богдан поднялся с табуретки, возвысившись надо мной своим богатырским ростом.

Ещё мгновение – и я оказалась в плену его рук.

– Давай руки тоже обработаем… – пролепетала я.

– Не надо, – прошептал он.

А потом наклонился и… нежно-нежно коснулся моих губ своими.

Мы оба замерли. Я задержала дыхание, потому что оно неистово рвалось из груди. Или это было моё сердце, не знаю…

– Кира, – выдохнул Богдан, кладя обе своих огромных ладони мне на поясницу и притягивая к себе. А потом я снова почувствовала его губы.

Они были тёплыми, мягкими и… такими нежными. От их плавных скользящих движений по моим губам у меня закружилась голова. Тело стало мягким, как кисель.

Мой первый в жизни поцелуй…

Я раньше и представить себе не могла, что это может быть насколько приятно!

Я закрыла глаза и растворилась в происходящем, чувствуя себя абсолютно счастливой.

– Кхм-кхм, – раздалось сзади.

Но до моего плавающего в эйфории сознания не сразу дошёл смысл этих звуков.

Даже когда Богдан оторвался от моих губ и расширившимися глазами посмотрел мне за спину, я всё ещё не понимала, что к чему. Мне очень не понравилось, что мой парень убрал руки с моей талии и спрятал их за спину.

– А что это вы тут делаете? – раздался позади мамин голос.

И лишь тогда до меня дошло. Я вздрогнула и обернулась.

На пороге кухни стояла мама со слегка растрёпанными после сна волосами. Поверх её ночной сорочки был надет домашний махровый халат.

– Ой, мам, привет, – испуганно выпалила я, пытаясь изобразить невинную улыбку и закрыть своей спиной Богдана, как будто это было возможно. – А мы тут… Мам. В общем, познакомься, это Богдан. Богдан, это моя мама, Марина Алексеевна.

– Здравствуйте, Марина Алексеевна. Очень приятно познакомиться, – вежливо произнёс он.

– Так-так-так, – протянула мама. – Значит, тот самый Богдан. Что ж, доброй ночи, молодой человек. Наслышана о вас.

– Мам. – Округлив глаза, я шагнула вперёд и незаметно дёрнула её за рукав. – Не надо…

– Ну ставь чайник, Кира, – перевела она на меня взгляд и натянуто улыбнулась. – Раз уж у нас получилось такое ночное знакомство. Вы же никуда не торопитесь, Богдан?

– Нет, не тороплюсь, – ответил он. И мне показалось, на лице его промелькнуло смущение. Хотя по Богдану невозможно было сказать, что он в принципе умеет смущаться.

– Мам, может, не надо? – жалобно промямлила я, тоже испытывая чудовищную неловкость. – Действительно, уже поздно. Богдану пора домой.

– Надо, Кира, надо, – отрезала мама, пересекая кухню и усаживаясь за стол с противоположной стороны.

Я послушно поставила чайник, достала из шкафчика чашки, и мы с Богданом устроились напротив неё.

– Вы, значит, учитесь с Кирой в одном университете? – поинтересовалась мама, обращаясь к нашему гостю.

– Да, – скромно ответил он, пряча свои разбитые кулаки под столом.

– А как вы относитесь к моей Кире? – задала мама следующий вопрос, и я чуть не упала с табуретки.

– Мама, – возмущённо посмотрела я на неё.

Но та полностью проигнорировала меня, внимательно глядя на Богдана.

– Кира мне очень нравится, – незамедлительно ответил он, повторив то, что уже говорил мне сегодня в подъезде.

Мои щёки запылали, в груди разлилось щемящее тепло. Едва удалось спрятать счастливую улыбку.

Но маму, в отличие от меня, такой ответ не удовлетворил.

– Ну, знаете, молодой человек, это понятно, что нравится, – скептически хмыкнула она. – Кира у меня девочка красивая и умная. Как она может не нравиться? Меня больше интересует, какие у вас намерения по поводу моей дочери.

– Мама! – ещё громче воскликнула я.

– А что такое? – перевела она на меня строгий взгляд. – Я воспитываю двух дочерей одна. Отца, который мог бы постоять за вашу честь в случае чего, у нас нет. Поэтому я должна знать, чего хочет от тебя парень, позволяющий себе ночью заявляться к нам домой.

– Мама, да это я сама его позвала, он ударился головой, нужно было ссадину обработать, – перешла я на возмущённый шёпот, вспомнив о спавшей через стенку сестрёнке. – О каких намерениях ты говоришь, мы две недели всего знакомы, и вообще…

Внезапно Богдан накрыл горячей ладонью моё колено под столом, из-за чего я тут же осеклась на полуслове.

– Спокойно, Кира, я отвечу на вопрос, – улыбнулся он мне. И перевёл взгляд на мою маму. – У меня серьёзные намерения, Марина Алексеевна.

Но её и такой ответ не устроил.

– Серьёзные – это какие? – поинтересовалась она, выгнув бровь.

Я уже хотела было снова открыть рот, но на этот раз Богдан меня опередил.

– Я собираюсь на ней жениться, – спокойно произнёс он.

19. Наши дни

Могла ли я представить себе после развода с Богданом, что наступит день, и мы начнём работать вместе, преследуя общие цели, полетим вдвоём в командировку? Нет. Мне бы никогда даже в голову не пришло, что такое возможно.

Но вот я стою перед зеркалом, крашусь, придирчиво осматривая каждый штрих, нанесённый подводкой для глаз. Мой дорожный костюм безупречен. Чемодан собран и в полной боевой готовности ожидает в прихожей.

Закончив макияж, складываю кисточки и спонжи в косметичку, застёгиваю её, прячу в сумку и беру свой смартфон, чтобы вызвать такси. Но тут по квартире разносится громкая трель дверного звонка.

Перекинув сумку через плечо, иду в прихожую, чтобы выяснить, кого там ещё ко мне занесло? Вроде курьеров не жду, а других гостей у меня в принципе не бывает.

Осторожно заглядываю в глазок.

В него плохо видно, но я различаю на лестничной площадке высокого, одетого в чёрный костюм мужчину, который кажется мне знакомым.

– Кто там? – напрягая связки, громко спрашиваю я, чтобы сквозь дверное полотно меня могли услышать.

– Доброе утро, Кира Владимировна, – отзывается мужчина с той стороны. – Это Олег. Богдан Русланович распорядился, чтобы я отвёз вас в аэропорт.

Ну точно, это же водитель Богдана.

Открываю ему дверь.

– Здравствуйте, – сдержанно, но тепло улыбается он.

И если ещё секунду назад я собиралась отправить водителя восвояси, попросив передать его боссу, что сама в состоянии добраться в аэропорт, то теперь вдруг понимаю: нет, не смогу этого сделать.

Человек ехал сюда неизвестно откуда. Нельзя же его просто так туда-сюда гонять? Зная Тихомирова, он потом ещё и высказать может Олегу за то, что тот не выполнил поручение. И плевать ему будет, что я сама отказалась ехать, такой уж у меня бывший муж. По его мнению, все вокруг должны быть проактивными.

– Здравствуй, Олег, – в итоге сдаюсь я. – Я уже готова ехать. Возьми, пожалуйста, мой чемодан.

– Да, Кира Владимировна.

Пока Олег выносит мои вещи, я быстро обуваюсь, и мы спускаемся на лифте вниз. У подъезда нас ожидает чёрный Мазератти, одна из любимых тачек Богдана.

Я тоже испытываю к ней определённую слабость. Хотя, вообще-то, равнодушна к машинам. Но с Мазератти у меня связаны счастливые воспоминания о нашем медовом месяце. И Богдан это знает. Негодяй.

Неужели он специально это делает?

Злюсь.

В аэропорт мы добираемся быстро, несмотря на утренние пробки. Но такую машину водители побаиваются и пропускают даже там, где не нужно.

Олег паркуется и провожает меня до раздвижных дверей нужного терминала.

– Спасибо, дальше я сама, – забираю у него выдвижную ручку своего чемодана.

– Удачи в командировке, Кира Владимировна, и приятного полёта, – доброжелательно прощается Олег.

Я вхожу в здание, миную металлоискатель и досмотр багажа, сразу за которым едва ли не нос к носу сталкиваюсь с Богданом. А тот любезно снимает мой чемодан с ленты и ставит рядом со мной на колёсики. Будто стоял здесь и специально меня ждал.

– Привет, – произносит он низко, лаская меня взглядом.

Сердце ёкает в груди.

Но я приказываю себе собраться. Каким бы роскошным мужчиной ни был мой бывший муж, мне нужно как-то научиться игнорировать это.

– Здравствуй, Богдан, – холодно произношу я, подхватываю ручку чемодана и сразу начинаю быстро шагать дальше, катя его за собой.

Впрочем, при росте Тихомирова, ему не составляет никакого труда уже через пару мгновений нагнать меня и неспешно пойти рядом, при этом совсем не прилагая усилий.

– У тебя всё хорошо? – спрашивает бывший муж.

У меня складывается ощущение, будто он находится в отличном расположении духа.

Ловлю себя на вспыхнувшем любопытстве – очень хочется узнать, с чем связано его хорошее настроение. Но гордость не позволяет задавать личные вопросы. В конце концов, меня это больше не касается.

– Зачем ты прислал за мной водителя? – вместо этого раздражённо интересуюсь я.

– Хотел, чтобы ты добралась с комфортом.

– Больше так не делай, пожалуйста. Я в состоянии вызвать себе такси.

– Тогда хотя бы вызывай «бизнес».

– Меня вполне устраивает «комфорт плюс». Какой смысл переплачивать за то, чтобы тебе открыли дверь и предложили водички в дороге? И вообще, ты прекрасно знаешь, как я отношусь ко всем этим твоим барским замашкам.

– Да, я помню, – усмехается Богдан. – Но ты теперь коммерческий директор и должна ездить на хороших тачках, чтобы поддерживать статус компании.

Я поворачиваю голову и скептически выгибаю бровь.

– Богдан, ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно, – невозмутимо отзывается бывший муж. Но уголки его губ по-прежнему слегка приподняты в намёке на улыбку.

– Обалдеть, Тихомиров. Слушай, а ведь как-то раз мне практически один в один то же самое говорила твоя мать!

– Да ладно, – с интересом смотрит на меня Богдан. – И что же она говорила?

– Она говорила, что я не должна носить дешёвые шмотки. Потому что позорю вашу семью перед обществом. И мой внешний вид должен соответствовать высокому статусу моего мужа.

Богдан смеётся.

– Ну да, это вполне в духе мамы, – весело подтверждает он.

– А что ты смеёшься? – возмущённо спрашиваю я. – Ты ведь, получается, такой же, как она!

– Да ладно, Кира, я бы никогда не сказал ничего подобного своей невестке.

– Невестке не сказал бы, а мне, значит, можно? – вскидываю я брови.

– Ну, тебя я учу тонкостям бизнеса, исключительно ради пользы делу, – уже открыто улыбаясь, произносит он.

– Тоже мне, учитель нашёлся, – бурчу я, – это называется снобизм, вообще-то, а не тонкости бизнеса.

– Ну приехали, – снова смеётся Тихомиров. – Значит, теперь я ещё и сноб?

Как бы мне не хотелось громко сказать «да!», приходится отдать дань справедливости.

– Нет, ты не сноб, – с неохотой признаю я и бестактно тычу в него пальцем: – Но замашки снобистские порой у тебя проскальзывают.

Богдан не успевает мне ответить, так как мы подходим к паспортному контролю. Нас пропускают без очереди, деликатно проводят досмотр.

Преодолев препятствие, мы отправляемся в бизнес-зал, и бывший муж решает возобновить нашу дискуссию.

– Ну вот представь, – воодушевлённо предлагает он. – Ты – владелец крупной компании, которой нужен новый надёжный партнёр для поставки сырья. И вот тебе звонят какие-то ребята, которых ты пока не знаешь. Рассказывают, какие у них огромные обороты и крутое качество, да ещё и быстрые поставки. И ты думаешь – ух ты, а может, и правда с ними поработать? Вы договаривайтесь о встрече, и в назначенный час к тебе приезжает их сотрудник, мало того что на каком-то ушатанном автомобиле, так ещё и одет в безвкусные дешёвые шмотки. Ну и? Какое у тебя сложится впечатление о компании, в которой он работает? Наверное, ты как минимум засомневаешься в её огромных объёмах и превосходном качестве?

– Я как минимум сначала пообщаюсь с этим человеком, а уж потом буду делать выводы, – упрямо парирую я.

– Ну, это ты. Умная и правильная девочка. Но далеко не все такие. В нашем деле, когда от успеха переговоров зависит очень многое, нельзя допускать подобные ошибки.

– Ладно, допустим, в твоих словах есть логика, – устало вздыхаю я. – К клиенту действительно нужно приезжать во всеоружии. Но скажи-ка мне, зачем соблюдать все эти правила, когда ты просто едешь в аэропорт? Где нет никаких клиентов и никто на тебя не смотрит?

– Никто на тебя не смотрит, когда ты дома одна, – резонно возражает Богдан. – А в аэропорту всегда куча людей. Кто сказал, что ты не встретишь здесь своих партнёров? Имидж есть имидж.

Не сдержавшись, я раздражённо закатываю глаза:

– Боже, я уже успела забыть, какой ты зануда.

Богдан на это лишь довольно улыбается, будто я сделала ему комплимент.

Объявляют посадку на наш рейс, и мы отправляемся к нужному выходу. Нас снова пропускают без очереди, сажают в специальный транспорт для бизнес-класса.

Я украдкой наблюдаю за Богданом, когда он этого не видит, и окончательно убеждаюсь, что у него сегодня замечательное настроение. Я и забыла, когда последний раз видела его таким. А у меня на душе от этого словно птицы поют. Даже немного не по себе. Не должна я так реагировать на эмоции бывшего мужа.

Наши места в самолёте, разумеется, оказываются по соседству.

Расположившись в своём комфортабельно кресле, я сразу же начинаю трястись. Боюсь летать, ничего не могу с собой поделать.

Особенно во время взлёта и посадки меня буквально бросает в холодный пот.

Но я стараюсь не показывать свой страх окружающим. Сижу и делаю вид, будто всё в порядке. Только мёртвой хваткой держусь за подлокотники сидения.

Богдан это прекрасно знает. И поглядывает на меня сейчас с беспокойством. Но ничего не говорит.

Раньше, когда мы с ним куда-то летали вместе, Богдан всегда рассказывал какие-нибудь интересные факты, чтобы меня успокоить. Например, что-нибудь вроде того, что самолёты – это самый безопасный вид транспорта, и по статистике люди чаще погибают из-за нападения акул, чем в авиакатастрофах. Я верила ему, и мне становилось чуточку легче.

Сейчас мне так не хватает этих рассказов…

Пилот произносит приветственную речь, а меня колотит всё сильнее.

Кажется, моя фобия усилилась.

Стюардесса показывает аварийные выходы и как правильно пользоваться кислородной маской, а я смотрю на неё, и горло медленно сдавливает ледяными щупальцами страха. Перед глазами начинают мельтешить чёрные точки.

Вдруг чувствую, как сверху на мою ладонь опускается чья-то тяжёлая рука. И это пробирает до мурашек.

Самолёт выезжает на взлётную полосу и начинает набирать скорость.

Богдан переплетает наши пальцы и крепко сжимает мою ладонь.

Закрываю глаза и тихонько выдыхаю, утонув в этом ощущении.

Раньше так всегда делала я. Хватала его за руку и крепко-крепко держала, пока не пройдёт опасный момент. Так было легче.

И сейчас становится легче. Меня, наконец, отпускает.

Распахиваю глаза и смотрю на бывшего мужа с благодарностью. А он наклоняется ко мне и тихо произносит на ухо:

– Всё хорошо, Кира. Я с тобой.