Читать книгу "(с)нежная девочка Зверя"

Глава 44
Люси

Про план Ворона и Рокотова маме тоже пришлось рассказать. Она, как и Руслан, оказалась категорически против, но вместе с Грановским они понимают – нет у нас других вариантов. Просто нет!

Все мои последующие дни превратились в череду учёбы, тренировок и бесконечных разговоров с мамой.

Саша продолжил натаскивать стаю ротвейлеров на мою защиту. Ворон сам взялся гонять меня по элементарной самообороне, и моё утро вот уже вторую неделю начинается с интервальной пробежки вокруг особняка наперегонки с Грозным и под строгим, внимательным взглядом начальника службы безопасности.

Мужчины заверяют, что необходимости в этом не возникнет и у них всё под контролем, но любая страховка не будет лишней. Да и подтянутые мышцы и упругая попа мне самой очень нравятся. Я не капризничаю и не жалуюсь, прекрасно понимая, с кем мне придётся столкнуться.

Между тренировками и уроками я всё же призналась маме, что Руслан стал моим первым мужчиной. Конечно, без подробностей. Она не стала осуждать. Только грустно вздохнула и повторила в очередной раз:

«Какая же ты стала взрослая».

Ками всё ещё ревнует меня к ней, а Назар продолжает упрашивать отца, отправить его учиться в Америку. Прямо сейчас они в его кабинете снова спорят на эту тему.

Мышцы перестали дрожать после тренировок, и я спокойно преодолеваю ступеньки. Толкаю приоткрытую дверь и слышу:

– Хорошо, – раздражённо выдыхает Грановский. – Давай попробуем. Ты закончишь этот учебный год и летом мы вместе полетим в Штаты. Посмотрим на тот лицей, что не даёт тебе покоя, и я приму окончательное решение.

– Спасибо, – довольно отвечает Назар.

Победил всё-таки.

Мальчик слезает с кресла, разворачивается и видит меня. Его смазливая мордашка сияет счастливой улыбкой.

Потрепав его по волосам, пропускаю в коридор, прикрываю плотнее дверь и прохожу к Руслану, устало потирающему переносицу.

– Я не могу ему отказать, – усадив меня на колено, упирается лбом в плечо. – Пусть пробует. Это же неплохо, что парень стремится учиться. Он же не гулять туда рвётся.

– Не оправдывайся, – целую его в тёмную макушку.

– Я не оправдываюсь. Я разъясняю, почему принял такое решение, – кусает меня за грудь через футболку и тянется к губам. Мягко целует, крепче прижимая к себе. – Ворон звонил. Они засекли нашего «гостя».

– Он больше не прячется? – удивлённо смотрю на Руслана.

– Рокотов и Ворон теперь знают больше. Сегодня в посёлок приедут люди Геннадия Сергеевича. Ты их не увидишь, но они всегда будут наготове. Ворон своих тоже подрядил. Его возьмут, Люси, – обещает Грановский.

– Я вам верю.

Но холодок по спине всё равно пробегает. Ещё одна встреча со своим ночным кошмаром. Всего одна и можно будет больше не бояться.

Снова чувствую себя маленьким боевым котёнком, которого зажала в угол матёрая злая собака. Шерсть дыбом, коготки наружу и писклявый, но гордый «мяв» для успокоения. А вдруг пёс испугается?

– Улыбаешься, – Руслан касается моих губ подушечкой большого пальца.

– Я слишком много плакала. Это не помогло, – мягко массирую ему голову. Грановский прикрывает глаза, позволяя его тискать, как мне вздумается.

***

Ещё один день подходит к концу. Все разбредаются по комнатам. Мама пока живёт в моей спальне, а я незаметно для самой себя перебралась к Руслану.

Засыпать в кольце его рук под тяжёлое дыхание в затылок безумно приятно. Ну и немножко дразнить тоже. Он заводится, стоит мне нырнуть под одеяло и прижаться ягодицами к паху. Слово держит, не трогает, только иногда скрипит зубами и так дышит, что мне самой уже хочется, чтобы он нарушил этот придуманный запрет.

Утром собираюсь в лицей. Поправляю форменную юбку, блузку с логотипом. Вместо туфелек в последнее время стала носить белые кеды. Бегать в них гораздо удобнее.

Мама помогает собрать волосы в высокий хвост. Камила прыгает на кровати отца, контролируя, чтобы меня у неё не забрали.

Закончив, спускаюсь на первый этаж, удерживая малышку за руку. Она щурится, оглядывается на маму и показывает ей язык.

– Ками! – строго одёргиваю. – Разве так можно себя вести со старшими?

Делает вид, что ей очень стыдно. Только ничего подобного! В глазах пляшут довольные чёртики, а маленькая ладошка крепче сжимает мою.

Назар уже ждёт нас в гостиной. Ворон показывает ему свой пистолет.

– А можно пострелять? – мальчик с восхищением смотрит на настоящее боевое оружие.

– Будешь себя хорошо вести, я тебе на восемнадцатилетие такой же подарю. Если отец разрешит, конечно. А по банкам пострелять – не проблема. Я тут зависну у вас на несколько дней. Можно попробовать. Опять же, если отец даст добро.

– Пап? – увидев Руслана, Назар тут же обращается к нему. – Можно мне с Вороном пострелять по банкам после занятий?

– Сегодня вряд ли. И точно не во дворе.

– Начинается, – вздыхает маленький Грановский. – Опять сестре всё можно, а мне ничего нельзя.

– Я не сказал, что нельзя. Не передёргивай, – раздражается Руслан. – Я найду время в выходные. В лесу есть шикарное место, где можно и отдохнуть всем вместе, и безопасно пострелять. Люси, – Рус подходит ко мне и утягивает подальше от мамы и детей.

Я по его встревоженному взгляду всё понимаю без слов.

– Он здесь, да? Поэтому Ворон приехал?

– Да. Всё под контролем. Назар поедет в другой машине. Вас, скорее всего, перехватят на середине пути. Там, где легче всего уйти в лес. Сегодня всё закончится, моя снежная девочка. Я буду поблизости. Делай всё так, как тебя научили.

– Хорошо, – выдыхаю, уткнувшись носом ему в рубашку.

Я всё помню. Моя задача очень простая. Я – всего лишь наживка, которую чудовище уже с удовольствием проглотило.

Назара увозят раньше.

Вместо моего водителя за рулём сегодня боевой офицер из команды Рокотова.

Ворон с Русланом исчезли. Вернулось чувство уязвимости. Я будто снова в том подвале. Щупальцы страха сжимаются на горле. Кровь стынет до озноба, расходящегося волнами по всему телу. А бедное сердце трепыхается в панике, так и норовя проломить рёбра.

Глава 45
Люси

Вцепившись пальцами в ручку на двери, внимательно всматриваюсь в деревья, мелькающие за окном. Мы уже близко к тому месту, про которое говорил Руслан. Там есть дорожка. По ней иногда гуляют местные жители. Если уйти в сторону, можно легко скрыться среди деревьев, а потом выйти с другой стороны посёлка и обойти жилые дома по дуге.

– Люси, – тихо зовёт человек Рокотова.

Я безошибочно поворачиваю голову туда, куда нужно.

– Мамочки, – пискнув, впиваюсь ногтями в обивку переднего сиденья.

Чудовище вышло на середину дороги. В его руках какое-то крупное оружие. Широко расставив ноги, он держит его в одной руке, прямо как было на фотографии отца.

Он пришёл мстить…

Оружие меняет своё положение. Чудовище целится.

– Ложись! – рявкает мой водитель и тоже прикрывается.

От собственного визга закладывает уши.

«Сегодня всё закончится. Сегодня всё закончится» – едва не плача, повторяю себе.

Звуков стрельбы больше не слышно. Осторожно приподнимаю голову. Всё лобовое покрылось мутной паутиной. За ним ничего не видно.

Дверь с моей стороны открывается.

– Вот я тебя и нашёл, Людочка, – ужасный голос из моих кошмаров проникает прямо в голову.

Первая реакция – новый приступ паники. Я пытаюсь отползти вглубь салона, но чудовище ловит за щиколотку и тащит обратно, наслаждаясь моим страхом. Он питается им. Уродливое лицо искажает жуткая улыбка. Мне лишь чудом удаётся снова не заорать.

Вытащив меня из машины, он бегает выцветшими глазами по короткой школьной юбке, белой блузке, выбившейся из-под пояса.

– Вот ты и стала девушкой, – усмехается он. – Теперь мы будем играть совсем в другие игры.

Оглянувшись по сторонам, хватает за волосы на затылке, удобнее перехватывает оружие и тащит в лес. Сворачивает с дорожки к деревьям.

– Ты хорошо спряталась, Людочка. Но мир так тесен. Я шёл на твой запах. Ты всегда так вкусно пахла. Грановский – неплохая защита. Но против меня у него не было шансов. Вокруг столько продажных людей. А купить влюблённую женщину проще простого. Ты думала, что в безопасности? Нет, девочка. Ты никогда не была в безопасности. Я знаю всё. Что ты ешь на завтрак. Как хорошо ты учишься в лицее. И даже то, как тебя трахал Руслан.

У меня уже нет сил ужасаться. Чудовище наслаждается, рассказывая мне всё это. Он упивается своей победой.

– Я, конечно, немного расстроился. Хотел порвать тебя сам. Но это ничего, Людочка. Подо мной ты будешь орать по-настоящему. На твоём теле не останется живого места. Секс с привкусом твоей крови. Ради этого стоило подождать несколько лет.

– Больной ублюдок, – глотая солёные слёзы, выкрикиваю в ответ.

Мы уже почти вышли на другую сторону посёлка. Я поцарапала ноги в нескольких местах. Воспалённые полосы саднят и кровоточат. Это помогает удерживать сознание.

Ещё немного вперед и…

– Грозный, защищать! – со всей силы кричу я, заметив метки на дереве.

Чудовище не успевает посмеяться вдоволь, думая, что это всего лишь моя жалкая попытка спастись.

Несколько мощных чёрных теней выскакивают из-за деревьев и бросаются на него. Грозный сжимает челюсти на руке с оружием. Стая окружает нас. Я делаю шаг к собакам, обещая себе, что в обморок обязательно упаду попозже.

На мою талию ложится сильная рука и тянет ещё дальше, за границу образовавшегося круга.

– Всё, всё, – хрипло успокаивает Руслан. – Его взяли.

Сквозь пелену перед глазами, вижу, что здесь уже целый отряд. Чудовище на коленях. Грозный рядом с Вороном, агрессивно порыкивает, слизывая кровь с морды.

Ноги подкашиваются. Грановский поднимает меня на руки и уносит прочь. За его спиной всё ещё раздаётся этот ужасный голос. Хрипы. Звуки ударов. Лай Грозного. Я не смотрю. Не хочу видеть, что с ним сделают.

Руслан выносит меня к своей машине. Сажает в салон. Забирается сам и тут же устраивает меня на коленях.

– Ты умница, – шепчет он. – Моя умница.

Его тоже потряхивает. Мне передаётся. И сердце у него стучит так громко… Слышно даже с заложенными ушами.

Чтобы меня спасти, им пришлось ещё раз протащить меня через этот кошмар.

Психу дали расслабиться. Он разговорился. Уже начал радоваться победе. Опустил руку с оружием. И уж точно не был готов к тому, что спасать меня выйдут не люди, а стая собак. Рокотов всё рассчитал. Над этой операцией работали в том числе и психологи, которые дали своё заключение по чудовищу и выложили все возможные модели поведения.

Всё получилось. Теперь это надо принять, но я уже знаю, что время и правильные люди рядом могут помочь со всем справиться.

Руслан продолжает крепко удерживать меня в своих руках. Я трусь носом о его щёку. Сама касаюсь плотно сжатых губ. Мне так нужно, чтобы он меня поцеловал. И он целует, показывая мне все свои эмоции. Обнажаясь через столкновение наших языков. Ему тоже бывает страшно. Сегодня было…

– Я люблю тебя, – дрожащим голосом выдыхаю признание. Знаю, что он не ответит. Мне и не нужны его слова. Он сделал для меня гораздо больше.

Мы не замечаем, как вернулся тот самый водитель, что вёз меня на эту решающую встречу. Машина плавно трогается с места, а Грановский продолжает меня целовать.

– Руслан, – вожу пальчиками по его колючей щеке, – а что с Инессой?

– Забрали уже. Рокотов будет разбираться. Поедем в выходные в лес семьёй? – резко переводит тему.

– Семьёй? – улыбаюсь покалывающими губами. – Поедем.

Эпилог
Люси

Я так давно не была в этом доме. Здесь время будто замерло на том моменте, когда мы отсюда бежали. Просторная гостиная залита весенним солнцем. В воздухе летают искрящиеся пылинки. Здесь всё покрылось слоем седины, прямо как мамины волосы. На кофейном столике осталась чашка. Выходит, она простояла тут больше четырёх лет.

На окнах всё те же шторы. Когда-то идеально чистые стёкла покрыты мутными пятнами от многочисленных дождей, стучащихся в пустоту.

Моё собранное из мелких лоскутков сердце тоскливо сжимается, стоит пальцам коснуться стены или картинной рамы. Короткими электрическими разрядами по нервам бьют сохранившиеся здесь запахи. Больно видеть давно погибшие растения в больших стильных кадках или маленьких дизайнерских горшочках.

– Идём со мной, – беру Руслана за руку и тяну к лестнице, уходящей на второй этаж.

Уже завтра мы едем в лес всей семьёй, как он и обещал, а сегодня Грановский привёз нас с мамой сюда.

– Вот здесь, – показываю на распахнутую дверь одной из комнат, – жили родители.

На маминой кровати и на полу разбросаны вещи. Среди них то самое платье, коричневое с воротничком. Оно вызывает у меня тёплые, трепетные чувства. Я и сама не знаю, почему этот образ так ярко отпечатался в памяти. Сейчас я бы скорее представила маму в джинсах и кожаной куртке, чем в нём.

Улыбнувшись, толкаю дверь, расположенную наискосок, и меня едва не сшибает с ног собственное детство.

Здесь тоже хаос. Такая спешка была, когда уезжали…

Мои плакаты висят над столом. Телевизор давно покрылся слоем пыли. На полках всё ещё стоят мои книги, сидят игрушки.

– Смотри, – подпрыгнув, подхватываю красивую куклу. Стряхиваю с неё пыль.

В тринадцать я в них уже не играла, но некоторые, особенно мне дорогие, сохранились.

В носу щекотно. Чихаю. И ещё раз. Аж глаза слезятся.

Руслан тихо смеётся, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. Я обожаю его смех. Он такой редкий и от того ещё более значимый.

Ещё раз чихнув, открываю окно, чтобы впустить сюда свежий воздух.

– Я подарю её Камиле. Ты не против?

– А должен? – удивлённо ведёт бровью.

Пожав плечами, кладу куклу на кровать и открываю ящички стола. В них лежат простенькие рисунки, блокноты со всякими дурацкими девчачьими цитатами и глупыми стишками. В нижнем – стопка открыток.

– Папины, – достаю их все, веером раскладываю на столе. Одну из последних подношу к лицу. – Всё ещё пахнут…

Тёплые ладони Руслана ложатся мне на плечи. Он притягивает меня к своей груди, целует в макушку.

– Давай сожжём их, – разворачиваюсь к нему лицом.

– Нет, – качает головой.

– Почему?

– Я уже говорил, у тебя должна остаться память о нём. Вот эта, – стучит по открыткам, – светлая, чистая память, Люси. Твой отец тебя любил. Открой любую из этих карточек и прочитай, что там написано. Ты вспомнишь. Сохрани их. Если через год или два желание уничтожить память об отце не угаснет, я не стану отговаривать. Пока не надо. Дай себе время пережить всё случившееся до конца.

– Хорошо. Но я оставлю их здесь.

– Как хочешь, – улыбается он.

Выходит, что кроме когда-то любимой куклы мне и забирать отсюда больше нечего. Одежда давно мала. Старые учебники уж точно не актуальны. Я переросла это всё. Комната, как и открытки, будет жить в моих воспоминаниях.

Забираю куклу с кровати. Спускаемся с Русланом на первый этаж. Мама сидит на диване и тихо всхлипывает. Подбегаю к ней, падаю на колени. Она отворачивается, стараясь спрятать слёзы.

– Ты чего? Мам, – трясу её за руку. – Мама.

– Я продам этот дом, детка. Если ты не против. Не могу здесь находиться. Перед глазами так и стоит день, когда мы бросили всё и бежали. Этот дом теперь всю жизнь будет ассоциироваться у меня со страшными событиями, разлучившими нас так надолго. Куплю себе небольшую квартирку в каком-нибудь уютном районе и вторую тебе. Денег у нас с тобой на счету предостаточно. Я немного приду в себя, устроюсь и подумаю, как распорядиться ими дальше.

– Я сейчас, – Руслан уходит от нас, а я обнимаю маму.

Пусть поступает, как считает нужным. У меня теперь тоже нет привязки к этому месту. Так странно… Я мечтала сюда вернуться. Скучала по этим окнам. По солнцу, которое словно окружало наш дом со всех сторон. Сейчас отчётливо понимаю, что не хочу здесь остаться. И не знаю, когда в следующий раз мне хотелось бы сюда приехать.

– Вика, – обращается к маме вернувшийся Руслан, – ты пока можешь остаться у нас. Это не проблема. Дом достаточно большой.

– Нет, – улыбается ему мамочка. – У каждой семьи должны быть свои границы. Можно дружить с кем-то очень близко, можно и нужно любить родителей, но даже их лучше не впускать за эти границы. Это только ваше пространство. Ваша семья – это ты, Люси и твои дети. Вот такая у вас граница. А я сниму квартиру и займусь продажей дома. Вот с этим ты мог бы мне помочь. Не откажусь.

– Договорились.

Они пожимают друг другу руки. Мама провожает нас до самых ворот.

Уже в машине, сбросив обувь и подтянув ноги на сиденье, спрашиваю у Грановского:

– А куда ты уходил?

Хмыкнув, он достаёт из внутреннего кармана пиджака папины открытки и протягивает их мне.

– Чтобы не продали вместе с домом.

– Спасибо, – прижав к себе куклу, медленно перебираю разноцветные прямоугольники и квадратики. Открывать пока не решаюсь. Может потом, как и говорил Руслан, через год или два.

Мы выезжаем за город уже на закате. Весеннее солнце скатывается за макушки могучих деревьев, оставляя на небе яркие розовые разводы. В салоне автомобиля тихо играет радио и пахнет Русланом. Я украдкой любуюсь тем, как мой мужчина ведёт машину, а он иногда поглядывает на меня. Дома нас ждут Камила и Назар. Я очень надеюсь, что, собирая сумки в поход, дети не успели поругаться.

Интересно, когда они станут старше, эта война прекратится?

Виднеется наш поворот, и чувство дома усиливается. Мама права, наверное. Моё место теперь здесь, с ними. И моё сердце тоже.

Вера кормит нас вкусным ужином. Она теперь в доме за старшую, и это нравится всем. Камила прописалась на кухне. Ей очень интересно готовить вместе с Верой. Творческая малышка всё время добавляет ярких красок в совершенно обычные блюда, делая из них что-то невообразимое. Последние пару дней Руслан уже перестал удивляться, что на него из тарелки ехидно смотрит омлет или каша какого-нибудь совершенно невероятного цвета.

Вот и сегодня они успели соорудить для нас картофельное пюре, подкрашенное морковным соком. На тарелке у сурового Грановского сияет его персональное солнышко, лучи которого сделаны из курицы, обжаренной в медовом соусе.

Тяжело вздохнув, он принимается за еду.

– Вкусно? – еле дождавшись, когда отец доест, спрашивает Ками. – Я сама придумала так разложить. Тебе нравится? – тараторит она.

– Нравится, – отвечает Руслан, и наша принцесса расцветает на глазах.

Назар раздражённо фыркает и отодвигает от себя тарелку.

– Не голодный? – строго интересуется Руслан.

– Я не могу это больше есть. Дичь какая-то! – быстро собирает себе бутерброд и выходит из-за стола.

Ревность между Камилой и Назаром неискоренима.

Поблагодарив Веру за ужин, поднимаемся к себе в комнату. Я первая убегаю в душ.

Вздрагиваю, услышав хлопок двери. Шелестит одежда. Отодвигается дверка душевой. Обнажённый Руслан забирается ко мне под воду. Дыхание тут же перехватывает от интимной близости. Возбуждённый горячий член упирается мне в живот. В голубых глазах закручиваются тёмные вихри. Не могу оторвать от него взгляда.

Его пальцы едва ощутимо скользят вдоль моего позвоночника, а кажется, в него бьёт молния.

– Знаешь, моя снежная девочка, мне очень понравились слова твоей мамы про границы семьи. Я думал об их значении всю дорогу и понял, как сильно она права.

Его губы сталкиваются с моими. Тёплые капли воды лопаются при каждом прикосновении. Руслан смазывает их с моего лица ладонями. Его горячий язык танцует с моим, и кровь в венах становится горячее.

Обнимаю. Мою ладонь щекочут короткие мокрые волосы на его затылке. Соски трутся о каменный торс, и низ живота наливается кипятком.

С тихим, хриплым стоном всё прекращается. Тяжело дыша, Руслан сминает мою нижнюю губу большим пальцем:

– Я дал слово, – выдыхает он.

– Нет, – хнычу я, неожиданно для самой себя.

Боже, мне так хочется продолжения. Это невыносимо! Чувствую себя озабоченной извращенкой, но вижу, что ему тоже сложно сдерживаться.

– Выйдешь за меня?

– Что? – у меня резко подгибаются колени.

– Выходи за меня, Люси. Обещаю тебе самую горячую, самую страстную брачную ночь. Тебе очень пойдёт белоснежная подвязка. Я покажу тебе свой занимательный арсенал игрушек для сумасшедшего удовольствия.

– Замолчи, – ударяю его кулаком в грудь, сгорая от смущения.

– Люси… – накручивает на палец мокрую прядь моих белоснежных волос.

– Да, – отвечаю шёпотом.

– Громче, – выдыхает так, словно мы уже занялись сексом.

– Да! – подпрыгиваю на месте. – Я согласна, – снова шёпотом.

– Люблю, – одними губами произносит Руслан. – Моя снежная девочка.

КОНЕЦ