Читать книгу "(с)нежная девочка Зверя"

Глава 31
Люси (флешбэк)

В бесконечной тьме всё смазалось. Я не понимаю, сколько прошло времени, день сейчас или ночь. Для меня всё время ночь. Крупные мужские силуэты приносят еду, бросая миски на пол как собаке. Вода в бутылках, биотуалет и тонкий сырой матрас у стены. Всё, что тут есть.

Я перемещаюсь по помещению на ощупь. Подушечки пальцев уже стёрла о шершавые стены. Слух и реакции тела как у запуганного зверька, всё время ожидающего опасность. Шаги, голоса вызывают чувство паники. Я всё время в ожидании, что со мной сделают дальше.

Иногда ко мне приходит мужчина. Его энергетика парализует. Я не могу ни дышать, ни шевелиться, но меня всё равно приковывают наручниками к трубе, идущей по периметру комнаты.

Во время его визитов зажигают свечи. Это пытка. Глазам каждый раз больно, хотя свет очень тёплый и мягкий. Но быть с ним в одной комнате, смотреть на него – пытка гораздо страшнее.

Я стала заранее чувствовать его визиты. Сегодня придёт. Все мои инстинкты снова обострились. Я даже есть не могу. Живот напрягся, втянулся и прилип к позвоночнику.

Не ошибаюсь.

Открывается дверь. По глазам сначала бьёт свет из коридора. Зажмурившись, послушно жду, когда меня в очередной раз пристегнут.

Молчаливые мужчины заносят стул, расставляют и зажигают свечи, а я считаю вслух, чтобы не потерять сознание. Мама говорила, я сильная. Я очень стараюсь. Уже почти не плачу. Только очень скучаю по ней и надеюсь, у меня получится перестать дрожать перед вошедшим в мою темницу чудовищем.

Меня с детства приучили к тому, что все люди разные, и ни в коем случае нельзя осуждать их за внешность. Но тут другое. Его лицо – будто уродливая маска со шрамами и частично воспаленной кожей. Глаза похожи на два стеклянных безжизненных шарика. Его взгляд царапает кожу, а неестественно хриплый голос выворачивает наизнанку внутренности.

– Здравствуй, Люси. Страшный я. Да? – по комнате разносится его каркающий смех. – Ты смотри, смотри. Запоминай. Это, – обводит пальцем своё лицо, – со мной сделал твой отец.

Он встаёт, медленно подходит ко мне. Опускается на корточки. Хватает за подбородок и дёргает лицо вверх. Я жмурюсь изо всех сил.

– Смотри, я сказал!

Грубая ладонь больно хватает за волосы, вынуждая вскрикнуть и распахнуть веки.

– Он поджарил меня живьём в моей собственной машине. Но ублюдок просчитался. Я выбрался из самого ада, чтобы отомстить ему. И поверь, я это сделаю, – его пальцы трогают моё лицо. – Жаль, что ты ещё такая маленькая. Всё могло бы быть куда интереснее. Но я подожду. Сколько тебе? Тринадцать?

– Д-да, – отвечаю шёпотом.

– Пять лет. Всего лишь пять лет надо подождать. Я очень терпеливый, деточка. Обещаю тебе, я обязательно дождусь, когда ты станешь женщиной. А пока привыкай ко мне. Я – теперь твоё настоящее и твоё будущее. Самый страшный кошмар твоего отца. Когда он придёт за тобой, я не стану его убивать. Это было бы слишком гуманно. Он будет смотреть, как я медленно ломаю его единственную ценность – дочь.

– Мама сказала, отец не придёт за нами, – мой голос звучит глухо и обречённо.

– Придёт. Если он в стране, то уже знает о том, что ты у меня. Ради тебя, Люси, он отказался от всего, что у него было. Несколько раз сменил имя. Его работа стала слишком сильно соприкасаться с семьёй. Он не мог этого допустить. Поэтому ушёл. Чтобы его чудесная девочка жила в безопасности. Но я нашёл ниточку, потянул за неё и… Она привела меня прямиком к вашему дому. Сладких снов, – улыбается своим уродливым ртом, наклоняется ближе. Я чувствую его дыхание на своём лице и стараюсь не вдыхать, чтобы оно не проникло внутрь меня. Мне кажется, что оно ядовито и я просто умру.

Или так будет лучше?

Нет! Глупости! Никому так не будет лучше!

Я буду сильной. Справедливость обязательно восторжествует. Он будет терпеливо ждать, когда я стану старше, а я… Я тоже буду ждать! Любой возможности, чтобы попытаться сбежать отсюда.

– Или, – чудовище продолжает издеваться, – самых жутких кошмаров, – его мерзкие губы прикасаются к моему лбу. – Ведь сейчас я затушу свечи и тебя вновь поглотит тьма.

Откуда не возьмись, внутри меня поднимается такая буря злости, что я со всей силы впиваюсь отросшими ногтями в руку с такими же шрамами, как на лице этого страшного человека.

– Ах ты! – шипит он. – Маленькая дрянь! – бьёт меня наотмашь по лицу, и свет гаснет.

Прихожу в себя уже отстёгнутая. Голова болит страшно. Пить очень хочется. Но ни воды, ни еды у меня нет. Всё забрали…

Очень долго не приносят. У меня потрескались губы, слюна стала густой и вязкой. Её трудно проталкивать в горло.

Границы времени снова стираются.

В какой-то момент всё же приносят воду и сладкие сухари. Мне показалось, что ничего вкуснее я в своей жизни ни ела и не пила.

Спрятав под матрас остатки еды, прислушиваюсь к голосам за дверью.

– Я не могу больше держать её у себя, – говорит мужчина. – Увози девочку. Мне не нужны проблемы! Может, её мать была права? Он не придёт. Если бы дочь была ему нужна, Дёмин уже был бы здесь. Почти три месяца девчонка у тебя. Где он? Два дня я тебе даю. Не вывезешь, я выкину её на улицу, как котёнка!

В дверь гулко ударяют. Шаги удаляются. В моей комнатке становится так тихо, что я слышу, как моё сердце колотится о рёбра.

Три месяца. Я здесь почти три месяца!

Где же мамочка? Что они сделали с ней? И куда меня повезут дальше? Я действительно больше не нужна папе? Меня не будут спасать?

Вопросы роятся в голове, как встревоженные пчёлы в улье. Допив остатки воды, встаю и нервно хожу от стены к стене, толкаясь в них ладонями.

Выкинут или перевезут? В любом случае меня отсюда выведут. А значит, это может быть моим единственным шансом на спасение. Я обязана попытаться сбежать. Найду помощь. Пойду в полицию. Куда угодно. Мне помогут найти маму. Они обязаны!

Забыв про сон, продумываю варианты побега. Из всего, что приходит в голову, есть шанс только когда мы окажемся в машине. Представляю себя героиней голливудского боевика. Я, конечно же, не наивная девочка и знаю, что все трюки там делают каскадёры под строгим присмотром целой команды специалистов, но у меня тут не кино, и это единственный источник информации о побегах.

Вспоминаю, как они группируются, выпадая связанными из машины. На скорости будет страшно. Но я попробую. Это точно не ужаснее будущего рядом с чудовищем.

Когда дверь открывается в очередной раз, я спокойно позволяю связать себе руки. Мешок на голову больше не одевают. Выталкивают в ярко освещённый коридор. Глаза начинают сильно слезиться. Это ерунда. Сейчас привыкну. Лишь бы задуманное получилось…

Послушно иду по этажам большого недостроенного дома, крутя запястья, стянутые верёвкой. Рукам становится чуть свободнее, но вытащить всё равно не получается.

Выходим на улицу. Ноги тут же проваливаются в снег, а под тонкую, сильно потрёпанную одежду проникает колючий мороз, больно впиваясь своими иголками в тонкую белую кожу.

Меня заталкивают в машину. Рядом садится один мужчина. Ещё один за руль, и переднее пассажирское кресло занимает последний сопровождающий. Чудовища нигде не видно. Наверное, пьёт кровь у очередной жертвы, чтобы прожить ещё один день. Так было в моём любимом фэнтези. Но тот монстр, увидев своего конкурента, точно уполз бы подальше в нору без всякой магии.

Вглядываюсь в пейзаж за окном. У меня что-то со зрением. Чёткость совсем не та, к которой я привыкла. Это немного дезориентирует, но времени на жалость к себе больше нет.

– Мне плохо, – тяжело дыша, поворачиваюсь к мужчине, сидящему рядом со мной.

– Боров, окно открой. Она сейчас тебе всю тачку заблюёт, – мерзко ржёт этот бугай.

Стекло ползёт вниз. Становится очень-очень холодно.

– Мне всё равно плохо, – закатываю глаза. – Голова сильно кружится. Тошнит. Сильно тошнит, – пищу, параллельно выкручивая тонкие запястья из верёвки.

Я очень сильно похудела за это время, а мои похитители не рассчитывали, что маленькая девочка будет сопротивляться. Они не старались хорошо затянуть верёвку.

Получается. Остаётся лишь дёрнуть руки в последний раз, и они будут свободны.

Машина продолжает движение. Впереди открытый участок земли. Наверное, поля или просто пустырь. Мне надо вот прямо сейчас оказаться на улице. И я всеми силами изображаю начинающуюся рвоту.

– Бля, точно сейчас всю тачку уделает. Я её только из мойки забрал!

Тот, кого назвали Боровом, останавливает машину. Открываются замки на двери. Один из мужчин выходит на улицу и за шкирку вытаскивает меня из салона, роняя на колени в снег.

Дёргаю руками, освобождая их. Упираюсь ладонями в землю. Отталкиваюсь. И чудом проскакиваю мимо «шкафа» в момент, когда он пытается меня схватить.

Все силы, что у меня есть, вкладываю в ноги. Бегу в лес, царапаясь о колючие ветки. Лёгкие горят. Рвущаяся прямо на мне одежда пропитывается холодным потом. Вслед за мной несутся трое мужчин. Они орут матом на весь лес.

«Я сбегу. Сбегу. Должна!» – кручу в голове.

За спиной раздаётся стрельба. Это придаёт мне ускорения. Внутри всё дрожит и вот-вот оборвётся, но я не кричу, продолжая петлять между деревьями и кустарниками, забегая туда, где даже маленькой мне сложно передвигаться.

Нога подворачивается. Её простреливает болью, и я лечу вниз. Кубарем скатываюсь в овраг и ползу к старому дереву, давно упавшему сюда же, но продолжающему топорщить свои сухие ветки во все стороны. Ложусь за него на живот. Смачиваю губы снегом. Немного закидываю в рот и рассасываю, превращая в воду со вкусом травы и хвои.

Ещё долго слушаю голоса. Они то удаляются, то приближаются на очень опасное расстояние. Исчезают только с темнотой. Она здесь не такая страшная, как в подвале. Я ещё немного лежу, стуча зубами и трясясь всем своим немощным тельцем от холода.

«Получилось! Мама, у меня получилось!» – горячие слёзы счастья текут по замёрзшим щекам.

Глава 32
Люси (флешбэк)

Выходить к дороге поначалу было страшно, но выбраться из подвала, чтобы умереть в лесу от холода, мне тоже не хотелось. Выждав, как мне казалось, достаточно времени, вышла на трассу и очень долго не могла поймать попутку. Машины пролетали мимо, иногда раздражённо сигналя, пока один дяденька в потёртой бейсболке с аппликацией кота из детского мультика не пустил меня в кабину огромного грузовика. Он поделился со мной чаем из термоса и вкуснющими бутербродами. А я рассказала ему, что ищу маму.

– Она у меня очень красивая. Светлые волосы, карие глаза. Такая изящная, как настоящая леди. Добрая и смелая.

Дяденька трепал меня по волосам и с сожалением вздыхал. Конечно, он её не видел. Предложил обратиться в полицию, но я умоляла не делать этого. Было очень страшно, что чудовище со шрамами меня найдёт.

Тогда дяденька дал мне немного денег и высадил в крупном посёлке, где сдавал груз. Проскитавшись по нему несколько дней, ночуя за вымытые полы или убранный мусор в круглосуточных магазинах, я продолжала спрашивать у людей про маму. Никто ничего не знал, зато каждый норовил отправить меня в полицию. Но страх гнал вперёд, прочь из одного посёлка к другому.

Тогда же я поняла, что люди сильно преувеличивают, думая, что кто-то станет о них беспокоиться и всё же отправит полицию в погоню. Я ушла, и про меня забыли. Никому не нужен странный, проблемный ребёнок. У них хватает своих забот. Только страшный человек мог меня искать. Я была уверена, что ищет. И чувствуя себя ужасно одинокой, теряя силы с каждым пройденным метром, всё же добралась до крупного города.

На поиски мамы меня уже не хватило. Добрела до забора из цветных железных прутьев и, дрожа от холода, рухнула в снег, а очнулась в тёплом медпункте интерната.

Теперь я живу здесь. Уже целых четыре года.

Недавно мне исполнилось восемнадцать. Впереди выпускные экзамены и поступление в университет. Я съеду из этого места в общежитие. Буду учиться и продолжу поиски мамы.

Говорят, после выпуска из интерната должны дать жильё, но до детей оно всё равно не доходит. Мне хватит общежития. Дальше я справлюсь. Наверное…

Хотя мне всё больше начинает казаться, что выйду отсюда окончательно поломанной, ведь мой кошмар четырёхлетней давности не закончился. Он приходит ко мне по ночам. Пробирается под кожу, когда за любую мелочь воспитатель запирает меня в тёмном чулане, зная, как сильно я этого боюсь.

Стараюсь быть сильной. Очень стараюсь. И будь я в других обстоятельствах, уверена, с этим можно было бы справиться. Но здесь, в этом месте, которое должно было стать для многих детей домом, всё только усугубляют.

Сегодня в интернат приехал врач из местной клиники, которая нас курирует. Данная мне здесь фамилия, Янковская, оказалась в списке тех, кого заберут на очередные прививки.

За четыре года я не в первый раз попадаю в эту «спецпрограмму», и каждый раз после неё возникает масса неприятных ощущений: от лёгкого головокружения до рвоты и заторможенности или сонливости на несколько дней.

Выбора нет. Либо туда, либо в чулан.

Сижу на подоконнике в ожидании, когда нас заберут. Я – самая старшая в группе. Это накладывает своего рода дополнительную ответственность.

Сбежать не пытаюсь. Мне некуда. Остаётся только перетерпеть. До лета осталось всего ничего. Будет обидно бороться четыре с лишним года и сломаться на финише или, точнее, перед стартом в свою другую жизнь. Так вроде звучит оптимистичнее.

Нас забирают, привозят в клинику. Сажают в одном кабинете и по очереди вызывают в другой. Процедурный.

Я последняя.

Укол. Головокружение. Тошнота.

Задаю противному врачу вопросы, а он говорит со мной как с дурочкой. От этого становится только хуже. Меня топит нехорошим предчувствием, и я беру свои слова обратно. Очень хочется сбежать! Прямо сейчас! Как тогда, из подвала.

– Ну что за слёзы, Людочка? – чужие холодные пальцы медленно ведут по влажной дорожке на моей щеке.

– Отпустите меня, пожалуйста, – прошу врача.

– Обязательно отпустим. Но не сегодня, – подталкивает в палату и запирает дверь.

Стены начинают сужаться. Дыхание сбивается. В голове шумит.

– Отпустите меня! – в накатившей панике со всей силы стучу по железной двери с зарешеченным окном. – Отпустите!

Вместо врача в окошке появляется совсем другое лицо. Изуродованное жуткими шрамами. С неестественно светлыми, будто выгоревшими глазами. Его губы растягиваются в жуткой улыбке, а голос заставляет дрожать внутри меня каждую мышцу, каждую клеточку.

Это он. Тот, кто держал меня в том подвале!

– Мама… – всхлипнув, отступаю назад. – Мамочка… Только не он! Только не опять!

– Привет, Люси, – мужчина снова называет меня так, как любила называть мама. – Набегалась?

Он проворачивает ключ в двери, и я истошно, оглушая саму себя, начинаю визжать.

Пять лет. Он сказал, что через пять лет его месть станет ещё интереснее. Они ещё не прошли, а чудовище всё равно меня нашло. Только вот папа так и не пришёл нас спасать тогда. Вряд ли он придёт сейчас. Наверное, на тот момент мы с мамой действительно были уже ему не нужны. Возможно, с той женщиной у него появилась своя семья, и он решил спасать её. Я не знаю.

Охрипнув от крика, продолжаю пятиться назад, пока не упираюсь ногами в стул. Дальше всё смазано. Я никогда до этого дня не била людей. Но сдаться ему – значит умереть, а я однажды обещала быть сильной.

Развернувшись, хватаю предмет мебели за спинку и с размаху бью чудовище по голове. Не ожидая такой прыти от худенькой девочки, мой «кошмар» не успевает увернуться. Второй удар приходится туда же, по голове. По изуродованному лицу стекает алая кровь. А третий удар валит его с ног.

Теперь бежать! Как можно дальше отсюда!

Очень плохо соображая и путаясь в коридорах, несусь, всё время натыкаясь на разных людей. Картинки то и дело смазываются. Меня тошнит, и голова кружится всё сильнее, но перед глазами большими буквами горит фраза: «БЕГИ!».

Вон из клиники, слушая за своей спиной мужские крики. Кажется, это приказ задержать меня.

Скатившись с нескольких последних ступенек, прячась за скорыми и автомобилями посетителей, убегаю прочь на резервных батарейках. Удары собственного сердца глушат. Небо и земля, покрытая снегом, превращаются в одно смазанное пятно.

Я больше не могу. Всё…

Если сейчас меня найдут, возьмут без сопротивления.

Не бегу больше. Иду, потерявшись во времени и, кажется, теряя саму себя.

Наверное, вот так ломаются люди.

Я сломалась…

***

– А очнулась уже в том проклятом месте, где ты меня купил, – заканчиваю свой рассказ, глотая противный ком из слёз и проснувшихся воспоминаний.

Руслан держит меня у себя на коленях. В машине стоит звенящая тишина. А я, опустошённая и заплаканная, прижимаюсь к Грановскому в поисках простого человеческого тепла.

Руслан нервными движениями гладит меня по волосам и хрипло шепчет удивительные слова:

– Прости меня.

Глава 33
Руслан

Трек к 33 и 34 главам – «Если сгорим»

NЮ

В моей красивой, снежной девочке будто перегорели разом все лампочки. Вернувшиеся воспоминания сильно по ней ударили. Она молчит уже почти целую неделю. Нашёл ей лучшего психолога, но с ним Люси пока тоже молчит. Детьми занимается Инесса, а я не нахожу себе места.

У меня вены горят от желания хоть как-то помочь. Мне понятны её чувства. Как объяснить, чтобы услышала? Надо разбудить нашу снежную принцессу.

Я с Рокотовым созванивался сегодня. Ворон передал ему всю информацию. Разработка клиники, интерната и всех причастных идёт полным ходом. А заодно ищут его. Человека, изуродованного шрамами. Он умеет быть невидимым несмотря на яркие приметы, но теперь есть множество зацепок. Уверен, спецы раскрутят и получат новые звёзды на погоны. Дело выходит очень громким. Голов слетит много, и не только в том проклятом городе. Со слов Геннадия Сергеевича клубок упрямо ведёт их за собой в столицу.

Анализы Люси пришли. Их я тоже передал специалистам. Но ничего нового там нет. Откуда её особенности, мы теперь знаем и без них. По моей личной просьбе Ворон начал поиски её родителей. А я…

Я стою в цветочном бутике и пытаюсь выбрать для неё цветы. Взгляд падает на нежные белые розы с имитацией искрящегося снега на лепестках. То что нужно. Девушка-флорист собирает букет, а я уже ищу ювелирку поблизости.

Устроив цветы на заднем сиденье, захожу в магазин хорошо понимая, что именно мне нужно. Набор из двух тонких жемчужных нитей – на запястье и шею.

– Отличный выбор, – дежурно улыбается консультант, протягивая мне фирменный пакет.

Я и без неё знаю, что он отличный, потому что девушка особенная и для неё иначе быть не может.

Мой водитель аккуратно ведёт машину по городу, а я листаю в телефоне новостную ленту, думая совсем не о криминальных хрониках или ситуации на фондовом рынке. В моих мыслях только она. Девочка, встряхнувшая мой мир. Раненая, восхитительная, нежная.

Чувствую себя ублюдком, посмевшим оставить на её сердце ещё как минимум пару шрамов. Хочется их заштопать. Мне любить её хочется! Чтобы смотрела на меня без страха. Чтобы перестала жить любовницей на отдельном этаже. Хочу, чтобы её тело коснулось прохладных простыней моей постели. Хочу, чтобы она в ней осталась, как и в моей жизни.

Прохожу в дом. На первом этаже тихо. Я поздно сегодня. Мы выиграли тендер. Надо было закрыть некоторые вопросы. К детям не захожу, чтобы не разбудить. Поднимаюсь сразу на третий этаж. Вхожу в её спальню.

Люси привычно стоит у окна, кутаясь в одеяло. Босая. Пальчики на ногах поджимает и комкает в ладони край сползшего пододеяльника.

Снег за эту неделю полностью растаял. В городе ещё не чувствуется, а у нас тут уже тянет весной, несмотря на то что на улице пока довольно холодно. Вид из окна сейчас мрачноватый, но всё равно уютный.

– Привет, – протягиваю ей цветы.

Наверное, это банальный ход, но я деревянный в плане романтики.

Она обнимает розы и трётся носом о мягкие бутоны. Шумно, глубоко вдыхает их тонкий аромат.

– Спасибо, – хрипло, будто кричала.

Я соскучился по её голосу. Хочется послушать ещё.

Тяну одеяло за край. Оно падает на пол. Отодвигаю ногой и достаю из кармана жемчужную нитку. Переложил ещё в машине.

Перекинув её вперёд, убираю на бок белоснежные волосы и застёгиваю замочек. Вторая переливающаяся перламутром нить ложится на тонкое запястье.

Моя Люси опять похудела. Руки стали тоньше. Выпирают косточки на узких плечах. Веду по ним пальцами вниз. Касаюсь её ладони. Переплетаю наши пальцы и, прижавшись грудью к спине с острыми лопатками, целую в макушку.

– Закрой глаза, – прошу её. – Обещаю, больно не будет.

– Ты каждый раз будешь так говорить? – в её голосе легко читается грусть.

– Пока ты не начнёшь мне доверять.

– Зверю нужно моё доверие? – без злости. Простое удивление. А «Зверь» сильно режет по нервам, но я глотаю.

– Зверю нужна ты. Целиком. Он… – мягко распутываю наши пальцы и забираю у Люси цветы. Она уже едва держит букет в одной руке. – Я больше без тебя не смогу. Не думал, что смогу ещё раз почувствовать такое. Необходимость в другом человеке.

– Ты… – она разворачивается.

Я тону в ней. Жадно рассматриваю каждую чёрточку её лица. Пушистые ресницы, светло-голубые глаза, пересохшие алые губы. Она не продолжает свою мысль. В ответ молча рассматривает меня как в первый раз.

– Давай знакомиться, – в голову приходит совершенно дурацкая, абсолютно мальчишеская идея. – Руслан Грановский. Бизнесмен. Вдовец. Отец двоих детей. Тридцать шесть лет. Скоро, кстати, тридцать семь.

– Людмила Дёмина, но лучше просто Люси. Восемнадцать. Сирота без аттестата, но с надеждой найти кого-то из родителей. Пленница Зверя.

Улыбаюсь. Работа с психологом ей всё же помогает. А вопрос с аттестатом я решу. Не самая сложная задача.

– Закрой глаза, – напоминаю ей.

Слова ничего не стоят и ничего не решают. Я помню, о чём мы говорили с Вороном в интернате, наблюдая за ней.

Глубокий вдох.

Нервным жестом убирает за ухо волосы.

Закрывает глаза.

Не буду завязывать, чтобы не пугать её. В это мы поиграем позже. И она будет взлетать от остроты ощущений. Сейчас между нами зарождается что-то новое.

Я разворачиваю её лицом к окну. Встаю сзади. Близко, но не касаясь её спины даже тканью своей рубашки. Веду пальцами по воздуху вдоль её руки в нескольких миллиметрах от прикосновения. Она чувствует. Тонкие светлые волоски встают дыбом. Вместо поцелуя – моё дыхание, касающееся её кожи на сгибе шеи, текущее к ушку. До мурашек по моему позвоночнику. До дрожи в напряжённом теле. Я вытворяю такое впервые. Не физика. Именно ощущения.

Вытаскиваю из букета одну розу. Перехватив её за стебель, касаюсь тыльной стороной ладошки Люси нежным бутоном. Она вздрагивает. Делает вдох, пока цветок медленно скользит вверх по её руке, а моё дыхание продолжает целовать её худое, острое плечико.

Зажав цветок в зубах, цепляюсь за края её домашней футболки и тяну вверх, стараясь не соприкасаться с кожей. Копна светлых волос водопадом осыпается на обнажённую спину.

Первый её порыв – прикрыться. Я успел заметить, как дёрнулись руки.

Снимаю с себя рубашку. Бросаю на кровать. Снова встаю за спиной у своей снежной девочки.

Продолжаем играть, придумывая правила на ходу.

Гладкий бутон цветка очерчивает пупок, догоняет мурашек, разбегающихся по её животу. Проходится по ребрам, под грудью, по небольшим полушариям и касается одного соска, затем сразу другого.

Люси делает короткий вдох, забывая выдохнуть. Переступает с ноги на ногу. Сжимает тонкие пальчики в кулаки. Отпускает. Волнуется.

Делаю короткий шаг вперёд, соприкасаясь напряженным торсом с её спиной. Это так остро, будто я уже вошёл в неё членом. Прошибает до вздыбленных волос на затылке. Губы покалывает от желания целовать её. Кровь воспламеняется и тянется по венам жидким огнём. Возбуждение становится ярким, болезненным, голодным. Прилагаю усилие, чтобы взять его под контроль.

Люси тоже тяжело дышит, а мы ведь ещё даже не целовались.

Цветок скользит по её телу вниз. Двигается вдоль резинки домашних штанов. Опустившись на корточки, снимаю, оставляя на ней только трусики. Мне нравится. Простые, чёрные, с низкой посадкой, прикрывающие попу. Сжимаю зубы, чтобы не впиться в аппетитные половинки.

Соблазнительная моя…

Ласкаю бутоном её ноги от щиколотки до бедра. Поднимаюсь. Аккуратно толкаю её ступню своей, чтобы совсем немного расставила их шире.

Роза касается лепестками внутренней стороны её бёдер. Спускается к колену и медленно движется обратно до сладкого местечка, спрятанного под тканью белья.

Невесомое прикосновение бутона. Тихий стон Люси. Член в моих штанах нетерпеливо подрагивает, выделяя несколько капель смазки прямо в трусы. Прижимаюсь эрекцией к её ягодицам.

– Ах…

– Ммм…

Раздаётся синхронно.

Я лишаю нас остатков одежды. Поднимаю её на руки, стараясь не захлебнуться от восторга в момент соприкосновения наших тел.

Чёрт! Что же будет, когда я до неё доберусь?!

Мы вообще выживем после этой ночи?