Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

20. Наши дни

– Ты купил «Алькор», чтобы растранжирить все деньги компании? – флегматично интересуюсь я, когда встретивший нас в Алматинском аэропорту автомобиль подъезжает к роскошному отелю «Rixos». – При Полянском нам такие командировки и не снились.

– Ты забыла, что я тебе говорил тебе про имидж компании? – с улыбкой отзывается Богдан.

Мы сидим на заднем сидении на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Бывший муж всё ещё находится в отличном расположении духа. Расслаблен и вальяжен, как чёртов хозяин жизни.

А вот меня по-прежнему штормит. Бросает то в жар, то в холод. Нервничаю из-за этого, дёргаюсь, как дурочка. Сама себя раздражаю.

Вышколенный персонал отеля встречает нас как дорогих гостей, заселяют вне очереди. Документы оформляют молниеносно, а наши чемоданы доставляют в номер прямо из багажника автомобиля.

Конечно же, у нас с Богданом совершенно случайно оказываются забронированы два соседних люкса. Я этому даже не удивляюсь, лишь потрясённо молчу.

Как далеко мой бывший муж собирается зайти в этой поездке? Неужели он действительно надеется наладить наши отношения таким образом?

Или же Богдан просто настолько циничен, и для него это действительно только работа.

Впрочем, оба этих варианта причиняют мне боль. Даже сложно сказать, какой сильнее.

Нас провожают на этаж, а я с нетерпением жду той минуты, когда окажусь одна в своём номере, планируя закрыться там и не выходить до утра. Потому что встреча на фабрике запланирована только на завтра.

Но у Богдана на этот счёт оказываются свои планы.

– Ты проголодалась? – буднично интересуется он, пока мы шагаем в сторону лифтов.

– Да, немного, – отвечаю я. – Закажу себе еду в номер.

– Здесь недалеко есть хороший ресторан, давай обсудим стратегию переговоров за ужином? – предлагает Тихомиров.

По венам вновь прокатывается термоядерная смесь из раздражения и восторга.

– Богдан, у меня есть стратегия. Ты мне не доверяешь?

– Просто поделись, мне интересно.

– Окей, я наговорю тебе голосовым.

– Нет, так не пойдёт, – включает он босса, голос становится властным, а тон – беспрекословным. – Если не хочешь никуда ехать, давай тогда поговорим в отеле. Можно у меня в номере.

– Ладно, поужинаем в ресторане, – бросаю я на него недовольный взгляд. – Могу я хотя бы принять душ с дороги и переодеться?

– Конечно. Через час буду ждать тебя внизу. Успеешь?

– Так точно, – ёрничаю я.

Возле наших люксов мы, наконец, расходимся.

Сотрудник отеля показывает мне мой шикарный номер, я торопливо вручаю ему чаевые и выпроваживаю за дверь.

Оставшись одна, шумно выдыхаю и падаю спиной на исполинских размеров кровать.

Снова копаюсь в своих ощущениях, пытаюсь собраться с мыслями.

Я так ждала эту командировку. Алмата – чудесный город.

Помню, как впервые прилетела сюда и просто обалдела от вида огромных заснеженных горных хребтов, парящих над городскими высотками. Такой красоты я больше нигде не видела, даже в Сочи.

Думала, буду гулять в свободное время, наслаждаться видами. В кои-то веки не вспоминать о Богдане.

Но бывший муж позаботился о том, чтобы я не могла забыть о нём ни на минуту…

Со стоном поднимаюсь с постели и иду принимать душ.

Ванная комната в номере поистине царских размеров.

Богдан всегда любил широкие жесты. Когда-то давно это смущало меня. Потом я привыкла. А теперь испытываю лишь досаду.

Но водные процедуры приносят удовольствие несмотря ни на что.

Да и как может быть иначе в таком месте?

Покинув душевую кабину, наношу местный лосьон на влажную кожу. Он пахнет бесподобно, впрочем, как и положено дорогой брендовой косметике.

Делаю свежий макияж, надеваю лëгкое нежно-розовое платье и плетёные бежевые босоножки без каблука. Несмотря на середину мая, в Алмате по-летнему жарко.

Сушу волосы феном, слегка подкручивая концы.

Снова стараюсь выглядеть максимально женственной и привлекательной для бывшего мужа.

Глупое сердце бьётся в груди, как перед свиданием. Надеется на что-то.

Злюсь на Богдана за то, что он затеял всё это. Зачем тревожить сердце, если я всё равно не смогу его простить?

Прошлого не вернёшь.

Я бы всё на свете отдала, чтобы открутить время назад и как-то предотвратить случившуюся катастрофу. Но это невозможно.

Наша любовь опошлена и обесценена. Всё перечёркнуто. Всё.

Убираю фен, возвращаюсь в спальню и устало опускаюсь на кровать. Сижу, ссутулившись, подпирая ладонями щёки, и смотрю в одну точку перед собой.

Зачем я согласилась с ним поужинать? Нужно было проявить твёрдость. Настоять на своём.

У меня завтра важная встреча. Я так долго её добивалась. И сейчас должна быть максимально собранной. А я, наоборот, сижу и разбираю себя по кусочкам. Так нельзя.

Делаю глубокий вдох и поднимаюсь на ноги.

В конце концов, я профессионал.

Взяв сумочку и телефон, спускаюсь вниз и сразу вижу Богдана.

Будто внутри меня радар, который мгновенно улавливает присутствие поблизости бывшего мужа и указывает его направление.

Он сидит на диване в лобби, пьёт кофе и разговаривает с кем-то по телефону. В белом поло и зауженных бежевых брюках, которые божественно смотрятся на его спортивной фигуре. Весь такой успешный, красивый, загорелый. Повзрослев, он стал только лучше. Хотя раньше это казалось невозможным. Казалось, лучше просто некуда.

Невольно любуюсь им. И сердце неизбежно начинает раздирать от тоски.

Однажды я поделилась своей болью с незнакомой женщиной в баре. Где напилась и плакала вечером в день развода. Она сказала, что я дура. Ведь всем известно, что мужчины в принципе не моногамны по своей сути. У них всё по-другому устроено в мозгу. И мудрая женщина должна это понимать. Вроде как они могут любить одну, но спать с другими. А я вроде как, наоборот, его не люблю, раз не могу простить. Раз моя гордость мне дороже.

Я эту женщину послала тогда прямым текстом. Хотя обычно вообще никогда не матерюсь. Но слова её до сих пор забыть не могу.

Если бы любила, то простила бы…

Боже, но как это возможно? Если с тех пор, как я узнала об измене, каждый день словно в адском котле варюсь!

Я физически не могу смириться с этим и жить дальше как ни в чем не бывало! Слишком больно. Слишком…

Мне даже видеть Богдана больно. И понимать, что всё. Как прежде, уже никогда не будет.

Он, будто почувствовав мой взгляд, поворачивает голову и смотрит на меня в упор. А потом проходится сверху вниз по фигуре.

И мне снова чертовски больно наблюдать, как загораются его глаза при виде моих обнажённых ног и романтичного платья.

Тут же закончив разговор, Богдан убирает телефон в карман, поднимается на ноги и шагает мне навстречу.

– Всё хорошо, Кира? – настороженно интересуется он, разглядев моё кислое лицо.

– Все просто великолепно, – бесцветным голосом отвечаю я.

– Серьёзно, что случилось? – хмурится он.

В груди вспыхивает едва ли не ненависть за этот его такой искренне обеспокоенный вид.

То случилось. Ты мне изменил. Я потеряла ребëнка. Наш брак разрушен. И ничего уже не исправить.

– Всё хорошо, – отвечаю я.

– Тогда идём?

– Идём.

21. Наши дни

Богдан привозит меня в поистине райское местечко. Ресторан под открытым небом. Терраса расположена на втором этаже увитого зеленью здания. Вокруг море живых цветов, искусственный водопад и потрясающий вид на горы.

Молоденькая официантка смотрит на Богдана с плохо скрываемым интересом. И улыбается ему так сладко, что у меня едва ли скулы не сводит.

И нет, её улыбка – это не дань высокому уровню сервиса в ресторане. Потому что я здесь точно такой же гость, как и мой бывший муж, но девушка меня даже не замечает.

А Тихомиров тем временем с невозмутимым видом делает заказ, вовсе не глядя на сочащуюся любезностью официантку. Он никогда не замечает повышенного внимания со стороны женского пола к своей персоне, потому что давно к нему привык.

– Выпьем по бокалу вина? – предлагает Богдан, закончив диктовать светящейся девице наименования блюд.

Она хорошенькая. Очень хорошенькая. Высокая, стройная, с большой грудью и осиной талией…

– Нет, спасибо. Мне зелёный чай, – выдавливаю я из себя, сверля убийственным взглядом официантку.

От волны ненависти, что, наверное, почти осязаемо исходит от меня, её улыбка идёт лёгкой рябью.

Наконец приняв заказ, она уходит, и мы с Богданом остаёмся вдвоём.

– Всё в порядке, Кира? – снова озабоченно интересуется он.

– Всё прекрасно, – ровным голосом отвечаю я.

– Ты как будто сама не своя после того, как поднялась в номер, – не унимается бывший муж. – Что случилось?

– Давай ближе к делу, Богдан. Ты позвал меня сюда обсудить переговоры? Так давай обсудим. Если честно, мне хочется быстрее вернуться в номер и лечь спать. Завтра важный день.

– Кира, ещё даже пяти нет. Не рановато для сна?

– Я просто хочу отдохнуть. Нельзя? – раздражённо интересуюсь я.

– Можно. Но сначала я бы хотел понять, что с тобой происходит, – пристально смотрит на меня он.

– Что ты ко мне привязался, Тихомиров? Голова у меня болит, ясно?

– Значит, сейчас поедем в больницу, – хмурится он.

– О-о-о, – громко стону я, возведя глаза к небу.

– И давно у тебя болит голова? Почему ты мне сразу не сказала? – строго спрашивает Богдан, игнорируя моë явное проявление недовольства.

– Это не важно, – терпеливо отвечаю я, хватая со стола шёлковую салфетку и принимаясь безотчётно крутить её пальцами. – Давай просто быстрее обсудим то, что ты хотел, и вернёмся в отель.

– Нужно выяснить, в чем причина твоей головной боли, – снова игнорирует Богдан мою просьбу, доставая из кармана телефон и начиная что-то сосредоточенно в нём искать.

«Ты! Ты – причина моей головной боли!» – хочется прокричать мне, но я, конечно, молчу. Понимая, что ни к чему хорошему всё это не приведёт.

Я ведь знаю Богдана как облупленного. Чем я думала, когда ляпнула ему про плохое самочувствие? Зная Тихомирова, он меня сейчас ещё на томографию головного мозга потащит.

– Богдан… – терпеливо выдыхаю я, продолжая мять в руке бедную салфетку. – Как говорил наш общий знакомый врач: все болезни от нервов. Ты меня сейчас нервируешь.

– Ну приехали, – резко кладёт Богдан на стол телефон, сцепляет пальцы в замок и впивается в меня тяжёлым взглядом. – Головные боли – это не шутка, Кира. Я сейчас выясню, какая здесь есть хорошая клиника, и мы поедем с тобой к врачу.

– Никуда я с тобой не поеду.

– Поедешь. Как твой руководитель, я в ответе за твоë здоровье.

– Это всего лишь головная боль!

– В норме её не должно быть.

– Чëрт, да соврала я тебе, ничего у меня не болит! – швыряю я на стол многострадальную салфетку.

Богдан продолжает сверлить меня своим невыносимым взглядом.

– Ты можешь нормально сказать мне, что с тобой происходит?

Я шумно выдыхаю и откидываюсь на спинку своего кресла.

Ну вот как ему объяснить?

– Кажется, я переоценила свои возможности, – признаю я в итоге упавшим голосом. – Не смогу с тобой работать, прости. Слишком тяжело…

Богдан сглатывает. Кадык на его шее дёргается, а на лице, наоборот, не дрогнул ни один мускул.

– Кира, тогда, может быть, мы поговорим, – произносит он спустя целую вечность. – О том, что произошло…

Я отрицательно кручу головой, не желая слушать, чувствуя, как внутренности от паники сворачиваются в тугой узел.

– Нет. Это ещё больнее. Какой смысл разговаривать.

– Кира…

– Извини, у меня что-то пропал аппетит.

Выскакиваю из-за стола, прихватив сумочку, и начинаю быстро шагать к выходу. Зная и пользуясь тем, что Богдан не сможет пойти за мной.

Наш заказ, должно быть, уже почти готов, и прежде чем догнать меня, Тихомиров должен закрыть счёт.

Хотя… С чего я взяла, что он бросится догонять? Всё равно я вернусь в отель, никуда не денусь…

Выйдя из ресторана, сворачиваю на тротуар, укрытый от горячего солнца тенью раскидистых южных деревьев. Однако не успеваю пройти и пятидесяти метров, как Тихомиров всё-таки меня нагоняет. Берёт за локоть, мягко, но настойчиво разворачивает к себе лицом.

Меня слегка потряхивает. То ли от адреналина, то ли от кортизола.

– Кира… – Бывший муж, болезненно морщась, смотрит в глаза, из-за чего у меня в горле начинает расти ком размером с Эльбрус.

В носу щиплет, кажется, ещё чуть-чуть, и я больше не выдержу. Разревусь.

– Убери от меня руки, Тихомиров, по-хорошему тебя прошу… – грубо толкаю его я.

Но он лишь перехватывает мои запястья и притягивает вплотную к себе. Ловко заключает в тиски стальных рук, я не могу ни пошевелиться, ни вырваться.

Лишь чувствую, как сильно бьëтся его сердце в грудной клетке. И как терпкий аромат парфюма, перемешанный с собственным запахом кожи Богдана, таким родным и до боли знакомым, обволакивает меня с ног до головы.

– Я люблю тебя, Кира, – тихо произносит он мне на ухо, зарываясь пятернëй в мои волосы. Сгребая их на затылке и сжимая в кулак. Припечатывая меня ещё теснее к своей широкой груди.

Спину обсыпает жгучими мурашками. Дыхание застревает в горле – не могу сделать вдох.

И слёзы градом катятся по щекам.

22. Прошлое

Я нервно перетаптывалась с ноги на ногу и потрясённо оглядывала роскошный фасад дома, который больше напоминал дворец, пока Богдан разговаривал с кем-то по телефону, стоя в двух шагах от меня.

Нет, я знала, что мой парень из состоятельной семьи, но даже представить себе не могла, насколько Тихомировы богаты.

Передо мной возвышался трёхэтажный особняк с огромными французскими окнами, лепниной и мраморными колоннами. Придомовая территория и вовсе представляла собой самый настоящий сад. С большим количеством деревьев и цветочных клумб, с маленькими фонтанами, изящными деревянными скамейками вдоль мощёных дорожек и даже самыми настоящими статуями! И всё это на идеально ровном зелёном ковре газона…

Словно я попала в какой-то фильм про богатых и знаменитых. В котором мне была отведена незавидная роль бедной родственницы.

Скосила глаза вниз, на своё скромное дешёвое платье и старенький кардиган. Местами усеянный проклятыми уродскими катышками.

Думала, что накануне избавилась от них с помощью бритвы, но сейчас, при свете солнца, оказалось, что я пропустила целые куски. А мои лакированные балетки с поцарапанными носами и вовсе убивали своим жалким видом всё желание жить.

Наверное, только сейчас, впервые со дня нашего знакомства с Богданом, я в полной мере ощутила, какая огромная социальная пропасть лежит между нами.

Но я храбрилась. Старалась не вешать нос.

В конце концов, многие девчонки на моём месте скакали бы до неба от счастья. Да и какие мои годы? Я ещё добьюсь высот в своей жизни и однажды смогу сама купить точно такой же дом. Ну или почти такой…

Богдан закончил разговаривать по телефону, подошёл ко мне, положил ладонь на талию и обворожительно улыбнулся. Как умеет только он.

От его лучистой улыбки все тревоги разом покинули мою беспокойную голову, но ненадолго. Когда Богдан взял меня за руку и повёл к дому, они вернулись с лихвой.

Изнутри дворец Тихомировых выглядел не менее шикарно, чем снаружи.

Роскошная мягкая мебель на резных деревянных ножках гармонично сочеталась с идеально ровными светлыми стенами, расписанными, похоже, вручную сложными узорчатыми орнаментами золотистых и голубых оттенков. Деревянную паркетную доску на полу также украшали замысловатые арабески, выполненные с тонким изяществом. Парчовые портьеры на высоченных окнах переливались в лучах солнечного света, которого здесь было много-много. Он заливал всё внутреннее пространство огромного холла, заставляя его сиять…

Как сказала бы моя младшая сестра – просто отвал башки.

В центре всего этого великолепия стояли и встречали нас, судя по всему, родители Богдана.

Утончённо красивая женщина в элегантном платье, со строгой причёской, собранной из зеркально-чёрных волос. И не менее красивый мужчина в солидном костюме. Очень, очень похожий на Богдана. Только старше. И с благородной проседью в таких же чёрных, как смоль, волосах.

– Мам, пап, познакомьтесь – это Кира. Моя будущая жена, – громко объявил Богдан, подводя трепещущую меня к ним за руку.

На лице его мамы не дрогнул ни один мускул. Она продолжала вежливо улыбаться одними губами. Глаза же сканировали меня с пристальным вниманием. У папы Богдана едва заметно дёрнулись вверх густые чёрные брови. Но в целом он оставался почти таким же невозмутимым, как его жена.

– А это мои родители, – ничуть не заботясь об их реакции, продолжал знакомить нас Богдан. – Папа – Руслан Аркадьевич, мама – Диана Ибрагимовна.

– Здравствуйте, Кира, очень приятно познакомиться, – первым протянул мне руку Руслан Аркадьевич.

– Взаимно, – пискнула я, сжав потной ладошкой его огромную жилистую ладонь.

– Приятно познакомиться, Кира, – наградила меня холодной улыбкой мама Богдана. – У нас уже всё готово к обеду. Прошу за стол.

Мы прошли в столовую, которая выглядела, как и всё в этом доме – шикарно.

В центре располагался огромный деревянный стол, сервированный, как в дорогом ресторане.

Богдан выдвинул для меня стул и помог занять предназначавшееся мне место.

Я с ужасом посмотрела на количество приборов, разложенных возле моей тарелки. Знала бы, что столкнусь с подобным, изучила бы заранее правила этикета. Но я такого даже представить себе не могла…

Первый раз в жизни я обедала в доме, где еду подавала прислуга.

Украдкой наблюдала за Богданом и старалась всё делать, как он, использовать те же вилки, ложки и ножи. Наверняка все блюда имели бесподобный вкус, но из-за ужасного волнения я была не способна их оценить.

– Значит, вы учитесь с Богданом в одном университете? – поинтересовалась его мама.

Она, как и я, почти ничего не ела и практически всё время не сводила с меня своих внимательных глаз. Что жутко нервировало и заставляло волноваться ещё больше.

– Угу, – кивнула я, отложив приборы.

– Кира – круглая отличница, – заметил Богдан.

Мне показалось, что он произнёс это с гордостью. Отчего на душе сразу потеплело. И стало чуточку легче дышать.

– Весьма похвально, – доброжелательно прокомментировал Руслан Аркадьевич.

Почему-то отец Богдана не вызывал во мне столько страха, сколько я испытывала уже от одних только взглядов Дианы Ибрагимовны. Но всё же я ужасно тушевалась и перед ним.

– А чем вы занимаетесь в свободное от учёбы время? – задала новый вопрос мама Богдана. – У вас есть хобби? Или, возможно, спорт?

– Нет, – краснея, ответила я.

– Неужели вы совсем ничем не увлекаетесь, помимо учёбы? – осуждающе выгнула изящную бровь Диана Ибрагимовна.

Я отрицательно покачала головой и покраснела ещё сильнее.

Ну не говорить же ей, что я работаю официанткой в баре? Признаться в таком родителям Богдана казалось мне чем-то за гранью стыда.

Но за меня это любезно сделал Богдан.

– Кира работает и учится. У неё практически нет свободного времени, мама, – холодно сообщил он.

– Как интересно, – медленно произнесла она. – И где же вы работаете, Кира?

Я с обидой посмотрела на Богдана. Зачем было меня так подставлять?

– Я работаю в кафе «Арлекино». Официанткой… – сконфуженно ответила я.

На лице Дианы Ибрагимовны и теперь не дрогнул ни один мускул. Но отчего-то я была абсолютно уверена, что восторга по поводу моей работы она не испытала.

– А чем занимаются ваши родители? – задала очередной вопрос Диана Ибрагимовна.

– У меня только мама, – чувствуя себя последней неудачницей, ответила я. – Она работает помощником технолога в производственной компании.

– Где же отец? – последовал очередной вопрос.

– С отцом мы не общаемся. Он бросил нас, когда мы с сестрой были ещё маленькие.

– Это печально, – заключила мама Богдана. Но сочувствия в её голосе я не услышала.

– Бросать своих детей – поступок, не достойный мужчины, – жёстко произнёс Руслан Аркадьевич. – Мне жаль, что вам так не повезло с отцом, Кира.

– Да. Спасибо, – промямлила я, опустив взгляд и окончательно смутившись.

Богдан нашёл мою руку под столом и легонько сжал её.

– Зато с будущим мужем повезло, – прошептал он, наклонившись к моему уху и защекотав его своим дыханием. – Я буду самым лучшим, обещаю…

Я непроизвольно хихикнула, втянув голову в плечи, и погладила под столом ладонь Богдана свободной рукой.

– Кхм-кхм, – вежливо покашляла Диана Ибрагимовна, напомнив о себе. – Кира, а чем вы планируете заниматься, окончив университет?

Но не успела я открыть рот, как Богдан вновь ответил за меня. И сделал это довольно грубо.

– Мам, может, хватит уже устраивать Кире допрос? – резким тоном спросил он. – Дайте нормально поесть человеку. Не переживай, у тебя впереди ещё уйма времени, чтобы обо всём её расспросить. Когда мы поженимся, вы будете часто видеться.

– Вот как… – Губы Дианы Ибрагимовны поломала неприятная улыбка. – И как скоро вы планируете пожениться, не поделишься с нами, Богдан?