Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

23. Прошлое

– Вчера мы подали заявление в ЗАГС, а значит, через месяц, – дёрнув бровями, сообщил им Богдан.

– Вот это да, как же быстро растут дети, – негромко рассмеялся Руслан Аркадьевич после небольшой паузы.

Диана Ибрагимовна же сидела с таким видом, будто только что узнала о надвигающемся на город страшном катаклизме.

– Я не понимаю, к чему такая спешка. Для этого есть какая-то веская причина? – нервно спросила она.

– Да, есть, – с вызовом посмотрел на неё Богдан. – Мы любим друг друга. Разве этого мало?

– Мы с твоим отцом тоже любили друг друга. Но были помолвлены целый год, прежде чем пожениться! – эмоционально воскликнула его мама.

– Вообще-то, это бабуля с дедулей заставили вас пожениться для слияния своих империй, – закатил глаза Богдан.

– Ты что себе позволяешь, – процедила Диана Ибрагимовна практически сквозь зубы. Её изящная шея и грудь в вырезе платья пошли розовыми пятнами.

– Просто, мам, ну все же это знают, – пожав плечами, невинно улыбнулся мой парень.

– Возможно, родители действительно инициировали нашу помолвку, но мы с твоим отцом практически сразу влюбились друг в друга. Руслан, ну что ты молчишь? Скажи своему сыну, что он не прав!

– Богдан, нехорошо расстраивать маму, – грозно отозвался Руслан Аркадьевич. – Сейчас же извинись.

– Извини, мам, – легко и непринуждённо выполнил он требование отца.

– И всё равно я не понимаю, к чему такая спешка с женитьбой, – продолжила сокрушаться Диана Ибрагимовна. – Вы от нас часом ничего не утаиваете? Может, всё таки есть какая-то причина, м, Кира?

Мать Богдана впилась в меня сканирующим взглядом. А мне стало так неприятно от её подозрений, что внутри заскребло.

– Нет, мама, Кира не беременна, если ты на это намекаешь, – раздражённо ответил Богдан, бросив на меня быстрый взгляд. – Мы просто хотим пожениться и стать семьёй, неужели это так сложно себе представить?

– Я ничего не имею против создания семьи, только не понимаю, к чему такая спешка. Вы ведь совсем недолго знакомы. Руслан, а ты как считаешь? Скажи своё мнение!

– Я считаю, что Богдан уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать такие решения, – бесстрастно заявил глава семейства.

– Ну что ж… – Диана Ибрагимовна на мгновение поджала свои тонкие губы, но быстро взяла себя в руки и вновь одарила всех присутствующих прохладной, полной достоинства улыбкой. – Наш сын и правда уже вырос. И мы можем лишь направлять, давать рекомендации, подсказывать, но решение действительно принимать только тебе, Богдан.

– Благодарю, мама, – прижав ладонь к груди, отвесил он ей шутливый поклон.

Когда, наконец, эта пытка, то есть обед, закончился, и все вышли из-за стола, Богдан взял меня за руку и повёл вглубь дома, решив устроить небольшую экскурсию.

– Там библиотека, – рассказывал он, небрежно указывая рукой направление, – там кабинет отца. Здесь гостевая комната и ванная. Там бассейн и тренажёрный зал…

– Ого, у вас есть собственный бассейн? – поразилась я.

– Ага. – Богдан развернулся ко мне лицом и дальше пошёл спиной вперёд. – Когда предки свалят куда-нибудь отдыхать, мы с тобой обязательно поплещемся там вдвоём. Голенькими, – подмигнул он, заставляя меня покраснеть с ног до головы.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, и Богдан завёл меня в свою комнату.

– Святая святых! – гордо объявил он. – Сюда даже родителям вход запрещён. И прислуге. Короче, в эту комнату никто не имеет права соваться, кроме меня. Ну и теперь ещё кроме тебя, – вкрадчиво добавил он, хитро закусив губу.

– Вау… – выдохнула я, осматриваясь. – У тебя очень крутая комната!

Это было чистой правдой. Особенно если сравнить с той крохотной спальней, которую мы делили на двоих с сестрой.

У Богдана же имелись в распоряжении целые хоромы площадью, наверное, больше, чем вся наша квартира.

Навороченный компьютер, словно из будущего, на таком же навороченном столе с мощным специальным кожаным креслом. Плоский телевизор на стене с игровой приставкой, мягкие пуфы на пушистом ковре. Всё в дерзких чёрно-красных тонах, разве что книжный шкаф до отказа набит разноцветными корешками книг.

Но больше всего притягивала взгляд огромная разобранная кровать с чёрным постельным бельём… От одного вида которой мои ноги сделались ватными. И в горле пересохло.

Богдан подошёл сзади, обнял за талию и прижался, уткнувшись носом в мою макушку.

– Ты подумала о том же, о чём и я? – тихо промурлыкал он. От его горячего дыхания по спине поползли мурашки.

– Понятия не имею, о чём ты, – хихикнула я, разворачиваясь к нему и тоже нежно обнимая. – Лично я просто любуюсь твоей комнатой.

– А мне показалось, ты смотрела на кровать, – коварно улыбнулся он. Одним своим взглядом превращая моё тело в кисель.

– Ну да, смотрела, – призналась я, копируя его улыбку. – Постель мог бы и заправить.

– Я просто очень торопился к тебе, – тихо произнёс он, наклонившись к моему лицу так близко, что теперь нас разделяли жалкие миллиметры.

Я прикрыла глаза и разомкнула губы, чтобы в следующее мгновение почувствовать на них дразнящий поцелуй. Руки Богдана пустились в смелое путешествие по моему телу, даря непередаваемые ощущения.

Но он никогда не переходил черту. Я не переживала, что Богдан может позволить себе что-то лишнее, полностью расслаблялась. Доверяла ему и парила в облаках, наслаждаясь сладкой негой от наших поцелуев.

– Я жду не дождусь первую брачную ночь, – прошептал он мне в губы, пуская волну трепета под кожу.

Низ живота заполнила волнующая тяжесть, и я судорожно втянула губами воздух…

А ведь Богдан пока ничего даже ещё не сделал! Господи, я, наверное, с ума сойду, когда это произойдёт…

Волшебный момент разрушил зазвонивший в кармане моего парня телефон.

– Прости, солнышко, это курьер, мне нужно его встретить, – с неохотой оторвался от меня Богдан, взглянув на экран. – Подождёшь меня здесь?

– Конечно, – улыбнулась я.

Он ушёл, а я скромно присела на край его кровати и провела ладонью по потрясающе гладкой на ощупь чёрной ткани постельного белья.

Сердце колотилось, и от эмоций захватывало дух.

Не верилось, что совсем скоро Богдан станет моим мужем…

Это казалось чем-то нереальным. Со мной ведь никогда раньше не происходило ничего настолько особенного, и до сих пор было сложно поверить, что наша с Богданом любовь – не сон!

Только вот… отношение Дианы Ибрагимовны ко мне беспокоило. Было очень страшно, что она может как-то помешать нашему счастью…

Думая об этом, я так сильно разволновалась, что живот заболел, и захотелось в туалет.

Богдан всё не возвращался, и я решила самостоятельно разыскать уборную, потихоньку выскользнув из его комнаты.

Остановилась в центре огромного холла второго этажа, не представляя, в какую сторону пойти. Вспомнила, что Богдан показывал ванную рядом с кабинетом его отца на первом этаже, и бросилась туда.

К великому счастью, никого не встретив на своём пути, я спокойно посетила уборную и, сразу почувствовав себя намного лучше, отправилась назад.

Но проходя мимо кабинета Руслана Аркадьевича, уловила доносящиеся оттуда обрывки фраз – дверь была закрыта неплотно. Я сначала даже не придала этому значения и собиралась уже пройти мимо, но тут услышала своё имя.

– Господи, да за что свалилась ещё эта Кира на нашу голову! – простонал голос Дианы Ибрагимовны.

Я замерла на месте, как кипятком ошпаренная. Жар бросился в лицо, и в груди запекло невыносимо.

– Ты понимаешь, что наш сын протестует после того, как ты попыталась женить его на дочке Власовых? Не надо было этого делать, – раздался густой бас Руслана Аркадьевича. – Богдан упрямый. И теперь он хочет жениться непременно по любви. Если мы будем ему мешать, он нам этого не простит. Ты хочешь потерять нашего единственного сына?

– А ты хочешь, чтобы он сломал себе жизнь, женившись на непонятно ком? Ты серьёзно, Руслан?

– Ты думаешь, я не собрал досье на Киру, прежде чем одобрить эту свадьбу? Диана, это уже не первая нищая девочка, которую Богдан приводит в наш дом. Но на этот раз она хотя бы приличная. Кира действительно отличница и трудяга.

– А тебе не кажется, что этого слишком мало, чтобы она считалась достойной партией для нашего сына?

– Диана, это ему решать. Не нам.

– Он ещё слишком юн!

– Неужели ты не видишь – чем больше мы на него давим, тем больше он бунтует? Надо дать ему свободу. Пусть поступает, как считает нужным.

– Руслан, я поражаюсь, как безответственно ты относишься к судьбе нашего сына! Ты видел, какая эта Кира худющая? Она же явно чем-то больна!

– Я же тебе сказал, что проверил её. Ни у каких врачей на учёте она не стоит.

– Но и обследование вряд ли проходила! Ты уверен, что она сможет родить нам наследника? Сам же переживаешь, если у Богдана не будет детей, род Тихомировых прервётся!

– А ты разве по поводу дочки Власовых железно была уверена на этот счёт? Тут, по-моему, сложно получить какие-то гарантии. Всё, Диана, закончим этот разговор. Я своего мнения не изменю. Пусть Богдан сам набивает свои шишки, ему это будет полезно.

24. Прошлое

С колотящимся в горле сердцем и дрожащими руками я отошла от двери. Бросилась по коридору в сторону лестницы, боясь быть застуканной за подслушиванием.

Быстро поднялась по ступенькам и тут же налетела на Богдана, чуть не сбив его с ног.

– Ты куда так спешишь? – удивился он, машинально заключая меня в объятия.

– Никуда, – нервно произнесла я, отчего-то чувствуя себя преступницей. Хотя ничего плохого не сделала. – Просто спускалась вниз. В уборную.

– Всё в порядке, солнышко? – ласково спросил Богдан.

– В п. порядке, – заикаясь, ответила я и ненавязчиво высвободилась из его объятий. От волнения зуб на зуб не попадал.

– Точно? – Богдан впился в моё лицо своим внимательным взглядом.

– Да… Я просто торопилась вернуться к тебе.

Мои щёки горели. А внутри поселился тремор.

– Ну ладно, – настороженно протянул Богдан. – Тогда идём?

– Богдан… – судорожно выдохнула я, осознав вдруг, что ни одной минуты больше не хочу находиться в этом доме. – Я ведь, в общем и целом, уже всё посмотрела? И устала, если честно. Хочу домой. Отвези меня, пожалуйста. Или лучше давай я вызову такси…

– Кир, ну что ты такое говоришь? Конечно, я тебя отвезу. Только давай сначала зайдём в мою комнату на минутку.

Я с досадой прикрыла глаза, мечтая как можно скорее уехать отсюда.

– Да что с тобой такое? – сдвинул брови Тихомиров.

– Всё нормально со мной, просто хочу домой.

– Тебе случайно никто ничего не сказал?

– Нет. Никто ничего мне не говорил, – холодно ответила я и даже не солгала. Ведь ко мне лично действительно никто не обращался.

Богдан снова приблизился ко мне и обвил руками за талию, пристально глядя в глаза.

– Я люблю тебя, – зачем-то сказал он.

– За что? За что ты меня любишь? Что во мне такого особенного? – с обидой выпалила я, не сумев сдержаться.

После того, что я услышала от его родителей, вера в сказку между нами стремительно таяла.

Неужели Богдан выбрал меня назло им? Просто чтобы отстоять свои границы?

Ведь я уже не первая «нищая», которую он привёл в этот дом…

– Что за вопросы? – жёстко поинтересовался Богдан, и я почувствовала, как напряглись мышцы в его теле, становясь стальными. Будто он боялся, что я сейчас вырвусь из его объятий, и не хотел этого допустить.

Я не знала, как объяснить ему свою истерику, не передав содержание подслушанного разговора. А делать последнее мне казалось низко и стыдно. Еще не хватало, чтобы из-за меня в семье Тихомировых разгорелся скандал.

– Просто в тебя ведь вся женская половина университета влюблена, даже преподавательницы! – выкрутилась я из ситуации, нервно сдув упавшую на глаза прядь волос. – Почему ты выбрал именно меня?

– Я не знаю. Просто почувствовал, что ты – это моë, – растерянно ответил Богдан.

Я закрыла глаза и прижалась к его груди, готовая вот-вот разреветься. Эти слова прозвучали так искренне. Казалось, это просто невозможно – с таким выражением лица лгать…

– А ты что чувствуешь ко мне? – напряжённо и как-то ранено спросил он. Заставляя моё сердце дрогнуть.

– Я тоже тебя люблю. Очень-очень… – Я подняла голову и прошептала ему это прямо в губы. Впервые признаваясь так открыто и прямо. А потом зажмурилась ещё крепче и снова прижалась к его груди, обвивая руками изо всех сил. Богдан тут же стиснул меня в ответ едва ли не до хруста костей.

Мне даже было немножко больно от его объятий, но несмотря на это, хотелось ещё.

– Идём. У меня для тебя сюрприз, – шепнул он, взял меня за руку и повёл обратно в свою комнату.

На чёрном покрывале уже безупречно застеленной кровати лежала белая подарочная коробочка, красиво перевязанная красной атласной лентой.

Богдан взял её в руки и подошёл ко мне.

– Ты запретила мне покупать помолвочное кольцо, поэтому я решил подарить тебе помолвочный браслет! – торжественно объявил он.

Я растерянно посмотрела в сияющие от радости глаза любимого парня, не представляя, как реагировать на такое.

Я действительно просила его не дарить мне дорогих подарков. Потому что пока не имела возможности ответить взаимностью. Но после того, что услышала сегодня внизу, собственная гордость стала казаться смехотворной… Принимаю я подарки от Богдана или нет, для его родителей всё равно – человек второго сорта. Это просто убивало меня.

Богдан же, истолковав моё молчание по-своему, поторопился заверить:

– Не переживай, он не дорогой. Просто сделан на заказ специально для тебя. И если ты его потеряешь, я закажу другой точно такой же. Посмотри…

Он аккуратно распаковал коробку и извлёк из неё тонкий золотистый обруч с маленькой изящной подвеской в форме сердечка и невероятно красивой искусной гравировкой:

«Богдан и Кира навсегда»

Боже, такой красоты я ещё никогда в жизни так близко не видела…

Сердце сжалось в груди. И я окончательно потеряла дар речи.

– Не нравится? – смятённо спросил Богдан.

Я с трудом оторвала взгляд от украшения и посмотрела в его взволнованные глаза.

– Очень нравится, – ответила шёпотом. Голос от переизбытка чувств куда-то пропал.

– Можно? – указал он взглядом на мою руку, и я тут же подала её.

Богдан бережно закрепил браслет на моём запястье, а потом наклонился и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.

Это было так… Потрясающе. Меня с ног до головы осыпало мурашками!

Я бросилась к нему на шею и утонула в сладком, нежном поцелуе.

А в голове закружились теперь совсем другие мысли.

Плевать, что у него такие родители. Плевать, что я им совсем не нравлюсь. Я ведь не за них замуж выхожу. Пусть думают обо мне, что хотят.

Нет той силы, которая сможет разлучить нас с Богданом, пока мы любим друг друга.

25. Наши дни

Удивительно, как рано темнеет в Алмате. На часах только семь вечера, а солнце уже спряталось за горизонт. Наверное, это из-за близости гор. И в платье мне становится уже не так уютно, как под тёплыми лучами. От налетающего прохладного ветерка кожа на плечах то и дело покрывается мурашками.

Богдан, конечно же, замечает это и тут же накидывает на меня свой пиджак. Сразу становится комфортнее.

Я больше не противлюсь заботе бывшего мужа. Какой в этом смысл? Особенно после того, как он сегодня признался мне в любви…

Мы прогуливаемся по уютным улицам города. Горят фонари. Воздух пахнет цветами и пылью. Удивительное сочетание.

Шагаем медленно. Молчим. Нас то и дело обгоняют прохожие, но и они идут не так быстро, будто никуда не спешат.

Казалось бы – мегаполис, но здесь нет суеты. Всё по-восточному степенно и размеренно. А ещё всегда ощущается особенная атмосфера какого-то вечного праздника жизни, что редко встретишь в северных городах.

Нет-нет, да мимо нас проходят влюблённые пары. Их здесь довольно много. Держатся за ручки, целуются, с нежностью смотрят друг на друга.

Наверное, и мы с Богданом тоже для окружающих выглядим как влюблённая пара. Судя по умилённым взглядам, которые они иногда на нас бросают. В темноте ведь не видно, что у меня размазана тушь.

Если бы они только знали нашу с Богданом историю… Вряд ли бы сейчас умилялись.

Я замедляю шаг, заметив свободную скамейку под огромным вязом.

– Устала? – тут же спрашивает Богдан. – Давай присядем.

Я молча опускаюсь на скамейку, действительно ощущая сокрушительную усталость. Мы прошли пешком, наверное, уже не один километр.

Богдан садится рядом, глядя прямо перед собой.

С тех пор, как он сказал мне, что любит, я так и не проронила ни слова. Только ревела в его объятиях. А когда, наконец, успокоилась, Богдан предложил пройтись, и я обречённо кивнула.

Меня настолько ошарашило его признание, что до сих пор не могу прийти в себя.

– Ты сможешь когда-нибудь простить меня? – внезапно спрашивает Богдан, продолжая задумчиво смотреть в тёмную даль улицы.

– Не знаю, – произношу я одними губами.

– Я могу как-то на это повлиять?

– Не знаю.

Богдан опирается локтями о свои колени и устало трёт ладонями лицо.

– Почему ты просто не оставишь меня в покое? – спрашиваю я, повернув к нему голову. – Почему не дашь забыть тебя и начать новую жизнь?

– Я хочу всё исправить, – поднимает на меня глаза Богдан.

Его болезненный взгляд пронзает моё сердце насквозь миллионом иголок.

Я знаю, что он не лжёт. Богдан действительно хочет всё исправить. Вот только… зачем?

– Это невозможно, – с горечью отвечаю я. – То, что сделано, назад не вернёшь. А даже если попытаться… Это навсегда останется в нашей памяти. И всегда будет отравлять нам жизнь.

– Если ты сможешь меня простить, то нет. Не будет.

– Не знаю, способна ли я на это, Богдан.

– Может быть, хотя бы попробуешь?

– Мне очень больно каждый раз, как я тебя вижу.

– Мне тоже больно, Кира. И ещё больнее оттого, что это всё моя вина.

Я опускаю голову, чувствуя, как к горлу вновь подступает ком. По губам скользит горькая усмешка.

– Ну… не только твоя, конечно. Я тоже виновата.

– Нет, ты ни в чём не виновата.

– Я виновата, что помешалась на своём желании забеременеть. Что превратила этим нашу жизнь в ад. Тебе, наверное, невыносимо было каждый день возвращаться домой и видеть меня в разобранном состоянии… – впервые осмеливаюсь я произнести вслух то, что давно съедает меня изнутри.

– Да, мне было сложно, – кивает Богдан. – Но тебе пришлось ещё сложнее. А вместо того, чтобы поддерживать и продолжать бороться, я просто тебя добил.

– Ну ты ведь тоже не железный, – прикрываю я глаза, ступая на зыбкую почву. Впервые после нашего развода решившись вновь поднять эту тему. – Ты просто влюбился. Нуждался в женской ласке и понимании, в нормальном сексе, в конце концов, и ничего этого от меня не получал. Логично, что в один прекрасный день ты не выдержал. Только не стоило мне об этом сообщать, Богдан. Лучше бы ты соврал. Сказал бы просто, что хочешь развестись, потому что устал от всего… Мне было бы куда легче это пережить.

– Я даже представить не мог, что тебе будет настолько больно. В тот момент я был уверен, что ты меня давно разлюбила. Что моё общество тебя тяготит. Думал, ты, наоборот, испытаешь облегчение, что наконец избавилась от меня.

– Боже, – выдыхаю я, переживая шок от того, как это всё выглядело с его стороны. – Ну как ты мог так думать? – спрашиваю со стоном. – Ближе тебя у меня никого никогда не было! Я даже маму и сестру так сильно не любила, как тебя… Просто мне было очень плохо. Я опустилась на самое дно жалости к себе. Чувствовала постоянную обиду из-за того, что ты не понимал, каково мне…

– Я действительно не понимал. Особенно в последнее время. Ты допоздна пропадала на своей работе, приезжала домой и всячески избегала меня.

– Я не избегала, просто… Стоило мне хоть немного улыбнуться, как ты сразу начинал приставать.

– Да. Ты больше не хотела меня.

– Нет! Дело не в этом. Как ты не понимаешь, я просто устала каждый месяц молиться и ждать задержку. Без конца делать эти тесты и видеть на них всегда только одну чёртову полоску. Но всё равно надеяться до последнего и потом плакать, закрывшись в ванной, когда всё-таки начинались ненавистные месячные!

– Я не понимал, почему этот чёртов ребёнок тебе дороже меня.

– Не дороже, – шепчу я, обескуражено качая головой. – Ты что, Богдан? Не дороже. Наоборот. Я ведь хотела родить от тебя! Для тебя! Чтобы ты стал счастливым отцом… Чтобы мы стали счастливыми родителями!

Он опускает голову, тяжело сглатывает – вижу, как дёргается кадык на его шее. Сцепляет пальцы в замок и упирается им себе в лоб.

Потом переводит на меня взгляд и бесцветным голосом произносит:

– Иногда я проклинаю тот день, когда сказал тебе, что хочу детей.

26. Наши дни

– Ладно. Поздно уже. У меня завтра важная встреча, пора возвращаться в отель, – хрипло говорю я, вставая со скамейки и поправляя решивший скатиться по плечам пиджак Богдана.

Бывший муж поднимается на ноги вслед за мной.

– Ты ведь голодная. Давай всё-таки сначала поужинаем?

– Нет аппетита. Хочу вернуться в номер и как можно скорее уснуть.

– Тогда я закажу тебе ужин в номер.

– Ладно, – устало соглашаюсь я. Надоело без конца спорить.

– Вызвать такси или дойдём пешком? Наш отель в квартале отсюда, – спрашивает Богдан, изучая карту в телефоне.

– Давай пешком, – отвечаю я, больше не испытывая прежнего дискомфорта от его общества.

Состоявшийся между нами разговор снял напряжение. Мне стало легче. Не до конца, но всё же.

Теперь мне просто грустно. Мы оба виноваты и оба стали жертвами друг друга. Но, как я и сказала Богдану, назад уже ничего не вернёшь. Исправить совершённые нами ошибки невозможно.

Но мой умный бывший муж, конечно, считает иначе.

Говорит, что любит меня. Я тоже его люблю. Так же сильно, как в день нашей свадьбы. А может, ещё сильнее…. Но как перешагнуть через случившееся – просто не знаю. Сделать вид, что ничего не было? Начать с начала? Внутри всё противится этому.

Мы незаметно доходим до отеля и поднимаемся на наш этаж. Богдан провожает до двери номера и останавливается, жадно ловя мой взгляд. Смотрит пристально, словно хочет найти ответ на дне зрачков. Что мы будем делать дальше?

А я не могу ничего ему сказать. Нет у меня таких слов.

Он берёт меня за руку. Медленно, будто боится спугнуть. Переплетает наши пальцы. Продолжая безотрывно смотреть в глаза. У меня по коже ползут мурашки.

Я понимаю, что должна оттолкнуть его. А иначе он расценит моё молчание как надежду. Но не могу. Не могу найти в себе силы сделать это.

Мне так хорошо от его прикосновений. Так легко и тепло. Будто кто-то укутал невесомо-нежным пуховым одеялом. Словно спустя целую вечность мытарств по чужим враждебным странам я, наконец, обрела дом.

Богдан делает ещё шаг, сокращая расстояние между нами до миллиметров. Я чувствую жар, исходящий от его тела. Его тёплое дыхание на своей щеке. И, кажется, будто даже слышу, как сильно бьётся его большое сердце.

А оно у Богдана действительно большое и доброе. Я никогда больше не встречала таких благородных мужчин. Наверное, поэтому его предательство так жестоко переломало меня. Ведь я не ожидала ничего подобного от мужа. Оказалась совершенно не готова. Всегда думала, что он на такое в принципе не способен.

Кладу ладонь ему на грудь. Тоже медленно, словно боюсь обжечься. Но невыносимо хочу ощутить кожей мощные удары его сердца. И вот оно долбит мне в руку. Прикрываю глаза.

Чувствую, как меня обхватывают за поясницу и притягивают ещё ближе, впечатывая в крепкое мужское тело. Такое сильное и надёжное. Богдан сжимает меня в медвежьих объятиях, зарывается носом в волосы на затылке, шумно вдыхает их запах. И выдыхает с глухим стоном.

– Как же я по тебе скучал…

Я понимаю, что всё. Точка невозврата пройдена. Он решил, будто я сдалась.

Но ведь это не так…

Богдан легко отнимает у меня ключ-карту, открывает ею номер. В следующий миг мы уже внутри. Здесь темно.

Меня прижимают спиной к стене, не оставляя шанса вырваться.

Его горячие руки повсюду. И губы… Нежные. Мягкие. Беспощадные. Они скользят по моим, жалят током, манят запретным удовольствием. Плавно и вместе с тем настойчиво двигаются, углубляя поцелуй, доводя меня до головокружения.

Сердце стучит-стучит-стучит в груди. Кажется, сейчас выскочит.

Тело сотрясает мелкая дрожь. Каждая клеточка плавится от прикосновений бывшего мужа, я вспоминаю, каково это – быть с ним.

Хочется рыдать и вместе с тем – чтобы это не прекращалось. Ни на минуту. Ни на секунду.

По моим щекам скатываются слезинки. Богдан вытирает их пальцами, слизывает языком и снова целует в губы. Долго, тягуче, страстно. Но вместе с тем и сокрушительно нежно, словно просит прощения.

– Солнышко моё… – шепчет на ухо, обжигая своим дыханием. И все волоски на теле встают дыбом. – Я так тебя люблю… Безумно люблю…

Я судорожно выдыхаю. Подрагивающими пальцами глажу его по щеке, смотрю в искренние глаза.

Чувствую новую порцию слёз, они бегут по лицу, и Богдан снова стирает их. И зацеловывает меня до потери памяти.

А потом подхватывает на руки и несёт в кровать.

Голова кружится, в груди раненой птицей бьётся болезненное ощущение счастья.

А где-то в мозгу жужжит назойливая муха: «Кира, что ты делаешь? Ты ведь об этом пожалеешь!». Но я лишь раздражаюсь на неё, мысленно прихлопываю и закрываю глаза.

Тону в близости человека, которого безумно люблю уже много лет.

Пиджак и босоножки слетели с меня ещё где-то в прихожей, а теперь Богдан решает избавиться от моего платья. Снимает его так ловко и нежно, не прекращая поцелуев, что я даже не замечаю, как уже лежу перед бывшем мужем в одном нижнем белье.

Он исследует каждый сантиметр моей обнажённой кожи. Целует всюду. Жадно, страстно, даря ни с чем не сравнимое удовольствие. Моё тело так скучало по нему…

Я окончательно забылась и скольжу руками по крепкой спине Богдана. По его сильным плечам. Избавляя от совершенно ненужной сейчас рубашки. Наслаждаюсь ощущением его стальных мышц под бархатной кожей. Глажу крепкую шею, зарываюсь пальцами в короткие волосы на затылке, нежно царапаю кожу головы.

Богдан глухо стонет, уткнувшись лицом в мой живот.

А потом жадно вдыхает мой запах и снова целует везде, куда только могут проникнуть его губы. Заставляя дрожать всё сильнее от сумасшедшего, мучительно-сладкого возбуждения.

Оказывается, я уже и забыла, каково это – вот так принадлежать ему.

Без лишних мыслей в голове, безудержно и страстно.

Как давно у нас этого не было!

Нет, не полгода, а гораздо, гораздо дольше.

Неудивительно, что Богдан не выдержал…

Чёрт. Настроение портится. Мои мысли летят не туда…

Богдан чуть-чуть приподнимает меня за спину, легко расстёгивает бюстгальтер. Сдвигает вверх чашечки, очень чувственно лаская грудь. Припадая к ней ртом.

Меня насквозь прошивает желанием. Оно такое острое, что становится невыносимо.

Всё, о чём сейчас мечтаю – это отключить обратно мозг.

Но он упрямо рисует картинку в моей голове, как бывший муж делал нечто похожее с другой.

Интересно, она так же сходила с ума от его ласк, как я сейчас?

А он? Что чувствовал он?

Был ли с ней таким же голодным и одержимым, как со мной теперь?

– Стоп. Остановись, – прошу я хриплым голосом, но Богдан будто не слышит меня.

Наоборот, ещё сильнее сжимает в своих руках, ещё неистовее целует, словно от этого зависит наша жизнь.

Но я уже отравлена ядом. Я просто не могу…

– Богдан… Богдан, остановись, хватит! – с надрывом умоляю я, изо всех сил упираясь ладонями в его грудь.

Он перехватывает меня за запястья и прижимает их к матрасу над головой.

Мучительно долго смотрит в глаза. С неверием. И горечью.

– Я не смогу тебя простить. Извини… – шепчу я, задыхаясь от боли.