» » » онлайн чтение - страница 12

Текст книги "Боевой аватар"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 01:12


Автор книги: Алексей Олейников


Жанр: Боевая фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава двенадцатая

Наступил вечер. Тьма спустилась с гор, накрыла лес. Симон сидел на краю поляны, избитый и обобранный. Из одежды на нем были только разодранные штаны Кунди, грязные и вонючие. Все остальное: ботинки, рубашку, мачете, рюкзак, новенький пояс – отобрали и разделили между собой члены отряда.

Довольный Элиас, протягивая ноги к костру, разглядывал ботинки – Андрае они оказались малы. Кунди щеголял в рубашке. Он завязал ее узлом на животе и по своему обыкновению прыгал и кривлялся – показывал, как вертелся Симон под ударами. Андрая доедал консервы, вытирая жирные пальцы о штаны. Рядом лежали мачете и распотрошенный рюкзак.

До Симона долетел запах вкусной свинины, и слезы снова выступили на глазах. Он вытер их кулаком, смазал со щек запекшуюся кровь из носа и тяжело, с ненавистью уставился на Андраю.

«Когда Омуранги узнает про Джу, он сделает меня капитаном, – упрямо подумал мальчик. – Тогда я возьму автомат и убью Андраю. Я всех их убью».

– Эй, малец, поди сюда. – Андрая сыто рыгнул и откинул пустую банку.

Симон вздрогнул, медленно поднялся и подошел к костру.

– Ближе иди, сюда. Бегать за тобой еще.

Мальчик подошел почти вплотную.

– Понял, где твое место, сопленыш? – Андрая облизывал пальцы, причмокивал и смешно морщил нос. – Понял?

Он с угрозой посмотрел на Симона.

– Понял, Андрая, – еле слышно ответил мальчик.

– Капитан Андрая! Громче!

– Понял, капитан Андрая, – громко сказал Симон. «Всех убью, – стиснул он зубы. – Всех, всех, этих… всех!»

– Еще раз пасть на командира разинешь – убью. Говори, где шмотки взял? Где еды достал?

– Я… – Мальчик запнулся. – Нашел. Когда убежал тогда. Там тайник. В лесу. Далеко.

– Хорошо, – согласился Андрая, – завтра отведешь туда.

– Там нет ничего. Это все.

Андрая расхохотался, захлопал по коленям. И тут же мгновенно пнул Симона в голень. Мальчик с криком согнулся, растирая ушибленное место.

– Думаешь, я тебе поверил? Наверняка припрятал еще.

– Не пойду. – Симон бросил злой взгляд.

– Что? – Андрая потянулся. – Еще хочешь, щенок? Мало?

Позади него, предвкушая зрелище, встали Элиас и Кунди.

– Там Лесной Ужас. Не пойду, – упрямо повторил мальчик.

Элиас с Кунди переглянулись.

– Он прав, Андрая. Он там.

Все, не сговариваясь, взглянули в лес. Тишина пролегла вокруг костра. Из-за костра ночная темнота казалась еще гуще, джунгли замерли вокруг них. Лишь ближние стволы и листва проступали из липкой черной смолы, высвеченные зыбким огнем костра. Все молчали, вспоминая события предыдущих дней.

– Ладно. – Лицо у Андраи стало жестким. – Гасите костер. Не приведи пророк, «дикие» учуют. Моиз, Элиас – вы сторожите до полуночи. Потом вас сменят Симон и Кунди.

– Я с этим пискуном стоять не буду, – выпятил нижнюю губу Кунди. – От него никакого проку, только вопить умеет.

– Будешь стоять, с кем скажу, – отрезал Андрая.

– У меня нет оружия. – Симон угрюмо выпрямился. Растертая голень болезненно ныла.

– А на кой оно тебе? Ты и так кусаешься неплохо, – хихикнул Моиз. – Как лесная крыса.

– И, правда, зубы острые, ха-ха, крыса! – Все зашлись в хохоте, тыча пальцами в Симона. Мальчик стоял, затем багровые угли костра маревом поплыли в глазах, и он с ревом кинулся на Моиза.

Симон не знал, что с ним творится. Он был самым младшим в отряде, и с ним всегда так обращались. Но что-то произошло, там, в лесу, когда Лесной Ужас вышел из темноты. Все удрали, а он остался. Почему – он и сам не знал, но с той минуты в нем что-то переменилось.

Он сбил Моиза с ног и, рыча, стал с размаху бить по лицу. Тот, извернувшись, ударил его по избитому носу, и Симон тут же вцепился зубами в запястье. Кровь хлынула в рот, и мальчик будто обезумел от этого вкуса. Моиз завопил от боли, заколошматил ему второй рукой по глазам.

Элиас двинулся было к ним, но Андрая жестом остановил его. Закон взвода – закон стаи, двое дерутся, третий не лезь.

Симон оседлал Моиза и остервенело лупил по голове. Тот яростно отбивался, пытаясь подняться, но цепкий, как лесной клещ, Симон ему не давал.

– Уберите его! – истошно заорал Моиз. – Он бешеный, он куби!

Мощный пинок отшвырнул Симона к костру. Он скорчился от боли, но ярость, звенящей пружиной бьющаяся внутри, подбросила его на ноги.

Элиас помогал подняться Моизу. Тот хлюпал разбитым носом, по лицу темным потоком текла кровь.

– Хватит, шенок! – Андрая стоял, положив руку на мачете. – Ты вправду бешеный стал.

Симон со свистом втянул воздух распухшими губами, выхватил пылающую корягу из костра.

– Убью! – Он взмахнул пылающей палкой над головой. – Всех убью!

Элиас и Кунди сунулись к нему, но мальчик бешено завертел корягой, не давая подступиться. Головешка зацепила Кунди, и тот с воплем отскочил в сторону, туша рубашку и ругаясь.

– Что, хочешь стать капитаном? – тихо спросил Андрая и вынул мачете из-за пояса. – Да, сопляк?

– Я не сопляк! – Симон воздел корягу над головой, быстро огляделся.

Все обступили его, не решаясь приблизиться.

– Вы… вы все удрали! Бежали с поля боя, как трусы! – выплюнул Симон. – А ты, Андрая, первым бежал. А Джонас погиб. Ты недостоин быть капитаном.

– Да ну? – Андрая плюнул ему под ноги. – А ты достоин, малец? Достоин?

В зрачках его плясали насмешливые огоньки костра, и Симону вдруг стало страшно. Бешенство схлынуло, оставив металлический привкус на языке, будто он мачете лизнул. Или это был привкус крови Моиза? Мальчик знал, что, если он станет драться, назад пути не будет – это будет бой до смерти, где место капитана доставалось победителю. Такие драки редко, но все же случались. Он неуверенно отступил назад, и Андрая довольно ухмыльнулся, опуская мачете.

Но вдруг огромная черная тень встала в памяти Симона, как черный провал в неведомое. И оттуда, из этого провала, на него дохнуло силой, и как будто громадная рука подняла мальчика в воздух.

Симон что-то бессвязно закричал и рванулся вперед, выставив, как копье, вперед дымящуюся и рассыпающую искры корягу. Андрая едва успел отскочить в сторону, отбивая выпад. Остальные отхлынули от них, давая пространство для боя, – как волна от камня, брошенного в воду.

Мальчик яростно вертел палкой, метил в Андраю, но тот ловко уворачивался, легко отбивая удары такими взмахами, что у Симона немела рука. После третьего такого выпада палка треснула, и обугленный конец отлетел в сторону. У мальчика в руках осталась едва ли треть коряги. Он перехватил ее, отчаянно замахал, стараясь попасть по капитану. Но оправившись от первого натиска, Андрая уверенно теснил его к краю леса, где уже наготове стоял Элиас. Наконец, Симон зацепил левую руку Андраи, и капитан с яростным криком выбил палку.

Симон услышал шорох сбоку, из тени выступил Элиас с мачете.

– Я сам! – рявкнул Андрая. – Ну все!

И он размахнулся, метя мальчику в горло.

– Прекрати, – негромко велел голос, но его расслышали все. Элиас с криком отскочил от зарослей. Все остальные прянули к костру, будто ища защиты у огня, ощетинились мачете. На краю леса остались Симон и Андрая.

– Кто здесь? – Капитан отступил на шаг. Он озирался и раздувал ноздри от ярости. – Это ты?! Мы уходим, как и договаривались.

Симон не двинулся с места, сжавшись в ожидании удара. Потом медленно выпрямился. Сердце его заколотилось. Он узнал этот голос.

– Это я, – согласился голос. – Кое-что изменилось, Андрая.

– Ты… – замычал в бешенстве капитан. – Я не боюсь тебя, выходи!

– Сам попросил. – Проступая из тьмы, среди стволов выдвинулась огромная, чернее ночи, тень. Багровые отсветы огня коснулись ее, но ничего не высветили. Они поднимались все выше, обрисовывали гигантские контуры фигуры, пока не коснулись лица, черных губ, не заблестели на желтых клыках, не заплясали в непроницаемых зрачках.

– За…Зааамбаа, – завопили солдаты у костра, сбиваясь в единое многорукое тело. Тело, в ужасе полосующее воздух широкими лезвиями. – Замба Мангей!!

Андрая попятился, бессильно опуская мачете. В горле его пересохло – перед ним черной скалой нависал Лесной Ужас.

Глава тринадцатая

Оставив мальчика, я ушел. Надо было похоронить Джонаса и собрать кое-что мальчишке в дорогу. На складе, в пещере были остатки еды и обмундирования, не знаю только – подойдет ли одежда парню.

Тело я закопал возле пещеры. Потом нашел саморазогревающиеся консервы. Не знаю, истек ли у них срок годности, но выбора нет. Отпускать ребенка голодным в лес было нельзя – ему придется идти полтора дня. Крупных хищников здесь не было, леопардов я давно выгнал, так что особо волноваться не стоило. Может, я присмотрю за ним. С одеждой повезло – Ямагучи был совсем небольшого роста, чуть выше мальчика. В пещере нашлись пара его штанов и рубашка. Также прихватил мачете – свое он потерял, бедолага.

Завалив скалой вход, я вернулся к пещерке. Симон уже спал. Осторожно, чтобы не разбудить, я сложил припасы и ушел. Завтра он отправится в обратный путь.

А мне было пора проверить, как поживают риллы. Оставшаяся сенсорная сеть регистрировала в пределах парка шестьдесят семей, общим числом свыше четырехсот. Еще о сорока поступали данные от вживленных радиометок. Но за эти годы лес вырос, выхлестнулся за границы старого Национального парка Вирунги, и туда мне хода не было. По моим подсчетам численность рилл превысила две тысячи – с гибелью человеческого мира их шансы на выживание сильно выросли. Ни браконьеров, ни солдат в лесу давно не было. Очень давно.

Я совершал регулярный обход своих лесных владений, приглядывая за риллами. Из-за этих дураков с автоматами график уже сбился.

Три ближайшие семьи обитали ниже водопада Хабиуне, по ту сторону реки, и я немного волновался – не столкнулись ли они с отрядом? Хотя, если солдаты Омуранги напали на семью Бобби, то их не нашли.

Водопад глухо ревел. Под редким лунным светом, прорывающимся сквозь быстро бегущие тучи, блестела водяная пыль, смешивалась с тяжелым туманом.

Расстояние до следующего берега:

30 метров.

Прыжок.

Ноги скользнули по камням, обросшим мхом, и я схватился за ближайший ствол. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало.

В этой темноте и тумане даже датчики сбоят. Ничего ужасного не грозило, упади я в реку, но что это такое – юнит экозащиты, барахтающийся, как головастик в реке? Смех один, а не Лесной Ужас. Все макаки обхохочутся.

Семья Ндугу ночевала почти на том же самом месте, где я их оставил неделю назад. Старый вожак Ндугу сидел в ночном гнезде. Две его жены с детьми спали вверху, на деревьях. Я помедлил немного, просканировал их, но визуальных повреждений не было. Они не кашляли, не ворочались во сне, так что, похоже, со здоровьем у них все в порядке. Можно было отправляться дальше.

Редкий лунный свет едва проникал сквозь плотный шатер листвы, но я видел ясно, как днем, – светочувствительность электронных зрачков превосходила все живые аналоги, а вместе с ультразвуковой локацией я вообще наблюдал все вокруг в радиусе двухсот метров. Единственная беда в том, что локатор сбивал с толку летучих мышей. Угодив под волну, они очумело трясли головой, мотаясь на лету больше обычного.

Вторую семью я нашел только под утро. Хитрец Ренье зачем-то полез в горы, уходя от долины, богатой едой. Мне пришлось поломать голову, разбирая во тьме редкие следы их присутствия. Старое лежбище было покинуто не меньше двух дней назад. Может быть, его испугали выстрелы и взрывы?

Даже мне было нелегко отыскать старый след, уходящий вверх по склону.

Было уже часов шесть, когда я их нашел. На первый взгляд, все было как обычно: женщины и дети на деревьях, Ренье со старшим сыном улеглись на земле, в корнях-подпорках.

Я приблизился, и вожак завозился в гнезде, что-то нашаривая рукой. Потом коротко рыкнул и сел, держа ствол бамбука толщиной с человеческую руку, расщепленный и измочаленный с одного конца. Казалось, им долго били по чему-то твердому. Странно…

Я сел, демонстрируя миролюбие. Ренье пихнул сына. Тот широко зевнул, потом вгляделся и, напружинившись, поднялся. В светлеющем воздухе уже можно было разглядеть рваную рану на его правом предплечье.

Ренье, что с вами случилось?

Я медленно приблизился, не желая их пугать. Все вожаки знали меня, и Ренье всегда был один из самых сообразительных. Но сейчас он явно был чем-то напуган.

Издавая миролюбивое ворчание, я протянул руку.

Ренье зарычал и поднял дубину.

– Не бойся, – сказал я на рильясе. – Я помогу.

Похоже, ему тоже досталось. Рваные царапины на груди, где уже запеклась кровь, на левом боку вырвана шерсть. Они столкнулись с крупным кабаном-бородавочником? Нет, тот бы не стал нападать на горилл.

Ренье слегка успокоился, хотя все еще свирепо оглядывал лес, раздувая ноздри. Я осторожно отобрал у него дубину, которую он отдал не без сопротивления. Затем осмотрел раны. Характер повреждений показывал, что это был не бородавочник. Леопард? Нет, тот уж скорее нападет на бородавочника, чем на семью рилл с двумя взрослыми самцами.

Ренье ворчал и отбивался от осмотра, пока я его не скрутил и не прогрел царапины ультрафиолетом. Затем отпустил и занялся сыном Тони. Тому досталось сильнее – рана на предплечье до сих пор кровоточила. Ренье, ругаясь, отскочил, схватил дубину и раздраженно заколотил по земле. Моя бесцеремонность ему не понравилась.

Тони заныл и попытался вырваться, как только я взялся за руку, так что пришлось действовать бережно. Я обеззаразил рану ультрафиолетом. Залить ее хотя бы перекисью водорода, но на складе не осталось медицинских препаратов. Но Тони молодой самец, у него хороший иммунитет. Он должен поправиться.

Жены и детеныши от шума, издаваемого Ренье, уже проснулись и возились в гнезде. К ним я соваться не стал – тогда Ренье вконец взбесится. Надеюсь, что с ними все в порядке, вернусь попозже.

Оставив Ренье успокаивать нервы, я отправился к семье Ямагучи.

Ренье, Тони, Ямагучи – мои ушедшие друзья. Вот уже второму поколению горилл я даю их имена и повторяю их снова и снова. Не для того, чтобы не забыть – я ничего не могу забыть. Для того, чтобы помнить.

Я прошагал уже полдня, но так и не нашел следов семьи Ямагучи. Они будто сквозь землю провалились. Что ж, буду искать, пока не найду. Усталости я не знаю.

Закончена расшифровка данных.

Информация, перехваченная при радиопередаче, декодированию пока не поддавалась. Слишком код хитрый, а я юнит экозащиты, а не военная криптопрограмма. Зато данные, которые удалось скачать из мозга Джонаса, наконец, были расшифрованы. Что ж, взглянем.

Обрывки видеозаписей. Сбивчивые картинки нехитрой жизни этого мальчика. Драки, он кого-то бьет, окунает лицом в потухший костер. Пепелище – сгоревшая деревня, черные обугленные столбы. А к ним… эти дети кого-то привязывают и расстреливают. Привязанные тела бьются и обвисают на веревках. Взгляд на секунду останавливается на одном из пленников, и кажется, что у человека непропорционально длинные руки и ноги. Чернота. Костер. Затем листва, лес, лес, лес.

Лежбище семьи Бобби! Справа и слева их обходят солдаты. Вспышки выстрелов. Все кончено, Арчи и Делию ловят, придавливают к земле, запихивают в клетки.

Громадная черная фигура на скале над водопадом. Стрельба. Капитан бежит, ветки бьют по лицу. Черная тень мечется между деревьев, все время выскакивая из прицела. Взрывы.

Чернота.

Это были события последних дней. Похоже, что запись велась непостоянно, фиксировались лишь ключевые точки маршрута в парк Вирунги. Однако что за деревня была сожжена? Это «дикие», о которых говорил Симон?

Был еще один короткий видеофрагмент, секунды на три, отличный от предыдущих. Высокое помещение с колоннами, на стенах висят какие-то флаги и оружие. Прямо напротив – мужчина лет пятидесяти, с короткой седой бородой. Черные злые глаза, пристальный тяжелый взгляд. Он что-то говорит…

Задействована программа распознавания речи.

«…наткнешься на него, немедленно уходи. Ты понял, Джонас? Вам с ним не справиться».

Так вот как ты выглядишь, Великий Омуранги.

Зачем тебе понадобился юнит экозащиты? Какое отношение ты имеешь к проекту WLP, убийца и глава секты? Что тебе надо от меня и моих рилл?

Можно предположить, что в закодированной передаче тоже содержался точный маршрут в Вирунги. Если передача достигла цели, следует ждать незваных гостей. Только теперь куда более вооруженных. Судя по гранатомету и обмундированию, Омуранги достались арсеналы спецназа Тутсиленда или Конго. Но чем сложнее оружие, тем труднее с ним управляться. Серьезные повреждения мне можно нанести только гранатометом или чем-то потяжелее. А если вся твоя армия состоит из детей, доверишь ли ты им такое оружие, даже если оно есть? Сам-то ты в лес не пойдешь, готов поспорить. Да и дети – не пехотные танки Народной освободительной армии Китая.

Сколько, интересно, у меня времени?

Если перемонтировать сенсорную сеть, разместить несколько десятков датчиков в районе вероятного проникновения…

Нет, это оборона. Даже если я прогоню вторую экспедицию, появится третья, четвертая, пятая. И рано или поздно они сообразят, что я не могу убивать. И вот тогда придется туго. Что я буду делать, если он погонит на меня шестилетних детей с гранатами? Убегать? А если он устроит террор и начнет уничтожать рилл?

Чтобы раз и навсегда отбить у Омуранги охоту соваться в мой лес, я должен сам нанести ему визит.

Выйти из леса.

В мозгу будто сирена взвыла – запрет на выход за пределы Национального парка Вирунги был намертво прошит в программной оболочке комплекса FOU. Я и не заметил, как многие установки программы стали моими – так совпадали наши цели до этого времени. Но сейчас тупая железка не понимала, что это оптимальный способ спасти рилл. Она знала только одно – выход из леса запрещен. Активность юнита разрешена лишь в пределах парка Вирунги. Это было одним из условий правительств Тутсиленда и Конго. Я вообще не понимаю, как местные согласились на этот эксперимент. Должно быть, это разрешение стоило WLP немалых денег.

Перепрошив программной оболочки – дело нешуточное. Это базовый запрет. Может быть, такого же уровня, что и на убийство человека. Понятия не имею, сколько времени займет перепрограммирование. А медлить нельзя.

Придется решать задачу на ходу.

Семью Ямагучи придется оставить. Надеюсь, с ними все будет в порядке.

Я укорил шаг, затем перешел на бег и, цепляясь за ротанги, понесся длинными прыжками, отскакивая от деревьев. Пора было отыскать мальчишек. Только они смогут рассказать мне об устройстве Эдеме.

В воздухе висел тонкий запах дыма. Газоанализаторы уловили его около часа назад. Судя по направлению ветра, источник огня находился к югу от меня. Значит, они за рекой, чуть впереди, на юго-западе. Дым был слабый, рассеянный, и никто, кроме меня, его бы не почуял. Километров десять, не меньше.

Надо поторопиться, солнце садится.

Глава четырнадцатая

– Сядь возле костра, Андрая. Сядьте все. Уберите мачете. Уберите!

Андрая медленно отошел к костру, негромко что-то сказал. Дети неуверенно опустили мачете и расселись возле костра.

А Симон отступил ко мне и прижался к колену. Он был не с остальными, он был со мной. Может быть, я все же могу что-то сделать для этих детей?

Мертвая тишина висела над поляной: шесть лиц смотрели на меня, не отрываясь, блестели белками глаз на угольных лицах.

– Вы вошли в мой лес. Вы убили моих горилл.

Слитный ропот пронесся над костром, все забормотали, зашептались разом. Один Андрая молчал, прикипел глазами к лесной темноте.

– Вы вошли в мой лес! Отвечайте!

Элиас пихнул капитана. Тот вздрогнул и сбивчиво заговорил:

– Мы… не знали… нам приказали. Наш взвод, капитан Джонас… Это был приказ самого Великого Омуранги. Мы не могли… мы должны.

Лесной Ужас молчал. Когда он впервые заговорил, это было страшно, но от этого молчания становилось еще страшнее.

– Омуранги, – выронил, наконец, он слово, как огромный камень в эту тишину. – Он виноват.

Солдаты вразнобой закивали, не глядя друг на друга. Да, это пророк виноват, а не они. Они ведь только выполняли приказ, они ни в чем не виноваты. Если бы кто-то месяц назад сказал бы им, что они так легко отрекутся от Великого Омуранги, голоса Бога на земле, они бы перерезали глотку этому безумцу, этому куби. Как можно сомневаться в правоте пророка? Но они отрекались, отрекались с легкостью, потому что Омуранги был далеко, и Эдеме был далеко. Не в этой жизни, где из темного леса на них глядел Лесной Ужас.

– Но вы убили трех горилл. Моих горилл.

Дети замерли.

– И убивали других. Диких. Это вы стреляли, а не Омуранги.

– Но «дикие»… они же куби, они порождение Усатханы! – выдохнул Андрая.

– Они люди. Такие же, как вы. Убивать людей – нельзя. Никого нельзя.

Я смотрел на них и видел, что они не понимают. Вся жизнь для них свелась к одному – убей или будь убитым. Что я мог сказать им? Как я могу пробить корку ненависти и жестокости на их сердцах, окаменевших и бесчувственных? Как мне их разбудить?

– Вы хуже зверей. Вы убиваете своих сородичей. Но я не буду вас убивать. Я никого не убиваю.

Шесть вздохов слились в один, взвод разом, как огромное испуганное животное, выдохнул.

– Но вы мне должны. Скольких вы убили?

Все молчали.

– Скольких?! Андрая, встать!

Капитан вздрогнул всем телом и поднялся на негнущихся ногах.

– Скольких людей ты убил, Андрая?

Капитана мутило. Ему было страшно. Только сейчас, когда он столкнулся лицом к лицу с Ужасом, ему стало страшно по-настоящему. Больше всего он хотел уйти, упасть в землю, зарыться в листву и не слышать этого спокойного и оттого еще более жуткого голоса. Не видеть этого невыносимого взгляда, который, казалось, пронизывал его насквозь. Он знал взгляд Великого Омуранги. Божественный взгляд, который давал силы. Когда Омуранги глядел на него, Андрае казалось, что он бы разорвал льва-изилване голыми руками. И все, все остальные тоже знали силу взгляда Великого Омуранги. Но Лесной Ужас глядел так, словно вынимал сердце Андраи и кидал его в угли костра. И сердце корчилось в огне.

– Я… – Капитан облизал пересохшие губы.

Пусть давит, пусть череп его треснет, как гнилая тыква, пусть Ужас вынет из тела его душу, только бы не видеть этих огромных глаз.

– Шесть, Замба Мангей, – вытолкнул он из себя неподъемные слова и в изнеможении опустил руки. Но остался стоять.

– Элиас! Встать!

Элиас, дрожа, поднялся.

– Ты?

– Я… кажется, я… троих.

– Кунди!

– Двух, – сказал Кунди, Кунди-пересмешник. Все лицо его ходило ходуном – брови, нос, губы его плясали, и багровые отсветы бродили по серым, как пепел, щекам. Затем лицо его замерло, взгляд окаменел. – Но ты врешь! Ты убил моего брата! Ты убил Паскале.

– Его убило осколками. Разве я выстрелил из гранатомета?

– Ты… – выдавил Кунди и замолчал, буровя черную фигуру воспаленными ненавидящими глазами.

– Моиз!

– Я… я тоже двух, – пролепетал худой, слишком длинный для своего возраста мальчик. Лет тринадцать, не больше.

Один за другим мальчики вставали, шептали свои имена, и страшнее этой переклички я не слышал.

– Антуан!

– Я… одного. С половиной.

У Кунди даже сейчас нашлись силы на робкую улыбку. Странно, после того, как он назвал число своих убитых, ему стало не так горько и страшно.

Они столько раз перекликались в строю, что сейчас их, казалось, поднимала сама привычка. Она давала им какие-то странные силы стоять под взглядом Лесного Ужаса. Сколько раз они хвастались своими победами – ведь чем больше ты убьешь, тем более ты могучий воин. Но сейчас, называя число своих мертвецов, мальчики не испытывали и тени той радости.

Остался последний, невысокий, крепко сбитый паренек лет четырнадцати.

– Я Питер. – Крепыш неторопливо поднялся и сказал почти с вызовом: – Я убил двух.

Удивительное дело – люди. Я мог его раздавить рукой, а он стоял и дерзил мне. Неужели он успокоился, когда услышал, что я не убиваю? Сильный ребенок.

– Симон!

Мальчик стоял, невидимый в темноте, и уже думал, что про него забыли. Он прижался к большой ноге, зарылся в жесткую шерсть. Ему было хорошо и спокойно, он бы мог так век простоять, лишь бы не идти к костру. И сейчас, когда Джу позвал его, он вздрогнул и крепче вжался в шерсть.

«Не надо, не надо, не надо», – кусал он губы.

– Иди к костру. К товарищам.

Громадная рука легко, но настойчиво подтолкнула его.

Симон очень медленно, как черепашка-уфуду, побрел к костру, опустив голову. В висках колотилась кровь. Он шел, волоча ноги, а в голове билась однаединственная, тоскливая и звенящая, как комар, мысль: «Не надо!»

Шаркая ногами, он еле дошел до костра. Развернулся и, глядя себе под ноги, еле слышно прошептал:

– Я – Симон. Я… – Тут он будто онемел, язык не слушался, и мальчик едва смог выдавить: – Я убил одного. Кажется.

Лесной Ужас молчал, глядя на семерых мальчиков, вставших у огня. Из всех них только Питер, Андрая и Кунди глядели на него и мерили ходом расширившихся зрачков его громадную фигуру. Остальные смотрели куда угодно – вбок, в землю, на руки, носки ботинок.

– Вы убили семнадцать человек. И трех горилл-енганге. Вы должны мне двадцать жизней.

– Это не мы! – выкрикнул Андрая. – Это Джонас. Он нас заставил. А Омуранги приказал. А мы только…

– Омуранги дал вам оружие. Но стреляли вы. Вы должны мне двадцать жизней.

– Нас бы убили. Ослушаться Омуранги – грех перед Богом, – пробормотал Элиас.

– Омуранги – не Бог. И не пророк. Он вас обманул.

Мальчики вздрогнули. Как можно сказать такое? Даже подумать подобное немыслимо. Но здесь, в лесах Вирунги, меркли страх и трепет перед именем Великого Омуранги. Новая правда вставала перед ними в четырехметровый рост.

– Как же так?! Это неправда. Омуранги отправляет нас в Рай, – выкрикнул Питер. – Только он знает, как одолеть куби.

– Он не знает.

– Ты лжешь! – Питер взмахнул мачете. – Ты – дьявол! Я сам видел небесное сияние, когда мой брат взошел в Рай. И все видели, разве не так?

Мальчики закивали головами. Они и правда видели, как мучились старшие, те, кого уже одолевала куби. Как они катались по земле и выли от боли, разъедающей внутренности. Покрывались язвами, немели, теряли способность говорить и двигаться. Все боялись к ним прикоснуться, и приходил Омуранги в золотом одеянии. Брал их на руки и с песней нес вперед, а следом шли все – солдаты, девчонки с детьми, все несли пальмовые ветви и пели псалмы.

Омуранги входил в дом Вознесения, за ним закрывались двери, а потом ослепительный райский свет разливался сквозь узкие прорези окон. И только черный дым – дьявольская порча уносилась по воздуху.

Как же Омуранги мог лгать?

– Ты все врешь. – Питер шагнул вперед. – Я тебя не боюсь! Ты не можешь нас убить, потому что боишься пророка и его божественной силы.

Дети переглядывались, кто-то уже потянулся к мачете. Они уже готовы сбиться в стаю, ощетиниться лезвиями, готовы рвать и резать. Лишь бы только не узнать ничего, что могло бы поколебать их правду. Их мир.

– Но ваш капитан умер. Я убил его. Случайно.

Мальчики замерли.

– Ты – дьявол! – Питер словно обезумел. Как легко они все срывались в ярость и безумие, словно ища в этом беспамятстве какой-то выход. – Ты все врешь!

– Питер, ты хочешь убить меня? – Лесной Ужас сдвинулся с места и, неслышно переступая лапами, вышел на поляну. – Попробуй.

Пламя костра осветило черную фигуру. Только сейчас мальчики увидели, насколько он действительно громаден.

– Подойди, Питер. Давай. Я ничего тебе не сделаю.

Мальчик помедлил секунду и со всхлипом бросил мачете.

– Ты все врешь, – пытаясь сдержать слезы, сказал он. – Ты все врешь, ты дьявол, я не верю тебе. Так не может быть. Так не может.

И он опустился на землю, уткнулся лицом в колени. Плечи его подрагивали от рыдания – беззвучного, бесслезного и горького.

– Я приду завтра. Мы поговорим утром, Питер. Этой ночью вас никто не тронет. И не убегайте – в лесу звери, многие из них опасны.

Замба Мангей развернулся и исчез в ночи.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации