Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

43. Прошлое

Богдан

Гнал, как сумасшедший, до ближайшей больницы скорой помощи. Кира полулежала на соседнем сидении. Она пришла в себя, но выглядела слабой и, казалось, в любой момент может отключиться снова.

– Что это такое, Богдан? У меня никогда такого не было, – в панике шептала она, держась руками за живот, но я не знал, что ей ответить.

– Потерпи, солнышко, мы скоро будем в больнице. Тебе больно?

– Нет. Только очень страшно.

– Не бойся, я с тобой. Всё будет хорошо.

Одной рукой рулил, другой сжимал тонкую прохладную ладонь жены, сам пребывая в ужасе. Рубашка липла к спине от холодного пота.

Пытался вспомнить курс первой медицинской помощи при кровотечениях, но, казалось, о таких кровотечениях на этих уроках ничего не говорили.

Мы доехали до больницы за десять минут, но они мне показалось вечностью.

Киру увезли на каталке, пока я подписывал какие-то документы. Мне не терпелось скорее покончить с этими бумажками и бежать к жене, но девушка в белом халате не отставала. В итоге я наорал на неё, что на меня вообще не похоже.

Боялся за Киру так, что немели пальцы рук.

Меня не хотели пускать в отделение, куда её отвезли, просили ожидать в коридоре. Я поднял на уши всю больницу. Наорал на дежурного врача. Я готов был вытрясти душу из каждого, лишь бы убедиться, что моя жена в порядке и ей окажут должную помощь.

В конце концов, меня пропустили и вызвали кого-то из старших. Им оказался невысокий седовласый мужчина в очках и помятом белом халате. У него был довольно усталый вид, но несмотря на это, пожилой доктор оказался единственным человеком в больнице, кому наконец удалось немного успокоить меня.

– Богдан Русланович, пожалуйста, не тревожьтесь так, с вашей супругой всё будет хорошо, она в надёжных руках, – увещевал он. – У нас работают квалифицированные специалисты высшей категории, для беспокойства нет причин.

– Что случилось с моей женой? – Я нависал над ним, готовый в любую секунду вцепиться в глотку, сам себя не узнавая. Будто врач был виноват в том, что произошло.

Хотя внутренний голос подсказывал, что вероятнее всего виноват был как раз не он, а я сам.

– У неё произошёл выкидыш на третьей неделе беременности. Он спровоцировал кровотечение. Так бывает при эндометриозе. Я изучил карту вашей жены…

– Выкидыш? – перебил я врача, не в силах поверить в услышанное.

– Да, – спокойно кивнул он.

– Значит, Кира была беременна?

– Выходит, что так.

– Но почему случился выкидыш?! – У меня всё ещё не укладывалось в голове.

Кира была беременна. Мы этого так ждали, так мечтали и… выкидыш?!

– Причины могут быть самые разные, учитывая анамнез вашей супруги, – терпеливо объяснял доктор. – Но и без того выкидыши случаются довольно часто. Наследственные патологии, инфекции, перенесённые на раннем сроке…

– Стресс? – сдавленно уточнил я.

– Сильный стресс в том числе.

– А можно как-то точно узнать, что послужило причиной?

– Можно взять биоматериал для анализа, но ваша супруга отказалась.

– А вы можете сделать это так, чтобы она не узнала?

– Вообще можем, но…

– Это может навредить здоровью Киры?

– Нет. Просто, поскольку ваша супруга отказалась от анализа…

– Сделайте этот анализ для меня. Я должен знать. Если я правильно понимаю, это ведь может помочь нам избежать ошибок при новой беременности?

– Такое не исключено.

– Тогда сделайте, будьте добры. Я в долгу не останусь.

– Как скажете, Богдан Русланович.

Когда Кире оказали всю необходимую помощь и перевели в обычную палату, мне, наконец, позволили к ней войти.

Моя жена лежала на высокой больничной койке, переодетая в медицинскую сорочку и укрытая по пояс простынёй. Такая бледная, потерянная и уязвимая. Я чувствовал, как от одного взгляда на неё по телу расползается противная слабость.

Медленно приблизился, присел рядом на край постели. Попытался взять за руку, но Кира отдёрнула ладонь, как от огня, глядя при этом в одну точку перед собой.

Я встал, отошёл, опёрся спиной на стену напротив койки, не сводя глаз со своей жены и чувствуя себя при этом последним дерьмом.

Чёрт, это просто какое-то днище – Кира была беременна, пока я развлекался с другой…

Никогда не уважал мужиков, поступающих так низко по отношению к своим жёнам. Да что там, подобные личности не вызывали у меня ничего кроме презрения.

И каким образом я сам угодил на их место?

– Кира… – хрипло позвал я её.

– Пожалуйста, уходи, – тихо отозвалась она. – Я хочу побыть одна.

– Если это произошло по моей вине, я никогда себя прощу, – всё же сказал я.

– Я не хочу знать, почему это произошло. В любом случае, уже ничего не изменишь. Просто уходи.

– Кира, позволь мне быть рядом. Я не оставлю тебя одну в таком состоянии.

Она повернула голову и посмотрела на меня так, что мне захотелось выйти в окно.

– Пошёл вон. Я тебя ненавижу.

Эти слова прозвучали так спокойно, будто были чем-то обыденным. Чем-то само собой разумеющимся.

Я кивнул. В этот миг окончательно поняв, что дальше мне предстоит жить в аду. Жариться на сковородке её ненависти и своей собственной. И пока неизвестно, чей огонь в итоге будет сильнее.

– Хорошо, я уйду. Но буду в коридоре на случай, если понадоблюсь.

По щекам жены снова потекли слёзы.

– Пошёл. Вон, – сквозь зубы повторила она.

44. Наши дни

Кира

– Богдан! Какая неожиданная встреча… – произносит звонким голоском блондинка в ярко-голубом коротком платье, её идеально подведённые глаза с пушистыми ресницами широко распахиваются.

А я будто кожей чувствую – что-то не то. По её бегающим зрачкам. По руке, быстро поправляющей стильно уложенные на один бок волосы. Она очень эффектная, эта блондинка. Но отчего-то сильно волнуется. И это мне не нравится. Совсем не нравится.

А её подружка – брюнетка, наоборот, выглядит максимально уверенной в себе. Но всё же, слегка сузив глаза, ощупывает нас с Богданом любопытным взглядом.

– Здравствуй, Милана, – ровно произносит Богдан. Внешне он будто бы абсолютно спокоен. Будто ничего сверхъестественного сейчас не происходит. Но так сильно сжимает мою руку, словно боится, что я сейчас вырву её и убегу. – Я думал, вы с братом в Канаде. Когда прилетели?

– Вчера, – отвечает блондинка. – Никита ещё не успел тебе позвонить. А это твоя супруга, да? Не познакомишь нас?

– Да, это моя Кира, – невозмутимо кивает Богдан. – Кира, это Милана Наровская, сестра моего друга детства Никиты. Я тебе про него рассказывал. Они с родителями живут в Канаде, в наши края прилетают пару раз в год.

– Очень приятно, – сдержанно произношу я, приподняв уголки губ.

– Взаимно, – улыбается мне Милана. Но почему-то её улыбка кажется мне совершенно неискренней. – Богдан рассказывал о вас.

– Надеюсь, только хорошее? – интересуюсь я, на автомате поддерживая светскую беседу.

– Конечно, только хорошее. О, кстати, это моя подруга Лора! – спохватывается Милана.

Лора тоже изображает на лице любезную улыбку и приветственно взмахивает рукой, приклеившись взглядом к моему бывшему мужу. Но почему-то её явный интерес к нему не вызывает во мне и сотой доли той жгучей ревности, что я испытываю от одного робкого вида Миланы, наверняка вызванного встречей с Богданом.

– Ну ладно, нам пора идти, – вовремя вспоминает Милана. – Рада была увидеть тебя, Богдан. Рада была познакомиться, Кира. Вы очень красивая пара.

– Передавай Никите привет, – спокойно отзывается Тихомиров. Всё ещё продолжая стискивать мою руку мёртвой хваткой.

Его ладонь расслабляется, лишь когда девушки покидают бутик.

На их месте перед нами тут же вырастают одетые с иголочки сотрудницы магазина с дежурными улыбками на лицах. Но я вежливо благодарю их и сообщаю, что не нуждаюсь в помощи.

Настроение выбирать наряд пропало, но я всё же какое-то время лениво брожу между витрин, отстранённо перебирая пальцами висящие на вешалках дорогие тряпки. Богдан следует за мной по пятам молчаливой скалой.

– Мне ничего здесь не понравилось, – в конце концов, заявляю я.

– Хорошо. Тогда пойдём в другой магазин.

– Нет. Что-то я устала. Давай как-нибудь в другой раз.

Тут Богдан не пытается спорить. Просто кивает, и мы выходим на улицу.

Некоторое время неторопливо шагаем вдоль тротуара рядом друг с другом, а в воздухе между нами висит и давит сверху чудовищная неловкость.

– Поехали в кино? – внезапно предлагает Богдан.

Я останавливаюсь, разворачиваюсь к нему лицом и решаю спросить прямо:

– Это была она, да?

Он молчит. А я безжалостно сверлю его глазами, чувствуя, как только начавшие затягиваться раны снова трескаются и начинают кровоточить.

– Она красивая, – произношу я надтреснутым голосом. – И милая. Очень милая. Я понимаю, почему ты влюбился.

Он прикрывает глаза на секунду и морщится так, будто ему сейчас тоже больно, не меньше, чем мне.

– Кира, если ты думаешь, я не вынес урок из того, что произошло, то ты ошибаешься. Поверь, я вынес урок.

– А почему у вас не сложилось? – безжалостно интересуюсь я, склонив голову на бок. Но этот вопрос и правда давно не даёт мне покоя. – Почему ты решил вернуться ко мне?

– Потому что в ту ужасную ночь, когда мы потеряли ребёнка, я понял, что ты – это самое дорогое, что есть в моей жизни. Не знаю, почему в какой-то момент я ослеп и перестал это видеть. Но в ту ночь я прозрел. Мне очень жаль, что пришлось заплатить за это такую высокую цену, Кира.

– Понятно, – киваю я, сглотнув собравшийся в горле ком.

– Поверь, я осознаю, что натворил, Кира. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, но даже если да – сам себя я вряд ли за это прощу.

– Перестань, Богдан. – Зажмурившись, я отрицательно качаю головой. – Не надо так говорить. Мы все совершаем ошибки. Я тебя уже простила. Только боль так быстро не уходит.

Он пристально смотрит мне в глаза.

– Нет. Не простила, я знаю. Поэтому и боль не уходит.

– Тебе не приходило в голову, что по отдельности нам было бы легче пережить это? Зачем ты хочешь всё вернуть?! – вскидываюсь я.

– Мы жили по отдельности полгода. Скажи, тебе было легче? Мне нет. Мне становится немного легче, только когда я вижу твою улыбку.

Я опускаю голову и уже едва сдерживаю слёзы. Но изо всех сил терплю. Не хочу снова реветь. Сколько можно?

– Богдан, я правда не знаю, как с этим справиться. Я очень хочу, но пока не получается, – честно признаюсь ему, подняв взгляд. – Дай мне время, ладно?

– Конечно. Я тебя ничуть не тороплю. Буду ждать сколько угодно, Кира. Только не гони меня, прошу.

Он берёт мою руку, тянет к своим губам и целует, прикрыв глаза. И у меня всё тело пробирает до мурашек от этого поцелуя.

Тоже прикрываю глаза и шумно выдыхаю.

– Знаешь, я всё время думаю, что если бы ты был циничным подонком, который плевал бы на мои чувства, мне было бы куда проще это пережить, – почти шёпотом признаюсь я. – Но ты хороший… человек. Ты всегда был очень чутким и благородным. И я прихожу в ужас, когда понимаю, что это ведь я нас до такого довела. Это я уничтожила наш брак своим одержимым желанием завести ребёнка. Так что я тоже никогда не смогу себя простить за это, Богдан.

– Кира, не надо так говорить. Ты не сделала ничего плохого.

– Но и ничего хорошего тоже!

– Так может быть, пришло время отпустить прошлое и попробовать начать всё с начала? Ты ведь руководитель, Кира, и читала все те же книги по бизнесу, что и я. Мы с тобой облажались. Что это значит, скажи мне?

Я невесело усмехаюсь и качаю головой.

– Жизнь это не бизнес, Богдан.

– Но и там и там всё работает по одним и тем же законам. Абсолютно все люди совершают ошибки и терпят неудачи. Но достигают успеха лишь те из них, кто после этого встаёт и двигается дальше. Я предлагаю тебе двигаться дальше со мной, Кира. Мы можем всё исправить. Я уверен. Если только ты этого захочешь.

– Ты всё правильно говоришь, и головой я это понимаю, – грустно киваю я. – Но душа всё равно разрывается на части из-за того, что мы натворили, Богдан. Если бы только мы были чуточку умнее, если бы я была умнее! У нас с тобой мог родиться малыш…

– Выкидыш произошёл не по нашей вине, Кира, – внезапно заявляет Богдан кардинально изменившимся голосом. Теперь в нём слышится металл.

– Откуда ты знаешь? – с неверием смотрю я на его посерьёзневшее лицо.

– Я тогда попросил врачей провести анализ втайне от тебя. Виной всему была инфекция. Мы бы всё равно потеряли этого ребёнка, даже если бы я не довёл тебя до слёз в ту ночь. Так что не вздумай больше себя винить в этом.

– Боже…

Теперь я чувствую себя не просто глупой, а катастрофически глупой, потому что отказалась от этого анализа и столько месяцев изводила себя догадками… Зачем я это сделала?

Снова смотрю на Богдана с неверием и благодарностью.

– Надо во всём искать положительные стороны, Кира, – произносит он, ласково проводя пальцами по моим волосам и заправляя прядку за ухо. – Да, мы потеряли ребёнка, и это ужасно. Но до этого ты сомневалась, что в принципе способна забеременеть, а теперь мы знаем наверняка – это возможно.

– Только вот я уже не хочу, – печально улыбаюсь я. – Не уверена, что смогу выдержать ещё раз что-то подобное. Я устала, Богдан, пожалуйста, отвези меня домой.

45. Наши дни

Богдан

Мы подъезжаем к дому, где Кира снимает квартиру. Въезд в её двор перегородил грузовик доставки, поэтому приходится парковаться прямо у обочины.

– Я тебя провожу, – бросаю я и спешу заглушить двигатель, чтобы выйти первым и открыть Кире дверь. Как всегда делал это раньше, когда мы были женаты.

Но теперь она не позволяет мне ухаживать подобным образом. Кира всегда спешит покинуть автомобиль одновременно со мной, будто стремясь лишний раз напомнить, что теперь всё по-другому.

Не становится исключением и сегодняшний день.

Несмотря на откровенный разговор, состоявшийся между нами полчаса назад, стена, разделяющая нас, всё ещё на месте. И, признаться, я начинаю терять надежду, что когда-нибудь смогу пробиться сквозь неё.

Что ж, я это заслужил.

Не хочу думать о том, что будет со мной, если так и не сумею вернуть Киру. Наверное, сдохну в одиночестве, потому что другие женщины больше не интересуют меня от слова совсем.

Теперь я знаю наверняка, что никто не сможет заменить мне мою жену. Которую до сих пор язык не поворачивается назвать бывшей.

Я до одури хочу быть только с Кирой. Сплю и вижу, как она вновь становится моей. И я могу прикасаться к ней, когда захочу, целовать всласть… Могу любить её до тех пор, пока она не охрипнет от стонов.

Это настоящая пытка: смотреть на любимую женщину, находиться так близко к ней – но довольствоваться лишь взглядами. И, если повезёт, украденным невинным прикосновением.

Я с ума схожу, неистово желая большего. Но не имею на это права.

Утешаю себя мыслью: ни за что не отступлюсь.

Я готов на всё, чтобы Кира меня простила. Чтобы мы снова стали одним целым. Семьёй. Надёжной и крепкой, счастливой.

Надеюсь только, что это не утопия.

Мне не хочется думать о том, что со мной Кира больше никогда не сможет быть счастлива. Если это окажется так, то конечно, я отступлюсь. Но пока продолжаю отчаянно верить в чудо. И ждать, что однажды Кира подарит мне второй шанс.

– Ай! – захлопнув дверцу машины, звонко вскрикивает Кира.

Из-за капота я вижу, как она резко приседает.

Подбегаю к ней, аккуратно беру за талию, помогая подняться. Но стоит Кире встать на ноги, как она снова ахает и присаживается.

– Что такое? – обеспокоенно спрашиваю я, глядя вниз и пытаясь обнаружить проблему.

Кажется, каблук её правой туфли угодил между прутьев решётки стока и сломался.

– Ногу подвернула, – жалуется Кира, пытаясь сделать шаг, и снова слегка приседает. – Чёрт, больно!

Я быстро поднимаю жену на руки, и наши лица оказываются друг напротив друга.

На щеках Киры появляется трогательный румянец.

Я стою, как идиот, не в силах пошевелиться, эгоистично наслаждаясь близостью её тела.

– Что ты делаешь, отпусти меня, – разволновавшись, просит Кира.

Её грудь часто вздымается в вырезе платья, и мне стоит больших трудов не пялиться туда.

– У тебя может быть растяжение связок, – собравшись наконец, выдаю я вполне веский довод. – Давай-ка я отнесу тебя домой и осмотрю ногу.

– Вот ещё, Богдан, уверена, там всё нормально, я дойду сама, – пытается возразить Кира, но её голос звучит не слишком твёрдо.

– И всё же лучше перестраховаться, – безапелляционно отвечаю я и, развернувшись, шагаю в сторону её подъезда.

На удивление, Кира больше не пытается спорить. Доверчиво обнимает меня за шею и прижимается, вызывая какие-то нереальные чувства. Наверное, она всего лишь хочет, чтобы мне было легче её нести, но я отчаянно надеюсь, что причина не только в этом.

Кира совсем не тяжёлая, но я всё равно иду медленно, жадно растягивая каждое мгновение нашей близости.

Пока лифт везёт нас наверх, я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать жену. Но отвести взгляд от её соблазнительных губ просто не в силах.

Если бы только было можно, я бы вечно ехал в этом лифте с любимой женщиной на руках.

Нежный запах её кожи сводит меня с ума. Дурманит голову. Толкает на безрассудство.

Но каким-то чудом я держусь, не позволяя себе лишнего.

У двери Кира достаёт из сумочки ключи и помогает мне отпереть дверь, после чего я бережно заношу свою драгоценную ношу в квартиру.

Всё, чего мне хочется в эту секунду – это уложить жену на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и навалиться сверху. Неважно, что это будет – кровать, стол, да хоть напольное покрытие. Хочу Киру до звёзд перед глазами. Я так катастрофически соскучился…

Но на удивление, всё ещё помню о её пострадавшей ноге.

Аккуратно захожу в комнату и усаживаю Киру на диван. Сам опускаюсь на корточки у её ног.

Снимаю испорченную туфлю и ощупываю пострадавшую тонкую лодыжку. Невольно вспоминая, сколько раз целовал эти ножки, эти маленькие аккуратные пальчики с нежным розовым педикюром. Испытывая дикое желание сделать это снова.

Но не решаюсь, боясь, что Кира в очередной раз оттолкнёт меня. Не знаю, как выдержу ещё один отказ.

Нет, я помню, что заслужил это, и несу справедливое наказание. Только от этого знания ничуть не легче. Скорее наоборот.

Я постоянно пытаюсь поставить себя на место Киры. Что бы чувствовал я сам, если бы она по доброй воле провела ночь с другим? И прихожу в лютое бешенство, стоит только это представить.

Не знаю, что бы я сделал с ним, наверное, убил бы. А с ней… Думаю, ей я бы точно не причинил зла. Но смирился бы? Смог бы снова любить как ни в чём не бывало?

Сейчас мне кажется, что смог бы. Да, я был бы чудовищно зол, но любовь к Кире всё равно победила бы. Я бы не отдал её никому. Жадно брал её раз за разом, доводя до экстаза, до тех пор, пока все мысли о том, другом, не стёрлись бы из её головы. Но всё равно наверняка мне было бы чертовски больно… Как Кире сейчас.

Остаётся только надеяться, что она всё-таки сможет меня простить. Что наша любовь в конце концов победит. Если, конечно, Кира всё ещё любит меня…

Осторожно провожу пальцами по суставам её лодыжки, на вид кажется, будто она в норме.

– Так болит? – спрашиваю я, поднимая на жену глаза.

Она смотрит на меня сверху вниз так ласково, что в груди начинает ломить.

– Нет, боль уже прошла, – отвечает Кира почти шёпотом.

Я глажу большим пальцем её ногу, не в силах отвести глаза от красивого лица. А потом не выдерживаю, всё-таки наклоняюсь к её ступне и прижимаюсь к ней губами.

Кира шумно выдыхает, чувствую, как по её телу пробегает дрожь.

Я скольжу губами выше, к колену, с удовольствием отмечая, как от каждого моего поцелуя кожа любимой всё сильнее покрывается мурашками.

Задираю платье, которое только мешает, припадаю щекой к внутренней стороне бедра, трусь об него лицом, как одуревший от запаха весны мартовский кот, и чувствую себя максимально счастливым.

Кира зарывается пальцами в мои волосы на затылке, нежно гладит, царапает ноготками кожу, и мне хочется застонать от этой незамысловатой ласки.

Жадно сминаю ладонями бёдра Киры, целую везде, едва сдерживаясь, чтобы не прихватить зубами бархатную кожу, я так ошалел от тоски по своей женщине, что готов съесть её… Проникаю рукой между ног, с трепетом касаясь белья, но тут Кира резко останавливает меня.

– Богдан, Богдан, подожди… – настойчиво требует она, и мне ничего не остаётся, как замереть на месте, до отказа напрягая мышцы, чтобы это осуществить.

– Не прогоняй меня, – глухо прошу я, стоя на коленях и утыкаясь лбом в её живот. Готовый умолять, если понадобится.

– Давай не будем спешить, пожалуйста, – жалобно просит Кира, нежно проводя рукой по моей голове. – Мы ведь договорились пока просто дружить, помнишь? Тебе лучше уйти.

Я покорно встаю.

– Да. Конечно.

Покидаю квартиру Киры, чувствуя себя конченым неудачником.

Рука сама собой сжимается в кулак и хочется со всей дури шарахнуть им в стену. Но я ведь давно уже не подросток, чтобы так себя вести.

Еду в лифте, прислонившись лбом к прохладной стене кабины, до скрипа зубов стиснув челюсть. С давящим чувством безнадёги внутри.

Отчаяние – последнее, что я могу себе позволить, но с каждым днём оно всё ближе подбирается ко мне. В такие минуты собственное будущее начинает представляться мне каким-то чистилищем. Кажется, что ничего хорошего в нём уже никогда не случится.

Знаю, что завтра наступит новый день, и это паршивое ощущение пройдёт. Но в моменте от него невозможно избавиться, как ни настраивай себя, какие доводы ни приводи.

Не спеша шагаю к своей машине, всё глубже погружаясь в невесёлые мысли. Ненавижу это состояние. Раньше меня всегда раздражали депрессивные люди, и я страшно не хотел бы превратиться в одного из них. Но сейчас, кажется, близок к этому, как никогда.

Открываю водительскую дверь, но не успеваю сесть внутрь – взгляд цепляется за двух мелких пацанов лет десяти, что пинают друг другу мяч прямо рядом с дорогой. По которой то и дело мимо проносятся автомобили.

У меня в подобных ситуациях под рёбрами всегда начинает печь, а в башке ярко вспыхивает красный маяк.

Захлопнув дверцу обратно, иду к мальчишкам, чтобы прогнать их во двор, на детскую площадку. Но не успеваю дойти всего несколько шагов, как мяч взлетает высоко вверх и падает прямо на проезжую часть. А один из пацанов, не глядя, бросается за ним…