Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

33. Наши дни

Богдан внимательно смотрит на меня, склонив голову набок. Его густые брови слегка приподняты, как и уголки губ. Будто он хочет улыбнуться, но до конца не уверен, что это сейчас уместно.

– Ты серьёзно? – спрашивает бывший, вытащив руку из кармана и озадаченно принявшись потирать ею подбородок.

– Вполне, – киваю я, краснея и переминаясь с ноги на ногу.

Наверное, предложение дружить и правда выглядит странно с моей стороны, учитывая нашу ситуацию…

Не знаю, куда деть руки, и зачем-то начинаю теребить кончик своей косы.

– Ну… Давай попробуем, – после небольшой паузы соглашается Богдан, придавая своему лицу серьёзный вид.

Но меня не покидает ощущение, будто происходящее его веселит. Смущаюсь от этого ещё сильнее.

– Только неплохо было бы сразу оговорить правила, – немного нервно говорю я.

– Правила дружбы? – уточняет Богдан, вопросительно выгибая бровь.

– Угу, – киваю я.

– Ну, давай обсудим, конечно, – любезно соглашается он, глядя на меня, как на ненормальную.

– Самое главное это… – Я запинаюсь и торопливо облизываю губы, не зная, какие подобрать слова. Ругаю себя мысленно за невесть откуда взявшуюся робость. Потом шумно выдыхаю и наконец кое-как формулирую: – В общем, мы с тобой не должны переходить границы, Богдан.

– Границы дружбы? – снова как будто насмешливо уточняет он. Хотя лицо на этот раз остаётся полностью невозмутимым.

– Да, – подтверждаю я, чувствуя себя полной дурой.

И тут губы бывшего мужа всё же трогает улыбка.

– Ну об этом я сразу догадался. Что-то ещё?

Я пожимаю плечами, чувствуя, как жар приливает к щекам.

– Вроде всё.

– Тогда у меня тоже будет одно условие.

– Какое?

Теперь Богдан на самом деле становится серьёзным.

– Мы больше не вспоминаем прошлое, – негромко произносит он. – Ни вслух, ни мысленно. Как будто ничего плохого между нами не было. Согласна?

– Не уверена, что у меня получится, – опускаю я глаза. – Вслух вспоминать не буду, конечно, но вот мысленно…

– Я тоже не уверен, что у меня получится не переходить границы, – заявляет Богдан. – Но мы ведь можем попробовать, правда?

– Да, наверное… – неуверенно отвечаю я.

– Тогда, может, прогуляемся, подруга? – снова начинает улыбаться бывший муж. Так задорно и непринуждённо, что вся неловкость вмиг уходит. А уголки моих губ тоже против воли поднимаются вверх.

Я смотрю на его лицо и не могу насмотреться. Как же сильно, оказывается, я скучала по этой улыбке. И как назло, сердце начинает нестерпимо ныть.

– Нет, я очень устала, если честно. Не выспалась сегодня, просто валюсь с ног, – грустно вздыхаю я, впрочем, говоря чистую правду.

И вижу, как лицо Богдана снова меняется. Улыбка исчезает с него так же плавно и естественно, как появилась. Посторонний человек ни за что бы не определил по его мимике, что у Тихомирова испортилось настроение. Но я слишком хорошо знаю бывшего мужа. Более того, я его чувствую.

И мне становится невыносимо от того, что вспыхнувший в его глазах свет тут же погас. По моей милости.

А я ведь пообещала не вспоминать больше прошлое…

– Но если хочешь, мы могли бы вместе посмотреть фильм и поесть фрукты, которые ты принëс, – порывисто предлагаю я, спасая ситуацию, прежде чем Богдан успевает что-либо ответить.

И снова на его лице проскальзывает едва уловимое удивление.

– С удовольствием, – тихо произносит он.

Пока я выбираю фильм, забравшись с ногами на диван в мягкой зоне, Богдан звонит на ресепшн, просит принести в номер блюдо и нож, а также фужеры и бутылочку «Просекко».

Когда нам доставляют всё необходимое, Богдан красиво нарезает фрукты и ставит блюдо на низкий столик передо мной, после чего откупоривает шампанское и наполняет два изящных фужера на длинных тонких ножках искристым напитком.

Я скольжу взглядом по крепкой фигуре бывшего мужа, и тело с ног до головы охватывает давно забытым волнением.

У нас и правда будто свидание. Впервые за долгое время мы с Богданом снова будем вдвоём. Проведём вместе целый вечер. И если быть до конца откровенной – моё сердце пребывает в тихом восторге от этого.

Но в то же время душу сковывают сомнения.

Зачем я это делаю?

Ведь даю надежду себе и ему. Не окажется ли она ложной?

Смогу ли я переступить через всю ту боль, что пришлось пережить, и поверить Богдану снова? Не боясь, что история повторится…

Стоит представить на миг, как мы вновь становимся семьёй, по телу идёт озноб.

Изменится ли что-то между нами?

Кое-что совершенно точно изменится – я больше не стану предпринимать никаких попыток зачать ребёнка. Всё. С меня хватит.

Но согласится ли на такое Богдан?

Он ведь мог найти себе другую, которая родила бы ему. Уверена, из него получился бы прекрасный отец. Совсем не такой, как был у меня…

Я прекрасно знаю, что Богдан мечтает о ребёнке, несмотря на все его заверения в противном. Он, как и его отец, переживает, что род Тихомировых может прерваться. И наш развод – такой чудесный повод найти себе женщину, способную подарить наследника.

Почему же тогда Богдан делает всё, чтобы помириться со мной? Зачем это ему так сильно нужно?

От понимания в горле назревает ком.

Потому что Богдан меня любит. Он действительно всё ещё любит меня…

Только если любит, как же тогда смог изменить?!

Зажмуриваю глаза на мгновение, чтобы избавиться от жгучей боли в груди. Я ведь обещала не вспоминать…

Вновь наблюдаю за бывшим мужем.

Наполнив наши бокалы, Богдан снимает с себя пиджак и небрежно бросает его на подлокотник дивана. Расстëгивает верхние пуговицы своей рубашки, закатывает рукава до локтя, обнажая красивые жилистые предплечья. Садится рядом со мной ровно на том расстоянии, на котором, наверное, могли бы сидеть… друзья. Но ни сантиметром больше.

Кладёт руку на спинку дивана позади меня – и создаëтся иллюзия, будто обнимает, но на самом деле не прикасается даже.

Только у меня всё равно учащается пульс.

– Выбрала фильм? – интересуется он негромко, окутывая меня бархатным звучанием своего голоса. Который я могла бы слушать вечно.

– Нет, – честно признаюсь я, протягивая ему пульт. – Давай лучше ты.

– Может, посмотрим «Титаник»? – неожиданно предлагает Богдан.

Я удивлённо округляю глаза:

– Почему «Титаник»?

Богдан невинно пожимает плечами с чувственной улыбкой на губах.

– Хочется чего-то… грандиозного, мощного. И романтичного, – всё же поясняет он.

– Ну хорошо, давай, – растерянно соглашаюсь я.

Пока ещё не понимая, на что подписалась.

Тихомиров включает фильм, и номер заполняет музыка, знакомая с детства. Она тревожит душу, окунает в мучительную смесь из эмоций. Игра юных Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет завораживает, вырывает из реальности, заставляя на время забыть обо всём, кроме происходящего на экране. Я далеко не впервые смотрю этот фильм, но каждый раз не остаюсь равнодушной. Восхищаюсь силой любви Розы и Джека, их несгибаемой волей и храбростью. Вместе с ними проживаю разочарование, отчаяние и грусть, чтобы в конце концов испытать надежду. Светлую, хрупкую и чистую, как хрусталь, но такую необходимую, чтобы верить в лучшее и жить дальше.

Мощный вокал Селин Дион снова заполняет номер, вызывая мурашки по коже. Она поёт о вечной любви, а я рыдаю на плече у Богдана, прижимаясь к нему, как маленькая девочка, ища защиты и утешения.

И всё, что было в нашей жизни до, сейчас кажется такой мелочью… По сравнению с тем, что мы оба живы и рядом друг с другом.

34. Наши дни

Богдан

Уже полгода я живу в настоящем аду. Никогда бы не подумал, что попаду в такую ситуацию. Даже представить не мог, казалось, со мной такого уж точно никогда не произойдёт… Но произошло.

Держу в руках любимую женщину, которой причинил столько боли, и не знаю, как всё исправить. Кира расплакалась над фильмом, а потом незаметно уснула в моих объятиях. Такая трогательная и родная. Под рёбрами невыносимо печёт от тесной близости с ней и невозможности вернуть всё назад, когда между нами ещё не образовалась пропасть величиной с Марианскую впадину.

Осторожно, чтобы не разбудить, глажу Киру по волосам, перебирая пальцами пряди. Любуюсь расслабленными совершенными чертами лица.

Я влюбился в неё с первого взгляда, хоть и не сразу это осознал. Да, вокруг меня всегда было много красивых девушек, и мне они нравились. Но когда увидел Киру той ночью в подъезде, внутри будто щёлкнуло что-то: смотри, какое солнышко. Вот оно – твоё.

С тех пор мой внутренний компас всегда был настроен только на эту девушку. На мою любимую Киру. Пока однажды не сбился…

Сейчас не понимаю, как такое могло произойти? Бес попутал? Помутнение случилось? Хотел бы я, чтобы это было так. Но нет. Я находился в здравом уме и трезвой памяти и все решения принимал с холодной головой. Хоть где-то в глубине души и чувствовал, что поступаю неправильно. Но лишь отмахнулся от этого ощущения. Потому что желание что-то изменить горело во мне в разы мощнее. Я жаждал перемен… Вот только не такой ценой.

Сейчас понимаю, что всегда любил Киру. Даже когда убедил себя, якобы больше не люблю. Это был самообман. Ошибка. Самая тяжкая в моей жизни. Которую я никогда себе не прощу.

Единственное, что я могу сделать, это продолжать бороться. Смотреть издалека, как моя любимая женщина страдает, невыносимо.

Я хочу снова сделать её счастливой. Стереть все плохие воспоминания. Чтобы моё солнышко опять засияло своим ослепительным светом. И я добьюсь этого, чего бы мне ни стоило.

Я всегда любил Киру. Но сейчас, в эту минуту, люблю её больше, чем когда-либо.

Понимая, что она спит не в самой удобной позе, из-за чего легко может разболеться голова, с сожалением принимаю решение переложить Киру на кровать.

Медленно, аккуратно поднимаюсь с дивана и беру своё солнышко на руки. Не просыпаясь, она прижимается ко мне с тихим стоном и обвивает за шею руками.

Пока несу её к кровати, меня переполняет чувством щемящей нежности.

Откинув одеяло, бережно кладу жену на постель. Даже мысленно не могу назвать её бывшей. В моей голове наш развод – что-то эфемерное, временное. А по ощущениям она всё ещё моя девочка. Моя женщина. Моя супруга.

Раздевать не решаюсь. Только укрываю и, с досадой понимая, что пора уходить, осторожно целую в щёку. Не хочу больше торопить события. Кира права, лучше пока не переходить границы. Это только причиняет ей новую боль, но ни на шаг не приближает меня к заветной цели.

Кира тихонько вздыхает и переворачивается на бок, а потом сквозь сон бормочет:

– Богдан, пожалуйста, не уходи… Останься со мной…

Не успев и двух шагов сделать от кровати, застываю на месте. От тихой радости мотор в груди начинает в два раза быстрее перекачивать кровь.

Но ещё с минуту продолжаю стоять в нерешительности. Что если завтра Кира проснётся со мной в одной постели и не вспомнит, как я там оказался? Что если она просто видит какой-то сон, а не всерьёз просит меня остаться? Но даже в таком случае разве я могу проигнорировать её просьбу и уйти? Не могу.

Одну за другой расстёгиваю пуговицы рубашки и стягиваю её с себя. Но в следующую минуту, передумав, надеваю обратно.

Подхожу к изголовью кровати, присаживаюсь на корточки, чтобы изучить лицо Киры. Она совершенно точно безмятежно спит.

Нежно провожу костяшками пальцев по её скуле. И моё солнышко сладко вздыхает, но её веки при этом остаются плотно сомкнутыми.

Встаю и, не зная, как поступить, принимаюсь ходить из стороны в сторону перед кроватью, ломая голову.

Невыносимо хочется забраться к Кире в постель. Но интуиция подсказывает, что нельзя этого делать.

В итоге обессиленно опускаюсь в кресло напротив кровати. Откидываюсь на мягкую спинку и прикрываю глаза. На меня тут же обрушивается смертельная усталость.

Прошлую ночь я не сомкнул глаз. После того, как Кира меня оттолкнула, казалось – всё, это конец. Но сегодня снова появилась надежда.

Я больше не сдамся, пока есть хоть маленький шанс всё исправить.

Один раз уже сдался и жестоко за это наказан.

Незаметно отрубаюсь.

А когда резко открываю глаза, за окнами уже светло. Кира сидит на кровати, подогнув под себя одну ногу, и смотрит на меня в упор, растерянно хлопая ресницами. Такая сонная, растрёпанная, сладкая.

– Доброе утро, – зевнув, улыбаюсь я ей. – Выспалась, солнышко?

– Доброе утро… А ты что, здесь спал? – прочистив горло, интересуется она.

– Да сам не понял, как отрубился. Ты просила меня не уходить.

– Да? Не помню…

С досадой сжимаю губы. Впрочем, это было ожидаемо. Бросаю взгляд на наручные часы.

– Ого, уже половина девятого. Нам нужно поспешить, если не хотим опоздать на подпись договора.

Кира чуть ли не подскакивает на месте.

– А во сколько встреча? – испуганно уточняет она.

– В десять. Не переживай, успеем.

Встаю с кресла, разминая затёкшие мышцы. Тело будто налилось свинцом.

– Я за полчаса соберусь, успеем ещё кофе выпить, – выдыхает Кира, заметно расслабившись.

– Тогда через полчаса жду тебя внизу, – улыбаюсь я.

Это определённо лучшее утро за последние несколько лет.

35. Прошлое

Богдан

На улице стояла невыносимая жара. Солнце слепило глаза даже сквозь тёмные очки. Но на шезлонге в тени зонта возле бассейна с прохладной кристально-чистой водой было вполне комфортно. Официантка принесла мне ещё один ледяной «Мохито» в запотевшем бокале. Кубики льда постукивали о стекло его тонких стенок и приятно холодили руку. На противоположном конце бассейна играл диджей, танцевали девчонки в ярких открытых купальниках. Я уже забыл, когда в последний раз так здорово отдыхал.

Наровский с детства был заводилой, а теперь, похоже, и вовсе превратился в короля вечеринок. Своей семьёй он всё ещё не обзавёлся, зато вёл вполне насыщенную жизнь. В отличие от меня. Я то и дело ловил себя на лёгком чувстве зависти, и это мне не нравилось. К такому положению вещей я не привык – обычно завидовали мне.

Никитос вынырнул из бассейна, вытер лицо оставленным на краю полотенцем и упал на соседний шезлонг.

– Фух, кайф, – довольно выдохнул он, глотнув из своего бокала, и развалился удобнее, закинув руки за голову. – Как тебе тут, Бога?

– Идеальный выходной, – отозвался я. – Спасибо, что пригласил.

– Чего супругу-то с собой не взял? – сверкнул белозубой улыбкой Наровский. – Мне так хотелось с ней познакомиться.

– Она плохо себя чувствует.

– Заболела?

– Да нет, просто… Недомогание. У неё бывает.

Никитос с пониманием кивнул. Хотя я очень сомневался, что он понимал. У Киры часто случалось плохое самочувствие, когда я куда-то её звал.

– А вообще как она тебе, семейная жизнь? – спросил друг после небольшой паузы. – Родители мне регулярно мозг выносят – женись, женись… А я что-то пока не готов. Ну как отказаться от всего этого? – Он с ухмылкой обвёл рукой танцующих девушек на противоположном берегу бассейна. – Вот ты как? Исключительно с женой развлекаешься или позволяешь себе?

Я грустно усмехнулся себе под нос и подумал о том, что последнее время вообще ни с кем не развлекаюсь. Редкий и пресный секс с Кирой едва ли тянул на развлечение. Но то, как Наровский поставил вопрос, мне не понравилось.

– Нет, Никитос, я жене не изменяю, если ты об этом, – с осуждением посмотрел на него я. – И вообще, я к такому резко негативно отношусь.

– Красавчик, – без тени сарказма одобрил Никита. – Я такого же мнения. Поэтому и жениться не хочу, ведь знаю себя.

– Гуляй, Никита, гуляй, жениться всегда успеешь, – по-доброму усмехнулся я.

– Отец в детстве часто говорил – никогда не поступай с людьми так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой. Вот я и не поступаю. К тому же у меня сестра младшая есть. Если какой-нибудь козёл женится на ней, а потом попробует хоть раз гульнуть налево, я лично ему шею сверну.

– А кстати, где Миланка? Я бы хотел её увидеть, наверное, совсем большая уже стала.

– Да, конечно, большая, за ней мужики толпами ходят, я запарился уже их от неё отгонять.

– Даже не верится, а такая пигалица бегала, – улыбнулся я.

– У неё там вроде шопинг с подружками, должна скоро приехать уже, вот и посмотришь. О, так вот и она! – Никитос поднялся с шезлонга и помахал рукой приближающейся к нам с другого конца бассейна девушке. – Миланка, иди сюда, смотри, кто у нас тут в гостях! – крикнул он.

Я повернул голову и глазам своим не поверил – неужели эта стройная блондинка в откровенном бикини и есть та самая мелкая вреднючая сестра Никитоса, которую я знал?

Не отрывая от неё изумлённого взгляда, я тоже поднялся с шезлонга, поправив купальные шорты. Её фигура на мой вкус казалась практически идеальной. Потому что очень сильно походила на фигуру Киры. Только кожа была светлее, не такая смуглая, как у моей жены.

– Привет! – Она приблизилась к нам и прошлась не менее обескураженным взглядом по мне сверху вниз. – Вау! Ты и правда тот самый Богдан, в которого я была влюблена в детстве?! Никита, боже мой, ты только посмотри на него, каков вырос богатырь!

Её глаза светились неподдельным восторгом, и этот восхищённый взгляд волей-неволей польстил мне.

– Ты была в меня влюблена? – искренне удивился я. – Я был уверен, что ты меня ненавидишь, учитывая все пакости и подставы, которые ты устраивала нам с твоим братом.

– Да я просто пыталась привлечь к себе ваше внимание, бестолковые мальчишки! – весело рассмеялась она. – Вы же вечно были заняты какими-то своими безумно увлекательными играми, а меня с собой не брали!

– Ну прости, ты ведь была такой мелочью и постоянно путалась под ногами, – улыбнулся я.

– Да уж, повезло тебе, Бога, что ты единственный ребёнок в семье. Младшие сёстры – это настоящее проклятье, – страдальчески поморщился Никитос.

– Это тебе повезло, дурак, – снисходительно заметил я. – Я бы многое отдал, чтобы у меня тоже был кто-нибудь, неважно, брат или сестра.

Милану мои слова расстроили. Она тяжёло вздохнула и сочувственно посмотрела мне в глаза.

– Ох, Богдан, – жалостно произнесла Милана. Но очень быстро её взгляд вновь вспыхнул заразительным воодушевлением. – Но зато у тебя есть мы! – радостно воскликнула она, прижав руки к груди. – Жалко очень, что столько лет не общались, но теперь мы это исправим, ведь правда, Никита? – обратилась она за поддержкой к брату.

– Конечно, – довольно подтвердил тот.

– Я тронут, друзья, – расплылся я в улыбке. Мне действительно было очень приятно это слышать.

– Ну ладно, я пойду немного поплаваю, а то жара страшная, а потом вернусь к вам, – заявила Милана, обмахиваясь ладонью. – Не скучайте пока без меня.

– Можешь плавать подольше, у нас тут взрослые разговоры вообще-то, – не преминул подколоть сестру Никита, прямо как в детстве.

Она забавно закатила глаза, показала брату средний палец и отправилась к мостику, чтобы эффектно нырнуть с него в воду.

36. Прошлое

Богдан

Я подъехал к дому, загнал машину в гараж и на минуту откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. День прошёл классно, как никогда. Я уже лет сто так весело и легко не проводил время, забыв обо всех проблемах, как сегодня с Наровскими.

Но отличное настроение таяло с каждой минутой по мере приближения встречи с женой.

Раньше каждый день, возвращаясь с работы или из деловых поездок, я ждал этих встреч как манны небесной. Казалось, на свете нет ничего лучше, чем проводить время с Кирой. Неважно, за какими занятиями. Когда она была рядом – всё приобретало особенный смысл.

Куда это подевалось?

Сейчас дом стал тем местом, куда возвращаться не хотелось. Здесь царила нездоровая атмосфера. Я уже почти ненавидел эти вечера с натянутыми разговорами и обоюдным холодом. И почти смирился с тем, что не смогу ничего изменить. Разве что случится чудо, и у нас появится ребёнок. Хотя теперь я уже даже в это не верил. Мы с Кирой безнадёжно остыли друг к другу. Я сомневался, что ребёнок сможет что-то исправить.

Оставался один выход – развод. Но от одной мысли о таком исходе нашего брака я кривился и стискивал зубы.

Ни за что не смогу на это пойти. По крайне мере, по собственной инициативе.

Ну как это будет выглядеть?

Во-первых, Кира точно решит, что причина моего желания развестись в её бесплодии. И я точно не смогу доказать ей, что дело в другом.

А во-вторых, я ведь давал ей обещание. Что никогда не брошу. И я его сдержу. Даже если вся наша дальнейшая жизнь выйдет такой же печальной, как сейчас. Даже если она будет становиться всё хуже и хуже.

Мы разведёмся только в том случае, если Кира сама захочет от меня уйти. Когда я окончательно стану для неё невыносим.

И что-то мне подсказывало, такое вполне может скоро случиться.

Сидеть в тачке до скончания веков было невозможно, поэтому я собрался с силами и вышел.

Поднялся в дом. Откуда-то из глубины доносился звук работающего телевизора. Я бросил сумку с влажными после бассейна вещами на пол в прихожей и отправился на поиски жены.

Кира сидела на диване в гостиной, смотрела сериал. В её руке был винный бокал, наполненный на треть.

– Привет, – поздоровался я, привлекая к себе внимание.

И только тогда жена, наконец, заметила меня.

– Привет, – отозвалась она, подарив скупую улыбку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, приблизившись и бросив взгляд на диван. Раздумывая, присесть ненадолго или сразу пойти к себе в комнату и лечь спать. После целого дня, проведённого у бассейна под открытым небом, тело сковывала хоть и приятная, но сильная усталость.

– Да примерно так же, мучаюсь головной болью, – вздохнула Кира, не отрывая взгляда от телевизора. – Таблетки не помогли, вот решила выпить немного вина, может, после него усну.

– Хочешь, я отвезу тебя к врачу?

– Это всего лишь головная боль, Богдан. У меня вчера были трудные переговоры на работе, перенервничала, видимо, и вот результат.

– Ясно.

Я всё-таки подошёл и сел рядом с женой. Некоторое время пытался вникнуть в происходящее на экране телевизора, за которым так увлечённо следила Кира. Какие-то женщины в старинных платьях и мужчины в таких же старинных костюмах танцевали друг с другом на балу и несли какую-то чушь.

– Что смотришь? – полюбопытствовал я.

– Да так, сериал, – не отлипая от экрана, ответила Кира.

– Интересно?

– Не очень. Просто хотела отвлечься и расслабить мозги.

– Не спросишь, как прошла моя встреча с другом?

Жена наконец потеряла интерес к сериалу и перевела на меня озадаченный взгляд. Впрочем, скоро в нём мелькнуло просветление, и Кира досадливо зажмурилась, взявшись пальцами за переносицу.

– Ох, прости, – вздохнула она, виновато улыбнувшись. – Я совсем забыла, что ты ездил с другом встречаться. Думала, опять в офисе задержался.

– Сегодня ведь выходной, я решил отдохнуть для разнообразия, – невесело пошутил я.

– Так как всё прошло?

– Отлично. Я очень здорово провёл время. Жаль, что ты со мной не поехала.

– Да, жаль. Но я очень рада за тебя, – произнесла Кира, как будто даже искренне.

– Никита с друзьями собираются выехать на природу в следующие выходные, мы с тобой тоже приглашены. Махнём? – воодушевлённо предложил я ей. – Уверен, будет классно.

– На следующие выходные? Ой, Богдан, на следующие я не смогу…

– Почему? – напрягся я.

– У нас семь лет компании, будет большой праздник, тимбилдинг.

Я сдержал злую усмешку. Думал ответить ей что-то вроде «другого я от тебя и не ожидал». Но не хотелось вести себя как обиженный ребёнок. Поэтому я, как обычно, выбрал конструктив. Но всё же от раздражения в голосе избавиться не смог.

– Так может, один раз обойдутся как-нибудь без тебя? – немного резко поинтересовался я. – Предупредишь начальство, скажешь, семейные обстоятельства? Мы уже с тобой сто лет никуда не выбирались.

Кира потянулась к столику, поставила на него бокал и села в полоборота лицом ко мне.

– Это очень важный день, Богдан, – сложив ладони домиком, заявила она. – Я вызвалась помогать в организации мероприятия и не могу теперь всех подвести. Но обещаю, в следующий раз я обязательно поеду с тобой!

Я был зол и снова еле сдержал себя, чтобы не сказать ей что-нибудь грубое. Например, что следующего раза не будет, потому что я больше не собираюсь никуда её звать с собой. Но вместе этого спросил:

– Почему ты так трясёшься над своей работой?

– В смысле? – захлопала ресницами Кира.

– В прямом. Твоя работа для тебя важнее всего на свете. Иногда мне кажется, ты готова душу дьяволу продать за очередной контракт. А ведь это даже не твоя компания.

Кира уязвлённо поджала губы.

– А ты разве не догадываешься, в чем причина моего рвения? – поинтересовалась она.

– Даже не представляю.

– А ты подумай хорошо.

– Много раз думал, но идей нет.

Тут я слукавил. Вообще-то, была одна идея, которую озвучить не поворачивался язык.

Просто Кира не хотела меня видеть. Наверное, для неё я стал чем-то вроде болезненного триггера, напоминающего о неудачах с зачатием. Отсюда и стремление как можно больше времени проводить на работе, чтобы как можно меньше общаться со мной.

Но я не планировал обвинять её в этом. В конце концов, она ведь не виновата, что всё так сложилось. И всё же я был бы очень благодарен жене, если бы она честно призналась, что больше не любит меня.

Кира ответила честно. Правда, совсем другое. Но её ответ лишь подтверждал, что моя догадка верна.

– Неужели ты не понимаешь?! Я просто хочу добиться чего-то значимого в этой жизни! – эмоционально воскликнула она. – Доказать самой себе, что чего-то стою! Раз уж я не могу стать матерью, то хотя бы топовым руководителем стану! Это моя самореализация, это мне необходимо!

– Понятно.

Я наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и сжал пальцами виски.

И ответить было нечего. Я действительно её понимал. Только легче от этого не становилось.