Читать книгу "Бывший. Я больше не твоя"

40. Наши дни

Богдан молчит, глядя на меня в упор. В его глазах мелькает что-то болезненное, и словно по инерции больно становится и мне. Будто мы с ним связаны невидимой нитью. Благодаря которой безошибочно чувствуем состояние друг друга.

– Даже если мы останемся только друзьями, – в итоге подтверждает он ровным голосом.

– А если я снова не оправдаю твоих надежд? – выдавливаю я из себя очередной сложный вопрос.

– Что значит – снова?

– Из меня вышла так себе жена. С чего ты взял, что я стану хорошим партнёром по бизнесу?

Богдан невесело улыбается.

– Ну, муж из меня получился ещё хуже, так что… Кир, – вздыхает он, – мне плевать, что из всего этого выйдет, честно. Я точно знаю, что мы с тобой не обанкротимся и голодать не будем. Остальное неважно. Я просто хочу испытать свои силы, наши силы. Разве тебе не интересно узнать, на что мы с тобой способны вдвоём?

– Ты пытаешься купить меня, Тихомиров? – прищурив глаза, напрямую спрашиваю я.

– Разве тебя можно купить? – усмехается он. – Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы рассчитывать на подобное.

– А вот я тебя, похоже, совсем не знаю, – ошеломлённо качаю я головой.

– Ты можешь отказаться, – хитро смотрит на меня Богдан. – Возможно, тебе нравится быть моей подчинённой?

– Богдан, – нервно смеюсь я, кидая в него смятой салфеткой. А потом откидываюсь на спинку своего стула и закрываю руками лицо.

– Подумай, я не тороплю тебя с ответом, – вновь становясь серьёзным, говорит он.

– Хорошо. Я подумаю, – деловито киваю я, но потом, не удержавшись, снова прыскаю: – Представляю, как вытянется лицо Ерохина, когда он узнает, что я теперь босс!

– Хочешь, я объявлю об этом в понедельник на утреннем собрании? – лукаво предлагает Богдан.

– Эй, я ведь сказала, что подумаю, – напоминаю я.

Закончив с ужином, мы едем куда-то, явно не в сторону моего дома.

– Богдан. Куда ты меня везëшь? – вкрадчивым голосом интересуюсь я.

– Хочу показать тебе одно место.

– Хм, ну ладно.

Вижу, как его чувственные губы трогает едва заметная довольная улыбка.

Разглядываю красивый профиль бывшего мужа, пока он ведёт машину. Его прямой, с лëгкой горбинкой нос. Высокие точёные скулы. Лёгкую небритость. Так и хочется прикоснуться рукой к этой щетине, погладить, как раньше. Пальцы до сих пор помнят, какая она колючая на ощупь. Кажется, будто чувствую это даже сейчас.

Любуюсь сильными, жилистыми руками Богдана, сжимающими руль. Вдыхаю едва уловимый аромат его любимых терпких духов. Которые когда-то выбирала для него я.

Мне так хорошо сейчас рядом с ним. Уютнее места в мире нет.

Я будто влюбляюсь заново.

Внутри поселяется стойкое ощущение, что дальше всё будет хорошо. Неважно, как именно. Сойдëмся мы снова, станем ли просто партнёрами, у нас с Богданом всё будет хорошо. Даже если наши пути в конце концов разойдутся.

Понимаю вдруг, что несмотря на горькую обиду, я бы всё равно никогда не разлюбила его. Даже если бы он в итоге выбрал не меня, а нашёл бы счастье с другой. Я бы всё равно в конце концов пожелала ему счастья.

Какая-то до невозможности болючая и абсурдная мысль, но от неё внезапно становится легче.

И как-то совершенно по-новому начинает осознаваться тот факт, что Богдан всё же выбрал меня. Ведь он не сдаётся. Добивается, несмотря на все мои категоричные отказы. Я точно знаю, душой чувствую, что Богдан искренне хочет всё исправить.

Сердце щемит, и на глаза слёзы наворачиваются. Понимаю вдруг, что сейчас, в эту минуту, люблю своего мужа больше, чем когда-либо раньше в этой жизни.

Мы останавливаемся у пешеходной улицы, Богдан выходит из машины и открывает мне дверь. Подаëт руку. Я улыбаюсь ему с таким теплом, на которое только способна.

Оглядываюсь. Вокруг неспешно прогуливается народ, все красиво и модно одеты. По обеим сторонам улицы тянутся нарядные террасы со столиками открытых кафе. Откуда-то издалека доносятся биты заводной музыки.

– И зачем ты меня сюда привёз? – с любопытством спрашиваю я. Ощущая такую лёгкость в теле, что кажется, ещё немного, смогу оторваться от земли и взлететь.

– Мы идём гулять, – довольно заявляет Богдан.

Берёт меня за руку и ведёт вдоль улицы.

Первое время от своих открытий и переполняющих душу чувств я пребываю в лёгкой растерянности, но потом, махнув рукой на всё, просто наслаждаюсь происходящим.

Гулять – это здорово. Особенно когда твою ладонь сжимает крепкая рука любимого мужчины.

Не знаю, сколько времени мы так идём с Богданом рука об руку, болтаем о всякой ерунде, смеëмся. Незаметно покидаем пешеходную улицу и выходим на проспект, вдоль которого тянутся витрины самых элитных и дорогих магазинов города. Я не очень люблю такие, потому что цены в них – просто космос. Неоправданно дорогие. Одно какое-нибудь несчастное платье тут может стоить как вся моя месячная зарплата. Несмотря даже на то, что я весьма неплохо зарабатываю по меркам столицы.

К слову, мама Богдана одевается именно в таких магазинах. Возможно, и по этой причине тоже я их недолюбливаю.

Но, как и, наверное, у любой девочки, мой взгляд всё равно невольно притягивается к витринам, завлекаемый стильными тряпками на манекенах.

– Хочешь, зайдëм? – тут же предлагает Богдан, заметив мой интерес.

– Да ну, – морщу я нос, хотя, конечно, его желание угодить мне безумно приятно.

– Почему? Мы сто лет не устраивали с тобой шопинг. Пойдём, – настаивает Богдан.

И отчего-то сегодня мне не хочется ему возражать.

Могу я хоть раз побыть нормальной женщиной и позволить ухаживающему за мной мужчине порадовать меня дорогим подарком?

Мы заходим в первый же магазин, и глаза разбегаются от обилия прекрасной одежды. К этим тканям хочется прикасаться, от них сложно даже просто отвести взгляд.

Но тут нам преграждают обзор две молодые девушки с точёными фигурками в ярких коротких платьях. Они идут к выходу уже с покупками, неся в руках по несколько бумажных пакетов разных размеров с логотипом бренда.

Девушки что-то звонко обсуждают друг с другом, и ещё до того, как они обращают на нас внимание, я уже чувствую неладное: ладонь Богдана, которой он сжимает мою руку, едва уловимо напрягается.

Одна из девушек переводит на нас взгляд, и улыбка на её лице застывает.

41. Прошлое

Кира

Меня уже который день мучила слабость и странный озноб. Наверное, продуло в самолёте от кондиционера, или подхватила какой-нибудь вирус в командировке. Но это беспокоило меня сейчас куда меньше, чем наша ссора с Богданом.

Хотя и ссорой-то назвать тот разговор накануне моего отъезда язык не поворачивался. Мы просто пообщались на повышенных тонах, как часто это делали в последнее время. Но всё же, кажется, я сказала тогда что-то лишнее. Обидела мужа. Сама не понимала, чем именно, но чувствовала, что так и есть. И совесть нещадно грызла меня за это.

Богдан и без того постоянно ходил хмурый. А после моего отказа поехать на природу с его друзьями и вовсе перестал меня замечать. Это ранило.

Я то злилась на него, что он ведёт себя как капризный ребёнок, ставя развлечения выше моей работы. То опускалась до жалости к себе, и тогда хотелось забиться в угол и плакать, как маленькой девочке, которую никто не понимает и не жалеет.

Хотя жалеть, по идее, нужно было Богдана. Это ему не повезло с женой по всем фронтам.

Я не смогла подарить ему желанного наследника. Не удовлетворяла его мужских потребностей. Сплошное разочарование… Даже элементарную ласку и человеческое тепло не давала ему в полной мере.

А всё потому что внутри меня ничего не осталось кроме злости, разочарования и обиды на этот чёртов мир.

Я ведь совершенно не заслужила своего бесплодия, никому не причиняла зла. Наоборот, всегда была хорошей девочкой, отличницей, старалась делать добро людям.

Так почему? За что?

Почему всякие алкоголички, наркоманки и просто аморальные личности с лёгкостью беременеют, обрекая своих детей на страдания, а женщины, готовые на всё ради того, чтобы посвятить себя ребёнку, не могут ничего? Ведь я далеко не одна такая.

Злость разъедала меня изнутри, с каждым днём уничтожая по чуть-чуть мою душу. Надо сказать, она здорово помогала в работе. Там я с лёгкостью добивалась успехов благодаря такому отличному топливу. Но увы, совсем иначе обстояли дела в семейной жизни.

Посмотрела в нижний правый угол монитора. Время показывало шесть вечера.

Отодвинула от себя клавиатуру, прикрыла глаза, потянулась и немного размяла затёкшую шею. Пора было ехать домой.

Всю эту неделю я старалась возвращаться пораньше. Уже трижды сама готовила ужин, но Богдан на него не приезжал.

Мне хотелось помириться с ним. Поговорить по душам. Но каждый раз, как он возвращался с работы и с безразличным лицом проходил мимо, бросив мне холодное «привет», все слова застревали комом в горле.

Да и что я могла ему сказать?

Он не понимал, как мне плохо. А я, как ни старалась, не могла ему этого донести.

Приехав домой, я первым делом переоделась. Достала из шкафа тёплые лосины и свитер с высоким горлом, потому что меня снова знобило.

Поковыряла вилкой вчерашнюю лазанью, посмотрела телевизор. А потом свернулась калачиком на диване и незаметно для себя уснула.

Резко открыла глаза, услышав хлопок входной двери. Приподняла голову и тихонько застонала – тело затекло от неудобной позы. Сколько же я проспала? Взяла лежащий рядом телефон и посмотрела время – двенадцать часов ночи.

В гостиную вошёл Богдан, и тут же вспыхнуло яркое электрическое освещение, заставив меня на мгновение зажмуриться и потереть кулаками глаза.

– Ничего себе, как ты поздно, – зевнув, переместилась я в сидячее положение и улыбнулась мужу. – Что-то случилось на работе?

Богдан остановился напротив дивана, сунув руки в карманы брюк, и посмотрел на меня, напряжённо проигрывая желваками.

Всерьёз забеспокоившись, я пересела поудобнее, выпрямив спину.

– Что случилось, Богдан?

– Нам надо поговорить, – мрачно произнёс он.

– Ты меня пугаешь, – нервно улыбнулась я. – Надеюсь, все живы-здоровы?

– Все живы-здоровы, – без тени улыбки отозвался муж. – Но разговор всё равно будет неприятным.

Я как-то сразу поверила ему. Внутри заскреблось очень нехорошее чувство. Не могла припомнить ни одного раза за все годы нашей совместной жизни, чтобы Богдан заявил мне нечто подобное.

Я прочистила горло и с готовностью кивнула.

Но муж не спешил начинать разговор. Продолжал нависать надо мной скалой и смотреть так, что мороз шёл по коже.

– Богдан, говори уже, – поторопила я его, вконец испугавшись.

Что, чёрт возьми, случилось?!

Он прошёлся вдоль комнаты, запустил пальцы в короткие волосы на затылке. Поправил закатанные до локтя рукава своей кипенно-белой рубашки.

Потом присел на диван напротив меня и пристально посмотрел в глаза. Таким нехорошим взглядом, что мне окончательно сделалось не по себе.

– Я влюбился в другую, – наконец произнёс Богдан.

Я сначала улыбнулась, подумав, что он решил меня разыграть. Потому что… Ну это же какой-то бред? Кто всерьёз скажет такое своей жене?

Но проблема заключалась в том, что Богдан никогда не был шутником. Да и на календаре вроде не значилось первое апреля.

Взгляд мужа продолжал излучать холодную уверенность, и я вдруг поняла, что это никакой не розыгрыш. Что наоборот, всё очень серьёзно.

– В какую? – снова растерянно улыбнувшись, спросила я.

– Неважно. Ты всё равно её не знаешь.

– Ясно, – кивнула я, всё ещё улыбаясь, как пришибленная.

До меня медленно доходило.

Я никогда не ревновала мужа. Потому что он не давал поводов. Потому что мне даже в голову не приходило делать это. На Богдана всегда смотрели женщины. Но он всегда смотрел исключительно на меня.

В голове не укладывалась полученная информация.

– Значит, ты хочешь развестись? – в неверии посмотрела я на мужа, озвучив логичную в такой ситуации вещь.

Но оказалась совершенно не готова к его прямому ответу:

– Да.

Тем не менее, кивнула.

Что ж. Всё логично. Мне следовало этого ожидать. Наверное. Ведь где-то в глубине души я должна была предполагать, что рано или поздно такое может произойти?

Мой муж – молодой, здоровый, успешный, чертовски красивый мужчина. А я – депрессивная карьеристка, страдающая от своего бесплодия…

На меня вдруг обрушилось понимание – наш брак уже давно перестал быть счастливым!

Потому другая женщина – это… закономерность. Рано или поздно она должна была случиться. Вот только… Почему же так больно?!

– И давно? – сглотнув колючий ком в горле, глухо поинтересовалась я.

– Нет, не очень, – ответил он.

– У вас всё взаимно?

– Какое это имеет значение?

Действительно. Глупый вопрос. Но на самом деле меня интересовало другое.

– Ты с ней спал?

– Ты правда хочешь это знать?

– А ты как думаешь?

Он медлил несколько секунд, но потом всё же произнёс своё неумолимое:

– Да.

– Боже… – Из меня вырвался истеричный смешок, и, прикрыв ладонью рот, я потрясенно покачала головой.

– Я никогда тебе не врал и думаю, будет честно сказать всё как есть.

– Господи, да лучше бы ты врал! – воскликнула я в сердцах, резко вставая с дивана и заламывая руки.

Осознание произошедшего всё сильнее накрывало меня, разрушая изнутри весь мой и без того не радужный мир.

– Почему нельзя было сначала развестись со мной? – выплюнула я вопрос, впившись глазами в Богдана. Пытаясь понять, как же я могла за столько лет не разглядеть в нём жестокость?

Ведь всё это время свято верила, что благороднее мужчины в целом мире не сыскать!

– Поверь, я не горжусь этим, Кира. Так получилось.

– Так накрыло страстью? – ядовито спросила я.

Не дожидаясь ответа, отвернулась и быстрым шагом дошла до окна, пряча накатывающие слёзы. Казалось, в сердце кто кол забил. Так раздирало грудную клетку.

Наверное, мне стоило этого ожидать. Наверное, я просто дура, раз не предусмотрела такое банальное и закономерное развитие событий.

А на что я надеялась, неделями игнорируя потребности мужа, пока варилась в своей боли? Что он будет ждать бесконечно, когда я приду в норму?

– Я сейчас соберу вещи и уеду. – Произнести эту фразу ровным голосом, не выдав своих слёз, далось мне с трудом.

– Не говори ерунды, это такой же твой дом, как и мой. Уеду я, – ответил Богдан.

– Ты всерьёз думаешь, я буду тут жить одна? Нет. – Я развернулась и быстро пошла мимо него в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. – Сегодня переночую в гостинице. Завтра утром отпрошусь с работы, съездим в ЗАГС, подадим заявление. Разведут нас быстро, насколько я слышала, если нет детей и не нужно делить имущество.

Богдан обогнал меня и преградил путь.

– Кира, я тебя прошу, не надо ночевать в гостинице, – устало попросил он. – Мы всё с тобой решим, но пожалуйста, давай не так.

– А как?! – Я посмотрела на него глазами, полными слёз.

Больше не было смысла пытаться скрыть от него приближающуюся истерику, всё равно не получилось бы.

– Кир…

Он больше не выглядел собранным и строгим. Теперь в его взгляде сквозила растерянность.

– Господи, Богдан, у тебя что, и правда был секс с другой?! – Слёзы градом катились из глаз.

Он сжал губы и кивнул.

– Уходи, – сипло прошелестела я, голос куда-то пропал. – Я не хочу больше тебя видеть.

Оттолкнула его и побежала наверх, захлебываясь рыданиями.

Мне вовсе не хотелось становиться королевой драмы, но ничего не могла с собой поделать.

Было так больно, что к горлу начала подкатывать дурнота.

Тело будто налилось свинцом. Каждый шаг по лестнице давался с трудом. Но каким-то чудом я всё же добралась до спальни и повалилась на постель.

Хотелось выть в голос, но то, что это может услышать Богдан, казалось невозможно унизительным. Поэтому я продолжала давиться глухими рыданиями, хоть и надеялась, что он уже ушёл.

Не знаю, откуда во мне взялось столько жидкости, но слёзы не заканчивались…

42. Прошлое

Богдан

Я сидел под дверью нашей спальни уже, наверное, больше часа, и слушал, как там плачет моя жена. Не смея войти и попытаться успокоить. Хотя внутри все жилы рвались от желания сделать это. Но я больше не имел права прикасаться к ней.

Никогда раньше не видел, чтобы Кира так горько плакала. Каждый её всхлип, каждый вздох выворачивали мою душу наизнанку. Резали на живую.

Мне всегда было невыносимо видеть её слёзы. Но сегодня всё обстояло в разы хуже, ведь причиной страданий Киры стал я.

И всё же я ещё не до конца осознавал масштабы случившейся катастрофы. Полным пониманием меня накроет чуть позже. А пока я только начинал погружаться в верхние слои личного ада, в котором мне предстояло дальше жить.

Что-то похожее уже случалось со мной однажды. В детстве. Когда по моей вине погибла собака.

Я кидал ей мяч, а она стремглав бросалась за ним и, радостно виляя хвостом, приносила мне его обратно. Я швырял мяч всё дальше и дальше, увлёкся игрой и не заметил, как мы с псом оказались у проезжей части. По неосторожности я бросил мяч на дорогу, где на огромной скорости летел автомобиль…

Долго не мог простить себе смерти любимого питомца. Ведь если бы я тогда был осторожнее… Лишь достаточно повзрослев, чтобы осознать – я был всего лишь десятилетним ребёнком, перестал корить себя за случившееся.

Но навсегда запомнил то мерзкое, липкое чувство страха, когда ты понимаешь, что натворил нечто ужасное, и назад пути уже нет.

Сейчас я испытывал нечто подобное. Пусть на этот раз никто не погиб по моей вине, но легче от этого не становилось.

Ведь я причинил боль Кире даже не по неосторожности. А осознанно. Будучи взрослым, в здравом уме и твёрдой памяти.

Только почему-то я не представлял себе в полной мере последствий своего поступка…

Нет, конечно, я осознавал, что делаю, и понимал – Кире будет крайне неприятна эта ситуация. Но в глубине души надеялся, что она, возможно, даже обрадуется. Ведь ей давно опостылел наш брак так же, как и мне… В этом я не сомневался. До сегодняшнего дня.

Я думал, что Кира сама виновата, ведь это именно она первой охладела ко мне. А потом уже я к ней.

Только то, что я видел сейчас, означало совсем иное. Кажется, я чудовищно ошибался, когда решил, что жена меня разлюбила. Что наши чувства давно умерли.

Ни черта они не умерли. Живее всех живых. А иначе я бы сейчас не готов был на что угодно, хоть сдохнуть, лишь бы облегчить страдания жены.

Казалось, она не перестанет плакать никогда.

И с каждой минутой я ненавидел себя за это всё больше.

А ещё теперь понимал, что никогда и ни за что не смогу бросить Киру, оставить её одну. Я просто не сумею спокойно жить где-то, зная, что ей так плохо, что она страдает.

Мой мир снова перевернулся на сто восемьдесят градусов.

Ещё пару часов назад, возвращаясь домой, я не видел другого исхода, как только развод. После того, что произошло между мной и Миланой. И даже не потому что эта девушка – сестра моего друга детства. Она действительно сильно мне нравилась. И казалось, раз уж я позволил себе перешагнуть черту, единственный правильный поступок в такой ситуации – развестись и строить новые отношения.

Но сейчас, что бы я ни испытывал к Милане и каким бы подонком по отношению к ней ни становился… Я чётко понял, что не смогу оставить Киру.

Чёрт, она просто мне дороже. Настолько дорога, что моя симпатия к Милане на фоне этого чувства стала казаться ничтожной. Как декоративный городской фонтан по сравнению с океаном. Фонтан очень красивый, освежающий, классный. Но океан – это океан.

Почему мне не хватило ума понять это раньше?

Кира в спальне наконец затихла, и я позволил себе заглянуть к ней. Измученная, она спала с разметавшимися по подушке волосами. Всё ещё тихонько вздрагивая и всхлипывая во сне.

Если бы можно было набить себе рожу, я бы с удовольствием сейчас так и сделал.

Но вместо этого вышел на улицу и позвонил Милане.

– Привет! – раздался её весёлый голос на том конце провода. – Уже соскучился?

Ещё один гвоздь в крышку моего гроба.

– Милана, мы с тобой больше не будем видеться, – сухо произнёс я.

В трубке на какое-то время повисла тишина.

– Жена что-то заподозрила? – в конце концов тихо спросила она.

– Не совсем так. Просто я сейчас понял, что никогда не смогу её бросить.

– Ясно, – глухо ответила Милана после ещё одной долгой паузы.

– Прости, что всё так вышло. Ты – прекрасная девушка и заслуживаешь самого лучшего. Я, к сожалению, не смогу тебе этого дать. Мне правда очень жаль, что я стал ещё одним козлом в твоей жизни.

– Не говори так, Богдан. Ты замечательный, – хрипло ответила Милана, и мне показалось, что она плачет. – Это я виновата. Я ведь знала, что ты женат и любишь свою жену. Я просто… Просто как дура надеялась на чудо.

– Нет, ты не права сейчас. Всё же из нас двоих это я несвободен, а значит, и ответственность полностью лежит на мне.

– Богдан. Если ты всё же когда-нибудь разведёшься… – перешла она практически на шёпот. – Позвони мне, пожалуйста. Я буду тебя ждать.

– Милана, не вздумай. Я не позвоню. Не надо меня ждать.

– Что ж, спасибо за честность… – всхлипнула она.

– Я желаю тебе встретить мужчину, который будет тебя достоин. Пожалуйста, больше никому не позволяй себя обижать.

– Спасибо. Прощай, Богдан.

Связь оборвалась.

Разговор вышел паршивым, меня тошнило от самого себя, но в то же время как будто стало немного легче.

Нет, я не надеялся, будто Кира меня простит и примет обратно. Я вполне допускал, что она не захочет теперь меня знать. Но всё равно не видел иного варианта своих действий. Просто не представлял, как ещё по-другому.

Когда вернулся в дом и подошёл к лестнице, услышал сверху сдавленный вскрик. В ту же секунду, позабыв обо всём, взлетел по ступеням на второй этаж.

В спальне Киры уже не было, я обнаружил её в ванной.

Жена стояла со спущенными до колен лосинами и ошалелыми глазами смотрела на меня. Её нижнее бельё, бёдра и руки были перепачканы кровью.

Я сначала не понял, что произошло, только ощутил, как к горлу подступает паника. А в следующий миг Кира потеряла сознание и повалилась на пол. Я на голых инстинктах успел подхватить её, прежде чем она бы ударилась головой о кафель.