Текст книги "Слова сияния"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slova-siyaniya-135239.jpg)
Автор книги: Брендон Сандерсон
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 23 (всего у книги 83 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
24
Тин
![](i_038.jpg)
Гнилоформа губит сердце мечты.
Формы этих богов избегать должен ты.
Не касайся, не слушай зовущие рты, отрицай.
Беги от нее по холмам, вдоль реки,
Пусть будут тропы твои нелегки.
Страхи в сердце своем сбереги – дерзай.
Из «Песни тайн» слушателей, строфа 27
Ну, видите ли, – излагал Газ, шлифуя пол в фургоне Шаллан. Она сидела поблизости и слушала, не переставая работать. – Мы – большинство из нас – отправились на Расколотые равнины, чтобы воевать ради отмщения, понимаете? Эти мраморные убили короля. Предполагалось, что это будет великое дело, и все такое. Биться ради мести, ради того, чтобы всему миру показать: алети не терпят предательства.
– Ага, – согласился Рэд, долговязый бородатый солдат, и выдернул один из прутьев, на которых держалась крыша ее фургона.
Теперь с каждой стороны их осталось только три. Рэд отбросил прут и удовлетворенно отряхнул рабочие перчатки. Клетка на колесах превратилась в средство передвижения, куда лучше подходящее для светлоглазой дамы. Он сел на край основания фургона, свесил ноги и подхватил рассказ Газа:
– Я все помню. До нас дошел призыв к оружию от самого великого князя Вамы, и призыв этот двигался по всему Дальнобрегу, точно облако вони. Каждый второй взрослый мужчина отправился воевать. Стоило отправиться в пивнушку, не надев повязку рекрута, как люди начинали спрашивать, не трус ли ты. Я записался добровольцем вместе с пятью приятелями. Все они сейчас мертвы и гниют в одном из этих про́клятых бурей ущелий.
– Так вы просто… устали воевать? – спросила Шаллан.
У нее теперь был письменный стол. Ну, обычный стол – небольшой, походный, его можно было с легкостью разобрать. Его вынесли из фургона, и она смогла проглядеть кое-какие заметки Ясны.
Караванщики разбили лагерь на исходе дня; они прошли достаточно, и Шаллан их не торопила, учитывая то, что им всем довелось перенести. После четырех дней в дороге они приближались к той части «коридора», где нападения бандитов делались куда менее вероятными. Они были уже недалеко от Расколотых равнин и столь желанной безопасности.
– Устали воевать? – переспросил Газ и, усмехнувшись, начал прибивать на место дверную петлю. Время от времени он поглядывал в сторону – это было что-то вроде нервного тика. – Клянусь Преисподней, нет. Это не мы, а шквальные светлоглазые! Не обижайтесь, светлость. Но чтоб их буря прибрала да потрепала как следует!
– Они перестали сражаться ради победы, – негромко пояснил Рэд. – И начали сражаться ради светсердец.
– Каждый день, – продолжил Газ, – каждый проклятый бурей день мы поднимались и отправлялись биться на эти плато. И наши войска не продвигались. Да и зачем им продвигаться? Великим князьям нужны были только светсердца. Вышло так, что из-за своих военных обетов мы попали в самое настоящее рабство. Записавшись в армию, мы утратили право на путешествия, которое полагается всем добрым гражданам. Мы умирали, истекали кровью и страдали, чтобы они обогащались! Только и всего. Потому мы сбежали. Просто бросили их и их войнушку.
– Ну, Газ, – заметил Рэд, – это еще не все. Будь честным с дамой. Разве ты не задолжал некоторое количество сфер ростовщикам? И еще ты ведь рассказывал, что едва не очутился в одном из мостовых расчетов…
– Забудь. Это все моя прежняя жизнь. В этой прежней жизни нет ничегошеньки, что имело бы значение сейчас. – Он закончил забивать гвоздь. – И вообще. Светлость Шаллан пообещала, что позаботится о наших долгах.
– Вам все простят, – подтвердила Шаллан.
– Видишь?
– Не считая вони изо рта, – прибавила она.
Газ вскинулся, его покрытое шрамами лицо покраснело, но Рэд просто расхохотался. Миг спустя Газ и сам тихонько рассмеялся. В этих солдатах чувствовалась какая-то отчаянная приветливость. Они ухватились за шанс вернуться к нормальной жизни и намеревались держаться. А когда работали вместе, не было ни единой проблемы с дисциплиной, и оба моментально бросались ей на помощь.
Вот и сейчас Газ поставил на место боковину ее фургона и, открыв засов, распахнул окошко, через которое полился свет. Он с улыбкой указал на плод своих стараний.
– Оно, конечно, недостаточно милое для светлоглазой дамы, но вы теперь хоть сможете глядеть наружу.
– Недурно, – сказал Рэд, лениво похлопав в ладоши. – Почему ты не говорил, что учился на плотника?
– Я и не учился, – ответил Газ и отчего-то помрачнел. – Просто довелось проводить много времени на лесном складе, только и всего. Кое-что запомнил.
– Газ, очень мило, – похвалила Шаллан. – Благодарю тебя от всей души.
– Пустяки. Вам бы пригодилось еще одно с другой стороны. Посмотрим, сумею ли я выклянчить у торговцев вторую петлю.
– Уже целуешь пятки нашему новому хозяину? – поинтересовался подошедший Ватах. Шаллан не заметила, как он приблизился.
Глава бывших дезертиров нес маленькую миску с дымящимся карри. Веденка чувствовала пикантный аромат перца. По сравнению с похлебкой, что она ела с работорговцами, это была бы отличная перемена меню, но у караванщиков имелась положенная женщинам еда, которую она была вынуждена есть. Возможно, стоило попробовать украсть немного карри, пока никто не смотрит.
– Мне ты даже не пытался что-нибудь подобное предложить, – продолжил Ватах, окуная в карри хлеб и отрывая кусок зубами. Он говорил с набитым ртом. – Похоже, ты счастлив, что снова прислуживаешь светлоглазым. Просто чудо, что ты не порвал рубаху, так много и так рьяно ползая на брюхе.
Газ вновь покраснел.
– Ватах, насколько мне известно, – заметила Шаллан, – у тебя не было фургона. Так в чем, по-твоему, Газ мог сделать окно? Может быть, в твоей голове? Я уверена, это можно устроить.
Ватах улыбнулся, не переставая есть, и улыбка была не очень-то приятной.
– А он вам рассказал, что денег должен?
– Мы с этим разберемся, когда придет время.
– Малышка светлоглазая, с этими ребятами куда больше проблем, чем вам кажется. – Ватах покачал головой и снова макнул хлеб в карри. – Они возвращаются прямиком туда, откуда сбежали.
– На этот раз они будут героями, потому что спасли меня.
Он фыркнул:
– Никогда им героями не стать. Они крем, светлость. Чистый и простой.
Газ потупился, а Рэд отвернулся. Ни один ни другой не попытались возразить.
– Ватах, ты отчаянно стараешься унизить их. – Шаллан встала. – Так сильно боишься оказаться неправым? Пора бы уже привыкнуть.
Он хмыкнул:
– Осторожнее, девочка. Ты же не хочешь случайно оскорбить мужчину.
– Уж чего я точно не хочу, так это случайно оскорбить тебя. Я ведь могу сделать это нарочно, стоит только пожелать!
Он посмотрел на нее, покраснел и замялся, пытаясь придумать ответ.
Шаллан не дала ему такой возможности.
– Я не удивлена, что ты не можешь вымолвить ни слова, поскольку это еще одно состояние, к которому, уверена, ты уже привык. Ты должен испытывать подобное каждый раз, когда тебе задают сложный вопрос – например, о том, какого цвета твоя рубаха.
– Ловко, – фыркнул он. – Но слова не изменят ни этих мужчин, ни неприятностей, в которых они увязли.
– Как раз наоборот, – возразила Шаллан, глядя ему прямо в глаза, – по моему опыту, со слов как раз и начинается большинство перемен. Я пообещала им второй шанс. И выполню свое обещание.
Ватах хмыкнул, но больше ничего не добавил и побрел прочь. Шаллан, вздохнув, села и вернулась к работе.
– Вечно он ходит с таким видом, словно ущельный демон сожрал его матушку. – Девушка скривилась. – Или, быть может, ущельный демон и есть его матушка.
Рэд рассмеялся:
– Если позволите, светлость, я вот что скажу: а вы остры на язык!
– Не знаю, остра я или нет, – сказала Шаллан, переворачивая страницу и не поднимая глаз, – ведь меня никто не пробовал. Рискну предположить, это неприятный опыт.
– Не такой уж и неприятный, – вставил Газ.
Оба посмотрели на него.
Тот пожал плечами:
– К слову пришлось. Не так уж это…
Рэд рассмеялся и похлопал Газа по спине:
– Пойду-ка я раздобуду еды. А потом помогу тебе отыскать эту петлю.
Газ кивнул, опять глянув в сторону – все тот же нервный тик, – но не присоединился к Рэду, когда долговязый отправился к котлу с ужином. Вместо этого опустился на корточки и начал шлифовать пол ее фургона в том месте, где доски расщепились.
Веденка отложила тетрадь, в которой пыталась записать способы помочь братьям. В список попало все: от варианта купить один из духозаклинателей короля алети до попытки выследить духокровников и как-то отвлечь их внимание. Однако ничего нельзя сделать, пока она не попадет на Расколотые равнины, – и даже там для большинства ее планов потребуются могущественные союзники.
Шаллан нужно было продолжить дело с помолвкой с Адолином Холином. Не только ради ее семьи, но ради блага всего мира. Ей понадобятся союзники и средства, которые даст эта помолвка. Но что, если у нее ничего не получится? Что, если она не сможет заполучить светлость Навани на свою сторону? Возможно, тогда придется самостоятельно заняться поисками Уритиру и приготовлениями к пришествию Приносящих пустоту. Это ужасало ее, но девушка не собиралась сдаваться.
Веденка вытащила из сундука Ясны другую книгу – одну из немногих, где не описывались Приносящие пустоту или легендарный Уритиру. Вместо этого книга содержала перечень существующих алетийских великих князей и анализировала их политические маневры и цели.
Шаллан должна приготовиться. Важно знать политический пейзаж алетийского королевского двора. Ей непозволительно быть невеждой. Нужно представлять, кто из этих людей может стать потенциальным союзником, если ничто другое ей не поможет.
«Как насчет Садеаса?» – подумала она, открыв нужную страницу. Там говорилось, что он вероломный и опасный, но также отмечалось, что они с супругой оба отличаются острым умом. Разумный человек может прислушаться к доводам Шаллан и понять их.
Аладар был указан в качестве еще одного великого князя, которого Ясна уважала. Могущественный, известный благодаря своим блистательным политическим маневрам. Этот князь также был поклонником азартных игр. Возможно, он рискнет устроить экспедицию к Уритиру, если Шаллан подчеркнет, какие богатства можно там обнаружить.
Хатам был отмечен в качестве осторожного политика и приверженца аккуратных планов. Еще один вероятный союзник. Ясна была невысокого мнения о Танадале, Бетабе или Себариале. Первого она назвала скользким, второго – тупицей, а третьего – форменным грубияном.
Шаллан некоторое время изучала великих князей и их мотивы. В конце концов Газ встал и стряхнул со штанов опилки. Он уважительно кивнул ей и собрался уйти, чтобы раздобыть для себя немного еды.
– Минуточку, мастер Газ, – окликнула она.
– Я не мастер, – ответил солдат, приближаясь. – Только шестой нан, светлость. Так и не сумел купить что-нибудь получше для себя.
– Насколько серьезны твои долги? – спросила она, выуживая из потайного кошеля несколько сфер, чтобы поместить их в кубок на столе.
– Ну, одного из тех, кому я задолжал, казнили, – начал перечислять Газ, потирая подбородок. – Однако есть и другие. – Он поколебался. – Восемьдесят рубиновых броумов, светлость. Сдается мне, они их уже и не возьмут. Им теперь мою голову подавай.
– Это большой долг для человека вроде тебя. Выходит, ты игрок?
– Да уж какая разница!.. Ну да.
– И это ложь. – Шаллан склонила голову набок. – Я бы хотела услышать от тебя правду.
– Просто выдайте меня им. – Он встал и повернулся в сторону котла с похлебкой. – Мне все равно. Лучше так, чем бродить здесь и думать о том, что меня все равно разыщут.
Шаллан проследила за тем, как он уходил, покачала головой и вернулась к своему занятию. «Ясна твердит, что Уритиру не на Расколотых равнинах, – подумала она, перелистнув пару страниц. – Но откуда взялась эта уверенность? Равнины никто так и не исследовал до конца из-за ущелий. Кто знает, что там?»
К счастью, заметки принцессы были очень подробны. Оказалось, в большинстве старых записей говорится о том, что Уритиру находится в горах. А Расколотые равнины представляли собой нечто вроде плоской чаши.
«Нохадон смог туда дойти», – подумала Шаллан, вспомнив цитату из «Пути королей». Ясна ставила под сомнение достоверность этого заявления, но Ясна так поступала почти с каждым доводом. Через час занятий, пока солнце клонилось к закату, Шаллан обнаружила, что потирает виски.
– С тобой все хорошо? – тихонько спросил Узор.
Он любил выбираться наружу, когда становилось темно, и веденка ему это не запрещала. Она поискала и нашла на столе спрена – сложный рисунок из выступов на древесине.
– Историки, – сказала Шаллан, – это банда обманщиков.
– Ммм… – зажужжал Узор с явным удовольствием.
– Это был не комплимент.
– А-а.
Шаллан захлопнула книгу.
– Предполагалось, что эти женщины – ученые! Вместо фактов они записали мнения и выдали их за правду. Такое впечатление, что эти дамы приложили все усилия к тому, чтобы противоречить друг другу, и еще танцуют вокруг важных тем, словно спрены вокруг огня: никакого тепла, но зато сколько блеска!
– Правда у каждого своя, – прогудел Узор.
– Что? Нет, это не так. Правда – это… ну, правда! То, что реально.
– Твоя правда – то, что ты видишь, – проговорил Узор, явно сбитый с толку. – Разве может быть иначе? Ты эту правду мне и сказала – правду, которая дает власть.
Шаллан посмотрела на спрена, на его выступающие узоры, которые отбрасывали тени в свете ее сфер. Она зарядила их во время Великой бури прошлой ночью, пока ютилась в своем похожем на ящик фургоне. Посреди бури Узор вдруг начал жужжать – это был странный, злой звук. Потом он что-то кричал на непонятном ей языке, перепугав Газа и других солдат, которых она пригласила разделить убежище. К счастью, они не сомневались в том, что во время Великих бурь происходят ужасные вещи, и о происшествии никто не вспоминал.
«Дура, – отругала она себя, открывая пустую страницу в блокноте. – Начни действовать как ученая. Ясна была бы разочарована». Девушка записала последнюю фразу Узора и спросила, постукивая карандашом, который получила от торговцев вместе с бумагой:
– Узор, у этого стола четыре ножки. Разве ты не согласен с тем, что это правда, которая существует независимо от моей точки зрения?
Тот неуверенно зажужжал.
– Что такое «ножка»? Всего лишь нечто, определенное тобой. Без точки зрения не существует ни ножек, ни столов. Лишь древесина.
– Ты мне говорил, что стол воспринимает самого себя таким.
– Только потому, что люди уже давным-давно считают, что стол выглядит именно так. Правда для стола становится таковой, потому что люди создали для себя правду.
«Интересно, – подумала Шаллан, записывая сказанное в блокнот. Пока что ее интересовала не природа правды, но то, каким образом воспринимал правду Узор. – Может, это потому, что он из сферы Разума? Книги говорят, что Духовная сфера представляет собой место чистой истины, в то время как сфера Разума более изменчива».
– Если бы здесь не было людей, спрены смогли бы мыслить?
– Не в этой сфере, – признался Узор. – А про другие я не знаю.
– Непохоже, чтобы тебя это беспокоило, – заметила Шаллан. – Получается, твое существование зависит от людей.
– Так и есть, – ответил Узор по-прежнему беспечно. – Но дети зависят от родителей. – Он поколебался. – Кроме того, есть и другие, способные мыслить.
– Приносящие пустоту, – выдавила Шаллан, похолодев.
– Да. Я не думаю, что мои сородичи жили бы в мире, где существуют только они. У них есть собственные спрены.
Шаллан встрепенулась:
– У Приносящих пустоту есть особенные спрены?
Рисунок на столе уменьшился, сморщился, и его выступающие линии, наползая друг на друга, сделались не такими отчетливыми.
– Ну? – допытывалась Шаллан.
– Мы не говорим об этом.
– Возможно, стоит начать. Это важно.
Узор зажужжал. Она подумала, что он будет настаивать, но через минуту спрен продолжил очень тихо:
– Спрены… это сила… расколотая сила. Сила, получившая сознание через восприятие людей. Честь, Культивация и… и остальные. Частицы, отколовшиеся от целого.
– Остальные? – с намеком переспросила веденка.
Жужжание Узора превратилось в вой. Вскоре он сделался таким высоким, что она едва смогла расслышать единственное слово, которое он произнес с неимоверным усилием:
– Вражда!
Шаллан поспешно записала. Вражда. Что это такое – спрен ненависти? Возможно, большой и уникальный, как Кусичеш из Ири или Ночехранительница. Она никогда не слышала о спренах ненависти.
Пока Шаллан писала, в темнеющей ночи подошел один из ее рабов. На робком человеке была простая туника и штаны – этой самой одеждой ее снабдили торговцы. Подарок она приняла с благодарностью, потому что последние сферы лежали в кубке перед ней и их бы не хватило даже на трапезу в хорошей таверне Харбранта.
– Светлость? – окликнул раб.
– Да, Суна?
– Я… э-э… – Он куда-то указал рукой. – Другая дама, она попросила передать вам…
Он махал в сторону шатра, в котором жила Тин, предводительница немногих оставшихся у каравана охранников.
– Она приглашает меня в гости? – подсказала Шаллан.
– Да. – Суна опустил глаза. – Наверное, поужинать?
– Спасибо, Суна. – Веденка позволила ему отправиться обратно к костру, где он вместе с бывшими рабами помогал готовить еду, пока паршуны собирали хворост.
Рабы светлости Давар – тихая компания. У них на лбу татуировки, а не выжженные клейма. Такой способ менее жесток и обычно применяется к людям, которые добровольно принимали рабскую участь, а не потеряли свободу в качестве наказания за жестокое, серьезное преступление. Эти мужчины увязли в долгах или были детьми рабов, которые продолжали выплачивать долги родителей.
Они привыкли к труду, и их пугала сама идея того, что Шаллан им платит. Скудного жалования должно было хватить, чтобы большинство из них освободились до истечения двухлетнего срока. Им это явно причиняло неудобство.
Шаллан покачала головой, собирая вещи. По пути к шатру Тин она остановилась у костра и попросила Рэда поместить стол обратно в фургон и закрепить там.
Девушка немного переживала из-за своих вещей, но, поскольку сфер в сундуке больше не было, оставила его открытым, чтобы Рэд и Газ могли заглянуть внутрь и увидеть только книги. Она надеялась, что никому не придет в голову мысль в них рыться.
«Ты тоже пляшешь вокруг правды, – упрекнула она себя, удаляясь от костра. – В точности как историки, на которых сердишься». Веденка притворялась, что эти мужчины – герои, но не испытывала иллюзий по поводу их истинной природы. Дезертиры на многое способны, если что-то пойдет не так.
Шатер Тин был большим и хорошо освещенным. Женщина путешествовала не как простая стражница. Во всех смыслах она была самой загадочной персоной в караване. Одной из немногих светлоглазых, не считая самих торговцев. Женщиной с мечом на поясе.
Шаллан заглянула в шатер и обнаружила нескольких паршунов, которые накрывали к ужину низкий походный стол, за которым ели, сидя на полу. Паршуны поспешили наружу, и веденка проводила их подозрительным взглядом.
Сама Тин стояла у окна, прорезанного в ткани. Она была в своем длинном желто-коричневом плаще, застегнутом на талии. Он походил на платье, хотя и был намного жестче любого из нарядов Шаллан. Под плащом на воительнице были соответствующие плотные брюки.
– Я спросила твоих людей, – проговорила Тин, не оборачиваясь, – и они сказали, что ты еще не ужинала. Я велела паршунам принести еды на двоих.
– Благодарю, – ответила Шаллан, входя и пытаясь говорить уверенно. Для этих людей она не робкая девушка, но властная женщина. Теоретически.
– Я приказала своим людям посторожить периметр. Здесь нам никто не помешает.
– Это хорошо.
– Это значит, – произнесла Тин, поворачиваясь, – что ты можешь мне поведать, кто ты такая на самом деле.
Буреотец! О чем это она?!
– Я Шаллан Давар, как уже было сказано.
– Да. – Тин подошла к столу, села и взмахнула рукой. – Прошу.
Девушка осторожно села, как полагается даме, согнув ноги набок.
Тин сидела, скрестив ноги и откинув полы плаща. Она принялась за еду, окуная плоский хлеб в карри, которое казалось слишком темным – и пахло слишком пряно, – чтобы быть женской едой.
– Мужская еда? – спросила Шаллан.
– Всегда ненавидела эти условности. Я выросла в Ту-Байле, мои родители были переводчиками. Я не понимала, что некоторые разновидности блюд предназначены только для женщин или только для мужчин, пока не посетила родину моих отца и матери в первый раз. Мне это по-прежнему кажется глупым. Я буду есть, что хочу, благодарю покорно.
Еда, предназначавшаяся Шаллан, в большей степени соответствовала приличиям и пахла сладко, а не пикантно. Она начала есть, лишь теперь осознав, насколько проголодалась.
– У меня есть даль-перо, – бросила Тин.
Шаллан перевела взгляд с мисочки, в которую макала хлеб, на женщину.
– Оно подсоединено ко второму в Ташикке, – продолжила та, – в одной из новых станций осведомления. Там можно нанять посредника, который выполнит вместо тебя разные вещи. Займется розыском, будет делать запросы – даже передавать сообщения по даль-перу в любой из больших городов мира. Очень впечатляет.
– Звучит как нечто полезное, – осторожно проговорила Шаллан.
– Безусловно. Можно выяснить самые разные вещи. К примеру, я попросила своего посредника разузнать про Дом Давар. Оказалось, это маленький и непримечательный Дом с большими долгами и взбалмошным главой. Он то ли жив, то ли мертв. У него есть дочь, Шаллан, которую никто не видел.
– Я и есть его дочь, – заметила веденка. – Так что «никто» – это преувеличение.
– И почему же, – поинтересовалась Тин, – никому не известная наследница веденского рода путешествует по Мерзлым землям в сопровождении группы работорговцев? Заявляя при этом, будто ее ждут на Расколотых равнинах и будут праздновать ее спасение? Якобы у нее есть могущественные связи, коих хватит, чтобы рассчитаться с целым отрядом наемников?
– Правда иной раз удивительнее лжи.
Тин улыбнулась и подалась вперед:
– Все в порядке, со мной можешь не притворяться. Вообще-то, ты работаешь весьма хорошо. Я решила, что ты меня уже не раздражаешь, но изумляешь. Ты новичок в этом деле, но талантливая.
– В этом деле? – переспросила Шаллан.
– В искусстве надувательства, разумеется. В великом спектакле, где ты притворяешься тем, кем не являешься на самом деле, а потом сбегаешь, прихватив барахло. Мне понравилось, как ты все устроила с этими дезертирами. Игра была рискованная, но у тебя получилось. Теперь, однако, ты в затруднительном положении. Ты притворяешься той, чей статус куда выше твоего, и обещаешь большое вознаграждение. Мне случалось проворачивать такие аферы, и самое главное в них – финал. Если ты с ним не справишься, то нанятые тобой «герои» без колебаний свернут тебе шею. Я заметила, что ты не торопишься попасть на равнины. Сомневаешься в себе, верно? По уши увязла?
– Это точно, – негромко согласилась Шаллан.
– Что ж, – сказала Тин, снова принимаясь за еду, – я тебе помогу.
– В обмен на что?
Женщина определенно любила поболтать, и Шаллан решила подтолкнуть ее к продолжению.
– Я хочу долю в том, что ты задумала. – Тин тыкала хлебом в миску, словно мечом в большепанцирника. – Ты неспроста преодолела такой путь по Мерзлым землям. Ты замыслила что-то весьма сложное, но я могу предположить, что тебе не хватает опыта, чтобы все провернуть как следует.
Шаллан постучала пальцем по столу. Кем же она станет для этой женщины? Кем ей следует стать?
«Похоже, она аферистка-виртуоз, – подумала веденка, потея. – Мне не удастся обмануть такую».
Впрочем, уже обманула. Случайно.
– Как ты сюда попала? – спросила Шаллан. – Почему оказалась главой караванных стражников? Это часть аферы?
Тин рассмеялась:
– Это? Нет, я бы не стала так руки марать. Я, возможно, преувеличила свой опыт, нанимаясь к караванщикам, но мне требовалось попасть на Расколотые равнины, и у меня не было средств, чтобы сделать это самостоятельно, не подвергая себя опасности.
– Но как женщина вроде тебя могла оказаться без средств? – удивилась Шаллан, хмурясь. – Не думаю, что ты можешь остаться ни с чем.
– Я не осталась. – Тин взмахом руки указала на шатер. – Сама погляди. Если хочешь постигать тайны ремесла, тебе придется привыкнуть все начинать сначала. Легко нашел, легко потерял. Я застряла на юге без единой сферы в кармане и направляюсь в более цивилизованные края.
– На Расколотые равнины, – уточнила Шаллан. – У тебя там тоже есть какое-то дело? Э-э… афера, которую ты собираешься провернуть?
Тин улыбнулась:
– Детка, дело не во мне. Дело в тебе и в том, как я могу тебе помочь. Я знаю людей в военных лагерях. Это почти что новая столица Алеткара – все интересное в стране происходит там. Деньги текут – как реки после бури, но все считают, что это приграничная крепость, так что законы там мягкие. Женщина может многого добиться, если обзаведется правильными знакомствами.
Тин подалась вперед, ее лицо помрачнело.
– В противном случае она может очень быстро заполучить врагов. Поверь мне, ты захочешь познакомиться с теми, кого знаю я, и захочешь с ними работать. Без их дозволения на Расколотых равнинах не происходит ничего по-настоящему большого. Так что я спрошу тебя опять. Что ты собираешься там устроить?
– Я… кое-что знаю про Далинара Холина.
– Про самого Черного Шипа? – изумленно переспросила Тин. – Он в последнее время ведет скучную жизнь – весь такой возвышенный, словно какой-нибудь герой из легенд.
– Ну да. То, что я знаю, для него очень важно. Очень.
– Так что же это за секрет?
Шаллан не ответила.
– Не хочешь так рано делиться добытым. – Тин с пониманием кивнула. – Что ж, шантаж – мудреное дело. Ты будешь рада, что взяла меня в долю. Ты ведь взяла?
– Да. Уверена, я многому у тебя научусь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?