Текст книги "Записки о Шерлоке Холмсе. Красное по белому"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zapiski-o-sherloke-holmse-krasnoe-po-belomu-296005.jpg)
Автор книги: Артур Дойл
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
– Помню, сэр, но признаюсь, что я не вполне понял вас.
– Этот факт свидетельствует о том, что в то время, когда произведены были выстрелы, как окно, так и дверь комнаты были открыты настежь. Иначе запах пороха не мог разнестись так быстро на весь дом. Для этого необходим был сквозной ветер в комнате. Однако же дверь и окно были открыты очень короткое время.
– Чем вы это докажете?
– А тем, что свечка не потекла.
– Бесподобно! – воскликнул инспектор. – Бесподобно!
– Убежденный, что окно было открыто в то время, когда происходила трагедия, я подумал, что в это дело может быть замешано третье лицо, стоявшее за окном и стрелявшее через него. Всякий выстрел, направленный в это лицо, мог попасть в эту часть переплета. Я посмотрел и увидел несомненный знак, оставленный пулей.
– Но каким образом окно было заперто на задвижку?
– Женщина инстинктивно прежде всего заперла окно… Эге, а это что такое?
То был стоявший на письменном столе дамский мешочек – щегольской мешочек из кожи крокодила с серебряной оправой. Холмс открыл его и вытряхнул из него все содержимое. Оно состояло из двадцати пяти фунтовых кредиток, перетянутых резинкой.
– Это надо сохранить, потому что оно будет фигурировать на суде, – сказал Холмс, передвигая инспектору мешочек с его содержимым. – Теперь необходимо попытаться пролить некоторый свет на эту третью пулю, которая была выпущена из комнаты, о чем свидетельствует расщепившееся дерево. Мне хотелось бы снова повидать кухарку, миссис Кинг…
– Вы сказали, миссис Кинг, что были разбужены громким выстрелом. Говоря это, не подразумевали ли вы, что этот выстрел был громче второго?
– Видите ли, сэр, он меня разбудил, когда я крепко спала, а потому трудно судить. Но он показался мне очень громким.
– Не думаете ли вы, что это мог быть звук от двух выстрелов, произведенных одновременно?
– Право, не могу это сказать, сэр.
– Думаю, что это было, несомненно, так. Полагаю, инспектор Мартин, что мы теперь использовали все, что могла дать нам эта комната. Не будете ли вы добры пойти со мною, и мы поищем, не даст ли нам что-нибудь сад.
Под самым окном кабинета находилась цветочная клумба, и, подойдя к ней, мы все издали возглас удивления. Цветы были растоптаны, и на мягкой почве было множество следов больших мужских ног с особенно длинными, тонкими носками. Холмс зашнырял по траве и листьям, как охотничья собака, отыскивающая раненую птицу. Затем, вскрикнув от удовольствия, нагнулся и поднял медный цилиндр.
– Я так и думал, – сказал он, – револьвер был с экстрактором, и вот третья гильза. Право, инспектор Мартин, я думаю, что наше следствие почти окончено.
Лицо провинциального инспектора выражало крайнее удивление при виде быстрого и мастерского успеха расследования, производимого Холмсом. Сначала он попытался было предъявить свои права, но теперь был подавлен восхищением и готов был следовать без возражений за Холмсом, куда бы он его ни повел.
– Кого вы подозреваете? – спросил он.
– Об этом я скажу немного позже. В этой задаче есть несколько пунктов, которые я не в состоянии был до сих пор объяснить вам. Теперь, раз я зашел так далеко, то уж лучше буду продолжать по-своему, а затем объясню все дело сразу и всем.
– Как вам будет угодно, мистер Холмс, пока мы не получим нашего человека…
– Я не имею никакого желания делать тайну, но в минуту действия немыслимо входить в длинные и сложные объяснения. У меня в руках все нити этого дела. Если даже эта дама никогда не придет в себя, мы все-таки можем восстановить происшествие прошлой ночи и обеспечить торжество правосудия. Прежде всего, нет ли по соседству гостиницы под названием «Эльриж»?
Допросили всех слуг, но никто не слышал такого названия. Конюх же припомнил, что фермер, носящий такое имя, живет в нескольких милях отсюда по направлению к Ист-Рестону.
– Эта ферма уединенная?
– Очень уединенная, сэр.
– Может быть, там ничего не слышали о происшедшем здесь в эту ночь?
– Может быть, сэр.
– Оседлай-ка лошадь, малец, и отвези записку на ферму Эльрижа.
Холмс вынул из кармана полоски с пляшущими фигурами и положил их перед собою на письменный стол, за которым некоторое время писал. Наконец он протянул мальчику записку и сделал ему указания, чтобы он вручил ее лично тому, кому она адресована, и чтобы не отвечал ни на какие вопросы.
Я взглянул на записку и увидел, что адрес написан отдельными неправильными буквами, совершенно не похожими на твердый почерк Холмса. Она была адресована:
М-ру Абэ Сленею, Эльрижская ферма, Ист-Рестон, Норфольк
– Мне кажется, господин инспектор, – заметил Холмс, – что вы бы хорошо сделали, если бы потребовали по телеграфу конвой, так как, если мои расчеты верны, то вам придется отправить в тюрьму графства особенно опасного преступника. Мальчик может заодно отправить и вашу телеграмму… Если есть, Ватсон, поздний поезд в город, то полагаю, что нам следует ехать с ним, так как мне нужно кончить интересный химический анализ, а наше расследование здесь быстро подходит к концу.
Когда мальчик отправился с запиской, Шерлок Холмс дал свои инструкции прислуге: если какой-нибудь посетитель спросит миссис Гильтон Кебитт, то, не сообщая ему ничего о ее состоянии, следует пригласить его в гостиную. Относительно этого он сделал крайне строгие внушения прислуге. Наконец он прошел впереди нас в гостиную, заметив, что так как теперь нам остается только ждать, то мы должны постараться как можно лучше провести время, пока не узнаем, что нас ожидает впереди.
Доктор уехал к своим пациентам, и остались с Холмсом только инспектор да я.
– Думаю, что я могу вам помочь провести интересно и полезно этот час, – сказал Холмс, придвигая стул к столу и раскладывая перед собою все бумажки с забавными изображениями пляшущих фигурок. – Что же касается вас, друг Ватсон, то я у вас в долгу за то, что так долго не удовлетворял ваше естественное любопытство. Вас, господин инспектор, весь этот инцидент может заинтересовать как замечательный профессиональный этюд. Прежде всего, я должен вам передать интересные обстоятельства, связанные с предварительными переговорами, которые вел со мною мистер Гильтон Кебитт на Бейкер-стрит.
И Холмс вкратце передал уже известные читателям факты.
– Тут у меня эти оригинальные произведения, которые могли бы вызвать улыбку, если бы они не оказались предвестниками такой страшной трагедии. Я хорошо знаком со всевозможными формами тайного письма и сам являюсь автором небольшой брошюрки на эту тему, в которой я разбираю сто шестьдесят различных шифров, но признаюсь, что этот шифр совершенно для меня новый. Цель тех, кто выдумал эту систему, заключалась, очевидно, в том, чтобы скрыть, что эти знаки обозначают письмо, и заставить считать их за бесцельное детское рисование.
Однако же, убедившись в том, что эти фигурки имеют значение букв, и применив к ним правила, которыми мы руководствуемся во всех секретных шифрах, мне нетрудно было разрешить задачу. Первое переданное мне послание было настолько коротко, что я мог сказать лишь, что фигурка:
![](i_006.png)
означает не что иное, как букву Е. Как вам известно, в английском языке чаще всего встречается буква Е, и она настолько чаще всех остальных попадается, что даже в короткой фразе можно ожидать, что встретишь ее несколько раз. Одна из пятнадцати фигурок первого послания повторялась четыре раза, и потому естественно было заменить ее буквой Е. Правда, в некоторых случаях к этой фигурке был приделан флаг, а в других нет, но по тому, как эти флаги были распределены, казалось вероятным, что они служили для разделения фразы на слова. Я принял это как гипотезу и отметил, что Е изображается фигуркой:
![](i_007.png)
Но затем появилось препятствие в расследовании. После буквы Е порядок повторяемости остальных букв алфавита вовсе не определен, и среднее преобладание какой-нибудь буквы в печатном листе может оказаться совершенно обратным в короткой фразе. В общем, буквы по их преобладанию стоят в следующем порядке: Т, А, О, I, N, S, Н, R, D и L; но Т, А, О и I почти одинаково часты, и пробовать всевозможные их комбинации, пока не добьешься смысла, было бы бесконечной задачей. Поэтому я стал ожидать нового материала.
Во второй свой визит мистер Гильтон Кебитт передал мне еще две короткие фразы и одно извещение, которое казалось одним словом, так как в нем не было ни одного флага. Вот эти фигурки. В единственном слове мне уже известны были два Е на втором и четвертом месте слова в пять букв. Это слово могло быть sever, lever или vever. Не может быть и вопроса в том, что самое верное слово как ответ на послание было never (никогда), и обстоятельства указывали на то, что это был ответ, написанный дамой.
Признав это правильным, мы можем сказать, что фигурки
![](i_008.png)
обозначают N, V и R. А все-таки я еще находился в большом затруднении, но счастливая мысль навела меня еще на несколько букв. Мне пришло в голову, что если эти послания идут, как я ожидал, от кого-нибудь, кто был близок даме в прежней ее жизни, то комбинация из двух Е, между которыми стоят три буквы, может прекрасно сойти за имя Elsie (Эльзи). Расмотрев все послания, я увидел, что такая комбинация составляет окончание послания, которое три раза повторено. Это, конечно, было какое-нибудь воззвание к Elsie. Таким образом, я получил буквы L, S и I.
Но что же это было за воззвание? В слове, предшествовавшем Elsie, было всего четыре буквы, и оно оканчивалось на Е. Слово это, наверное, должно быть соте (приходи). Я подбирал все остальные слова из четырех букв, оканчивающиеся на Е, и не нашел ни одного подходящего к обстоятельствам. Итак, я еще узнал буквы С, О и М и был в состоянии снова приняться за первое послание. Я разделил его на слова и поставил точки вместо неизвестных еще мне фигурок. Получилось следующее:
.М.ERE… Е SL… NE.
Первая буква может быть только A (am – есть), что было очень полезным открытием, так как она встречается в этой короткой фразе три раза; также очевидна Н во втором слове (here – здесь). Когда я вставил эти буквы, вышло:
AM HERE А.Е SLANE.
Или же, заполнив очевидно недостающие буквы в имени, получается:
AM HERE ABE SLANEY
(Я здесь Абэ Сленей)
После этого мне стало известно так много букв, что я уже мог с большей уверенностью приняться за второе послание, которое приняло у меня такой вид:
А. ELRI. ES.
Тут мог быть смысл только в том случае, если на пустые места поставить Т и G (at Elriges – в Эльриж) и предположить, что это название дома или гостиницы, в которой остановился пишущий.
Инспектор Мартин и я выслушали с напряженным вниманием и интересом полный и ясный отчет о результатах, каких добился мой друг и благодаря которым преодолевались все затруднения.
– Что же вы сделали затем? – спросил инспектор.
– Я имел полное основание предполагать, что этот Абэ Сленей – американец, так как Абэ – американское уменьшительное имя и так как письмо из Америки положило начало всем тревогам. Я также имел полное основание подозревать, что в деле замешана преступная тайна. Намеки женщины на ее прошлое и ее нежелание довериться мужу указывали на это. Поэтому я телеграфировал своему приятелю Вильсону Харгэву из Нью-Йоркского полицейского управления, который не раз пользовался моим знакомством с лондонскими преступлениями. Я спросил его, знакомо ли ему имя Абэ Сленея. Вот его ответ: «Самый опасный злодей в Чикаго».
В тот же вечер, когда я получил этот ответ, Гильтон Кебитт прислал мне последнее послание от Сленея. Подставив под известные мне значки буквы, я получил:
ELSIE.RE.ARE ТО MEET THY GO.
Прибавка P и D дополнили послание, доказавшее мне, что мерзавец перешел к угрозам (Эльзи, приготовься встретить своего Бога), а мое знакомство с чикагскими разбойниками заставило меня опасаться, что он очень быстро приведет свои слова в действие. Я тотчас же приехал со своим другом и товарищем, доктором Ватсоном, в Норфольк, но, к несчастью, опоздал: случилось самое худшее.
– Большое счастье быть вашим товарищем при ведении дела, – от души произнес инспектор. – Но извините меня, если я буду с вами откровенен. Вы ответственны только перед самим собою, я же должен дать ответ своему начальству. Если этот Абэ Сленей, живущий на Эльрижской ферме, действительно убийца, и если он бежал, пока я тут сижу, то меня ожидают серьезные неприятности.
– Вам нечего беспокоиться. Он не станет делать попыток к побегу.
– Откуда вы это знаете?
– Бегство значило бы признание.
– Так отправимся арестовать его.
– Я с минуты на минуту ожидаю его сюда.
– С какой стати он придет сюда?
– Потому что я ему написал, чтобы он пришел.
– Но это невероятно, мистер Холмс! Почему он явится на ваше приглашение? Оно скорее может возбудить его подозрения и заставить бежать.
– Мне кажется, что я сумел дать письму должную редакцию, – ответил Шерлок Холмс. – А вот, если не ошибаюсь, и сам этот господин идет по дороге.
Действительно, какой-то человек шел по дорожке, ведущей к подъезду. Это был высокий, красивый, смуглый брюнет, одетый в костюм из серой фланели, в широкополой соломенной шляпе, с щетинистой черной бородой и большим, характерным орлиным носом. Он, на ходу размахивая тростью, развязно шел по дорожке, точно место это принадлежало ему, и мы услышали его громкий, уверенный звонок.
– Полагаю, господа, – спокойно произнес Холмс, – что нам лучше занять свои позиции за дверью. Имея дело с таким молодчиком, необходимо принять всевозможные предосторожности. Вам, господин инспектор, понадобятся ваши наручники. Вести разговор предоставьте мне.
Мы молча ждали с минуту – одну из таких минут, которую никогда не забыть. Затем дверь отворилась, и человек этот вошел в комнату. В тот же момент Холмс приложил револьвер к его виску, а Мартин надел ему наручники. Все это было сделано так быстро и так ловко, что преступник оказался беспомощным прежде, чем успел догадаться, что на него напали. Он взглянул на нас по очереди своими огненными черными глазами, а затем разразился горьким смехом.
– Ну-с, господа, на этот раз я сам попался. Нашла коса на камень. Но ведь я явился сюда по приглашению миссис Гильтон Кебитт. Не говорите, что она замешана в этом деле! Не говорите, что она помогла расставить мне ловушку!
– Миссис Гильтон Кебитт серьезно ранена и находится на пороге смерти.
Сленей издал хриплый отчаянный крик, который раздался по всему дому.
– Вы с ума сошли! – свирепо воскликнул он. – Он ранен, а не она. Кто бы осмелился поднять руку на крошку Эльзи? Я мог, прости Господи, ей угрожать, но не покусился бы ни на единый волос ее прелестной головки. Возьмите свои слова назад! Скажите, что она невредима!
– Ее нашли опасно раненою возле мертвого мужа.
Сленей с тяжелым стоном сел на скамейку и опустил лицо на закованные руки. Он пять минут просидел молча. Затем поднял голову и заговорил с холодным спокойствием отчаяния:
– Мне нечего скрывать от вас, господа. Если я выстрелил в мужа, то ведь и он стрелял в меня, а потому это нельзя назвать убийством. Если же вы думаете, что я мог поднять руку на эту женщину, то, значит, вы не знаете ни ее, ни меня. Говорю вам, что на свете не было мужчины, который бы так любил, как я люблю эту женщину. Я имел на нее права. Она была отдана мне много лет тому назад. Кто такой этот англичанин, что он осмелился встать между нами? Повторяю, что мне принадлежит первенство в правах на нее, и я требовал только своей собственности.
– Она вырвалась из-под вашего влияния, когда узнала, что вы за человек, – сурово возразил Холмс. – Она бежала из Америки, чтобы избавиться от вас, и вышла замуж за почитаемого всеми англичанина. Вы преследовали ее и превратили ее жизнь в муку с целью заставить ее бросить мужа, которого она любила и уважала, и бежать с вами, которого она боялась и ненавидела. Вы кончили тем, что убили благородного человека и заставили его жену пойти на самоубийство. Вот ваша роль в этом деле, мистер Абэ Сленей, и вы ответите за нее перед законом.
– Если Эльзи умрет, мне все равно, что бы ни случилось со мною, – ответил американец.
Он разжал одну руку и взглянул на скомканную записку, которая была зажата в ней.
– Послушайте, господин! – воскликнул он с внезапно вспыхнувшим в глазах подозрением. – Не пытаетесь ли вы запугать меня? Если она так опасно ранена, как вы говорите, то кто же написал эту записку?
Сленей бросил ее на стол.
– Я написал ее, чтобы вы пришли сюда.
– Вы ее написали? Нет никого на свете, помимо членов Союза, кто бы знал секрет пляшущих фигурок. Каким образом вы могли ее написать?
– То, что может выдумать один человек, может разгадать другой, – ответил Холмс. – А вот подъезжает кеб, чтобы доставить вас в Норвич, мистер Сленей. А пока вы имеете еще время несколько исправить причиненное вами зло. Известно ли вам, что миссис Гильтон Кебитт сама находилась под сильным подозрением в убийстве своего мужа и что только мое присутствие здесь и некоторое знакомство мое с делом спасли ее от обвинения? Ваш долг относительно нее – сделать ясным для всего света, что она никоим образом, ни прямо, ни косвенно, не ответственна за трагический конец своего мужа.
– Я и не желаю ничего лучшего, – сказал американец. – Да мне кажется, что и для меня выгоднее всего будет рассказать абсолютную истину.
– Мой долг предупредить, что эта истина послужит против вас! – воскликнул инспектор с великолепной честностью, в духе британского уголовного закона.
Сленей пожал плечами и проговорил:
– Рискну этим! Прежде всего, господа, я бы хотел вам сообщить, что я знал эту женщину с ее детства. Нас было семеро в чикагской шайке, и отец Эльзи был главой Союза. Умный был человек старый Патрик. Это он изобрел шифр, который всякому, кто не имеет к нему ключа, покажется детскими каракулями. Ну-с, так Эльзи кое-чему научилась у нас; но наши дела вызывали у нее отвращение, и так как у нее были собственные небольшие, честно приобретенные деньги, то она бросила нас и уехала в Лондон. Она была обещана мне и, вероятно, вышла бы за меня замуж, если бы я выбрал другую профессию. Я узнал, где она находится, только после ее свадьбы с этим англичанином. Я написал ей, но не получил ответа. Тогда я приехал сюда, и так как письма ни к чему не вели, то писал свои послания на таких местах, где она могла их прочесть.
Прошел месяц. Я жил на ферме, из которой мог выходить днем и ночью никем не замеченный. Я все испробовал, чтобы заманить Эльзи. Я знал, что она читает мои послания, потому что однажды она написала ответ под одним из них. Наконец я вышел из терпения и принялся ей угрожать. Тогда она прислала мне письмо, в котором умоляла уехать и говорила, что если случится какой-нибудь скандал с ее мужем, то это разобьет ей сердце. Она писала, что в три часа ночи, когда ее муж будет спать, она спустится вниз и переговорит со мною через окно, если я соглашусь затем уехать и оставить ее в покое. Она пришла и принесла с собою деньги, пытаясь подкупить меня. Я от этого обезумел и, схватив ее за руку, хотел вытащить через окно.
В этот момент в комнату вбежал ее муж с револьвером в руках. Эльзи упала на пол, и мы очутились лицом к лицу с англичанином. Я тоже был вооружен и поднял свое ружье, думая запугать его, чтобы он дал мне уйти. Он выстрелил в меня и промахнулся; почти в тот же момент я спустил курок, и он упал. Я убежал прочь через сад и слышал, как за мною запирали окно. Вот вся истинная правда, как перед Богом, господа, и я ничего больше не слышал об этой истории, пока не приехал ко мне верхом мальчик с запиской, которая заставила меня, как ворону, прийти сюда и попасть в ваши руки.
Пока американец говорил, кеб остановился у подъезда. В нем сидели два полисмена в мундирах. Инспектор Мартин встал и дотронулся до плеча своего пленника.
– Пора ехать.
– Нельзя ли сначала мне повидать ее?
– Нет, она в бессознательном состоянии… Мистер Шерлок Холмс, я позволяю себе выразить надежду, что если когда-нибудь попадется мне в руки важное дело, то я буду иметь счастье работать вместе с вами.
Мы стояли у окна и смотрели, как удалялся кеб. Когда я обернулся, то увидел скомканную бумажку, которую преступник бросил на стол. Это была записка, которой Холмс заманил его.
– Попробуйте, Ватсон, не прочтете ли вы ее, – сказал с улыбкой мой друг.
Она заключала в себе только следующую строчку пляшущих фигурок:
![](i_009.png)
– Если вы примените правила, которые я вам объяснил, – сказал Холмс, – то увидите, что эта записка значит: «Приходите сюда сейчас». Я был убежден, что он не может не отозваться на такое приглашение, так как ему никогда и в голову бы не пришло, что эту записку написал кто-нибудь другой, а не миссис Кебитт. Итак, милый Ватсон, нам удалось в конце концов употребить на доброе дело этих пляшущих человечков, которые так часто причиняли зло, и я думаю, что выполнил данное вам обещание прибавить кое-что необычайное в вашу записную книжку. Наш поезд отходит в три часа сорок минут, и я бы хотел быть к обеду дома.
Скажу еще несколько слов в виде эпилога.
Американец Абэ Сленей был приговорен на зимней сессии суда в Норвиче к смертной казни, но она была заменена каторжными работами ввиду смягчающих обстоятельств и уверенности, что первым выстрелил Гильтон Кебитт. О миссис Кебитт мне известно только, что она вполне оправилась от раны и что до сих пор вдовствует, отдавшись всецело попечению о бедных и управлению имением своего мужа.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?