Текст книги "Нельзя, но можно"

Разрушить чужой мир

Однажды Татулова встречалась с командой, которая делает крупный проект – семейно-развлекательный парк.

– Ребята, – говорит Анастасия, – прекрасные, приобрели франшизу Dreamworks и строят аттракционный парк. Позвали меня проконсультировать их на предмет кафе. Просили, чтобы я с ними его спроектировала. Смотрю, сидит передо мной очень клевая креативная команда. Шесть парней. Один бородатый, один в модных очечках, у всех макбуки, физкультурные гаджеты, которые меряют, сколько ты пробежал или прошел. Зовут всех очень экзотично. И показывают они мне свой проект кафе. Очень смешной. Вот здесь кухня, а из нее пятьдесят метров нужно идти через детей в банкетный зал. Все радости официанта. Я им говорю: «Не, так не получится». Дети – это особая, так скажем, среда, тут все риски возрастают как минимум в арифметической прогрессии. А если все это происходит еще и под серьезным мировым брендом, с которого людям нечистоплотным есть что слупить путем всяких выдумок и постановок, то вообще караул. Особенно если гонять официантов сквозь строй детей из кухни в банкетный зал. В общем, встреча была грустная. В конце они сидели и ненавидели меня. Я весь мир им разрушила.

Разрушение чужих миров, борьба с галлюцинациями партнеров – это искусство особенно востребовано на этапе проектировки и строительства, когда просто помещение превращается в «АндерСон». Лишь теперь проявляются все качества франчайзи и его настоящие желания. Становится видно, как он себе представляет свою будущую жизнь в андерсоновском сообществе.

Евгения Курындина помогает партнерам строиться – она знает характеры и склонности всех союзников «АндерСона». Каждая история, которую она рассказывает, – это история о понимании. Франчайзи проходят свой путь к осознанию андерсоновских законов. Но в определенном смысле они начинают понимать и себя – чего они на самом деле хотят. Все это истории драматичные, но чаще всего со счастливым финалом.

– У нас был один такой опыт, например, – говорит Курындина, – когда генеральное сражение развернулось вокруг детской комнаты. Мы в своих кафе стараемся, чтобы она находилась в середине зала за стеклом, так, чтобы отовсюду можно было видеть детей. Это удобно мамам – они видят, что ребенок делает в каждый момент: играет, смеется, плачет, хочет в туалет. У наших франчайзи помещение позволяло – мы так и нарисовали им проект. И вот девушка, будущая владелица, мне говорит: «Евгения, ну вы же понимаете, что вот этот аквариум с детьми нам всех гостей распугает». Я опешила. Говорю: «Подождите, это же ваши гости. Как детская комната может распугать гостей с детьми?» И тут выясняется, что собеседница моя хочет из этого кафе сделать такое место, где было бы удобно встречаться со своими подругами.

Она хотела уголок гламура. Не для гостей, а для себя. И чтобы детская была куда-то задвинута, а детей не слышно.

При этом она ведь строит именно «АндерСон», потому что ей нравится семейная атмосфера и интерьер. Вот только б еще дети не мешались под ногами.

Эта история о тайных желаниях уникальная и типичная одновременно. Люди хотят «АндерСон», а на самом деле хотят чего-то другого. И зачастую только на стадии проектировки помещения начинают понимать, что это значит на самом деле – хотеть «АндерСон».

Вот еще одна история. Один франчайзи решил поставить в кафе белый диван. Мечта, достойная уважения: молочные дымные пространства, сливочный диван, красота.

– Он, возможно, когда-то занимался дизайнерским бизнесом, – говорит Евгения Курындина, – и все варианты дизайна, которые мы предлагали, отклоняет. Рассказывает нам, что это некрасиво и так никто не делает. И показывает картинки кафе своей мечты. Там стоят ослепительно-белые диваны. В крайнем случае бежевые. А мы такого не делаем. У нас в кафе дети, которые проливают на диваны сок. И хватаются за них, и залезают на эти диваны. А пятна на мебельной обивке не отмываются. Однотонная бежевая мебель для «АндерСона» – вещь невозможная, потому что на второй день эта красота выглядит ужасно. Мы ему объясняем, а он прячет от нас чертежи с дизайном. И в какой-то момент говорит мне вот что: «Я буду делать свой банкетный зал! И уж там пусть будет все так, как я захочу». Я отвечаю: «Так. Подождите. Как это – как захочу? У вас же “АндерСон”». А он: «Ну нет, я хочу вот здесь темную мебель, приглушенный свет, белый диван, светильники низкие, как в “Чайхане”». Я уже в отчаянии: «Может, вам тогда и франшизу взять в “Чайхане”?» Он, важно: «Нет, дайте я сделаю свой банкетный зал, и у меня туда будут мои друзья приходить». Долгая была борьба. Но в итоге мы и его убедили.

Даже удивительно, какое количество людей, уже прошедших строгий фильтр «АндерСона», хотели бы делать кафе «для себя». Под себя, для своих друзей, для клубных встреч. Но кафе, сделанные «для себя», проваливаются – в них нет воздуха, нет идеи, нет театра, нет измененной территории. Бизнес не терпит эгоизма: любая компания, всякая газета, сделанная «для своих», нежизнеспособна. «АндерСон» как раз хорошо придуман, потому что он имеет адресную аудиторию и уже доказал свое умение эту аудиторию привлекать. Обстановка, интерьер, атмосфера внутри кафе имеют для компании огромное значение. Именно поэтому франчайзи лишены возможности поставить свои белые диваны.

– Все, что касается дизайна, – говорит Курындина, – франчайзи обязаны с нами согласовывать. Все планы, все концепты, вплоть до расстановки мебели. Эти обязательства есть в договоре коммерческой концессии. Надеюсь, они все же читают его до конца.

– Это одна из самых распространенных ошибок франчайзи, – говорит Светлана Князева, – думать, что они могут улучшить «АндерСон». Сделать все почти так же, как в нем, но улучшить по своему вкусу. Всякая успешная компания – это совокупность множества находок и догадок, сращение огромной работы и большого опыта. Чтобы что-то менять в этой работе, надо чувствовать главную идею компании и нести ее в себе. Всей этой мощной комбинации продуманного и сделанного франчайзи не знает, этот путь вместе с компанией он не прошел. Поэтому всякий процесс улучшения равен процессу искажения идеи.

«АндерСон» работает с франчайзи серьезно и жестко. Потерь не боится. Команда каждого нового кафе стажируется в «АндерСоне», в Москве. В головной офис едет не только управляющий кафе, но и заместитель, менеджеры зала, шеф-повар, су-шеф, шеф-кондитер, банкетный и анимационный менеджер. Они погружаются в «АндерСон» и учатся работать в московских кафе, на производстве, в штабе компании. Стажировка длится от двух недель до полутора месяцев в зависимости от должности.

Потом аттестация, ключевая команда уезжает к себе и начинает подбор линейных сотрудников. Когда штатное расписание заполнено, а кафе готово к работе, туда приезжает московская команда открытия. Две недели москвичи работают вместе с франчайзи в открывающемся кафе.

– У нас есть чек-лист из шестисот пятидесяти пунктов, – говорит Евгения Курындина, – и по нему все должно быть сделано. Каждую наклеечку смотрим. Если около рулона с полотенцами должна быть табличка «Протяни ладошки – возьми полотенце», то без нее никак. В чек-листе вместо единички ставишь нолик. Все это перечислено в стандартах. Если у тебя нет парковки для колясок, опять ставишь нолик напротив нужного пункта. А в конце выводятся баллы прохождения чек-листа. Если меньше восьмидесяти пяти процентов, франчайзи не сможет открыться, пока все отмеченное не исправит. Мы и собственные кафе запускаем точно так же. Такая вот у нас неумолимая позиция.

Партнеры все об этом знают, у них есть этот чек-лист. Они могут в него спокойно вникать и готовиться к приемке. Один франчайзи где-то у нас в кафе увидел зеленый унитаз-лягушку. Он такой маленький, низкий, ну и стоит, соответственно, в детском туалете. Этот человек не сумел купить унитаз-лягушку. Но решил, что это тоже часть стандарта. И перед открытием срочно стал перекрашивать обычный унитаз в зеленый цвет. Печальное было зрелище.

Но есть в «АндерСоне» и истории удивительных совпадений, когда франчайзи совершенно естественно для себя ведут свой бизнес сообразно андерсоновским добродетелям. Франчайзи из Нижнего Новгорода, когда в кафе полная посадка, выходит на поздравления и помогает официантам обслуживать посетителей. Московские партнеры из кафе на улице Шувалова в самый топовый для «АндерСона» по загрузке день – 1 сентября – встречали гостей у входа и сами убирали со столов посуду.

Но универсальных правил в выборе партнера не бывает. Нельзя сказать, что лучшие франчайзи получаются из людей определенной профессии, социальной принадлежности, пола, возраста. Даже после всех фильтров и притирок может случиться провал. И тут для лидера любого бизнеса, который растет при помощи франчайзинга, очень важно оно – искусство вовремя расстаться.

Однажды Анастасия была вынуждена отнять франшизу у кафе в Казани. Сейчас она говорит об этом уже спокойно. Франшизу купил человек в городе известный, крупный чиновник, влиятельный во всех отношениях. Кафе открылось в привилегированном месте, в городском парке в центре Казани. Вероятно, условием получения партнером этого здания был наказ открыть в нем «что-то детское». Что-то детское и было открыто – «АндерСон». Но тут случился очевидный конфликт целеполаганий – довольно быстро стало понятно, что реализация андерсоновской концепции никак не входила в планы франчайзи.

– Наверное, с самого начала мы внутренне чувствовали, что не подходим друг другу, – говорит Светлана Князева, отвечающая за подпись франшиз, – но тем не менее пошли на компромисс и приняли решение быть вместе. Через некоторое время стало понятно, что кафе управляется небрежно: оно никак не развивалось, стандарты обслуживания не выдерживались, кадровая текучка бешеная. «АндерСон» отслеживает обратную связь по всем своим заведениям, и скоро количество плохих отзывов из Казани стало зашкаливать. Наконец, настал день, когда стало очевидно: либо нужно брать кафе под собственное управление, либо закрывать. Но на собственное управление партнер не согласился.

– У нас не было выхода, – говорит Князева, – никто не будет разбирать, «АндерСон» – это франчайзинговый или собственный. А ставить на кон репутацию недопустимо.

История резанула по сердцу – было закрыто большое, комфортное кафе с хорошими оборотами. Стало окончательно понятно, что цель казанского франчайзи изначально была в том, чтобы получить в собственность землю и помещение. «АндерСону» впору было почувствовать себя использованным.

Мы сейчас возвращаемся к обсуждению вопроса, что, возможно, на новых региональных площадках проще высадить своего человека, создать там команду, сделать два своих кафе и только потом вокруг этого форпоста продавать франшизу другим. Это более контролируемая и простая история. Потому что невозможно за две недели ничего выстроить. Это должен быть очень вменяемый франчайзи, чтобы все понять за две недели.

Очень вменяемый франчайзи

В центре Ярославля стоит неоклассический купеческий особнячок – с лепниной, обрамляющей окна, со стенами, крашенными в разбеленный бирюзовый цвет. На нем вывеска: «АндерСон. Семейное кафе. Детская территория». Это самое первое кафе, открытое «АндерСоном» по франшизе, – оно работает уже три года.

Андрей Кривоносов, пионер андерсоновской франшизы, начинал с партнерами, прошел через череду болезненных внутренних конфликтов. Сейчас владеет кафе единолично. На вопрос, как он им управляет, отвечает по-спартански кратко: «Я в нем каждый день ем».

Кривоносов не считает себя ресторатором. Он финансист. Окончил экономический факультет Ярославского университета. Возглавлял долгое время лизинговую компанию, но там был наемным работником. В этой должности отличился тем, что построил лучший в городе спортивный клуб и один из первых в стране мусоросортировочных заводов. Вместе с компаньоном занялся собственным бизнесом, и сейчас он автомобильный дилер, продает и обслуживает машины марки УАЗ, Fiat и SsangYong. Учился в бизнес-школе «Сколково».

А потом стал отцом и понял, что с ребенком в городе некуда пойти.

– Я думал, что ресторанным бизнесом никогда не буду заниматься, – говорит Андрей. – Он сложный, высококонкурентный, дело нервное и неблагодарное. Но полез. Зачем? «Просто кафе» я никогда бы не стал открывать. Но мне понравилась простая и ясная задумка – место, удобное для детей и родителей. То, чего в городе еще не было.

Как он управляет своим «АндерСоном»? Лично.

– Мне остается лишь его оттачивать, постоянно работать над маленькими улучшениями: качеством блюд, комфортом помещений, сервисом. Вообще философия «Андерсона» с его стремлением постоянно совершенствоваться мне близка: с людьми нужно быть всегда честным, справедливым и веселым. Если ты сам, руководитель, можешь сделать какую-нибудь ерунду, где-нибудь сэкономить, отдать гостю что-то некачественное и твои люди это видят, они посчитают именно такую работу порядком вещей. Если ты все делаешь изначально правильно, на высоком уровне, соответственно, и у твоей команды нет возможности распуститься. Задача руководителя – не снизить планку.

Перед нами самое начало экспансии. Завоеван ли город Ярославль? Как живет первая франшиза? Как кафе повлияло на город и как город повлиял на кафе?

Кривоносовский «АндерСон», безусловно, повлиял на город.

Ярославль – место торговое, бойкое, харизматичное. До революции выходцы отсюда занимали ключевые позиции в торговой инфраструктуре Санкт-Петербурга и Москвы. К началу XXI века архитектурная роскошь города оставляла желать лучшего, но в 2010-м Ярославль пережил что-то вроде перезагрузки: под его тысячелетие из бюджетов всех уровней на подготовку к празднику удалось выбить пятьдесят миллиардов рублей, центр привели почти в идеальное состояние, туристический поток значительно вырос, жители почувствовали себя европейцами. Возникли соответствующие запросы, которые местные заведения были не в состоянии удовлетворить. «АндерСон» появился вовремя.

Если читать отзывы о кафе на местных порталах, то понятно, чем «АндерСон» удивил жителей Ярославля прежде всего: «Такого интерьера в городе раньше не было», «Есть что рассматривать», «Внутри интересно». Часто используется слово «престижный». Это важное для города слово. «Престижная обстановка, но без пафоса», «Чисто», «Тепло». Есть даже слово «уважительно». «Уважительная обстановка», «Создает ощущение родства».

Андрей Кривоносов говорит, что для себя он определяет стиль заведения как шебби-шик (стиль викторианской романтики, старина и шик в одном флаконе, «потертая» классика, обилие мелких домашних деталей, создающих особую атмосферу старого дома). Под детскую зону отдан весь цокольный этаж; на летней веранде есть даже настоящая машина – раскрашенная и выпотрошенная «Ока», в которой можно порулить.

То есть в кафе действительно «уважительное» пространство, в котором деньги и усилия потрачены не на воспроизводство пафоса, а на создание комфортной, интеллигентской, безопасной, продуманной среды. Эта среда делится с посетителями своим духом – той самой «беспафосной престижностью», до которой еще нужно дорасти. Гость не просто доволен, что пришел в «АндерСон», но доволен собой, что пришел именно в «АндерСон».

«Такого» в городе раньше не было, и поэтому понятно, что случилось дальше: в Ярославле стали появляться семейные рестораны.

– Когда мы открылись, как раз закрывался первый и единственный в Ярославле семейный ресторан «Папа Рома», – говорит Кривоносов. – Цены там в два-три раза ниже, чем у нас, то есть почти как в столовой. Но, соответственно, они не могли себе позволить комфортную обстановку, хорошую детскую зону – в результате разорились. Потом мы стали замечать у себя в гостях то того, то иного ярославского ресторатора – разумеется, мы все знаем друг друга. А затем эти рестораторы стали открывать у себя детские комнаты, проводить мастер-классы для детей. Сейчас в Ярославле много ресторанов с детскими зонами, и мы только радуемся за них. Это хорошо, это создает городскую культуру похода в ресторан с ребенком. Раньше ресторан считался взрослой территорией. Новый взгляд на этот вид досуга помогает в том числе и нам. Сейчас крепнет новая концепция детского праздника – обычай проводить его в кафе. Наши конкуренты растят общий рынок.

Такое влияние «АндерСона» на Ярославль можно было предвидеть. Но есть и кое-что из непредвиденного.

Недавно кафе пережило неприятную историю. Из-за таблички, о которой мы уже писали: «Дети, оставленные без присмотра, могут быть съедены или проданы в рабство». Есть на свете люди, совсем лишенные чувства юмора, но не каждый из них любит писать письма уполномоченным по правам человека. А вот гость кривоносовского «АндерСона» написал. Ничего он не сказал сотрудникам кафе, а сразу направил жалобу о том, что эти таблички являются пропагандой каннибализма, жестокого обращения с детьми и торговли людьми. Уполномоченный по правам человека по Ярославской области был обязан отреагировать. Была проведена фотофиксация и взяты объяснения с руководства кафе. В итоге вынесено постановление: таблички рекомендовано снять. Что ж, сняли. Потому что в ином случае – прокуратура, суд и текстологическая экспертиза. Которая далеко не факт, что сочла бы андерсоновское озорство приемлемым весельем.

Отступление не помогло. Уполномоченный на всякий случай все-таки передала дело в прокуратуру, а та, в свою очередь, довела его до суда. Наказание грозило смехотворное – пять тысяч рублей. Но теперь «АндерСон» решил пойти на принцип.

Решающую роль в процессе должно было сыграть заключение экспертизы. У экспертов в этой ситуации есть два пути: либо формализовать здравый смысл, либо и дальше плодить абсурд. Сотрудники муниципального учреждения Центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи «Доверие» в Ярославле на всякий случай решили пойти по пути абсурда – когда речь идет о прокуратуре, так как-то надежнее.

Даже смайлики с лицами условных Тани и Вани, которые, по идее, должны были отсылать к творчеству Чуковского, вызвали у экспертов большие подозрения:

«Шуточная форма преподнесения информации, содержащей угрозы причинения насильственных действий, сопровождаемая доброжелательными рисунками, привлекает внимание, нацеливает на распространение информации, и, по существу, противоправные действия приобретают положительную эмоциональную окраску, разрешая их…»

Это заключение подписали три психолога: директор центра «Доверие», кандидат психологических наук В. А. Шелкова; заместитель директора, психолог высшей категории Т. А. Ирхина; заместитель директора С. М. Зотова.

– Я специально называю их имена, потому что за такие «психологические анализы» у нас никто не отвечает, и если бы дело возбудили не административное, а уголовное и другой бы оказался судья, то люди бы лишились свободы, – заявила после приговора Анастасия Татулова в интервью «Новой газете».

Парад абсурда мужественно остановила мировой судья Кировского района Ольга Шустрова. В результате «ярославский процесс» стал уникальным для российской судопроизводственной системы прецедентом победы здравого смысла:

«Суд считает, что установленные в кафе “АндерСон” таблички по тематике, содержанию и художественному оформлению соответствуют физическому, психическому, духовному и нравственному развитию детей. В процессе воспитания ребенок получает информацию из прочитанных ему, а потом и прочитанных им самим сказок, преданий, былин и т. п., в которых сказочные герои могут съесть друг друга, и данная информация не вызывает у детей никакого состояния ужаса или паники. В противном случае можно вести речь о запрете распространения любого вида художественных или литературных произведений как российского, так и мирового фольклора, что само по себе является абсурдным».

Отдельно хочется отметить удивительно ясный и простой стиль изложения приговора. Наверное, даже судье правду говорить легко и приятно, а по тому, насколько выморочен слог того или иного официального документа, можно безошибочно определить степень его справедливости. Едва ли когда-нибудь ранее государственная машина разговаривала с людьми так по-человечески. И пусть случайно, но этот уникальный «прецедент здравого смысла» подарил Ярославлю тоже «АндерСон».

Но, конечно, и город должен был повлиять на кафе.

Прежде всего случилось так, что ярославский «АндерСон» был открыт в центре. Для сети это нетипично – на тренингах для франчайзи нам много раз повторяли, что центр города – не самое удачное место для семейного кафе. Если в центре нет жилой застройки, значит, не будет своих гостей, гостей-соседей, того сообщества, которое формируется вокруг каждого андерсоновского заведения. Но все же последнее слово в выборе локации имеет Анастасия Татулова.

– У нас были сомнения по поводу этого помещения, – говорит Кривоносов, – но приехала Настя и решила, что подходит. Говорила: «Не бойтесь, берите его и делайте. Не возьмете – я сама возьму». Дело в том, что в Ярославле люди едут с окраин отдыхать в центр. Это обычная практика. Моя жена, когда у нас появился ребенок, ездила с ним гулять всегда в центр. Сажала его в машину и отправлялась в какое-нибудь привлекательное место. Почему? Во-первых, окраины в областных центрах не так хорошо обустроены, как в Москве. Во-вторых, тут нет большой проблемы в транспортной доступности. Наконец, исторический центр Ярославля просто очень красив. Отсюда традиция рассматривать центр как территорию для прогулки. Конечно, это приводит к большим перепадам количества посетителей в будни и выходные дни. Осенью, зимой и ранней весной в уик-энды посетителей в три раза больше, чем на неделе. Поздней весной и летом разница нивелируется. Приезжают отпускники и туристы, у детей начинаются каникулы.

Итак, ярославский «АндерСон» расположен в центре – это один пример городского влияния. Второй – еда. Андрей Кривоносов, не нарушая, разумеется, никаких правил франшизы, все же имеет свой взгляд на то, какой должна быть идеальная кухня.

– В Ярославле очень много ресторанов, – говорит Андрей, – причем работающих на довольно хорошем уровне. Поэтому людям есть с чем сравнивать. В московских «АндерСонах» упор всегда делался на домашнюю кухню. В столице, возможно, люди соскучились по простой, но хорошей еде. А в Ярославле в ресторан ходят не за домашней едой, а за особенной.

Кривоносов показывает, как подают борщ в модном заведении «Пенаты»: на фотографиях полый шар из прессованной сметаны с укропом, похожий на елочный, картошка, похожая на клубничины, и собственно сам борщ в дымящемся кувшине, который нужно отдельно наливать в тарелку. Выглядит как туристический аттракцион.

Раз таковы городские чаяния, Андрей тоже особое внимание обращает на внешний вид блюд. Его повара придумывают новые варианты оформления детской и взрослой еды, а его бизнес-ланчи выглядят поистине элегантно. На них Андрей обращает особое внимание – есть мнение, что бизнес-ланчи его – лучшие в городе. Кривоносов не ест мяса и поэтому ввел в линейку ланчей рыбные и овощные блюда. Теперь вегетарианцы специально приезжают в «АндерСон» обедать. Ланчи приносят кафе десять процентов выручки, зал каждый день полон, недавно пришлось повысить цену на комплексные обеды, чтобы людей стало меньше.

Успешен ли ярославский «АндерСон»? Успешна ли первая андерсоновская франшиза?

На старте Андрей потратил двадцать миллионов, не считая паушального взноса в два миллиона. Сейчас в его кафе ежемесячно приходит пять-шесть тысяч гостей. Количество посетителей растет в среднем на десять процентов в год.

– Кафе зарабатывает деньги, – говорит Андрей. – Как считает мой знакомый, ну и слава богу – сейчас кризис. То есть если в кризис кафе и работает, и убытка не приносит, то и хорошо. Я такой точки зрения не разделяю. Все стабильно хорошо, но нужно стремиться к тому, чтобы было еще лучше.

Любимое слово Кривоносова – «придумать». Чтобы было еще лучше, он постоянно что-то придумывает. Недавно, например, он распорядился в заказ на дом добавлять пироженку – бесплатно.

– Тут двойной смысл: во-первых, мы даем людям попробовать нашу продукцию. А во-вторых, пирожные все равно имеют определенный срок годности. Они еще совершенно свежие, но мы уже понимаем, что до вечера их не успеем продать. И если можно угостить гостя, почему нет? Человек получает чуть больше, чем он ожидал, и он счастлив. Мелочь, конечно. Но правильная мелочь.

Это история про освоение России. Но в 2016 году «АндерСон» впервые шагнул в СНГ – Астана, Алма-Ата. В 2017-м открылся в Баку, в 2018-м – в Минске. Собирается шагнуть в Европу. И вот это уже становится совсем интересным. Зачем тамошнему потребителю нужен реэкспорт из России своей семейной культуры и соседской соборности? Почему, например, в мимимишной Барселоне или уютной Латвии, которая когда-то для советского человека сама по себе была одним сплошным «АндерСоном», должны полюбить русскую версию европейскости?

Ответ на этот вопрос мы обязательно получим, но не сейчас, а года через два – когда первые европейские кафе команды Татуловой начнут бороздить умы и души жителей Европы. Анастасия готовится в ближайшие годы открыть четыре тысячи точек и ищет собственные способы управлять франчайзингом. «АндерСон», безусловно, уже сформулировал свой нравственный закон, и дальнейшая экспансия – это вопрос его актуальности для человечества.