Читать книгу "Мизантроп. Скупой. Школа жен"

Арнольф, Орас.

Орас

 
Я только что от вас. Приходится сознаться,
Что в вашем доме нам не суждено встречаться,
И все ж попытки я свои возобновлю…
 

Арнольф

 
Ах, право, я ни с кем чиниться не люблю,
Пустых учтивостей не выношу обряда.
По мненью моему, их уничтожить надо,
Обычай этот плох. Послушные ему,
Две трети времени мы тратим ни к чему.
 

(Надевает шляпу.)

 
Давайте попросту. Что ваше приключенье?
Могу ль, сеньор Орас, узнать его теченье?
Мечтами отвлечен я, помню, был в тот час,
Но лишь расстались мы, я размышлял о вас.
Я просто восхищен столь быстрым вашим
счастьем!
Чем дело кончилось, послушаю с участьем.
 

Орас

 
Увы! С тех самых пор, как вам открылся я,
Несчастием любовь омрачена моя.
 

Арнольф

 
Да как же это так?
 

Орас

 
Какой-то рок злосчастный
Вернул из странствия опекуна прекрасной.
 

Арнольф

 
Вот неудача!
 

Орас

 
Да, и – что всего грустней —
Ему открыт секрет моих свиданий с ней.
 

Арнольф

 
Какой же черт ему сказал о приключенье?
 

Орас

 
Мне неизвестно кто, но в этом нет сомненья.
Я навестить хотел в назначенный мне срок
Моей красавицы заветный уголок,
Но, преграждая мне привычную дорогу,
Служанка и слуга забили вдруг тревогу:
Ругаясь и бранясь, с порога прочь гоня,
Пред самым носом дверь закрыли у меня.
 

Арнольф

 
Пред самым носом!
 

Орас

 
Да.
 

Арнольф

 
Подумать, что творится!
 

Орас

 
Я с ними через дверь пытался сговориться,
Но, как ни бился я, заладили одно:
«Хозяин так велел, пускать запрещено».
 

Арнольф

 
И не открыли?
 

Орас

 
Нет. А у окна явилась
Агнеса в тот же миг; несчастье подтвердилось:
Велела мне уйти, весьма суров был тон,
И камнем брошенным запрет сопровожден.
 

Арнольф

 
Что? Камнем?
 

Орас

 
Камнем, да, порядочного веса
Меня попотчевать надумала Агнеса.
 

Арнольф

 
Да, это, знаете ль, совсем не пустяки,
И от успеха вы, я вижу, далеки.
 

Орас

 
Да, на беду мою приехал он обратно.
 

Арнольф

 
Болит душа за вас. Как это неприятно!
 

Орас

 
Он все мне портит.
 

Арнольф

 
Так, но это не беда,
И зацепиться вновь удастся вам всегда.
 

Орас

 
Что ж, попытаемся. Умно и осторожно
Ревнивца зоркий глаз обманем, в чем возможно.
 

Арнольф

 
Ведь это вам легко. А главное, она
Вас любит.
 

Орас

 
Спору нет.
 

Арнольф

 
Задача решена.
 

Орас

 
Я сам надеюсь.
 

Арнольф

 
Да, а с камнем приключенье
Лишь с толку сбило вас напрасно.
 

Орас

 
Без сомненья.
Сообразил я вмиг, что за стеной сидит
Все тот же опекун и всем руководит.
Но что и мне и вам покажется престранно,
Так это оборот события нежданный.
Свершила смелый шаг красавица моя.
При простоте ее так изумлен был я!
Да, правду говорят: любовь – учитель чудный,
Чем не был никогда – с любовью стать
нетрудно,
И стоит выслушать ее немой урок —
Переменяешь нрав, притом в кратчайший срок.
Любовь хитра, и ей дороги все не тесны,
Порою действия ее почти чудесны.
Ей щедрого создать возможно из скупца,
Из зверя – кроткого, из труса – храбреца;
Она в ленивого живой огонь вселяет
И остроумием невинность наделяет.
Агнеса – вот пример блистательный для вас.
Вот что сказала мне она в прощальный час:
«Уйдите! Кончены отныне посещенья,
Я знаю вас и так, и вот вам подтвержденье».
Тут камень полетел, уже известный вам,
А с камнем падает письмо к моим ногам.
Как я был восхищен, найдя соединенье
Поступков таковых и милых слов значенья!
Удивлены теперь, конечно, оба мы,
Но где, когда любовь не изощрит умы?
Да, если в сердце жар любовный запылает,
Достигнет сердце вмиг всего, чего желает.
Ну как вам нравится история письма?
Иль не дивитесь вы сей ловкости ума?
Подумайте, сеньор, в какой глупейшей роли
Пред нами предстает ревнивец поневоле!
Умора!
 

Арнольф

 
Да, смешно.
 

Орас

 
Посмейтесь же со мной!
 

Арнольф принужденно смеется.

 
Теперь, вооружась на пыл любовный мой,
Здесь окопался он и камнями кидает,
Как будто приступа на крепость ожидает.
Я вижу: на него нашел такой испуг,
Что на борьбу со мной он поднял даже слуг
И замыслом своим воинственным морочит
И ту, кого держать в неведении хочет.
Так вот, хотя его нечаянный возврат
Немало создает любви моей преград,
Все это для меня изрядная потеха.
Подумать обо всем я не могу без смеха.
Что ж, не забавна вам история моя?
 

Арнольф

(с принужденным смехом)

 
Как видите, смеюсь по мере сил и я.
 

Орас

 
Вам, другу моему, письмо прочту я смело.
Что сердце чувствует, она сказать сумела.
Как речь ее полна особой доброты,
Чистейшей нежности, сердечной простоты,
Как трогателен слог, которым без обмана
Отражена в словах любви невинной рана!
 

Арнольф

(в сторону)

 
Ах, тварь негодная! Вот грамотности плод!
Я так и знал: она к добру не приведет.
 

Орас

(читает)

«Я хочу писать Вам, но не знаю, как за это взяться. У меня много разных мыслей, и я хотела бы, чтобы Вы их знали, но не возьму в толк, как Вам их передать, а на слова свои не надеюсь. Я начинаю понимать, что меня до сих пор держали в неведении, и боюсь учинить что-нибудь недолжное или сказать больше, чем следует. По правде говоря, я не знаю, что Вы со мной сделали, но чувствую, что для меня нож острый – по наущению других причинить Вам неприятность; мне стоило бы величайшего труда расстаться с Вами, я была бы счастлива принадлежать Вам. Может быть, и не следует этого говорить, но я не могу удержаться; мне бы хотелось, чтобы все произошло само собой. Меня уверяют, что все молодые люди – обманщики, что не надо их слушать и что все Ваши речи лживы. Но я не допускаю этой мысли, клянусь Вам; Ваши слова меня трогают, я никак не могу поверить, что это неправда. Будьте со мной откровенны; ведь обмануть меня при моей простоте – это великий грех, и я, наверно, умерла бы тогда от горя».

Арнольф

 
Ах, сука!
 

Орас

 
Что?
 

Арнольф

 
Нет, так, закашлялся немного.
 

Орас

 
Ну где встречали вы такую прелесть слога?
Как ни калечил гнет ее опекуна,
А все же здесь душа чудесная видна.
Не преступленье ли – рукою самовластной
Стараться отравить родник души прекрасной,
Тупить неведеньем, духовной слепотой
Ум, изумляющий прозрачной чистотой?
Любовь завесы все, конечно, уничтожит,
И, если мне звезда счастливая поможет,
Я, кажется, могу надеяться теперь,
Что этот гад, палач, мерзавец, дикий зверь…
 

Арнольф

 
Прощайте!
 

Орас

 
Как, уже?
 

Арнольф

 
Я должен распрощаться.
Есть дело спешное, я должен им заняться.
 

Орас

 
Но посоветуйте – ведь вы ж сосед притом, —
Каким бы способом проникнуть в этот дом?
Я не стесняюсь вас, но это и понятно:
Друг другу услужить друзьям всегда приятно.
А я лишь издали туда смотреть могу.
Положим, знаю я служанку и слугу,
Но, как ни пробовал я подойти к ним снова,
Они по-прежнему глядят весьма сурово.
Старушка тут была для этих дел одна,
Сверхчеловечески поистине умна.
Ее-то я имел, конечно, на примете,
Но вот четыре дня, как нет ее на свете.
Так не поможете ль? Хоть укажите путь!
 

Арнольф

 
Не знаю. Без меня найдете как-нибудь.
 

Орас

 
Прощайте ж! Видите? Я все вам открываю.
 

(Уходит.)

Арнольф один.

Арнольф

 
Какую муку я в сей миг переживаю!
Как трудно было мне досаду подавить!
Простушка ли могла так ловко поступить?
Свой нрав обманщица передо мной таила!
Иль бесом вселена в нее такая сила?
Проклятое письмо терзает сердце мне.
Предатель овладел ее душой вполне,
Связался крепко с ней, убив мое влиянье, —
Вот что мне острый нож и смертное
страданье!
Надежду потеряв, вдвойне страдаю я:
Не меньше, чем любовь, задета честь моя.
Бешусь я, чувствуя: соперник мой опасен;
Бешусь и оттого, что мой надзор напрасен.
За своеволие и наказать легко:
Пускай она зайдет как хочет далеко —
Я буду отомщен, когда себя погубит.
Но кто без горечи теряет то, что любит?
Я философствовал, идя на этот брак,
А в прелести ее влюбился как дурак.
Ну что в ней? Сирота, без денег, без защиты…
И вот мои труды и доброта забыты,
А я, обманщицу без памяти любя,
Любовью горестной терзаю сам себя.
Не стыдно ли, глупец? Терпеть не в силах
доле,
Я по щекам хлестать готов себя до боли.
Я лишь на миг войду, лишь только поглядеть,
Сумеет ли собой преступница владеть.
О небо, сохрани мой лоб от злой напасти!
А коль не избежать мне этой лютой части,
Пошли по крайности мне для подобных дел
Спокойствие души – разумнейших удел!
 

Действие четвертое

Арнольф один.

Арнольф

 
Признаться, мне никак на месте не сидится,
От тысячи забот все голова кружится.
Не знаю, где и как порядок навести,
Чтоб волокиту сбить с надежного пути.
Как выдержать мой взгляд обманщица умела!
Она не смущена, свершив дурное дело,
И, право, кажется, умри я перед ней,
Она б не тронулась и гибелью моей.
Чем более она спокойный вид хранила,
Тем больше желчь меня, я чувствовал, мутила,
Но и кипучий гнев и пламенный порыв
Удвоить лишь могли моей любви прилив.
Пусть был я зол, сердит, пусть мучился
напрасно —
Ни разу не была она такой прекрасной,
Ни разу взор ее так сердце не пронзал,
Ни разу я ее так страстно не желал.
И вот я чувствую, что если все пропало,
То вгонит прямо в гроб меня моя опала.
Как! Воспитанием ее руководить,
За нею ласково, заботливо следить,
Ей с детства дать и кров, и пищу, и одежду,
Лелеять в ней свою нежнейшую надежду,
С волненьем созерцать ее красы расцвет
И для себя беречь ее тринадцать лет,
Чтоб сердце отдала она молокососу,
Чтоб он ее украл едва не из-под носу,
В то время как почти свершен меж нами
брак!
Нет, черт возьми вас, нет! Я не такой дурак.
Нет, вы повертитесь! Я потружусь порядком,
Но не оставлю вас в мечтанье вашем сладком
И больше над собой смеяться я не дам.
 

Арнольф, нотариус.

Нотариус

 
Ах вот он! Здравствуйте! Я направляюсь к вам
Для заключения контракта самолично.
 

Арнольф

(не видя его)

 
Как к делу приступить?
 

Нотариус

 
По форме, как обычно.
 

Арнольф

(не видя его)

 
Предосторожности должны меня спасти.
 

Нотариус

 
Ваш интерес во всем намерен я блюсти.
 

Арнольф

(не видя его)

 
Нужны гарантии, ведь может все случиться.
 

Нотариус

 
Всецело на меня должны вы положиться.
А если вас начнут сомнения страшить,
Один вам дам совет: с распиской не спешить.
 

Арнольф

(не видя его)

 
А главное, боюсь, чтоб не было огласки:
Болтуньи в городе тотчас наскажут сказки.
 

Нотариус

 
Огласка может быть легко устранена,
Где церемония секретно свершена.
 

Арнольф

(не видя его)

 
Но что мне делать с ней и как помочь
несчастью?
 

Нотариус

 
Узнав приданое, назначим вдовью часть ей.
 

Арнольф

(не видя его)

 
Любовь к ней – вот в чем суть мученья
моего.
 

Нотариус

 
Так завещание составьте сверх того.
 

Арнольф

(не видя его)

 
Как обращаться с ней мне, не теряя чести?
 

Нотариус

 
Хоть причитается по правилам невесте
Лишь треть приданого, но это не беда:
Вы при желании прибавите всегда.
 

Арнольф

(не видя его)

 
А если…
 

Нотариус

(в то время, как Арнольф замечает его)

 
Здесь закон толкуется свободно.
Я повторяю вам: вы вправе что угодно
Невесте выделить…
 

Арнольф

 
А!
 

Нотариус

 
…вправе завещать,
Особую любовь желая доказать.
Есть много способов: условное наследство,
Когда, по смерти жен, вдовцам отходят средства.
А безвозвратные – наследникам жены;
Иль по обычаю, где вы решать вольны;
Иль по дарению – формально самый трудный;
Два вида могут быть: простой и обоюдный.
Вы сомневаетесь? Но я не новичок,
Контрактов формы все я знаю назубок.
Кто знает лучше? Нет таких во всей округе.
Лишь стоит в брак вступить, чтоб начали супруги
Владеть недвижимым и движимым тотчас,
И нужен новый акт, чтоб закрепить отказ,
А треть приданого невесты не дробится
Меж мужем и женой!..
 

Арнольф

 
Не трудно согласиться,
Что вы все знаете, но кто ж вам возражал?
 

Нотариус

 
Вы! Недоверие весь вид ваш выражал:
То плечи вздернете, то усмехнетесь гордо.
 

Арнольф

(в сторону)

 
Чтоб черт его побрал с его собачьей мордой!
 

(Громко.)

 
Прощайте! Видно, вам не кончить никогда.
 

Нотариус

 
Не для контракта ли я приглашен сюда?
 

Арнольф

 
Ну да, я вас позвал, но это все не срочно.
За вами я пришлю, когда назначу точно.
 

(В сторону.)

 
Ну что за человек! Как он меня взбесил!
 

Нотариус

(в сторону)

 
Он не в своем уме иль лишнего хватил.
 

Те же, Ален и Жоржета.

Нотариус

(Алену и Жоржете)

 
Не вы ль к хозяину меня сегодня звали?
 

Ален

 
Я.
 

Нотариус

 
Ваше мнение узнаю я едва ли,
Но только от меня сказать прошу я вас,
Что он осел ослом.
 

(Уходит.)

Жоржета

 
Передадим тотчас.
 

Арнольф, Ален, Жоржета.

Ален

 
Нам поручил…
 

Арнольф

 
Ко мне! Я знаю верность вашу.
Друзьями вас назвав, я правды не украшу.
 

Ален

 
…нотариус…
 

Арнольф

 
Нет-нет! Важнее дело есть.
Мне угрожает враг, моя задета честь.
Стыдом покрылись бы и вы со мною вместе,
Коли б случилось так, что я лишился чести.
Куда покажетесь, презренные, тогда?
Вас каждый заклеймит, сгорите от стыда.
А если мне и вам грозит опасность та же,
То, значит, вы должны все время быть на страже,
Чтоб с этих пор никак любезник наш не мог…
 

Жоржета

 
Мы с вами давеча твердили наш урок.
 

Арнольф

 
Не вздумайте его речами обольщаться.
 

Ален

 
Ну вот еще!
 

Жоржета

 
Уж мы сумеем защищаться.
 

Арнольф

 
А если ласково начнет: «Ален, мой друг!
Ты можешь мне помочь, спасти от тяжких мук»…
 

Ален

 
Дурак!
 

Арнольф

 
Так, хорошо!
 

(Жоржете)

 
«Голубушка Жоржета!
Ты добрая душа, так докажи мне это».
 

Жоржета

 
Болван!
 

Арнольф

 
Так, хорошо!
 

(Алену)

 
«Но в чем моя вина?
Я добродетелен, любовь моя честна!»
 

Ален

 
Плут!
 

Арнольф

 
Очень хорошо!
 

(Жоржете)

 
«Погибну я, конечно,
Когда не сжалишься над мукою сердечной».
 

Жоржета

 
Бездельник, олух!
 

Арнольф

 
Так, отлично! «Но, друзья,
Ведь даровых услуг просить не стану я —
За службу заплачу я чистою монетой.
На первый раз, Ален, возьми на чай вот это.
 

Жоржета, а тебе на юбку это вот.

(Оба протягивают руки и берут деньги.)

 
Но это пустяки, лишь крохи от щедрот,
А вас обременю я просьбой небольшою:
Хочу увидеться я с вашей госпожою».
 

Жоржета

(толкая его)

 
А ну-ка суньтесь!
 

Арнольф

 
Так!
 

Ален

(толкая его)

 
Прочь!
 

Арнольф

 
Хорошо!
 

Жоржета

(толкает его)

 
Не сметь!
 

Арнольф

 
Довольно! Хорошо!
 

Жоржета

 
Вот так его огреть?
 

Ален

 
Вот так хотите вы, чтоб мы его встречали?
 

Арнольф

 
Все хорошо, но вы напрасно деньги брали.
 

Жоржета

 
А нам и невдомек, что деньги брать не след.
 

Ален

 
Угодно приказать? Мы повторим.
 

Арнольф

 
Ну нет!
Довольно! Марш домой!
Ален
Мы – живо! Прикажите!
 

Арнольф

 
Нет, говорю я вам, достаточно! Идите.
Я деньги вам дарю. Ступайте. Я сейчас.
А вы попомните: мне зоркий нужен глаз.
 

Ален и Жоржета уходят.

Арнольф один.

Арнольф

 
Давно я думаю, что верное есть средство —
Лазутчик. Тут живет сапожник по соседству —
Вот славно бы ко мне его переселить
Для глаза верного! А пуще – удалить
Всех продавщиц платков, шиньонщиц,
завивальщиц,
Торговок лентами, перчаточниц, вязальщиц,
Весь этот подлый сброд, готовый каждый миг
Служить любовникам для всяческих интриг.
Я тоже видел свет и эти знаю тайны.
Мой малый должен быть хитрец необычайный,
Пусть только до него записочка дойдет!
 

Арнольф, Орас.

Орас

 
На встречи с вами здесь мне истинно везет.
События уже произойти успели.
Расставшись с вами здесь, я шел без всякой
цели,
Но вновь с Агнесою судьба меня свела:
Она из комнаты на тот балкон прошла,
Вмиг подала мне знак, спустилась незаметно
И дверь из сада в дом открыла мне секретно.
Но только в комнате остались мы сам-друг,
Как вдруг услышали шагов ревнивца стук.
Осталось ей одно в подобном злоключенье:
Меня запрятать в шкаф на время посещенья.
Тотчас же входит он, соперник мой и враг.
Я только слышать мог его тяжелый шаг,
Да вздохи громкие его тоски ревнивой,
Да кулаком о стол удар нетерпеливый.
Щенка с дороги прочь отбрасывал ногой,
Предметы разные швырял перед собой;
Две вазы (ими был камин ее украшен)
Он вдребезги разбил – так гнев его был страшен.
Итак, до этого рогатого козла
Уже история недавняя дошла!
Затем, набегавшись, едва не до упаду,
Кругом по комнате и разрядив досаду,
Ревнивец бедный мой, ни слова не сказав,
Покинул комнату, а я покинул шкаф.
Чтоб люди в комнату опять не заглянули,
Свиданье продолжать мы с нею не рискнули
Из осторожности. Но должен в эту ночь
Я к ней тайком войти; она должна помочь,
Я трижды кашляну, и это все устроит:
Услышав мой сигнал, она окно откроет,
А дальше – лестница, Агнеса и любовь
Помогут подступить к твердыне этой вновь.
Как другу лучшему, я вам готов открыться,
Весельем сердца мы всегда хотим делиться.
Пусть даже человек сверх меры был счастлив,
Он счастию не рад, его не разделив.
Я знаю, вам близка моей души тревога.
Прощайте! Мне теперь обдумать надо много.
 

(Уходит.)

Арнольф один.

Арнольф

 
Итак, моей судьбы несчастная звезда
И дух перевести не даст мне никогда?
Как быть? За шагом шаг лукавцы то и дело
Мой бдительный надзор обманывают смело;
Глядишь – и разобьют мой опыт в пух и прах
Простушка юная и юный вертопрах.
Ведь целых двадцать лет философом угрюмым
Об участи мужей я предавался думам,
И, видя, как в беду ввергал их мудрый рок,
Из этих случаев я извлекал урок;
Чужие бедствия себе на ус мотая,
Я верных средств искал, жениться сам мечтая,
Чтоб не коснулась лба злосчастная судьба,
Чтоб отличаться мог он от любого лба.
И, мне казалось, цель преследуя такую,
Науку хитрости я превзошел людскую.
Но, словно для того, чтоб подтвердить закон,
Что каждый участи подобной обречен,
Я, многоопытный и многопросвещенный
И даже в тонкостях, казалось, изощренный,
За двадцать с лишком лет постигнувший давно,
Как не попасть впросак, вести себя умно,
От остальных мужей стеной отгородился,
Но под конец и сам в их роли очутился…
Нет-нет, я не сдаюсь, ты лжешь, проклятый рок!
Еще в моих руках имеется залог.
Пусть сердце отдала красавчику злодею,
Всем остальным зато один лишь я владею.
Для новых нежностей назначили вы час,
Но эта ночь пройдет невесело для вас!
Одна отрада мне в моей судьбе несчастной,
Что я предупрежден о западне опасной,
Что этот сумасброд, мне ставший на пути,
Умел наперсника в сопернике найти.
 

Арнольф, Кризальд.

Кризальд

 
Перед прогулкою поужинать не худо.
 

Арнольф

 
Нет, нынче я пощусь.
 

Кризальд

 
Забавная причуда!
 

Арнольф

 
Прошу простить меня: не оберусь хлопот.
 

Кризальд

 
Ну как с женитьбою? Иль дело не пойдет?
 

Арнольф

 
В чужие-то дела мешаться вряд ли стоит.
 

Кризальд

 
Ого, как сердится! Но что вас беспокоит?
Признайтесь, куманек: наверно, вашу страсть
Постигла некая внезапная напасть?
По вашему лицу мне это стало ясно.
 

Арнольф

 
Что б ни было со мной, хвалюсь я не напрасно
Одним: никто меня с мужьями не сравнит,
Которые терпеть согласны волокит.
 

Кризальд

 
Мне удивительно, как можно в ваши лета
Тревогу создавать из этого предмета.
Как будто на земле одно лишь благо есть!
Как будто лишь в одном заключена вся честь!
Быть плутом, скрягою, бесчестным, злым
и грубым
Вам кажется ничем, а тот позор – сугубым,
И, как бы кто ни жил, хотя бы впал в разврат,
Он может быть в чести, лишь не был бы рогат.
Но если вдуматься, правдоподобно ль, право,
Что от случайности зависит наша слава?
Кто благороден сам, заслужит ли упрек
В несчастье, помешать которому не мог?
Зачем вы женщинам хотите предоставить
Возможность полную нас славить и бесславить?
Зачем чудовищем мы делаться должны,
Когда расстроены неверностью жены?
Могу заверить вас, что человек достойный
Способен и рога носить вполне спокойно:
Уверясь, что удар судьбы неотвратим,
Он с равнодушием относится и к ним.
Поймите же, что зло – как ни мудрят об этом —
Есть отношение особое к предметам,
И чтоб не оплошать, одно вы знать должны:
Здесь, как во всем другом, лишь крайности
страшны.
Бывают простаки: когда беда случится,
Готовы тот же час едва ли не кичиться,
Любовников жены, где можно, назовут
И все таланты их по пальцам перечтут,
Окажут им при всех особое вниманье,
Всегда напросятся на ужин, на гулянье
И вызовут у всех естественный вопрос:
Что за охота им совать повсюду нос?
Мужья подобные несносны мне и многим,
Но к крайности другой я буду столь же строгим.
Я не мирюсь душой с друзьями волокит,
Но ревность бурная не меньше мне претит,
Их неразумный гнев, шумящий бестолково,
В свидетели созвать хоть целый свет готовый,
Как будто им ничуть огласка не в укор
И рады напоказ свой выставить убор.
Меж этих двух путей возможна середина;
Благоразумные пойдут по ней единой,
И этот средний путь избравший человек,
Женой обиженный, не покраснеет ввек.
Поймите наконец, обдумав все бесстрастно,
Что и носить рога совсем не так ужасно.
Как я сказал уже, все дело только в том,
Чтоб в каждом случае вести себя с умом.
 

Арнольф

 
Отряды рогачей, прослушав речь такую,
Должны вам выразить признательность
большую,
И лестно каждому, кто выслушал ее,
Что в славной армии он станет под ружье.
 

Кризальд

 
Я говорил не то, хвалить их не намерен.
Но если жребий наш в женитьбе нам не верен,
С игрою в кости я могу его сравнить,
Где может счастие всечасно изменить,
А ловкость – выручить, лишь надо
со смиреньем
Случайность поправлять достойным
поведеньем.
 

Арнольф

 
Итак, по-вашему, спокойно спать и есть?
А это пустяки, что пострадала честь?
 

Кризальд

 
Изволите шутить. Но я готов сознаться,
Что нужно многого сильнее опасаться,
Что в жизни многое печальнее стократ,
Чем происшествия, какие вас страшат.
И если выбирать могли бы мы по воле,
Я примирился бы скорей с подобной долей,
Чем мужем быть жены, каких немало есть,
Готовых на стену из-за безделиц лезть;
Сих перлов честности, сих фурий безупречных,
Чья верность – лишь предлог для оправданий
вечных,
Как будто им даны за верность их права
На мужа сверху вниз глядеть едва-едва,
И, если верными слывут они для света,
Мы всё обязаны переносить за это!
Хочу вам, милый кум, совет последний дать:
Мы можем из рогов и то и се создать;
Бывают случаи, когда желать их надо
И в них окажется немалая отрада.
 

Арнольф

 
Они вам по душе? Ну что же, я молчу,
Но сам их примерять я, право, не хочу,
Не допущу никак и тут же рад поклясться…
 

Кризальд

 
Клянетесь? Боже мой, вы можете попасться!
И если рок судил, напрасны все мольбы:
Там уготованной не избежать судьбы.
 

Арнольф

 
Как? Мне носить рога?
 

Кризальд

 
Вы сердитесь напрасно!
Их носят тысячи – вы знаете прекрасно —
Людей, чье сердце, ум, богатство, красота
Известны каждому, и вы им не чета.
 

Арнольф

 
Прошу не сравнивать. Что мне до них за дело!
Но эта болтовня мне, право, надоела,
Оставим лучше спор.
 

Кризальд

 
Он раздражает вас.
Увидим – отчего. Прощайте! Но не раз
Придется вам мои припоминать советы.
И знайте, что рога уже почти надеты
На тех, кто поклялся вовеки их не знать.
 

(Уходит.)

Арнольф

(один)

 
Шалишь, не сдамся я, лишь надо не зевать!
Я все пускаю в ход и мер не отлагаю.
 

(Бежит и стучит в дверь своего дома.)