Читать книгу "(с)нежная девочка Зверя"

Глава 22
Руслан

Я пытаюсь работать в машине. На подставке ноутбук, в руке телефон. Решаем с партнёром текущие вопросы, сразу просматриваю документацию, которую он скидывает. Присматриваемся к следующему участку под застройку. Этот тендер пройдём, запустим проект в работу и можно будет двигаться дальше.

Люси сидит рядом, заламывая пальцы и глядя в окно. А я вместо цифр и букв всё чаще смотрю на неё.

Узкие чёрные брюки красиво обтягивают ноги. Серебряная мерцающая туника так подходит к её необычным волосам. Почувствовав мой взгляд, кутается в полюбившееся ей белое пальто.

– Руслан, – не выдержав, разворачивается ко мне, – что за лаборатория? Зачем анализы?

– Очень хорошая лаборатория. Один старый ФСБшник посоветовал. Сдашь кровь, попробуем найти твои корни.

– Ты действительно будешь искать? – всё ещё не верит она.

– Не люблю сюрпризы.

Мазнув взглядом по её губам с легким блеском, останавливаюсь на руках. Ещё немного и она сломает свой аккуратный ноготок.

Отложив телефон, беру её ладонь в свою. Прохладная кожа, синяя сеточка сосудов покрывает её, словно перчатка. Провожу по ней пальцем. Люси внимательно следит за каждым моим движением.

– Отопление прибавь, – прошу водителя.

Подношу ладошку Люси к своим к губам. Целую по очереди каждый пальчик. Хочется прикасаться. Я вчера был дико зол на эту девчонку, но трогать её хочется только ещё больше, чтобы откликнулась, а не смотрела вот таким ошарашенным взглядом.

Её пальчики подрагивают прямо на моих губах. Такой спецэффект получается интересный. Разливается теплом по всем внутренностям. Закрыв глаза, жадно веду носом по тыльной стороне её ладони. Ловлю её запах. Возбуждающий, вкусный, тонкий, очень естественный. Для меня в машине становится слишком жарко, а ладонь Люси потеплела.

Отпускаю.

Снежная девочка сидит ещё несколько секунд и удивлённо на меня смотрит.

Чтобы ничего не объяснять ни ей, ни себе, снова погружаюсь в работу и отвлекаюсь, только когда машина останавливается у здания лаборатории.

Нам уже назначено, так что, выяснив направление, сразу идём в кабинет специалиста – генетика. Он задаёт Люси вопросы, на которые она не может ответить и начинает сильно нервничать.

– Хватит её допрашивать! – жёстко обрубаю очередную попытку медика задать вопрос.

Быстро сообразив, что спорить со мной бесполезно, он забирает Люси в другой кабинет. Долго её там держит. Выводит ко мне с задранным рукавом на согнутой в локте руке.

– Всё, господин Грановский, можете забирать свою подопечную. Результат анализов будет у вас на почте.

– Когда? – притягиваю Люси к себе, придерживая за талию.

– Точно не скажу. Не быстро. Это всё же не общий анализ крови на гемоглобин, а сложное, глубокое исследование. Наберитесь терпения.

– Голова кружится, – тихо жалуется Люси.

И всё моё внимание переключается на неё. Прижимаю к себе крепче, увожу к лифту. Помогаю одеться на первом этаже и вывожу на улицу. Она поднимает взгляд к небу, глубоко дышит, щурясь от зимнего солнца.

– Лучше?

– Да. Там запах такой… – передёргивает плечами. – Неприятный.

– Тоже не фанат такого рода заведений. Садись в машину. Сейчас ко мне в офис, потом поужинаем где-нибудь.

– И ты… – она с подозрением смотрит на меня, – ничего мне не сделаешь за прошлую ночь?

Обняв ладонями за плечи, разворачиваю её к себе. Коснувшись пальцами подбородка, чуть приподнимаю красивое растерянное лицо. Целую холодные мягкие губы.

– Я вчера сделал то, что хотел, – согреваю их своим дыханием. – Повторюсь, ты чертовски красива, когда кончаешь.

Она вспыхивает как спичка. К румянцу от мороза добавляется смущение, а тонкие покрасневшие пальцы впиваются в рукав моего пальто.

– У тебя, – тихо говорит она, – губы блестят теперь.

– Садись в машину, Люси. Ты замёрзла.

Открываю для неё дверь. Снежная девочка, ещё раз растерянно на меня оглянувшись, прячется в тёплом салоне. А я стою пару минут на морозе, усваивая короткий обмен новыми для нас эмоциями. У меня получилось не давить. Она не ответила на поцелуй, но и не сопротивлялась ему. Скорее всего от волнения или удивления. Не столь важно. Мне было приятно.

До офиса добираемся молча и без пробок. Люси приходится немного поскучать, пока я занимаюсь делами. К семи вечера её желудок, недовольно урча, напоминает мне, что мы с утра ничего не ели.

Ставлю бронь столика в одном из своих любимых ресторанов. Пока собираемся, её подтверждают.

Через сорок минут мы на месте. Нас провожают в закрытый вип. У девочки явно есть вопросы, которые лучше обсудить без лишних свидетелей. Она ещё в машине несколько раз набирала в лёгкие воздух, смотрела на меня, выдыхала и отворачивалась.

Дождавшись заказ, утоляем самый сильный голод.

– Твой сын плакал сегодня, – комкая салфетку, она, наконец, решается заговорить.

Эти слова больно бьют прямо в грудь. Я знаю, что виноват перед ним. Знаю, насколько сильно виноват. И с недавних пор это чувство обрушилось на меня вместе с остальными. Придавило, заполнило и, если бы не закалённый годами стержень, уже бы сломало.

– Руслан, ты очень ему нужен. Это было жестоко, зайти к дочери и проигнорировать сына. Камила готовила для тебя подарок, а Назар порвал его. Он не знает, как ещё выместить свою обиду и привлечь твоё внимание. Я не могу ему помочь. У меня нет таких опций. Ну не верю я, что человек может быть настолько бесчувственным к своему ребёнку! Не верю! – её голос дрожит.

Не хочу, чтобы она снова плакала. Её вины нет в том, что я не могу решиться поговорить с сыном о самой страшной трагедии в нашей жизни. У меня не так много слабостей. Это одна из них. Снежная девочка снова попадает точно в цель. У неё получается задевать во мне самое глубинное, самое болезненное и тащить это наружу. Люси больше не даёт забыться. А я сжимаю зубы, стараясь не показать, как внутри сейчас непривычно больно.

Чтобы успокоиться, протягиваю руку через стол. Накрываю её ладонь своей.

– Есть вещи, о которых я не могу ему сказать. Я лгал сыну пять лет. И это, как мне казалось, была ложь во благо. Правда слишком жестока, чтобы озвучивать её пяти, потом шестилетнему ребёнку. Он рос, а я отдалялся. Я защищал его, Люси. От грёбаного мира, в котором ему довелось родиться. Очень жестокого, кровожадного мира. Ты ведь знаешь. Я тебя вытащил из такого.

– Ты можешь не говорить ему, если не готов. Просто проводить с ним время, как отец с сыном. Ему девочка из класса нравится. Ты знал? Мы ей подарок утром выбирали. Это ты должен был делать, Руслан. Мне бы очень хотелось, если бы папа или мама были со мной рядом в такие важные моменты.

Она отворачивается и смотрит в стену, всё время кусая губы.

– У меня никогда не будет такой возможности. А ты… Живой отец. Ты рядом. И… Блин! – злится на собственные эмоции.

Сжимаю её ладонь крепче. Ни одна няня не чувствовала так моих детей, не сопереживала им. Это были чужие женщины, отрабатывающие свою зарплату и сбегавшие, как только дети начинали хулиганить. Люси даёт им то, чего нет у неё самой. То, что не могу дать я и они недополучили от своей мамы.

Я редко ошибаюсь в людях. Не ошибся и сейчас, в очередной раз убеждаясь в правильности решения впустить её в жизнь Камилы и Назара.

– Если ты поела, поехали. Я на выходные квартиру снял тут недалеко.

– Будешь наказывать за то, что лезу не в своё дело? – грустно улыбаясь, смотрит перед собой.

– Тебе надо выспаться. Завтра предполагается сложный день.

Глава 23
Люси

Застегнув молнию на высоких сапогах, ещё раз смотрю на себя в зеркало. Выспаться, конечно же, не удалось, и сейчас это легко читается по воспаленным глазам и бледной коже. Косметика лишь частично помогает скрыть следы регулярного недосыпа. Поправляю волосы и вроде ничего. Готова.

Руслан касается моего плеча, привлекая внимание. Разворачиваюсь. Попадаю под прицел его внимательных голубых глаз. Он цепким взглядом исследует моё лицо. Медленно, едва ощутимо проводит костяшками пальцев по щеке.

– Ворон приехал, – убирает руку. – Пойдём. В машине сможешь ещё поспать. Ехать долго.

Внизу нас ждёт большая, агрессивная машина. Руслан помогает мне забраться на заднее сиденье просторного салона. За рулём мужчина, но разглядеть я могу пока только его затылок. Да и не особенно хочется сейчас кого-то рассматривать. Мыслями я уже на месте, пытаюсь представить, как это всё будет.

Грановский садится вперёд, чем снова меня удивляет.

– Люси, – ко мне обращается приятный, бархатистый голос с водительского, – там за тобой есть плед. В машине тепло, но если захочешь, можешь взять.

Я хочу. Ещё так рано, что за окном темно. Свет от фар рассеивается по снегу. И с недосыпа мне холодно.

Забираю мягкий полосатый плед, разворачиваю и укутываюсь по самую шею.

– А сколько нам ехать? – зевнув, спрашиваю у мужчин.

– Чуть больше двенадцати часов, – отвечает всё тот же бархатный голос.

Они с Русланом тихо переговариваются. Под монотонный звук мужских голосов глаза начинают закрываться. Подтянув плед повыше, позволяю себе заснуть.

Меня дёргает от хлопка двери. Открываю глаза. Оглядываюсь. Светло. Местность совершенно мне незнакомая, и в машине никого нет. Через дорогу перебегает высокий, широкоплечий мужчина со знакомым мне затылком. Больше ничего увидеть снова не удаётся.

С другой стороны открывается дверь, впуская в салон холодный воздух.

– Выспалась? – спрашивает Руслан.

– Кажется, да.

– Тогда выходи. Сейчас поедим и двинем дальше. В кафе есть туалет и даже тёплая вода. Можно умыться.

Всё хочу! И в туалет, и есть. И даже тёплую воду.

Аккуратно свернув плед, выхожу из машины с той стороны, где Грановский держит для меня дверь.

Придерживая под локоть, переводит через дорогу. Показывает, где «комната для девочек» и уходит в зал.

Так бывает, что умыться хочется больше, чем хорошо выглядеть. И я с удовольствием сначала держу руки под тугой, мутноватой струёй из-под крана, потом смываю сонливость вместе с макияжем.

Найти мужчин в зале небольшого кафе совсем несложно.

– Здравствуйте, – присаживаюсь на предложенный Русланом стул и могу, наконец, увидеть лицо обладателя приятного, усыпляющего тембра.

– Сразу на «ты». Ворон, – представляется он.

Мужественное, чуть грубоватое лицо со шрамом, проходящим перпендикулярно левому глазу. Суровый, цепкий взгляд, который видит насквозь каждого в этом зале. Из-под ворота футболки на шею выходит часть татуировки, плавно перетекая в жилы и натренированные мышцы. И совершенно невозможно понять, сколько ему лет.

Я разглядела этого мужчину – и мне не страшно. Даже шрам не вызывает отторжения. Наоборот, в присутствии Ворона приходит ощущение надёжной защиты. Я и в машине спала спокойно в его присутствии. Очень не хватало все прошедшие дни именно этого.

В сильных пальцах с коротко остриженными ногтями зажата чашка кофе. Уверена, там чёрный крепкий, скорее всего, без сахара.

– А имя? – решаюсь спросить.

– Оно тебе ничего не даст, Люси. Наша еда, – кивает на спешащую официантку с полным подносом.

У мужчин в тарелках мясо – стейки с кровью. И почему я не удивлена?

Для меня они заказали куриную грудку, лёгкий салат и зелёный чай.

Как только покончили с основным блюдом и взялись за горячие напитки, Грановский и Ворон стали чаще переглядываться и по очереди смотреть на меня. Руслан отрицательно качнул головой. Ворон ему кивнул и, в пару глотков допив новую порцию кофеина, покинул кафе.

– В машине поговорим. Народу много, – пояснил для меня Грановский.

Народу тут с натяжкой человек десять, но я решила довериться, если в итоге эти двое помогут мне найти себя.

Выходим на улицу. Ворон курит, прислонившись спиной к машине. Бросив себе под ноги дымящийся окурок, наступает на него грубым ботинком и уходит на переднее пассажирское, а за руль садится Руслан. Я же снова заворачиваюсь в уютный плед и жду, что же такого мне хотят сказать.

– Люси, – начинает Ворон, – я понимаю, что у тебя нет поводов нам доверять и ты абсолютно права. Давай я попробую быть откровенным, а ты взамен ответишь на пару моих вопросов?

– Хорошо.

– Эти поиски ведутся в интересах Руслана. Но и твоего интереса здесь не меньше. Скорее всего, в том интернате мы ничего существенного не узнаем. Если только знакомая обстановка не подстегнёт твою память. Тебя очень хорошо спрятали. Плюс, явно сама природа постаралась спрятать тебя даже от самой себя. У меня очень хорошие связи, девочка, но я ни хрена не могу найти. Будто тебя из космоса выплюнуло сразу в руки людей Адиля. За тобой следят. Думаю, ты и сама догадалась на вечере, где едва не потеряла сознание. Так?

Киваю, но вспоминаю, что он не видит.

– Да.

– Ты видишь этого мужчину не в первый раз?

– Второй.

– Где видела в первый, помнишь?

– На одной из фотографий в интернете. Я искала хоть что-нибудь о Руслане, и среди множества однотипных картинок взгляд сам зацепился за этого человека. Но я сейчас даже лица его описать не смогу. Он стоял так, что разглядеть его было практически невозможно. Я только по ощущениям поняла, что знаю. И… – замолкаю.

– Ты испугалась, – заканчивает Ворон.

Руслан молча ведёт машину, но я уверена, он внимательно вслушивается в каждое слово.

– Испугалась… – выдыхаю я.

– Расскажи мне свой сон, девочка. Тот, что напугал тебя ещё сильнее. Постарайся вспомнить детали. Даже самые незначительные на первый взгляд. Чем больше информации я узнаю, тем проще мне будет работать.

– Не сон, – качаю головой. – Фрагменты воспоминания. Мне так кажется.

Закрываю глаза. Окунаться в тот панический страх совсем не хочется, но я всё равно сосредотачиваюсь. Ворон прав. Если молчать, мне совсем никто не поможет. Или…

Нет, я точно не хочу попасть обратно в тот ужасный подвал. Лучше сотрудничать с теми, кто уже знаком. Здесь я хотя бы понимаю, чего ожидать от одного из них. А второй пока ещё ничем не напугал меня.

И я выкладываю тот мизер информации, что мне привиделся, когда Руслан сковал мои запястья наручниками.

Ворон просит детали. Как я вытащу их из этого фрагмента?

Перебираю вслух:

– Матрас, миска, темно. Непонятно, есть там окна или нет. Возможно, была ночь. Сырость. Наверное, я не уверена….

Пульс начинает стремительно ускоряться и сбивает дыхание.

– Спокойно, Люси, – Ворон разворачивается ко мне. – Не паникуй. Сейчас ты в безопасности. Рус, сядь к ней.

– Не надо, – выпаливаю быстрее, чем соображаю. Вижу, как дёргается плечо Руслана.

– Окей. Тогда давай ещё попробуем. Воды хочешь? – Ворон протягивает мне бутылку, заранее открутив крышку.

Делаю несколько глотков. Она тёплая, со вкусом лимона.

Получается вдохнуть.

– Я помню страх. Ощущаю его, но даже не могу озвучить, как давно это случилось.

Снова закрываю глаза. Пытаюсь вернуть себя в этот фрагмент и отыскать детали. Голова начинает болеть. Так всегда, когда я пытаюсь вспоминать.

Тёмный подвал… звуки… Голос!

– «Я не могу больше держать её у себя», – озвучиваю то, что он говорил. – Мужчина. Где-то совсем рядом. Может за дверью, – начинаю размышлять.

Звук собственного голоса успокаивает, а вот тот я даже описать не смогу. Глухой, будто говорит в бутылку.

– Да, скорее всего он был за дверью, – делаю выводы.

Напрягаюсь ещё, но никаких деталей больше не всплывает.

– Тебе этот голос не показался знакомым?

Отрицательно кручу головой.

– Я не могу его идентифицировать.

– Понял. Отдыхай, – подмигивает Ворон, протягивая мне плитку шоколада. – Говорят, девочкам сладкое поднимает настроение.

Глава 24
Люси

Здание, к которому мы подъехали, сразу вызвало во мне бурю эмоций: протест, неприятие, желание сию же секунду развернуться и уехать подальше.

Дорогая машина Ворона смотрится здесь несуразно. Кирпичные корпуса, расписанные цветными детскими рисунками, забор из грубых металлических прутьев, скрипучая калитка и песочницы – мухоморы с заснеженными шапками. Всё это из другой эпохи. Я тогда ещё даже не родилась.

К нам выходит мужчина в куртке с меховым воротником. Ворон приоткрывает окно и говорит одну короткую фразу: «Ворота открой».

Это совсем не просьба, и встретивший нас мужчина спорить не собирается. Кивнув, он быстрым шагом возвращается на территорию, растирает замёрзшие пальцы и достаёт из кармана связку ключей.

Вот так просто. Это интернат. Там дети. А тут агрессивная, незнакомая машина, в которой помимо маленькой меня находится двое опасных мужчин.

Мы проезжаем сразу глубоко вперёд, к самому зданию. Ворота за нами закрывают. Руслан и Ворон на улицу выходят первыми.

Осматриваются, говорят с тем, кто нас впустил, и только после Грановский открывает мне дверь и помогает выйти из машины.

– Можно мне сначала тут походить? – спрашиваю у него.

– Только не думай сейчас, Люси. Постарайся довериться интуиции, – советует Ворон.

– Веди, – Руслан берёт меня за руку, но не двигается, ждёт, когда я сориентируюсь сама.

Он так умеет?

Делаю для себя открытие. Оказывается, Грановский не только командует. Помня слова Ворона про то, что расследование ведётся в интересах Руслана, списываю покладистость последнего именно на это.

Ступаю в снег, радуясь, что мои ноги до самого колена обтянуты тёплыми сапогами. Зима в этом году решила укутать своим покрывалом всю страну. Честно говоря, в глубине души я совсем немного надеялась, что в небольшом провинциальном городе, на таком расстоянии от дома, будет чуть потеплее. До весны осталось совсем немного, счёт уже пошёл на дни, но больше солнца хочется прямо сейчас.

Пробравшись к детскому городку, прохожусь между всё так же неаккуратно выкрашенными прямо поверх неровностей металла лестницами, горкой, качелями. Отпустив ладонь Руслана, перешагиваю через низкий бортик песочницы. Деревянный столбик, на котором держится конструкция крыши, испещрён разными надписями и простыми рисунками типа сердечек. Вожу по ним замерзшими пальцами, обходя по кругу, пока подушечки не цепляются за буквы. Их тут много, отличается лишь высота, почерк и глубина прорезей в дереве, но я знаю, что это мои. Их всего четыре: м. а. м. а. Складываются в простое и понятное каждому ребенку слово.

Ворон встаёт у меня за спиной, делает несколько снимков на телефон. Я даже отодвигаюсь, чтобы ему не мешать.

Мама…

Закрываю глаза, пытаясь применить это слово к себе, почувствовать.

В сознание вихрем врываются её голос и запах духов. Утончённая, лёгкая, в классическом коричневом платье с круглым воротничком. Ей так идёт. Особенно, если распустить светлые, не как у меня, а естественные от природы волосы. И глаза у неё не голубые. Карие. Я даже на мгновение начинаю сомневаться, а она ли это.

– Люси, – звучит в памяти встревоженный голос, – так надо.

– Но я не хочу уезжать. Я не хочу быть там без тебя, – возражаю… Я?

Не верится, что я была такой. Просто подростком, пусть и с особенностями.

– Так надо. Поверь мне, пожалуйста. Я обязательно заберу тебя, как только смогу. Собирайся, Люси. У нас очень мало времени.

– Но мама…

– Бегом! – она повышает голос, что бывает крайне редко.

И я бегу в комнату, расположенную на втором этаже большого, красивого дома, залитого осенним солнцем. Достаю чемодан и рюкзак, открываю шкафы, совершенно не понимая, что брать с собой.

Мама входит ко мне, качает головой:

– Нет. Никаких чемоданов. На это нет времени.

Заталкивает в рюкзак пару первых попавшихся платьев, джинсы, комплект нижнего белья. Нервно дёргает замок. Он не сразу поддаётся. Мама ломает ноготь. Отчаянно вскрикивает, едва сдерживая слёзы.

– Одни проблемы от него! Будь он проклят! – впихивает мне в руки пузатый рюкзак, берёт за руку и тащит за собой по лестнице, через светлый холл первого этажа, на улицу, к машине.

Буксует, выезжает за ворота и ловко вклинивается в поток других автомобилей.

Где-то за городом к нам наперерез выскакивает другая машина. Крупная, агрессивная.

– Беги! – кричит мне мама и выскакивает навстречу двум высоким, широкоплечим мужчинам.

А мне страшно. Прильнув к стеклу, слежу за тем, как на дороге завязывается потасовка. Там появился ещё один мужчина. Я могу разглядеть лишь его присутствие. Охрана выше, крупнее, а он стоит как раз за ними. Тот самый… Да! Человек, от которого у меня волосы встают дыбом и тело покрывается ледяными мурашками. Я боюсь этого мужчину. А мама пытается преградить путь его людям, направляющимся к нашей машине.

Меня вытаскивают на улицу.

– Не смейте трогать ребёнка! Он не придёт за нами! Вы просчитались! Не трогайте её!

– Тогда почему ты бежишь, если он не придёт? – я слышу его голос. Голос того страшного мужчины.

Распахиваю глаза. Делаю глоток морозного воздуха. Руслан, оказывается, стоит рядом и обнимает за плечи. Внимательно смотрит Ворон.

Сбивчиво проговариваю вслух всё, что удалось вспомнить. Так странно собирать свою жизнь по фрагментам. Наверное, примерно так выглядит работа тех, кто монтирует фильмы. Из бессвязных поначалу кадров надо создать бестселлер. Моя жизнь на такое тянет вряд ли. Это, скорее, триллер для любителей пощекотать себе нервы. Такое мало кто любит. Все хотят про любовь…

– Сколько тебе там лет? – спрашивает Ворон.

– Тринадцать. До следующего дня рождения несколько месяцев. Мы планировали отметить его с размахом. Маме хотелось грандиозного праздника, – эти воспоминания приходят очень легко, как сладкая конфета, выданная врачом за то, что я послушно выпила горькие таблетки. – Просто так. Чтобы порадовать и меня, и себя. У неё был сложный год. А я… – улыбаюсь. – Теперь помню, когда у меня день рождения. Девятнадцатого января. Ворон, – касаюсь рукава его куртки. – А можно мне потом фотографии, которые ты сделал?

– Распечатаю. Передам Руслану. Идём дальше? Нас уже ждут, – кивает в сторону входа.

На ступеньках, кутаясь в платок, стоит женщина в синей юбке до колена, тёплых колготках и свитере.

– Новый директор интерната, Раиса Степановна Федорчук, – поясняет для нас с Грановским Ворон. – Была здесь же воспитателем. Недавно предыдущего директора сняли и поставили её.

– Но ты же нашёл предыдущего директора? – близкий к утверждению вопрос от Руслана.

– Обижаешь. Конечно. Должна тоже быть здесь. А если не пришла, у меня есть адрес. Сам привезу.

Это прозвучало так, что за женщину стало страшновато.

– Людочка! – ко мне едва ли не кидается в объятия представленная Вороном Раиса Степановна.

Делаю шаг назад, упираясь спиной в Руслана. Он обнимает за талию, и я совсем ничего не имею против в данный момент.

Людочка…

Меня коробит от такого варианта произношения моего имени.

– Ты правда меня не помнишь? – вглядывается в меня женщина. – Такая стала куколка. Тебе очень идёт.

Деньги. Пожалуй, они безусловно идут всем. Главное, правильно применить. Легко хорошо выглядеть, когда у тебя есть такая возможность. На мой гардероб Грановский не поскупился, и на фоне местного антуража мы втроём очень сильно выделяемся.

– Спасибо, – вспоминаю о вежливости, заодно пытаясь отыскать внутри себя ощущения этой женщины. Хорошие или плохие. Если она работала здесь, я должна её знать.

Но память, видимо, решила, что с меня пока хватит. Я ещё не усвоила полученную информацию. Потому она упрямо молчит. Буду надеяться на более яркие ассоциации. Мне хочется забрать возможный максимум из этой поездки.

– Я так рада, что наша снежиночка попала в хорошие руки. Мы ведь уже думали, она сгинула. Ну вы проходите, проходите, – Раиса Степановна спешит открыть перед нами дверь. – Откровенно говоря, в нашей глуши такие важные гости бывают редко. Но мы всё же немного подготовились. Руслан Аркадьевич…

Руслан вопросительно смотрит на Ворона. Тот коварно улыбается.

Становится понятно, что он не просто так слил директрисе информацию о том, кто именно приедет с визитом.