Читать книгу "(с)нежная девочка Зверя"

Глава 34
Люси

Не думать, иначе сейчас опять начнёт болеть голова.

Чувствовать. Такая простая установка от Руслана.

Без приказа, без принуждения. Просьба дать ему шанс высказаться так, как он умеет.

За помощь в возвращении памяти. За то, что бросил все свои важные дела и поехал разбираться с моими. Плевать, что говорил Ворон. Грановский мог этого не делать. Мог отправить свою службу безопасности, и те бы всё прекрасно проверили там без него. Но он поехал сам.

За то, что был рядом в момент, когда я заживо горела в машине. Кричала до хрипоты. Захлёбывалась слезами и делилась с ним всем, что со мной случилось.

За то, что дал мне время побыть наедине с собой.

За хорошего специалиста, с которым я не говорю, но впитываю все его рекомендации. Разбираюсь потом сама, когда он уходит.

Мне пока так легче.

За всё это Руслан точно заслужил шанс на своё высказывание.

А я… Да, чёрт возьми! Я просто маленькая, слабая девчонка, которая устала! Которая выжата, опустошена и сломлена. Я хочу тепла. Хочу той силы, что уже в конце концов сможет меня защитить. Больше четырёх лет ужаса, всепоглощающего одиночества, тоски и почти угасшая надежда. Не хочу туда больше! Пусть меня кто-нибудь любит. Пожалуйста. Я так хочу, чтобы меня любили…

Руслан невероятный сегодня. Я загоняю подальше всё, что у нас было до моего атомного взрыва в машине. И мне плевать, если однажды скажут, что я проявила слабость. Сдалась. А я сегодня хочу ему сдаться. Хочу сказку на ночь. Вот такую, которую он дарит мне в эту самую секунду.

Мои предохранители давно сгорели.

– Можно мне смотреть на тебя? – хрипло спрашиваю.

Хочу запомнить его таким. И если у нас будет всего одна такая ночь, а потом его снова сорвёт, я хотя бы буду знать, что в Звере всё же живёт человек. Сильный, но однажды тоже сломленный мужчина.

– Ты хочешь? – его голос давно сел до царапающего кожу, хриплого тембра.

– Хочу…

Не дожидаясь разрешения, открываю глаза и смотрю, как в его ледяных глазах бушует огненный шторм. Меня захватывает, закручивает, обжигает. Жидкий огонь заполняет лёгкие, мешая дышать. Мягкие, настойчивые, но сегодня очень бережные губы Руслана ласкают каждый сантиметр моего тела. Я впервые не чувствую себя его вещью. Я чувствую себя желанной женщиной. Он в каждом своём касании кричит мне об этом.

Грановский так разговаривает о чувствах. И я понимаю его язык.

Красивое мужское тело двигается над моим, привлекая взгляд к жгутам мышц на сильных руках, к твёрдому прессу, к выраженным косым мышцам в паху.

Мы балансируем над пропастью на канатах собственной выдержки. Его пальцы чуть сильнее вдавливаются мне в кожу. Он тут же извиняется в поцелуе.

Губы врезаются друг в друга, и языки подхватывают танец огненного вихря в его глазах. Они подстраиваются под ритм. Моё сердце захлёбывается, не успевая отбивать удары.

На его шее проступают напряжённые мышцы, жилы и крупные вены. Это красиво. Я совершенно бессовестная сегодня. Смотрю на то, что мне нравится. На притягательного, опасного хищника, утянувшего меня в своё логово.

Его горячая кожа обжигает мои пальцы. Губы, зубы терзают соски, и изрядно потрёпанный бутон белой розы на контрасте едва уловимо щекочет везде, где достаёт.

Нога поднимается вверх от движения его ладони по бедру. Секунда и я опять не могу дышать. Меня распирает изнутри его каменным членом. Мы оба перевозбуждены настолько, что уже давно не контролируем ни дыхание, ни громкость стонов.

Грановский рычит мне в губы, упираясь дрожащими руками в матрас. Нас обоих срывает в пропасть, к которой он подталкивал меня так аккуратно весь этот вечер. Тёплая сперма разливается по моему животу, а тело бьёт крупной дрожью до клацанья зубов.

Руслан улыбается. Я иногда видела его улыбку, но сегодня даже она другая.

– Ты умеешь быть тёплым, – шепчу окончательно севшим голосом, осмелев и касаясь пальцами его лица. Руслан тянется за моими прикосновениями. Ловит губами пальцы. Пошло облизывает. А я словно пьяная ведусь на это всё и устало улыбаюсь.

– Это ты со мной сделала. Зажгла огонь. Люси… – он откатывается на спину. Ложится рядом. Находит мою ладонь и крепко сжимает.

Мы сегодня такие красноречивые. Я никак не могу наложить на слова то, что чувствую. А Руслану это даётся ещё сложнее. Да я и не уверена, что хочу слышать. Я всё ещё плаваю в тех ощущениях, которые он дал мне сегодня. О своём поведении буду думать завтра. И краснеть тоже. И обязательно ругать себя. И ещё много всего. Но сегодня меня любили. Вот так оригинально, стиле Руслана Грановского. А моей истерзанной душе, собранной из ошмётков, стало немного легче.

Поворачиваюсь на бок, утыкаюсь носом ему в плечо и закрываю глаза. Он ёрзает. Мне лень смотреть, зачем именно. Ответ получаю в виде кусочка подтянутого ногой покрывала, которым мне заботливо укрывают попу.

И где-то между сном и явью, я ещё чувствую его поцелуи. Потом покрывало сменяется одеялом, и тяжёлая рука обнимает меня поверх моего пухового друга.

Утром так сложно подниматься. Зато я отлично чувствую, где у меня есть мышцы. Ноги, живот и даже где-то в ягодицах всё болит, как после серьёзного фитнес-марафона.

Как и обещала сама себе, стою перед зеркалом в ванной и люто краснею.

Намочив ладошки прохладной водой, прикладываю их к щекам. Моему самосожжению мешает звонкий детский голос и строгий мужской.

– Ей пора вставать! Я соскучилась!

– Камила, Люси ещё болеет.

– А вот и нет! – меня не застают в спальне. – Почему она тогда не лежит в кроватке? А можно мы поиграем в доктора, и я буду её лечить? Ну, па-а-п, – капризно тянет принцесса, откровенно манипулируя отцом, пока он уделяет ей время.

Накинув халат, затягиваю шёлковый пояс и выхожу из своего укрытия. Камила скачет на расстеленной постели, а Руслан сегодня в джинсах и футболке внимательно смотрит на меня.

– Люси! – пискнув, Ками слетает с кровати и врезается в меня, сжимая в объятиях там, где достала в силу своего роста. – Ты больше не болеешь? Мы будем играть?

– Ками, мы с Люси уедем после завтрака. Потом поиграете.

– Куда? – пришла моя очередь внимательно на него смотреть.

– В местный лицей тебя устроим. Ты же не доучилась. Сдашь здесь экзамены, я потом помогу с поступлением в любой ВУЗ на твоё усмотрение.

– Если хочешь, конечно, – добавляет после короткой паузы, смягчая свои командные интонации.

– Хочу, – закусываю нижнюю губу. – Спасибо.

Глава 35
Руслан

Сам себя закапываю этим решением.

Пока она спала, я думал, взвешивал и пришёл к выводу, что так будет честно. Это та часть нормальной жизни, которой её лишили. Чтобы восстановить баланс и дать Люси возможность просто побыть собой, до конца прожить свой возраст, я обязан поступить именно так.

За столом оживление. Ками почти не умолкает. Назар иногда рычит на сестру. Инесса ревниво косится на то, как моя дочь тянется к моей девушке.

Люси допивает свой сок. Уходит собираться.

Инесса тут же подсаживается ближе.

– Руслан, а что происходит? – шепчет она, чтобы дети не слышали.

– Ты о чём? – одним глотком допиваю остывший кофе.

– Я же не слепая. Ты всерьёз решил завести отношения с этой девчонкой?

– Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? – грохаю чашкой об блюдце. Назар с Ками вздрагивают и оба внимательно смотрят на меня. – Всё нормально, – успокаиваю детей. – Если доели, собирайтесь. Нам скоро выезжать.

– Я тоже? – спрыгивает со стула Камила.

– Да, – на ходу принимаю решение.

Пусть тоже побудет с нами. Потом верну их с Люси домой и поеду работать.

– Ура-а-а!!! – расправив руки, как маленький самолётик, дочь уносится из столовой.

Раздражённо закатив глаза, Назар уходит за ней. Взрослого из себя строит. Забавный. Внутри царапает по рёбрам очередной приступ чувства вины и сожаления. Я слишком до хрена пропустил…

– Ты снова будешь заниматься детьми, – обращаюсь к Инессе. – Вера пусть помогает. Они ладят. Люси будет учиться. И ещё. Она здесь теперь живёт на правах моей женщины. В конце концов, не ты ли говорила, что мне пора жениться? – усмехаюсь, глядя на возмущённо приоткрытый рот и округлившиеся глаза своей домработницы.

Поднимаюсь из-за стола, давая понять, что разговор на этом закончен.

В главной гостиной уже все в сборе. Застаю интересный диалог между Люси и Назаром:

– Ты подарил той девочке кота?

У меня по позвоночнику проходится жар, когда я вижу смущение своего сына. Такой он смешной в этом моменте. Все чувства и эмоции наружу, хотя он старательно пытается это скрыть.

Видит меня, поднимает выше подбородок и тут же отворачивается, буркнув Люси короткое: «Да».

– Ей понравилось? – коряво пытаюсь включиться в разговор, раз уж меня заметили.

– Тебе то что? – сын дёргает с пола свой рюкзак и, быстро пройдя через гостиную, хлопает входной дверью.

– Догони, – шепчет мне Люси.

– Потом, – качаю горловой.

Мне противно от самого себя за этот страх – страх остаться с сыном наедине. Но я уже пообещал себе поговорить с ним. Всю неделю искал подходящий момент. Только его не существует для предстоящего разговора. К чему приурочить признание в том, что его мать убили? К выходу нового фильма или к победе в компьютерной игре?

Это всё чистой воды бред, а через пропасть между мной и сыном надо экстренно выстраивать мост, иначе дальше будет хуже. Я рискую просто не справиться с его переходным возрастом. И потеряю Назара навсегда.

Сажусь вперёд с водителем. Люси с детьми на заднем. Она пытается развеселить Назара, хотя ей самой ещё нужна помощь и увеличенная доза позитивных эмоций. В её красивых глазках остались крупные осколки ещё не пережитой боли. Я рад, что она позволила мне выжечь хотя бы часть из них прошлой ночью.

В лицее никто не задаёт лишних вопросов. Снежинку принимают по тому самому паспорту, что дал мне Адиль в день подписания бумаг о её покупке. Я пока не буду менять ей фамилию на настоящую. Без охраны сюда она приезжать тоже не будет. Согласовываю присутствие нескольких своих людей на территории лицея и в здании.

Пока решаю административные вопросы, а заодно узнаю, как дела у Назара, Люси успевает получить учебники.

Довольная. Прижимает к себе тяжёлый пакет, будто у неё там не математика с биологией в бумажном эквиваленте, а пара миллионов долларов на новые наряды.

А я ещё чётче осознаю, что наша прошедшая ночь была последней и мои мечты о переезде Люси в мою спальню придётся отложить. До тех пор, пока она не закончит учёбу и не сдаст свой последний экзамен, максимум, что я смогу себе позволить, это поцелуи. Потому что до этого момента Люси была моей вполне совершеннолетней женщиной, а сейчас передо мной школьница. И плевать, что в паспорте всё те же восемнадцать.

Надеюсь, за три с небольшим месяца я не свихнусь от спермотоксикоза.

– Руслан Аркадьевич, – обращается ко мне директор. – Завтра ваша племянница может приступать к занятиям. Расписание ей выдали.

От племянницы коробит, но это самая легко объяснимая легенда для всех местных. Племянницу Грановского не станут доставать лишними расспросами. Пусть спокойно доучится. Личное между нами останется в стенах моего дома.

– Благодарю.

Закончив с деловым этикетом, забираю у Люси пакет с учебниками и подталкиваю её к выходу.

– У нас лицей был больше, – делится она.

– Это закрытый посёлок. Здесь учатся только местные дети.

– Руслан, – касается тёплыми пальчиками моей руки, – есть новости от Ворона?

– Пока нет. Рокотов на днях обещал заехать. Сам всё расскажет. Тебе нужно что-то из одежды, чтобы удобно было ездить на занятия?

– Мне нужно! – подает голос Ками. – Хочу новое платьице. Папа, купишь?

– Я дам Люси карту. Вместе выберите.

– Мне? – удивляется моя снежная девочка.

– Да. Где взять планшет, ты уже знаешь, – посмеиваюсь.

Это сложно. Но с ней без доверия ничего не получится. Я ведь не хочу, чтобы Люси продолжала ощущать себя пленницей. Мы обнулились оба. Теперь надо аккуратно начинать сначала.

Устраиваю Ками в машине. Захлопываю дверь. Беру Люси за руку и подтягиваю к себе.

– Мне будет приятно, – произношу, глядя ей в глаза. Хочу поймать любую реакцию на свою просьбу. – Если ты закажешь мне пару рубашек.

Глава 36
Люси

Просьба оказалась одновременно такой простой и такой сложной.

Как купить мужчине рубашку?

Я могу выбрать что-то себе, Камиле или даже Назару. А тут целый Грановский! Большой, деловой, серьёзный, опасный и ещё множество эпитетов я могу подобрать в его адрес. А рубашку выбрать не могу!

Почему это кажется таким интимным?

Рубашка. Обычная рубашка. У него их, наверное, целый шкаф. Он же другое не носит.

Какой у него размер? Какой нужен цвет? Что будет, если ему не понравится?

Боже, какая чушь лезет мне в голову!

Психолог внимательно наблюдает за мной. Что-то записывает. А до меня доходит, что Руслан умудрился одной, совершенно невинной просьбой переключить все мои мысли на выбор… проклятой рубашки!

– Вы улыбаетесь, – замечает специалист. – Это замечательно, Люси. У вас очень красивая улыбка. Сегодня произошло что-то особенное? Очень значимое для вас. Да?

– Меня очень удивил один человек. Настолько, что мои эмоции до сих пор в раздрае, – признаюсь ему.

– Удивил в хорошем смысле?

Задумчиво вожу пальцем по подлокотнику.

– Да.

– Но вас всё равно что-то тревожит?

– Вы правы.

Снова замолкаю, прислушиваясь к себе. Пытаюсь сформулировать словами внутренние ощущения. Моя тревога слишком обширна. Она захватывает моё прошлое, настоящее и даже будущее.

– Я перестала его бояться. Прошлой ночью, – произношу и чувствую, как от волнения пересыхает во рту. – Так бывает? – пытаюсь найти ответ во взгляде врача.

– Мне кажется, вас тревожит другое, Люси. Не бойтесь произнести это вслух.

– Разочарование? – тянусь к стакану с водой и делаю несколько жадных глотков.

– Верно. Вы боитесь ошибиться, доверившись этому человеку. Боитесь не вынести разочарования, ведь на ваши плечи свалилось столько испытаний. Это нормально, Люси. И хотеть быть любимой – естественно. И влюбиться тоже нормально. Вам просто нужно разрешить себе это чувствовать без оглядки на прошлое.

– Это так сложно. Он… – отвожу взгляд. – Я не знаю, можно ли говорить с вами об этом.

– Вы можете говорить со мной обо всём. Руслан Аркадьевич ничего не узнает. Я дорожу своими клиентами и соблюдаю врачебную этику. Господин Грановский интересуется лишь вашим общим состоянием. И получает от меня общую сводку. Доверять сложно, Люси. Мне понятны ваши опасения. Но ещё вчера на нашем сеансе вы молчали, а сегодня мы ведём диалог. Маленькими шагами вы двигаетесь в правильном направлении.

– Он… – подбираю слова. – Скажите, а бывает так, что человек поступает отвратительно, просто ужасно, а потом оказывается, что его поступок… Этот поступок спасает чью-то жизнь? И потом он всё время делает что-то очень важное и значимое. То, что перекрывает все его ужасные действия в начале. И ты влюбляешься даже не в человека. В эти поступки. А уже из-за них как из-за щита, начинаешь разглядывать, что там у него внутри. Вот так бывает, доктор? И как здесь не ошибиться? А вдруг я нырну глубоко, а там та самая тьма, что пугала меня в самом начале и ещё до встречи с ним? И ещё эта дурацкая рубашка… – прикусываю язык.

– Рубашка? – удивляется мужчина.

– Да! – сжимаю руки в кулачки. – Мне кажется, если я куплю ему рубашку, то это и будет означать моё «да» на всё, что я вам тут наговорила. Это будет значить, что я его приняла. И… влюбилась в него самого?

– Купите ему рубашку, Люси, – улыбается психолог. – Ваш мозг выбрал точку опоры для вашего нового, ещё неокрепшего чувства. Сделайте этот шаг и отпустите себя. Увидите, вам станет легче.

– А если…

– Без «если», Люси. Разочарование равно опыт. Да, он отрицательный, но в конечном итоге наш жизненный опыт делает нас теми, кто мы есть. Не бойтесь быть собой, Люси. Позвольте себе этот опыт. Разрешите себе его.

– Спасибо, – устало улыбаюсь врачу.

До головной боли сложный разговор. До тошноты. До озноба и ломоты в костях.

Поёжившись, обнимаю себя руками.

Теперь для меня всё сложилось. Будто ещё один хаотично перемешанный пазл собрался в картинку, где между мной и Грановским больше не стоит страх.

«Мой мозг нашёл точку опоры» – повторяю про себя слова психолога. – «Только это не рубашка. Это Руслан. Он – теперь моя точка опоры».

Ещё раз поблагодарив специалиста, провожаю его и поднимаюсь к детям. Назар вернулся из лицея. Ками рисует у себя в комнате под присмотром Инессы.

Стучу к Назару.

Выглядывает.

– Привет. А я к тебе за планшетом. Папа разрешил.

– Знаю. Он мне звонил, – пропускает меня в свою комнату.

На плазме уже запущена игра. На полу валяется джойстик. Школьная форма небрежно скомкана на кровати.

– Уберу, – бубнит маленький Грановский.

– Сыграем? – предлагаю ему.

Голубые глаза моментально вспыхивают азартом. Он кидает на пол ещё одну подушку. Достаёт второй джойстик и переключает режим на двух игроков.

Самоутверждается, дважды у меня выигрывая. Я совсем не против. Назар очень редко улыбается. Сейчас как раз этот случай. Так что проиграть ему мне совсем не обидно.

Отдаёт мне планшет.

– Помочь?

– А знаешь… Пожалуй, да! Можешь стянуть у папы из шкафа рубашку? Надо посмотреть размер. Потом вместе выберем ему новую. Он просил.

Назар раздумывает с минуту и всё же соглашается. А я пока забираю у Инессы Камилу. Принцесса бродит по комнате брата, заглядывая во все доступные уголки.

– Только ничего не трогай без его разрешения, – прошу малышку, когда её ручка уже тянется, чтобы стащить с полки модельку какого-то автомобиля.

Назар возвращается к нам с добычей. Кладёт белую рубашку отца на свою кровать. Тяну её к себе. Пробегаюсь пальцами по воротнику и разглядываю ярлычок на внутренней стороне.

Вот так гораздо проще. Осталось определиться с цветом.

Дети садятся на кровать с обеих сторон от меня, и мы вместе, споря и смеясь, ищем рубашки для их отца.

Я в очередной раз поражаюсь, как эта простая часть гардероба так сильно озадачила меня, потом помогла ещё немного разобраться в своих чувствах и в итоге объединила двух маленьких, вечно враждующих Грановских на одной территории.

Глава 37
Руслан

Последняя встреча сильно затягивается. Во втором часу ночи ехать домой уже не имеет большого смысла. Проще остаться в городе хотя бы для того, чтобы выспаться. Только вот меня туда тянет с непреодолимой силой. Так было целую вечность назад. И вот это чувство вернулось. Может я дурак и всё придумал, но мне кажется, снежная девочка меня ждёт. Даже если нет, я всё равно хочу находиться там, где она.

Водитель тоже устал. Мы сегодня много накатали по городу и даже успели мотануться в область на один из крупных объектов, строительство которого завершится уже через несколько дней.

Машина плавно едет по дороге, подсвечивая фарами тёмные деревья. В моей душе царит умиротворение. Глаза то и дело закрываются и открываются с каждым разом всё неохотнее.

– Спите, Руслан Аркадьевич, я скажу, как доедем, – тихо говорит водитель.

Благодарно кивнув ему, позволяю глазам закрыться в очередной раз. Уснуть не выходит. Накатила обычная усталость вперемешку с разными мыслями. Дом, семья, дети… Эти слова снова есть в моём лексиконе. Сейчас я больше думаю о детях.

Машина сворачивает к дому.

Как только останавливаемся, отпускаю водителя отсыпаться, а сам, вопреки всем разумным доводам, иду в комнату сына. Долго стою, глядя на дверь с кричащим плакатом, отклеившимся с одного уголка. Пальцами расправляю, придавливаю к поверхности, чтобы держался.

Захожу. Монитор работает, освещая часть спальни холодным белым светом. Мышка светится, клавиатура мерцает. На кровати, свернувшись под одеялом, сопит мой наследник, моя кровь, ещё одна частичка моей души. Раненая, колючая, обиженная.

Прохожу сначала к столу, чтобы погасить монитор. Браузер открыт. Зависаю взглядом на поисковой строке:

«Как улететь в Америку без разрешения от родителей?»

– Папа? – раздаётся сонный, хриплый голос сына.

– Разбудил? – гашу монитор, чтобы не бил в глаза.

Подхожу к кровати, сажусь на край и поправляю Назару сползшее одеяло. Он удивлённо замирает. Я тоже. Непривычно нам это всё. Мы забыли…

– Нет. Я попить, – тянется рукой к стакану с водой, стоящему на тумбочке.

Пьёт. Забираю у него, чтобы не уронил, и сам ставлю на место.

– Я посижу с тобой? – снова поправляю ему одеяло. Скорее от нервозности, чем от необходимости.

– Зачем? – искренне удивляется, немного царапая меня этим по рёбрам.

– Хочу побыть с сыном. Ты против? – двигаюсь чуть ближе, нерешительно касаюсь пальцами его чёлки, поправляю.

Назар следит за каждым моим движением, словно ожидает подвоха или даже удара. Но я никогда не бил своих детей. Мне непонятен этот рефлекс.

– Ладно… – подбирает под себя ноги и застывает, сильно-сильно зажмурив глаза.

Между нами тишина и едва слышно шумящие кулеры в ультрасовременном системном блоке его компьютера. Назар начинает сопеть глубже и медленнее, а я никак не могу заставить себя уйти. Очень много важных слов для сына застряло у меня в горле.

Скинув обувь, обхожу кровать и ложусь на вторую подушку, подняв её повыше для удобства. Назар перестаёт сопеть. Шурша одеялом, поворачивается лицом ко мне.

– Я очень ждал твоего рождения, – начинаю издалека. – Мы с твоей мамой очень тебя ждали, – подбираю более точную формулировку. – Когда у неё начались роды, я был на важных переговорах в другом городе. Они перестали быть важными, потому что важнее моего сына и моей женщины ничего быть не могло. Оставив все дела на партнёра, взял частный рейс и примчался к вам, как только дали разрешение на вылет. Успел. Твоя мама тогда сказала: «Назар не хотел появляться на этот свет без тебя». Я слышал твой первый крик. Впервые взял на руки, и мой мир тогда взорвался новыми красками. Просто этот мир, мой мальчик, он внутри меня. Я так привык. За тепло в нашем доме всегда отвечала твоя мама. Она была солнцем. И… Назар, твоя мама очень много значила для меня.

Беру паузу, чтобы правильно продолжить. Сын тоже молчит. Только глаза блестят.

Двигаюсь чуть ближе к нему. Несмело начинаю гладить по волосам, приподнимая их от корней. Он жмурится и шмыгает носом. Вместе с ним буксует перед разгоном и моё ледяное сердце.

– Ваша с Камилой мама не бросала вас, Назар. Ты у меня уже большой парень, чтобы знать правду…

Беру ещё одну паузу, чтобы глотнуть воздуха.

– Пять лет назад твою маму убили.

Назар вздрагивает. Его глаза распахиваются. Он резко садится на кровати и приоткрыв рот смотрит на меня.

– На той нашей городской квартире. Ты ещё должен её помнить. Вы с Камилой тогда тоже были дома и только чудом не нашли маму мёртвой. Простое стечение обстоятельств уберегло вас от той ужасной картины.

– Маму убили? – дрожит его голос.

– Да, сынок. Прости, что не сказал раньше. Взрослые тоже ошибаются. Я думал, вам так будет лучше.

Он начинает часто моргать. И я даже в темноте вижу, что с тёмных ресниц моего мальчика срываются слёзы. Назар утирает их рукавом.

– Иди сюда, – тяну его к себе.

Сын прижимается, неловко обнимает меня обеими руками и утыкается влажным носом в шею. Тихо всхлипывает. Я глажу его по спине и затылку, сжимая обеими руками, но стараясь не сделать больно.

– У вас с Ками была замечательная мама, – шепчу ему в макушку. – Она очень вас любила. И меня, хоть я не всегда этого заслуживал. Когда её не стало, мой мир снова взорвался, Назар. Только уже не от радости, а от невыносимой боли. Мне было очень плохо без неё. Настолько, что я решил больше никого к себе не подпускать. Я отдалился от вас, защищая издалека. И ещё мне было стыдно. Я отомстил за неё, мой мальчик. Жестоко, страшно отомстил. Вам всё это было совсем не нужно. Я не хотел вас испачкать в той грязи, в которой оказался. Но чтобы я не делал, Назар, я… – так сложно говорить эти слова, только вот он маленький, он иначе пока не понимает. – Я всё делал, любя вас всем своим каменным сердцем. Люблю тебя, слышишь? Как умею. Знаю, у меня паршиво выходит. Но это чистая правда.

Он плачет, прижимаясь ко мне. Его хрупкое, детское тепло отзывается у меня внутри. Там всё горит от эмоций и воспоминаний. Не знаю, правильно ли я всё сказал. Достаточно ли этих слов. Понятны ли они десятилетнему парню, который половину жизни думал, что мать его бросила, а отец больше не любит, и, судя по поисковому запросу, уже задумался о том, чтобы сбежать из дома.

Я бы, наверное, на его месте не поверил. А Назар… Назар лишь прижимается ещё крепче, всхлипывает и шмыгает носом.

– Прости меня, сын, – целую его в макушку. – Прости, что столько пропустил. И за то, что так долго молчал. Хочешь, я возьму выходной, и мы съездим туда, где она похоронена? Попрощаешься.

– Хочу, – хрипит Назар. – А мы, – немного отстраняется и заглядывает мне в глаза, – Камиле скажем? Она же ещё маленькая и глупенькая, – вытирает кулаками влажные щёки.

– Мы возьмём её с собой и познакомим с мамой. Твоя сестрёнка совсем её не знала. У них был всего год вместе.

– Хорошо. Тогда завтра? – он слезает с меня и усаживается рядом.

– Уже сегодня, – устало улыбаюсь. – Только немного поспим.

– Я не поеду в лицей?

– Нет. У нас будет что-то вроде семейного дня. Ваша мама любила такие штуки.

– А Люси теперь тоже наша семья? – неожиданно спрашивает Назар.

– Это решать только ей. Ложись, – киваю на смятую подушку.

– Не уходи, – неожиданно просит сын. – Расскажешь мне ещё о маме, пока я не усну?

– Конечно, – поворачиваюсь на бок, поправляю ему одеяло.

Смотрим друг другу в глаза. Из его всё ещё катятся слёзы. Это очень больно, но вместе с тем мне стало легче. Я хочу, чтобы Назару тоже стало легче. Возможно, завтрашняя поездка сможет ему помочь.