Читать книгу "(с)нежная девочка Зверя"

Глава 16
Руслан

Мой увлекательный рассказ – не исповедь и не сожаления о сделанном. Будь у меня шанс отмотать всё назад, я с тем же удовольствием всадил бы пулю в лоб первоклассного наёмника, убившего мою жену. Женщину бы не трогал… Сейчас нет. А тогда во мне было столько ярости! Ею можно было накормить половину земного шара. Я в красках представлял себе картинку: не Я пришёл и обнаружил тело жены… На кухню вбежала маленькая Ками или Назар, а там их мать с навечно застывшим взглядом…

Это согнуло давно закалённый стержень и меня сорвало. Женщине того наёмника просто не повезло. В момент захвата она оказалась рядом с мужем и попала под «каток».

Мой рассказ – это обвинение. Импульсивное. Наверное, даже мальчишеское. Несгибаемая девочка с глазами цвета летнего неба, сама того не подозревая, взломала невидимые замки и впустила в мою реальность эмоции и чувства.

Они распирают грудную клетку. Не дают уснуть.

Надо было, наверное, подняться к Люси. Лечь рядом и напитаться её теплом. Будить не хотелось. Что-то объяснять тем более.

Я практически всю ночь просидел в кресле, смотрел в окно на тёмные стволы деревьев, на корявые ветви, подсвеченные вдалеке светом из окон соседних домов, и думал о том, что было, вспоминал неприятное ощущение уязвимости и бессилия. Я не имел на них права тогда. У меня бизнес, люди, дети, которым нужен сильный отец. А внутри всё горело. Без моей женщины, без запаха её любимого крема для рук, без её смеха, без поддержки, что она так умело давала, без её тихого шёпота в постели мне было пусто и холодно. У нас была идеальная совместимость. Я – лёд, она – огонь, согревающий моё сердце и не дающий ему превратиться в мёртвую глыбу. А потом всё закончилось.

Таких как она больше не существует. И если что хорошего во мне осталось, это воспоминания о ней. Тех чувств, что я испытывал к своей жене, тоже больше нет. Они были особенными, как женщина, которой они принадлежали. Наверное, всё выгорело во мне тогда. Осталась лишь память, и ту я пинками загнал как можно дальше.

На место тех чувств упрямо рвутся другие. Люси пробуждает во мне не только желание. Это что-то совсем другое. Она будто не просто топит лёд внутри меня, она кипятит кровь. И я, как пацан, хочу обладать ею регулярно и максимально пошло. Что-то животное во мне, так напоминающее страсть, требует её безоговорочного подчинения. И чем больше она сопротивляется, тем больше я её желаю, но когда начинает изображать из себя покорную безразличную куклу, вскипаю ещё сильнее.

Меня злит, что её проблемы стали моим триггером. Меня бесит, что эта девчонка пробудила во мне то, что спало четыре года. Я психую от того, что противоречу сам себе.

Да, меня триггерит, но я хочу разгадать её тайну. Хочу помочь, просто пока не понимаю как. Я умею манипулировать, умею быстро принимать решения и добиваться своего, но с ней вообще всё не так. Всё летит к чертям! Не люблю, когда что-то выходит из-под контроля.

Тряхнув головой, забираю со спинки кресла пиджак, со стола документы и спускаюсь вниз. В главной гостиной на диване сидит Назар. Для разнообразия в его руках не телефон, а планшет. Мой десятилетний сын увлечённо рассматривает фотографии какой-то симпатичной девчонки, своей ровесницы.

Первая школьная влюблённость?

Это открытие вгоняет меня в ступор. Парень растёт, я мозгами это понимаю. Ещё несколько лет, и всё станет гораздо сложнее. Надо бы с ним поговорить. Потом.

Да, потом обязательно поговорю. Попытаюсь.

Пока я не готов. Да и Назар с налёта вряд ли станет меня слушать. В этом мы с сыном очень похожи. Жена умела подбирать ключи и ко мне, и к нему. Но теперь Назар думает, что она его бросила, а я всё ещё не придумал, как сказать ему правду, поэтому делаю пару тихих шагов назад и один громкий вперед, чтобы он меня заметил.

Назар вздрагивает, переворачивает планшет экраном вниз к себе на колени.

– Папа! – возмущенно сопит.

– Извини.

Тянет заглянуть в столовую и посмотреть, как Люси справляется с Камилой, но мне уже некогда. Отсюда придётся сразу ехать на встречу, а уже потом в офис.

Сев в машину, погружаюсь в дела и выныриваю из них только поздно вечером. А дома меня встречает недовольная Инесса.

Последнее, чего я сейчас хочу, это слушать её очередные претензии.

– Время – половина одиннадцатого, а они там в приставку играют и все мои замечания игнорируют. Руслан, ну это же невыносимо. Какая няня из этой девчонки? Она вносит хаос в расписание детей!

Проигнорировав её тон, быстро поднимаюсь на второй этаж. Сворачиваю в крыло с детскими комнатами. Приставка у Назара. Оттуда же раздаётся звонкий смех Люси.

Я впервые слышу, как она смеётся, и это откликается во мне лёгкой волной тепла.

Открываю дверь, и мои брови ползут вверх. Они действительно играют в приставку. Устроились на полу, на горе подушек, и рубятся в два джойстика в стрелялку.

– Да ты не так делаешь! – возмущается сын. – Мы из-за тебя сейчас проиграем. Смотри, – быстро прожимает комбинации кнопок, и его персонаж вытворяет сложный боевой приём.

– Ааа!!! Я поняла! – улыбается ему Люси, совершенно не замечая меня. – Я вот эту кнопку не нажала. Только две.

– Девчонки, – раздраженно вздыхает Назар и запускает новый раунд.

Они действительно выигрывают. Люси довольно подпрыгивает на подушках, а мой сын улыбается. Этого я тоже не видел уже довольно давно.

Назар же меня и замечает. Улыбка сразу исчезает, взгляд мрачнеет. Люси тоже оглядывается.

– Упс, – поджимает губы.

Поднимается с пола, поправляет одежду.

– Давай ты будешь орать на меня не здесь, – подойдя ближе, шепчет мне. – Назар, спокойной ночи. Спасибо, что дал поиграть, – уже громче сыну.

– Спасибо, что помогла с английским, – отвечает он.

– Ты знаешь язык? – спрашиваю, пропуская её перед собой в коридор.

– Как выяснилось, да. И пока ты не начал меня отчитывать за фактически мой первый рабочий день, я хочу сказать, что Назару необязательно ложиться так же рано, как и Ками. Он старше и… Я просто поставила себя на его место. Мне было бы приятно, будь у меня небольшая привилегия – чуть больше свободного личного времени для всякой ерунды.

Её глаза ещё блестят, а на щеках горит лёгкий румянец. Видимо, они отлично провели время вдвоём.

– Поговорю с Инессой, – обещаю своей снежной девочке. – Как Назар подпустил тебя к приставке?

– Я помогла ему с уроками, а он взамен дал мне немного поиграть. Сделка. У него же папа – бизнесмен, – грустно улыбается Люси.

– У других нянь не получалось.

– Я не давлю и не заставляю. Прошу – Назар откликается, хоть и строит недовольные гримасы, – кидает в меня ещё одной двусмысленной фразой.

Уперев ладонь в дверь сына, чтобы случайно не открыл, свободной рукой ловлю Люси за футболку и тяну на себя. Знала бы она, как мне нравятся эти искорки в её глазах. И эти упрямые губы…

– Зайду к тебе минут через тридцать, – выдыхаю прямо в них, едва касаясь своими. – Расскажешь мне подробнее, что ещё я делаю не так.

Глава 17
Люси

Закрыв за собой дверь в комнату, просто спускаюсь по ней на пол и подтягиваю к себе колени, обнимая их обеими руками. Есть целых тридцать минут для того, чтобы прийти в себя от собственной дерзости. Это не я. Или я, но очень нервная после сложного дня. Зато актриса я, оказывается, вполне ничего! Или у Грановского тоже был сложный день, и потому он не заметил ни бледности, которую не скрывает даже косметика, ни лёгкой вибрации в голосе во время нашего разговора.

Я не смогла промолчать. Ещё один день с его детьми показал, насколько же им не хватает отца. Камила привлекает к себе внимание капризами и грубостью, на которую никто и никак не реагирует. Она же принцесса и, видимо, все здесь решили, что кроме главной царственной особы никто не имеет права делать ей замечания. А Назар никого не пускает в своё пространство. Чуть что, сразу обрастает невидимыми колючками и отгораживается короткими равнодушными фразами.

Ками сегодня категорически отказывалась заниматься по подготовительной программе для лицея, куда пойдёт в первый класс в следующем году. Чтобы показать мне всю серьёзность своих намерений, залила тетради и учебники цветной водой, в которой мы с ней смывали гуашь с кисточек. Скинула всё это в кучу, забралась с ногами на стол и оттуда указала мне на грязную кучу макулатуры: «Убирай!»

Убирать я не стала и запретила это делать Вере. Инесса вызверилась на нас, но я ведь теперь няня. Ей огромных трудов стоило не сожрать меня прямо на месте.

Ну черт возьми! Даже я вместе со всеми своими дырами в памяти понимаю, что нельзя потакать такому поведению! Почему шестилетнему ребенку позволяют унижать людей гораздо старше неё?

Договориться с малышкой было сложно. Я подбирала ключик за ключиком, пока мы не сошлись на сказке. Мне в голову пришла идея – вместе придумать сказку и разыграть её с куклами. Камила заинтересовалась, подумала и кивнула. А я в благодарность за то, что она пошла мне навстречу, сделала то же для неё и помогла убрать испорченные тетради и протереть пол.

У дочери Грановского есть тяга к творчеству. Она не любит сидеть за учебниками, зато рисовала долго и увлечённо. Да и наша сказочная импровизация ей понравилась.

С Назаром мы сошлись на английском. Он сначала долго отфыркивался и всячески показывал, что я ему не нужна и он всё может сам. Но споткнулся на довольно сложном упражнении и всё же пришёл, потому как преподаватель у них строгий, а он не хочет портить себе оценки. Я не была уверена, что смогу ему помочь, но язык дался легко. Ещё одна галочка в моей медленно возвращающейся памяти.

Парень и сам неплохо знает язык, всё же он любит компьютерные игры и в целом технику. С упражнением мы разобрались и засели играть. Я немного выдохнула за весь день, отвлеклась и даже посмеялась.

Увидела Руслана и меня откинуло в наше с ним утро. Так что я наговорила, конечно. Надо было подать информацию немного иначе. Теперь уже поздно.

Встаю с пола. Отхожу к окну, но ничего там не вижу. Очень сложно бороться на два фронта. Со своими внутренними страхами и отчаянием – с одной стороны, и Грановским – с другой. Мне сегодня показалось, что я не выдержу, сломаюсь, меня разорвёт на куски и разметает по окрестностям. Что-то не даёт мне сдаться. Я не понимаю. Ищу это внутри себя, прислушиваюсь, но пока безрезультатно.

Рассказ Руслана откликается внутренней болью. Очень сильной, до тошноты. Я утром, вопреки его указу, так и не смогла поесть. Дело было не в сексе. Я раз за разом представляла себе ту женщину, отчаянно кричащую, умоляющую её не трогать. И как крошились зубы у её мужа, но он вряд ли смог отвести глаза. Я уверена, он посмотрел страшный, заключительный фрагмент жизни своей женщины от начала и до конца.

Грановский сказал, этот человек был его врагом. Что надо было сделать, чтобы погибнуть настолько жестокой смертью? Боже! Что могло сподвигнуть человека так поступить с другими людьми?!

Если только ещё одна смерть. Другого человека. Близкого Руслану. Очень дорого, вероятно.

Ничего другого мне не удалось придумать.

Кто это мог быть? Отец, мать? Жена, о которой в этом доме запрещено говорить?

Это всё не моё дело. Совсем не моё. Но я не могу об этом не думать. Мысли сами ломятся в голову и выстраивают логические цепочки. Не факт, что правильные. Исходных данных у меня слишком мало.

– Ты замерзла? – раздается за спиной.

Разворачиваюсь к Руслану. Он стягивает с моей кровати покрывало. Подходит, заворачивает меня в него.

– Дрожишь, – поясняет.

Опять вся моя слабость перед ним наружу.

Мне восемнадцать! Черт возьми! Мне всего восемнадцать! Почему со мной всё это происходит?! Почему в памяти всплывает тот проклятый подвал?! Почему я думаю о смерти людей, которых даже не знаю?! А могла бы где-то учиться, ходить в кафе с подружками, мерить платья в дорогих магазинах, а потом убегать, так ничего и не купив, потому что денег на них нет. Я придумываю себе эту жизнь по ночам, пока не падаю в кошмары. Нормальную, чтоб её, жизнь!

– Люси? – его голос звучит далеко и глухо. А ещё удивлённо.

Сильные руки сжимаются на моих плечах и тянут к себе. А у меня истерика. Странная, беззвучная. Маленькая девочка во мне отчаянно кричит, а наружу прорываются лишь дрожь и слёзы.

Ноги подгибаются. Грановский ловит. Садится на кровать, а меня устраивает у себя на коленях. Плотнее укутывает в покрывало, а сверху в свои сильные, грязные от чужой крови руки.

– Н-ни ч-его, – выдавливаю из себя слова, клацая стучащими зубами. – Н-не р-рас… – вдох, – рас-сказы-вай мне. Н-не х-хочу знать! З-зачем к-куп… – выдох. – Куп-пленной вещи з-нать о т-тебе, – вдох. – Т-такие п-подробн-ности?

– Я не хотел вспоминать, – очень тихо отвечает Руслан. Я даже не понимаю, как слышу его. Уши заложены. – Ты разбудила их во мне.

– Я… тебе… – зубы перестали стучать, но дышать всё ещё трудно. – Не верю.

Он не отвечает. Лишь прижимает меня крепче и долго не двигается. Всё, что я слышу, это его дыхание и биение сердца. В ушах в рассинхроне бьётся моё.

– Снег пошёл, – вдруг произносит всё также тихо.

И мы опять молчим. Я обессилена настолько, что мне в данную секунду плевать на то, что я на коленях у Зверя. Если он захочет меня сожрать, сделает это в любом моём состоянии. Не могу сегодня сопротивляться. Я переломала все барьеры, что выстроила, попав в его дом. Опустошена, ранена, но ещё не убита. Завтра обязательно найду силы бороться. Сегодня не могу. Закрыв глаза с влажными от слёз ресницами, позволяю всего несколько минут побыть себе просто девочкой, которой не надо ни с кем воевать и не надо ни от кого бежать.

Глава 18
Люси

Утро такое странное, будто меня откатило в мой первый день в этом доме. Тишина. Я лежу на кровати под одеялом. Оглядываться страшно. В комнате пахнет одеколоном Руслана. Он не трогал меня. Я даже не помню, как уснула, но точно спала и физически выспалась. Только мне пусто и шевелиться совсем не хочется. Вдруг он там, на второй половине кровати. Задену, разбужу…

«Снег пошёл» – всплывает в памяти голос Грановского.

На улице всё занесло, насколько я могу увидеть с кровати. Белые хлопья плотным слоем облепили даже стволы деревьев. Пугающие в ночное время ветки опушились, согнулись под тяжестью хвойные лапы. Сейчас бы туда. Прикоснуться к этой красоте. Подышать кристально чистым воздухом. Наполнить себя ресурсом, силами, чтобы пережить ещё один день, а за ним ещё один…

В комнату тихонечко входит Вера. Улыбнувшись, ставит передо мной на тумбочку поднос с чаем, двумя пиалами и тарелкой, сверху накрытой салфетками.

– Хозяин распорядился покормить тебя здесь. Я тебе чай на травах заварила. Из моих запасов. Собираю в сезон, перебираю, сушу. Полезные. Для иммунитета, для успокоения нервной системы и много других. Тебе сделала особенный. Пей, не бойся. Мёд ещё. Тоже наш. Муж мой пасеку небольшую держит в деревне. Руслан Аркадьевич для детей покупает. А если не любишь мёд, – показывает на вторую пиалу, – есть обычное сгущённое молоко. С блинчиками вкусно.

– Спасибо вам огромное, – мне от всей души хочется её обнять. – А Руслан дома?

– Нет, – она понижает голос, будто нас могут услышать. – Он среди ночи меня поднял, распорядился тебя покормить и уехал.

– Ночью?

– Да. И не ходит он ко мне обычно. Инесса Константиновна же тут главная. А тут пришёл.

– Действительно странно, – сажусь, подтягивая одеяло выше к груди. – Дети встали?

– Так рано ещё, – улыбается Вера. – Сейчас поешь и как раз можно идти поднимать. А я пойду, а то Инесса будет свирепствовать.

Тёплые, блестящие от сливочного масла ажурные блинчики с мёдом наполняют теплом каждую клеточку моего тела. Закрываю глаза, представляя себя не здесь, а в той самой деревне у Веры. Бревенчатый дом, низенький забор с редкими колышками, скрипучая калитка и аромат трав, из которых сделан этот безумно вкусный чай. И я улыбаюсь солнцу, слепящему глаза и прогревающему землю.

Действительно улыбаюсь. Мне так нужно было это тепло. Доброе, искреннее. И голос у Веры такой… Она пока говорила, я впитывала его в себя. Жаль, что эта женщина почти всегда молчит. Её я бы с удовольствием послушала ещё. Представляю, как она читает сказки, и улыбаюсь шире, чувствуя себя тем самым ребёнком, который вчера бился в истерике глубоко внутри.

Позволяю себе ещё один блинчик и нехотя выбираюсь из кровати. Принимаю душ, заплетаю волосы в две косы. Выбираю удобную одежду и отправляюсь поднимать малышню.

Сначала Назара. К нему только заглядываю, чтобы убедиться, он снова встал сам. Вручаю ему ещё тёплый блинчик с прихваченной с собой тарелки и забегаю к Ками.

– А что я тебе принесла? – глажу её по спине и ножкам, чтобы не напугать. – Просыпайся, принцесса. Завтрак подан.

Хитрая кроха открывает один глаз. Видит блины и тут же садится.

– Это мне? – искренне удивляется.

– Вообще-то мне. Но! Я готова с тобой поделиться, если ты сейчас быстренько встанешь, умоешься и погуляешь со мной во дворе. Как тебе вариант?

– Люси, а ещё есть? – к нам совсем неожиданно заглядывает Назар.

Пересчитываю блинчики и зову его.

– Люси только со мной будет делиться! – начинает капризничать Камила.

– Мы так не договаривались. Здесь хватит на всех. Держи, – сложив один блин треугольником, отдаю Назару, остальное достаётся нашей принцессе. Как раз пополам получилось. – А давай попросим Веру, чтобы она нас с тобой научила жарить такие блины, – предлагаю малышке. – Назар со школы вернётся, а мы его удивим.

– Или спалите кухню, – смеётся младший Грановский.

– Не исключено. Но я бы рискнула, – подмигиваю ему.

– Я хочу! – радостно подпрыгивает на попе Ками. – Как взрослая.

– Точно, – треплю её по волосам. – Но сначала бегом в ванную. Взрослые умываются и каждый день чистят зубы.

Дети снова меня занимают. Пока собираю одну, пока провожаю другого. Договариваюсь с Верой о мастер-классе. Инесса пытается дозвониться до Руслана, чтобы получить на это разрешение, но у неё ничего не выходит, а Ками отлично умеет требовать. Ей не отказывают и сейчас.

Одержав маленькую победу, мы с Камилой собираемся гулять.

Дорожку перед домом уже почистили, а вот по бокам белое полотно истоптано лишь лапками птиц и местных собак. Со счастливым визгом малышка падает спиной в сугроб и делает снежного ангела, размахивая руками и ногами в стороны. Щёки порозовели, глаза горят, и никакой напускной вредности в них не наблюдается, только природная.

Мы гуляем. Она показывает мне заднюю часть двора. Те самые деревья, что я видела из окна кабинета Руслана. Здесь же решаем слепить с ней снеговика. Скатываем такие большие шары, что приходится обращаться за помощью к охраннику. Сами бы мы их друг на друга не водрузили.

Ками находит шишки и веточки. Делает снеговику мордочку и руки. Получается очень мило.

У меня давно замёрзли ноги, и пальцы уже ломит, а в дом возвращаться не хочется. Я заполняю пустоту внутри себя новыми эмоциями, детским смехом и потрясающим воздухом. Спасибо Вере за эти блины. Они помогли мне встать с кровати и подарили надежду.

Так странно. Ведь всего лишь блины…

Наигравшись в снежки, всё же возвращаемся. Малышка начала замерзать.

Переодеваю её в тёплую домашнюю одежду, кормлю горячим свежим супом.

– Заниматься? – убираю со стола.

– А блины? – тут же дуется Камила. – Ты обещала.

– Будут обязательно.

– А у меня книжек нет! – находит ещё один аргумент.

– В интернете есть, – парирую я.

Всё! Принцесса сдулась. Выторговала себе занятия в столовой. Здесь ей, конечно, не очень удобно, но мы ищем компромиссы. Она уступает мне, я в ответ делаю так же для неё. А Инесса только хмурит брови, шастая мимо нас туда-сюда.

– Мы завтра пойдем ещё гулять? – шёпотом спрашивает Ками.

– Пойдём, если погода будет хорошая.

– Ты тоже хорошая, – ещё тише говорит девочка.

– Правда? – улыбаюсь ей.

Она кивает и усердно выводит ещё одну букву в прописи.

Закончив с уроками, отправляемся готовить.

В итоге к приезду Назара у нас есть:

1. Горка ароматных блинов – одна штука.

2. Перепачканные в муке девочки – две штуки.

3. Грязная, но без единой подпалины кухня – одна штука.

4. Грустно отмывающий всё это домашний повар – одна штука.

Посадили детей пить чай с блинами и мёдом прямо здесь. Уютно и ещё очень вкусно пахнет. Они пачкают друг друга липкими руками, хохочут и хлюпают чаем.

– Ну что вы как из леса? – не может не влезть Инесса Константиновна. – Вы в ресторане так же будете себя вести?

Они ей хором отвечают звонкое: «Да» и к хлюпанью добавляют чавканье. Вера украдкой улыбается, а я ничего им не говорю. Безобидные шалости у них обязаны быть. Я с ними себя тоже чувствую ребёнком, и сама бы с удовольствием попротестовала именно таким образом, но мои сложности куда серьёзнее и обычным баловством их не решить.

– Вера, спасибо вам, – искренне благодарю женщину. – Если бы не вы…

– Я ничего не сделала, девочка. Просто принесла тебе чай с мёдом. Остальное ты сама. Поплакала вчера. Слёзы – это хорошо. Они очищают. Только тебе всё равно больно внутри. Выйди в лес и покричи. Со всей силы, во всё горло, пока не охрипнешь. И тебе станет легче.

– Мне же нельзя выходить, – напоминаю ей.

– На заднем дворе у нас почти что лес. Можешь дерево обнять и ему пожаловаться. Природа тебя обязательно услышит. И даст сил.

– Как ваш чай? – смеюсь я, если честно, особенно не веря в такое.

– Как мой чай. Я травы с любовью собираю. Песни пою тихонечко или стихи читаю. Поэтому и чай особенный. Ты молоденькая совсем. И можешь не верить в мои россказни, но всё же попробуй. Хуже тебе от этого не станет.

– А вы пойдёте со мной? – беру её за руку.

Женщина вздрагивает, удивлённо смотрит на мою ладонь и накрывает своей.

– Пойду. Иначе ты опять в себе крик запрёшь, и сил в тебе не останется.

– Вера, а можно я ещё спрошу? – мне так не хочется её отпускать. У этой женщины добрые, тёплые руки.

– Спрашивай, конечно.

– Откуда вы знаете, что я плакала? И про крик? – становится немного не по себе.

– Руслан сказал, – шёпотом отвечает она. – Но я тебе не говорила.