Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

27. Наши дни

Он осторожно отпускает меня, поднимается, садится на край постели ко мне спиной. И берётся руками за голову.

Я встаю на колени и возвращаю на место бюстгальтер, привычным движением застегивая крючки. Безотрывно глядя на бывшего мужа. Кажется, будто каждый мой орган внутри кровоточит.

Я точно знаю, что сейчас причинила Богдану боль. Возможно, ему даже ещё труднее, чем мне.

Какая бы пропасть ни лежала между нами, меньше всего на свете я хочу, чтобы он страдал.

Опускаюсь на четвереньки и подползаю к нему, обнимаю.

– Прости меня… – шепчу я, прижимаясь щекой к его гладкой тёплой спине.

Богдан мягко снимает с себя мои руки.

– Ты-то за что просишь прощения? – глухо интересуется он, лишь немного повернув голову вбок.

– Я бы очень хотела всё забыть и начать сначала, клянусь, но… – совершенно искренне отвечаю я. – Ничего не могу с собой поделать! Даже не представляю, как мы теперь сможем заниматься любовью. Я ведь постоянно буду думать о том, как ты делал это с другой. Как ласкал её… Это просто невыносимо, это какая-то пытка!

Он долго молчит. Потом встаёт с кровати и разворачивается ко мне лицом.

– Я всё понял, Кира. Больше не буду тебя мучить. Обещаю.

Сказав это, Богдан уходит из номера, захватив с пола свои вещи.

А я так и остаюсь стоять коленями на кровати, с тоской глядя ему вслед. Пока силы окончательно не покидают меня, и я не заваливаюсь ничком на постель.

Всю ночь не сплю, сгорая в аду. То жалею, что прогнала Богдана, не дав ему даже самого маленького шанса на прощение. То ненавижу его за то, как он со мной поступил. То начинаю съедать уже себя за то, что натворила своим одержимым желанием завести ребёнка.

Не понимаю, кто из нас больше виноват в случившемся. Кто разрушил нашу семью. Да и какое это теперь имеет значение?

Главное, что впереди только мрак.

Как бы сильно мне ни хотелось переступить через это и двигаться дальше, пока я не понимаю, как такое возможно. Не понимаю, как смогу полюбить кого-то другого. Даже от одной мысли об этом в груди возникает ощущение категорического протеста.

Мне не нужен никто, кроме Богдана. И с Богданом теперь никак.

Но это ещё не самое печальное.

Ужаснее всего, что без любимого мужа всё в моей жизни потеряло смысл.

Работа, карьерный рост, амбиции. Занятия фитнесом, правильное питание, уход за собой. Саморазвитие, обучающие курсы, командировки и путешествия… Всё, что раньше приносило мне радость и вызывало желание жить, теперь не значит ничего. Я продолжаю машинально что-то делать. Но чаще лишь для того, чтобы забыться и не проваливаться в болезненные воспоминания.

А сама больше ничего не хочу. Словно умерла и превратилась в зомби.

Каким-то чудом я всё же засыпаю незадолго до того, как начинает тихо пиликать будильник.

Кое-как разлепляю глаза. В них будто песка насыпали. Веки такие тяжёлые, не поднять.

Но я нахожу в себе силы встать.

Сегодня важная встреча.

Приняв холодный душ и кое-как приведя себя в порядок, спускаюсь вниз.

Выпив в ресторане двойную порцию эспрессо, встречаюсь глазами с Богданом.

Он с точно такой же чашкой стоит в другом конце длинной барной стойки и мрачно смотрит на меня.

Залпом допив остатки своего кофе, я не колеблясь подхожу к бывшему мужу. Уже не съёживаясь внутренне от ставшего привычным укола в сердце.

Богдан, как всегда, одет с иголочки и выглядит великолепно. Лишь красные белки глаз выдают, что ночь у бывшего мужа тоже выдалась непростой.

– Привет, – хрипло здороваюсь я, избегая слишком долго смотреть в его лицо.

– Доброе утро, – глухо отзывается Богдан.

– Поедешь со мной на встречу?

– Ты решай, нужен я тебе там или нет.

Я поднимаю на него взгляд и произношу всего одно слово:

– Нужен.

Понимая, что это действительно так. Сама я не в состоянии сейчас вести переговоры. Да и желания в одиночку покорять Эверест больше нет.

Богдан кивает.

– Тогда идём, машина нас уже ждёт.

Мы выходим из отеля и садимся в чёрный Мерседес представительского класса, водитель учтиво открывает нам дверь.

На фабрике нас встречают с восточным гостеприимством. Проводят целую экскурсию по всем цехам, выдав специальную одежду, предлагают продегустировать лучшие их продукты и, в конце концов, везут в ресторан, где устраивают для нас настоящее застолье. Что примечательно – без алкоголя.

Здесь-то руководители фабрики и начинают вести переговоры, ради которых всё затевалось.

– А я правильно понимаю, что вы семейная пара, судя по одинаковой фамилии? – задаёт вопрос Руслан Садыкович, генеральный директор фабрики. Представительный приятный мужчина средних лет с толстым обручальным кольцом на безымянном пальце.

– Да, – без колебаний отвечает Богдан, опередив меня. Я только и успела, что открыть рот.

– Это очень хорошо, – удовлетворённо кивает Руслан Садыкович. – Мы очень высоко ценим семью и родственные узы. И вопреки распространённому мнению, считаем семейные компании более надёжными и порядочными по сравнению с теми, в которых коллег связывает только финансовый интерес. А дети у вас есть?

Чувствую, как лёгкие заполняет свинцовая тяжесть.

К этому бестактному вопросу невозможно привыкнуть.

То есть, наверное, с объективной точки зрения, это вполне безобидный вопрос. Но не для меня. Не для тех пар, которые годами делают всё, чтобы зачать дитя, и безрезультатно. Не для той женщины, у которой не так давно случился выкидыш.

– Пока ещё нет. Но мы работаем над этим, – невозмутимо отвечает Богдан с холодной полуулыбкой на губах.

– Извините. – Я с шумом выдвигаю свой стул и выхожу из-за стола.

Быстро шагаю прочь из зала в сторону уборных. Внутри всё горит. Ещё не хватало скатиться в истерику.

Влетаю в женский туалет и, закрывшись в кабинке, реву.

От собственной слабости накрывает отчаянием. Безуспешно пытаюсь напомнить себе, что я, вообще-то, профессионал.

Успокоиться удаётся лишь спустя какое-то время.

На слабых ногах выбираюсь из кабинки и подхожу к раковине. Из зеркала на меня смотрит девушка, мало похожая на Киру Тихомирову. Она больше напоминает панду из зоопарка.

С горем пополам привожу лицо в порядок, но сильно красивее всё равно не становлюсь.

Выхожу из уборной и натыкаюсь на Богдана, который поджидает меня у противоположной стены.

– С тобой всё в порядке? – напряжённо интересуется он.

– Да, – холодно отвечаю я.

– Ты же понимаешь, для чего я это сказал?

– Конечно, понимаю. Чтобы заключить сделку. Всё нормально, Богдан.

Он делает шаг ко мне, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

– Ты плакала?

– Нет, – устало закатываю я глаза. – Всё нормально. Давай вернёмся в зал.

– Кира, если хочешь, можешь поехать в отель, я скажу им, что ты плохо себя чувствуешь, и закончу встречу сам.

– Было бы супер. Спасибо, – тихо отвечаю я, понимая, что меньше всего на свете хочу сейчас возвращаться к переговорам, делая вид, будто всё отлично.

– Не за что, – произносит Богдан. – Я позвоню водителю, чтобы он тебя забрал.

28. Прошлое

Чёрный Мазератти подъехал к ЗАГСу как раз в тот момент, когда Богдан выносил меня оттуда на руках, счастливую и смеющуюся.

На мне был простой летний сарафан из лёгкой полупрозрачной ткани и плетёные босоножки. Еся соорудила мне пышную косу и вплела туда настоящие живые ромашки. А Богдан надел такой же лёгкий светлый костюм, на первый взгляд абсолютно простой, без пафоса, но выглядел мой жених в нём, как и всегда – великолепно. Ведь он был самым красивым парнем на земле.

Мы не стали никого звать на нашу свадьбу. По моей инициативе решили сделать всё тихо и только для нас двоих. Я не хотела смущать ни его родителей, ни свою маму разницей в социальном положении наших гостей. Богдан пошёл мне навстречу, но настоял, что медовый месяц в таком случае он организует нам только по своему усмотрению.

Я согласилась, не представляя, что меня ждёт.

Из ЗАГСа автомобиль доставил нас прямиком в аэропорт.

Впервые в жизни я поднялась на десять тысяч метров над землёй и обнаружила у себя страшную аэрофобию. К счастью, Богдан был рядом и своими шутками, поцелуями, разговорами сумел отвлечь меня от удушающего страха.

Я забылась на время и не заметила, как мы прилетели на острова.

Никогда до этого момента не бывала на море. А уж тем более у тёплых вод Атлантического океана. Видела только на картинках в интернете белые песчаные пляжи, высокие пальмы и ласкающие берег волны лазурных вод.

Казалось, это рай на земле.

И я очутилась здесь с самым любимым на свете мужчиной. Моим мужем. Богданом.

Разве это не предел мечтаний? Разве может быть на свете что-то прекраснее?

Весь день мы купались, загорали, плавали на яхте, катались по острову на квадрациклах. Я, как ребёнок, бегала босиком по пляжу, собирала ракушки, которых здесь было несметное количество. Показывала их Богдану и складывала на полотенце, чтобы обязательно потом увезти с собой. А он смеялся надо мной и смотрел таким взглядом, от которого подгибались коленки.

Мы оба думали о вечере. Я представляла, как это произойдёт, и дыхание останавливалось. Богдан тоже предвкушал. Я знала, как сильно он ждёт нашу первую брачную ночь.

Признаться, я ужасно боялась этого. Нет, не боли в первый раз, и даже не того, что мне данное действо придётся не по вкусу. Я боялась, вдруг не понравлюсь Богдану… Хоть он и заверял, что это полностью исключено и вовсе невозможно.

Когда солнце стало клониться к закату, небо окрасилось в потрясающий желто-красный оттенок и отразилось в океане. Такой невероятной красоты я ещё не видела в своей жизни.

Мы поужинали прямо на побережье, а потом снова гуляли босиком по тёплому ласковому песку, держась за руки и любуясь этим космическим закатом.

А затем отправились в наше невероятно уютное бунгало! Чтобы сразу же, даже не приняв душ, забраться в постель…

Я стала женщиной.

Мы, совершенно голые и мокрые от пота, страстно и нежно любили друг друга на белых простынях под шёлковым пологом нашей чудесной кровати…

От любви замирало сердце, от счастья кружилась голова.

Все мои страхи оказались напрасными. Мы с Богданом были созданы друг для друга, подходили, как две идеальные частички одного пазла. И сливаясь воедино, вместе улетали на небеса.

Я не знала раньше, что счастье бывает настолько… полным. Абсолютным. Казалось, ещё немного, и я рискую лишиться рассудка от его величины.

– Я люблю тебя, солнышко, – без конца шептал Богдан, покрывая каждую клеточку моего тела миллионом мурашечных поцелуев. – Я тебя просто обожаю…

– Я тоже тебя люблю, милый… Так сильно, что даже страшно, – шептала в ответ я сквозь судорожные вздохи.

Губы уже болели от поцелуев. И внутри всё болело от нашей любви. Но мне отчаянно хотелось ещё…

Нашла руками шею Богдана, обняла крепко, изо всех сил прижалась к нему.

– Ну вот ещё, придумала, – поднялся он надо мной и с улыбкой посмотрел в глаза. – Тебе не должно быть страшно. Со мной рядом не нужно ничего бояться.

– Может быть, я глупая дурочка. Но чем сильнее люблю тебя, тем больше боюсь, – в порыве чувств призналась я.

– Да чего же ты боишься? – вскинул брови он.

– Того, что в мире нет ничего постоянного. Всё когда-нибудь заканчивается. Я боюсь, что однажды и наша любовь пройдёт. И ты бросишь меня…

– Откуда у тебя такие мысли вообще? – поразился он. – Я никогда тебя не брошу!

– Мама рассказывала, что они с моим отцом тоже друг друга безумно любили, – тихо сказала я. – А потом… Ты знаешь, он ушёл. Оставил её одну с двумя детьми.

– Кира, я не твой отец. И я тебя никогда не брошу. Клянусь, – строго смотрел на меня Богдан.

Я улыбнулась и ласково провела по его щеке рукой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

– Даже если постарею и стану страшной?

– Даже когда ты станешь самой дряхлой старушкой на свете, я буду любить тебя так же сильно! – эмоционально пообещал Богдан. – Сказал бы, что буду любить ещё сильнее, чем сейчас, но это уже просто невозможно, – заверил он.

От его слов я ощутила новый стремительный прилив счастья, от которого защемило сердце. Обвила мужа руками изо всех сил и припала к любимым губам.

– А ты меня хоть не разлюбишь? – оторвавшись от меня на секунду, бдительно поинтересовался Богдан.

– Никогда, – горячо пообещала я.

Медовый месяц закончился, и мы вернулись домой.

Я думала – вот сейчас пойдёт рутина, быт и обычная жизнь. Мы начнём ссориться по пустякам, чувства притупятся, и моё сердце больше не будет рваться из груди каждый раз, стоит посмотреть на мужа.

Но, к счастью, мои опасения не спешили сбываться.

Медовый месяц продолжался, даже когда нас засосал водоворот обычных будней. Необходимость каждый день ездить на работу, по выходным навещать родителей и даже сталкиваться с неприятными моментами.

Богдан работал в компании отца, а я наотрез отказалась принимать его помощь.

Мне хотелось доказать своему мужу и его семье, что я чего-то стою. И без их протекции смогу добиться высот.

Мы никогда не ссорились с Богданом, только с его матерью, и то не в открытую. Богдан же относился с уважением к моим желаниям. Потакал моим капризам. А я старалась быть для него хорошей женой.

Наша жизнь напоминала сказку.

Работу найти оказалось несложно, я устроилась в небольшую компанию по производству упаковки менеджером по продажам. Не совсем то, о чём я мечтала, но зато перспективно и полезно. Мне было жутко интересно узнать, как там всё работает. К тому же, офис располагался очень удобно: Богдан мог отвозить меня утром по пути на свою работу и забирать по вечерам.

К концу восьмичасового рабочего дня я успевала отчаянно заскучать по любимому мужу. Не терпелось скорее увидеть его. И эти совместные поездки домой были одной из самых крутых частей нашего дня. Мы страстно целовались в машине при встрече, а потом всю дорогу делились событиями на работе друг друга.

Ну а вне её мы были неразлучны. Всё делали вместе. Ездили за продуктами, готовили еду, покупали одежду, ходили в спортзал – и это лишь малая часть списка.

Родители Богдана подарили нам дом в том же районе, где жили сами. И мы вили в нём своё гнездо. Выбирали мебель, перекрашивали стены.

Незаметно пролетел год.

На первую дату нашей свадьбы мы накрыли стол у нас дома и позвали родителей с обеих сторон, чтобы, наконец, познакомить их и заодно компенсировать свой эгоистичный поступок годичной давности.

Я очень переживала, вдруг мать Богдана может задеть мою маму, как она это умеет, тонко и обидно. Но Богдан пообещал мне, что такого не будет. И всё действительно прошло мирно.

Наши родители вполне дружелюбно общались друг с другом, а после распитой бутылки шаманского и вовсе начали наперебой желать нам скорее родить им внука. Или внучку.

Мы с Богданом переглядывались и смущались, как дети.

Но когда родители разъехались по домам… Муж тут же подхватил меня на руки и поволок в нашу спальню, как оголодавший зверь.

– Куда? – смеялась я, вцепившись ему в шею. – Давай хотя бы уберём со стола!

– Утром клининговая служба уберёт, – пробурчал он, быстро взбегая по лестнице. – Ты разве не слышала, что сказали родители? Им срочно нужен внук!

– Или внучка, – прошептала я, мгновенно притихнув.

– Или внучка, – отозвался он, ногой открывая дверь нашей комнаты.

А потом мягко завалил меня спиной на постель и сам навис сверху.

– Ты правда уже хочешь ребёнка, Богдан? – с бешено колотящимся сердцем в груди спросила я, посмотрев ему в глаза.

– Да, очень, – проникновенно прошептал он. – А ты?

– Я тоже… – ответила я совершенно искренне. Хоть и осознала сей факт не более секунды назад.

29. Прошлое

После нашей с Богданом свадьбы я долгое время думала, что сорвала в этой жизни джекпот.

Ведь у меня был лучший на свете муж. Блестящее образование. Интересная и перспективная работа.

Я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле….

Но счастье моё утекало сквозь пальцы с каждым новым прожитым днём, месяцем, годом.

И начался этот процесс с того момента, когда мы с Богданом перестали предохраняться.

Сначала куча отрицательных тестов на беременность. Потом походы по врачам. Анализы, анализы… Неутешительные диагнозы.

Попытки зачать через ЭКО.

Однажды я вернулась домой раньше обычного, потому что пришёл результат теста по ХГЧ. Очередной пролёт. Третий по счёту.

На этот раз я уже не верила в чудо так свято, как в период прохождения двух первых процедур ЭКО. Я настраивала себя на любой результат. Думала, не буду переживать, даже если снова не получится. Но…

Но в итоге ощущала себя полностью раздавленной.

Казалось, внутри просто закончились силы. И головой понимала, что нельзя так загоняться. Ведь это не приговор, и у меня ещё есть шансы. Но ничего не могла с собой поделать… Ужасное чувство, что уже никогда ничего не получится, съедало меня изнутри.

Несмотря на жаркий июльский день, мне было холодно. Казалось, наш с Богданом большой и уютным дом превратился в сырой промозглый сарай. Я никак не могла согреться. Кутаясь в офисный пиджак, поднялась на второй этаж и отправилась сразу в ванную. Долго грелась под горячими струями душа, потом завернулась в махровый халат и прямо в нём улеглась в кровать, укрывшись до самого подбородка одеялом.

В этот раз я даже не плакала. И это было плохо, ведь когда плачешь – становится легче. А без слёз едкая горечь чернотой заполняет лёгкие, не давая нормально дышать.

Несмотря на полуденный час, я хотела уснуть, чтобы этот мерзкий день скорее закончился. Утром всегда становилось хоть чуточку, но легче. Появлялись новые силы и желание бороться дальше.

Вот только сон не шёл.

Я просто лежала в кровати, пялясь на идеально ровный потолок, потеряв счёт времени. И мучилась.

Пока с работы не вернулся Богдан.

Я слышала, как он зовёт меня с первого этажа, но вместо того чтобы встать и спуститься к нему, поужинать вместе, поговорить, решила прикинуться, будто сплю.

Это было проще, чем сообщать ему об очередной неудаче. Видеть его полный сожаления взгляд. Слушать утешительные слова.

Делать вид, будто со мной всё в порядке. Будто я ничуть не огорчена и не собираюсь унывать.

Всё это было невыносимо.

В юности я думала, что жизнь – на самом деле очень простая штука, и не понимала, зачем люди вечно всё усложняют.

Взять хотя бы моих родителей – они ведь любили друг друга, так зачем довели свой брак до абсурда? Неужели нельзя было сесть и по-человечески обо всём договориться? Как они умудрились расстаться врагами? И как отец так легко смог вычеркнуть из своей жизни нас с сестрой, своих детей?

Казалось бы, что может быть проще, чем поступать по совести. Быть честным и добрым к людям. Зачем нужно обманывать, предавать, причинять боль?

Ведь всё это, в конце концов, ударит по тебе…

Могла ли я подумать, что когда-нибудь сама стану лгать любимому человеку.

Говорить, что устала и хочу лечь пораньше спать, лишь бы только не видеть его и не чувствовать себя жалкой.

Наверное, вселенная решила мне показать, как это бывает. Когда ты против своей воли причиняешь человеку боль. Но у тебя просто не хватает внутренних ресурсов вести себя иначе.

Богдан, конечно же, всё равно поднялся в спальню. Услышав его торопливые шаги по лестнице, я плотнее сомкнула глаза. Но актриса из меня была никакая.

Рядом со мной промялась кровать, и воздух напитался любимым парфюмом мужа. Я чувствовала, как мои веки дрожат, и понимала, что Богдан, скорее всего, прекрасно видит это.

Его ласковые пальцы коснулись моей щеки, и я распахнула глаза, не видя смысла дальше притворяться.

– Привет, – тихо произнёс супруг, конечно же, без моих слов уже догадываясь обо всём.

– Привет, – эхом отозвалась я.

– Ты получила результат ХГЧ? – осторожно спросил он, как я и ожидала.

– Да. Снова мимо, – безэмоционально ответила я.

– Мне жаль, солнышко… – Он отыскал мою руку под одеялом, вытащил её оттуда, сжал кисть и оставил тёплый поцелуй на тыльной стороне ладони. – Но это ведь ещё ничего не значит, правда? Мы попробуем снова. Но только давай сначала сделаем перерыв? Поживём немного для себя. Возьмём отпуск, слетаем куда-нибудь на острова, отдохнём как следует, повеселимся, м?

Я отняла у него руку и спрятала её обратно под одеяло.

– Я сегодня очень устала, хочу спать, – сухо ответила я. – Давай как-нибудь потом это обсудим.

– Чёрт, Кира, ты ведёшь себя, будто умер кто-то, так нельзя! – взорвался он.

– Да всё нормально, я просто устала, – закатила глаза я, снова пытаясь лгать. – Ты можешь дать мне отдохнуть, пожалуйста?

– Ну хорошо, отдыхай. Только имей в виду, завтра утром мы с тобой обо всём поговорим.

– Да о чём таком ты хочешь со мной поговорить, я не пойму?

– О том, что мы будем делать дальше. Может, нам с тобой и не нужен никакой ребёнок?

– То есть ты предлагаешь сдаться? – с неверием посмотрела я ему в глаза.

– Я просто хочу назад свою жену. Я ужасно скучаю по тебе, Кира.

– Так я вроде бы здесь, никуда не делась!

– Вот именно, что вроде бы.

– Богдан, неужели ты не понимаешь, что сейчас тяжёлый период? У меня просто нет сил веселиться, как раньше, и делать вид, что всё хорошо! Мне плохо, неужели ты не понимаешь?

Он тяжело вздохнул и прикрыл на миг глаза.

А когда вновь открыл, взгляд наполнился сожалением.

– Прости меня, – прошептал муж, наклоняясь и целуя меня в лоб. – Прости…

Прямо в костюме Богдан забрался ко мне под одеяло, обнял, ловко проникая ладонями под халат. Уткнулся лицом в изгиб шеи.

Горячие губы проложили дорожку поцелуев от ключицы и до чувствительного местечка под мочкой уха. Меня всю с ног до головы осыпало мурашками.

Я вмиг согрелась. Стало жарко, очень жарко…

Богдан завёлся с пол-оборота, я уже чувствовала бедром его каменную твёрдость, но… Нельзя, сегодня было нельзя. Лучше потерпеть до овуляции, так хотя бы будет шанс…

– Богдан, пожалуйста, – настойчиво остановила я его, упираясь ладонями в грудь и отталкивая от себя. – Я правда очень устала. Давай в другой раз?

Он весь напрягся на мгновение и сжал зубы. Потом встал с меня и шумно выдохнул.

– Хорошо… Отдыхай. Я тогда внизу поработаю.