Читать книгу "Истинная вера. Wahnsland"

ГЛАВА 15. В логове зверя

Потеря слуха показалась Марийке самым страшным, что она когда-либо переживала. Со дня своего обращения девушка настолько привыкла во всем полагаться на обострившиеся чувства, что, лишившись одного из них, ощутила полную беспомощность. Страшнее, наверное, было бы только ослепнуть.

Несколько минут, показавшихся ей бесконечностью, Марийка переводила изумленно-испуганный взгляд с принца на его друга, всеми силами пытаясь понять, что же тут происходит. Мужчины честно пытались объяснить – сначала жестами, потом письменами, которые Этер принялся выводить на земле, подсвечивая свое творчество осветительным шаром. Хорошая попытка. К сожалению, никто не озаботился тем, чтобы обучить Марийку письму. Когда-то в Фельдорфе была школа для ребятишек, но девчонкой она так стеснялась лохмотьев, в которые ее обряжали родители, что никогда не ходила туда, боясь насмешек. Руби пыталась заниматься с подругой самостоятельно и даже научила ее хорошо считать, но вот чтение не давалось абсолютно.

Поняв, что это путь в никуда, принц отобрал у друга прут и начал что-то рисовать. Но умел это так же плохо, как Марийка – складывать руны в слова.

Наконец Марийке надоело чувствовать себя полной дурой. Она ощерилась и жестами попросила друзей немного разойтись в стороны. Принц бросил вопросительный взгляд на Этера, но тот, уже имевший удовольствие видеть обращение оборотней, действительно сделал несколько шагов назад.

– Да что она делает? – вдруг произнес Зак, как раз в тот момент, когда тело девушки начало видоизменяться, и маленькая худенькая Марийка на их глазах с громким ревом превратилась в огромную волчицу.

– Обращается, – спокойно ответил Натаниэль, чуть морщась: свой резерв он все же переоценил. Привык рассчитывать на амулет-накопитель, отданный Джерарду.

Осознав, что заклятие оглушения не действует, Зак испуганно посмотрел на друга.

– Нейт, ты… ты как?

– Пойдет, – тихо ответил тот. – Но колдовать какое-то время не смогу.

Наблюдавшая за ними волчица рыкнула, привлекая внимание и требуя объяснений.

– Ты помнишь, почему пошла в лес? – Натаниэль ласково потрепал оборотницу по загривку, словно любимого волкодава, чем вызвал смешок Зака. Но Марийка лишь фыркнула, явно демонстрируя, что не против подобного обращения.

Повернувшись к Натаниэлю, Марийка покачала головой.

– Мы думаем, тебя выманили колдовством. Чтобы принести в жертву, – пояснил Зак. – Я слышал странную мелодию. Какая-то акустическая магия. Сейчас, кстати, ничего не слышу.

– Может, они ушли? – неуверенно предположил Натаниэль. – Зак, я переживаю за Джерарда. Разыщи его и возвращайтесь к избушке. Марийку с собой возьми…

Марийка недовольно затрясла головой и мордой ткнулась в ладонь Натаниэля.

– Верно мыслишь, Марийка, – одобрительно кивнул Зак. – Нейт, ты без резерва. Тебе может помощь понадобиться. Пусть с тобой идет. А Джеда я в два счета притащу.

Ждать ответа он не стал, в мгновение ока исчезнув за раскидистыми ветвями елей. Натаниэль устало вздохнул. Он терпеть не мог, когда ноги Зака бежали впереди головы, а случалось это с завидной регулярностью. Были бы силы – из вредности поставил бы барьер перед носом и заставил выслушать лекцию из репертуара Кевина о спокойствии, терпении и вдумчивых действиях. Хотя надо признать, что за последние дни Зак заметно изменился и повзрослел.

– Что ж, подруга, пошли, – Натаниэль улыбнулся волчице. – Посмотрим, как там Амелина.

Дорога до избушки не заняла много времени, но чем ближе они подходили, тем сильнее чувство паники охватывало Натаниэля. Как только болото закончилось, и можно стало не опасаться угодить в топь, ненароком поскользнувшись на шаткой кочке, он что есть духу рванул в сторону дома, где остались Амелина и Алекс. Практически сорвав дверь с петель, Натаниэль ввалился в абсолютно темную пустую комнату.

– Лина! – испуганно позвал он, оглядываясь. – Лина, Алекс, где вы?

Снаружи протяжно завыла Марийка. В волчьем облике она не могла поделиться опасениями со спутником, но запахи вокруг показались очень подозрительными. И не напрасно. В десятке метров от крыльца Марийка увидела лежащего на земле мужчину. Она обнажила зубы и зарычала, но, заметив на нем амулет и значок, похожий на знак Натаниэля, притихла. Видно, кто-то из заплутавших принцевых солдат. Принюхавшись, Марийка ощутила кисловатый запах крови. Тут точно была битва! Парень чуть живой.

– Я… я не вкусный, – прошептал он, с трудом открывая глаза. – Честно…

В этом Марийка не сомневалась. Насквозь пропахший потом и кровью половозрелый самец вряд ли мог похвастаться изысканными вкусовыми качествами. Да от одной мысли чисто из любопытства отхватить кусочек ее едва не стошнило! Волчица, морщась, чихнула и осторожно приблизилась, оставляя себе путь для отступления. Раненый, не раненый, а видно, что маг. Такой с перепугу может и заклятием шарахнуть. А, упаси Всемилостивый, после этого преставится? Как потом принцу объяснить, что она в такой впечатлительности не виновата?

– Ого… – глаза парня удивленно распахнулись. – Да ты не волк…

Марийка повернула голову набок и одобрительно рыкнула: приятно, когда человек смыслит.

– Волчица, – продолжил маг, приподнимаясь. – Какая красавица! Иди сюда, – он потянул к Марийке руку с намерением запустить пальцы в шелковистую шерсть.

Марийка попятилась и злобно зарычала. Вот ведь извращенец! При смерти, а все туда же! Одно дело, приятель принца по загривку треплет – так он умеючи и нежно. Или всю жизнь с собаками провозился или, как шутят его друзья, действительно к любой бабе подход найти может. И другое – незнакомый щенок, который на вид не старше Марийки, а все туда же. Поняв ошибку, парень напрягся и нервно сглотнул. Видно, заметил, что смотрит волчица на его горло. Марийка при этом еще и выразительно облизнулась, добавив, так сказать, интриги.

– Алекс! – наконец их уединение нарушил испуганный Натаниэль. – Алекс, что случилось?! Где Лина?!

Он опустился на колени и легонько дотронулся до повязки парня на левом боку. От прикосновения Алекс поморщился, едва сдерживая стон.

– Прости… – он виновато опустил голову. – Я во всем виноват. Огонь почти потух, я вышел принести пару поленьев и попался. Ума не приложу, как не услышал… Их человек пять было, напали сзади.

– А Лина?!

– Они за ней и приходили. Вроде как главный просил именно ее привести. Они не смогли пройти в избушку. Там защита стоит. И угрожали ей, что меня добьют, если она не выйдет… Нейт, я… я сам рад сдохнуть. Понимаю, что сплоховал. Надо было вас слушать. Быть осмотрительнее.

Внутри Натаниэля все оборвалось. Лина! Всемилостивый, зачем им Лина?! Нельзя было их оставлять, знал же. Да если с девушкой что-то случится, Зак ведь… Черт, да как в глаза Эдварду потом смотреть?!

– Хорошо, что понимаешь… Они настолько благородны, что не добили? – медленно произнес он, поднимаясь.

– Как же, благородны! Это Лина. Она заставила главного хмыря жизнью поклясться, что я выживу. А потом еще и рану обработала. Кровь почти остановилась. Я ничего не смог сделать… – парень едва не плакал. – Может, если меня того, он тоже сдохнет? Я согласен!

– В смысле, поклясться магически? – глупости про самоубийство Натаниэль, списав на бред раненого, пропустил мимо ушей.

– Да, – подтвердил Алекс. – И не выходила, пока он все не сделал правильно. Несколько раз заставляла начинать сначала…

– Умница, – одобрительно кивнул Натаниэль. – А вот мы – дураки, раз допустили такое. Ладно, встать сможешь? Давай. В доме будет проще осмотреть твои раны. Марийка, поможешь?

Волчица фыркнула и нехотя подставила свой загривок, чтобы Алекс мог опереться. По ее мнению, мальчишку следовало не в дом тащить, а куснуть за второй бок для симметрии. Все же не корову на пастбище проворонил – невесту принца врагам отдал. Ну да ладно, пусть сами разбираются. Может, ему за это прилюдная казнь полагается? Тогда понятно: сначала подлечить надо, а то не дотянет.

– Мягкая, – с нежностью сказал Алекс, едва дотронувшись до шерсти. – А где вы ручную волчицу нашли? Такая умница. Все понимает – по глазам видно!

– Ох, парень, – невесело усмехнулся Натаниэль, подхватывая Алекса с другой стороны. – Лучше молчи…

***

– Джед, пошли уже! – Зак с сочувствием смотрел на друга, который с одной стороны наотрез отказывался от любой помощи, а с другой – едва переставлял ноги.

Впрочем, причиной его медлительности вряд ли была рана. Перед тем, как покинуть поляну, Зак тщательно осмотрел грудь и руку Джерарда и причин для беспокойства не обнаружил. Дело было в Елене. Джерард во что бы то ни стало хотел забрать девушку с собой. Даже против ее воли.

– Она – магичка, Зак! – едва не в голос кричал Джерард, дергая недовольную девушку за руку. – Ее нельзя тут оставлять! Ты знаешь, что они делают с магичками.

– Вообще-то, тут – люди моего отца. А вы, вы для нас – враги! – Елена топнула ногой, злобно сверкнув глазами. – Думаешь, щенок, если я помогла тебе, то это что-то изменит?!

– Молчи, глупая, молчи, – Джерард подошел к Елене вплотную и, обхватив ладонями ее лицо, заставил смотреть прямо ему в глаза. – Они страшные люди и переступят через тебя, не задумываясь! Пойдем со мной… С нами. Мы защитим тебя! Тебе надо учиться. Иначе дар рано или поздно сведет тебя с ума. Ну же, Елена. Я поклялся тебя оберегать, а как мне это делать, если ты не со мной, а?

На мгновение Заку показалась, что Елена согласится. Что бы она ни говорила, как бы ни дерзила, а возникшую между этими двумя химию он почуял за версту. Да Джерард и не отрицал, всеми жестами и словами показывая заинтересованность в девушке. И дело не только в долге жизни, на который друг очень двусмысленно сослался.

– Да что ты о себе возомнил! – после секундного замешательства Елена резко оттолкнула Джерарда от себя, отступив назад. – Беспородный щенок! Ублюдок! Ничтожество! Я? Пойду с тобой?! Убирайтесь, пока я не позвала солдат на помощь! Слышишь?! Убирайтесь!

Зак был готов поклясться, что, говоря это, Елена едва сдерживала слезы обиды. Девушка всеми силами боролась с желанием поддаться на уговоры, но, видимо, понимала, что за ночью, окутанной ореолом тайны и романтики наступит день, и такой импульсивный поступок больно ударит по ее репутации. А репутация для благородной леди ее склада решала абсолютно все. Это Амелине статус адептки «Истинной веры» давал привилегии во многих делах быть наравне с мужчинами, а где-то даже выше. Елене не повезло родиться в шовинисткой среде «Праведного пути», где женщина служила лишь украшением и, в большинстве случаев, не имела права голоса. Возможно, сейчас был неплохой шанс вырваться оттуда. Но воспитание, намертво вдолбленное в подкорку мозга, не позволяло шагнуть в неизвестность. Джерарду, выросшему на улице, этого не понять. Но Зак прекрасно знал, что именно чувствует Елена.

– Джед, пойдем, – Зак похлопал друга по плечу.

– Да они убьют эту дуру!

Если бы Зак не знал Джерарда около десяти лет, то решил бы, что тот сейчас заплачет, подобно мальчишке, которому не купили понравившуюся игрушку.

– Не убьют, – уверенно заявил принц. – Елена, вы ведь видели будущее, верно?

Девушка нехотя кивнула.

– Это значит, что наши пути еще пересекутся, – Зак испытующе посмотрел на уставившегося себе под ноги Джерарда. – Елена, не только лорд Блендверк – я лично перед вами в большом долгу. Поэтому, если вам понадобится помощь…

– Да засуньте ее себе… – прошипела Елена. Общение с Джерардом явно обогатило ее речь народными выражениями.

– … напишите письмо на имя госпожи Беаты Демут и оставьте в любом из монастырей «Истинной веры». Думаю, что это не вызовет подозрений. А внутри попросите передать его Амелине Гисбах. Мы поймем, что нужны вам, – Зак улыбнулся.

Джерард недовольно сунул руку за пазуху и достал кулон, подаренный Марией. Сняв его с шеи и грустно вздохнув, мужчина протянул украшение Елене.

– Вот, возьми. Смотри не потеряй. Когда снова увидимся – вернешь. Это подарок.

– Зачем мне это? – искренне удивилась Елена.

– От нежити тебя, дуру, защищать будет. Намоленный он. Заодно скажешь своим, что он бесовство лучше сдерживает. И вообще, что тебе в храмы «Истинной веры» надо почаще ходить – грехи замаливать. Соврешь, в общем, что-нибудь. Зак, пойдем отсюда.

Джерард развернулся и, морщась от боли, размашистым шагом пошел прочь. Он не видел, как Елена надела кулон и, улыбнувшись, спрятала его за пазухой. Зак кивнул девушке на прощание и последовал за Джерардом, подумав, что на этот раз им удалось избежать грандиозного скандала. Но что будет в будущем, известно одному Всемилостивому. Потому что если в один прекрасный день дед Елены вместо внучки обнаружит записку, что она сбежала с безродным некромантом, кто-кто, а Зак точно не удивится.

Так они и ушли с поляны. Но чем дальше друзья отходили, тем медленнее шел Джерард. Он все время оглядывался назад и то замысловато злословил в адрес Елены, то крыл на чем свет стоит все высшее общество. И Зак искренне надеялся, что это просто диалект малой родины друга, потому что с него станет ненароком наслать какое-нибудь замысловатое проклятье. Так, случайно. В порыве чувств.

Избушка встретила их траурным молчанием. За столом в кухне сидел хмурый Натаниэль, у него в ногах жалобно поскуливала Марийка, стараясь как-то утешить. Тут же на скамейке дремал раненый Алекс, у которого начинался жар. Амелины в домике не было. Чтобы понять и осознать все это, Заку потребовалось несколько секунд. Улыбка мигом сползла с лица, и он, спокойно подойдя к столу и сев напротив Натаниэля, медленно спросил:

– Что случилось, Нейт?

– Это я… – встрепенулся Алекс, но Марийка тут же вскочила на лапы и, подойдя к раненому, угрожающе рыкнула.

– Верно, – тихо согласился Зак. – Не лезь в разговоры старших, Алекс. Нейт?

– Они увели Амелину, – ответил Натаниэль.

– Да что за день такой ублюдский! – заорал Джерард, до этого полностью погруженный в себя. – Как увели? Тут защита такая!

– Выманили ее, милок. Грозились парнишку вашего добить, – посреди кухни возник призрак пригожей старушки. – Доброй ночи, господа.

Друзья переглянулись, а приподнявшийся на локтях Алекс произнес:

– Ула, что ж вы ее выпустили?

– Хотела задержать, – признался призрак. – Но против воли не смогла бы. Такие, как я, девице вашей на одну молитву.

– А ты что, магией не мог отбиться? – накинулся Джерард на Алекса. – Подумаешь, мечом раз ткнули!

– Не мог, – Алекс опустил взгляд. – Я полночи беспокойников гонял, за резервом не уследил… кажется. Я магией стихий нечасто пользуюсь…

Джерард пристально посмотрел на парня – что-то в нем настораживало. Он подошел поближе и провел ладонью над раной.

– Сколько времени прошло? – мрачно поинтересовался он.

– Полчаса…

– И за это время тебе только хуже стало?

– Ну… да.

– Несмотря на то, что Амелина обработала рану и организм должен был начать восстанавливаться?

– Да-а…

– Чем тебя ранили?

По мере осмотра лицо и без того злого Джерарда становилось еще мрачнее.

– Мечом. По крайней мере, так мне показалось.

– Поздравляю, друзья, – Джерард посмотрел на подавленных Зака и Натаниэля. – Ему мечом пробили резерв. И если кровотечение Амелина остановила, то его силы все еще уходят. Отсюда воспаление и жар. Рана не залечивается. Ему медик нужен, и поскорее.

– Какого демона? – вскочил Натаниэль. – Разве бывает такое оружие?

– Бывает, касатик. Еще как бывает. Еще эльфы такими мечами друг дружку рубили, – вмешалась в разговор Ула. – Долго ли меч-то заговорить, коли маг обученный? Хоть против беспокойников, хоть вот так. Другое дело, что знающих и не осталось почти.

В комнате повисло молчание. Натаниэль, Джерард и Алекс напряженно смотрели на притихшего Зака, не сводящего глаз с лежащего посреди стола перстня-печатки, который он подарил Амелине.

– Она вернула кольцо, – рассеянно произнес он, протянув к перстню руку.

– Нет, – Натаниэль проворно схватил перстень и сунул его себе в карман, положив перед Заком записку Амелины. – Лина оставила его мне. На хранение. Прости, но без позволения хозяйки ты его не получишь. Верну твоей невесте лично. Пошли…

Прочитав прощальное письмо Амелины, Зак вдруг улыбнулся. А после, окинув взглядом едва стоящего на ногах Натаниэля и держащегося рукой за грудь Джерарда, готовых бежать спасать девушку, покачал головой.

– Я иду один.

– Сдурел? – злобно зыркнул Джерард.

– Одного не отпустим! – подтвердил Натаниэль.

Зак вздохнул. Времени на объяснения практически не было, но и просто сбежать, оставив друзей без прощальных слов, он не мог.

– Вы знаете, что будет, если Амелина погибнет, – тщательно подбирая слова, проговорил он. – Это будет для Эдварда большим ударом. Но если мы пойдем все вместе и не вернемся, никто не сможет его предупредить о «Братьях солнца» и рассказать, что случилось в Фельдорфе.

– Зак…

– Не спорь, Нейт! Вы оба не в форме. Я не смогу прикрывать еще и вас. Я иду один, просто прими это.

– Эта ваша Амелина такая же дура, как и другие бабы! – вспылил Джерард, в сердцах схватив со стола пустую плошку и с силой бросив ее на пол.

– Джед! – вскричал Натаниэль, но Зак лишь покачал головой.

– Оставь. Это у него личное. Отойдет – расскажет. Алекса к Марии отнесите, не теряйте времени. А Эдварду скажите… – он вдруг запнулся, но после махнул рукой. – Я ему сам скажу, когда вернусь. До скорого.

Зак вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, оставляя друзьям лишь неловкое молчание.

***

Стоя перед порталом, Амелина впервые за все время испытала настоящий ужас. Если на протяжении пути в ней еще теплилась надежда на спасение, то увидев, как братья один за другим буквально растворяются в воздухе, поняла: друзья просто не смогут ее найти. По словам Джеда и Натаниэля, в округе полно природных порталов, и в каком именно скрылись похитители, никто никогда не узнает.

– Вы совершили большую ошибку, леди Гисбах, – усмехнулся Мариус, толкая Амелину вперед.

– Какую же?

Холодность в голосе давалась с трудом. Чтобы отвлечься от пугающих мыслей, Амелина перебирала в памяти даты ничего не значащих событий, словно готовилась сдавать экзамен по истории доэльфийских времен. Но и это не слишком-то помогало. Казалось, что сердце бьется где-то в районе горла, перекрывая доступ воздуха к легким. Все тело пронизывал неестественный холод, проникая прямо под кожу: еще немного, и зубы застучат в прямом смысле этого слова. Сама себе Амелина представлялась безумно жалкой и ничтожной. Радовало лишь одно: жизнь Алекса ей действительно удалось сохранить. Магическая клятва не только не позволила добить парня – Мариус, скрипя зубами, разрешил наскоро обработать рану, ведь его собственная жизнь зависела от того, останется ли мальчишка жить или умрет. Но теперь «благодетель» сполна отыгрывался на Амелине за весь свой позор перед подчиненными.

– Вы не попросили гарантий своей собственной жизни, – злобно процедил мужчина, заталкивая Амелину в портал.

Перемещение оказалось неприятным и даже болезненным. Складывалось ощущение, что из тела вынули все внутренности, сложили в мешок и, хорошенько встряхнув, вернули на место в произвольном порядке. Голова кружилась и болела одновременно. Перед глазами плыло, так что намеки Мариуса имели, скорее, обратный эффект. Амелина не была против, чтобы ее мучения резко закончились, как бы малодушно это ни звучало.

– Раздавать такие обещания… не в вашей власти, – прошептала Амелина, упав на колени и с жадностью хватая губами воздух, который за время перехода из нее просто вытрясли. – Все в руках Всемилостивого.

Мариус сжал кулаки. Будь на месте этой пигалицы мужчина, он бы не отказал себе в удовольствии как следует отпинать паршивца. Но мараться о бабу?! Увольте. Ни о каком благородстве речи не шло, он в принципе не считал женщин достойными даже простого разговора. Единственное, для чего они годились – проведение ритуалов. Некоторые братья, конечно, считали занятным задирать подолы, но Мариус находил подобное не стоящим времени и усилий. Разве что в рамках тех же ритуалов.

Зачем Магистру понадобилась девчонка Гисбах, Мариус представлял с трудом. Острый ум? Маловероятно, у него достаточно умных советников-мужчин. Может, среди прочих баб Амелина Гисбах и блистала интеллектом, но воспринимать ее разумность всерьез – странно. А уж в постели покувыркаться если охота, всегда можно найти более складную да пригожую девицу. Магистр знает толк в таких. Эта же наверняка еще и какой-нибудь обет принести успела, будет отбиваться и верещать. Для ритуала тоже не годится – пустышка. Хотя, конечно, с беспокойниками спутникам своим подсобила. Стоит отдать должное. И с клятвой этой славно его подставила, маленькая тварь. Пожалуй, если вдруг Магистр позволит, он бы преподал мерзавке небольшой урок. Даже влезть на нее не погнушался бы, чтобы проучить как следует.

Мариус с силой поднял упавшую девушку на ноги и, грубо встряхнув, от чего Амелине стало еще хуже, снова толкнул вперед.

– Не можете идти – вас потащат за волосы, – выплюнул он, наслаждаясь беспомощным состоянием обидчицы.

– Не сомневаюсь в вашем воспитании и манерах, – вырвалось у Амелины прежде, чем она успела прикусить язык.

Разговор с Алексом не давал покоя. Она, конечно, еще не принцесса, да и вряд ли уже станет, но сейчас Амелине отчаянно хотелось не ударить в грязь лицом и не подвести Зака. Будто он мог увидеть ее последние часы и как-то их оценить. В том, что в живых ее не оставят, Амелина не сомневалась. А принцессы, настоящие принцессы, они не плачут. И не жалуются. И не молят о пощаде, до последнего вздоха сохраняя спокойствие и достоинство. Поэтому, с трудом превозмогая омерзительное чувство панического страха, Амелина шла вперед, гордо подняв голову и стараясь не спотыкаться.

Места казались ей незнакомыми. В кромешной темноте, свойственной южным широтам, да еще и без очков, оставшихся лежать рядом с Алексом, Амелина вряд ли бы сумела хорошо рассмотреть местность. Она видела лишь деревья, которые напоминали заброшенный парк в некогда богатой усадьбе. А насыщенный йодом воздух, редкие крики чаек и едва различимые всплески разбивающихся о берег волн указывали на то, что находятся они где-то на побережье.

Долго идти не пришлось. Словно из-под земли перед путниками возник огромный каменный дом, окруженный высокой кованой изгородью, сплошняком обвитой плющом. Массивные ворота украшали щиты, на одном из которых красовался герб королевства в виде златогривого льва, держащего в лапе алую розу, а на втором виднелись замысловатые вензеля. Дом напоминал столичные особняки зажиточных семейств и выглядел богато и элегантно. С добротной кровлей, рельефами по всему периметру здания, с подъездной дорогой на несколько повозок, доходящей для удобства гостей до самого крыльца, с широкой парадной лестницей. Вместе с тем, от места веяло чем-то ужасающим и мистическим. По доброй воле Амелина ни за что бы не переступила порог странного дома. Но ее мнения никто не спрашивал.

В дом она вошла в сопровождении одного Мариуса. У его спутников нашлись дела на территории усадьбы. Возможно, никому из них просто не хотелось находиться поблизости, когда Магистру доложат, что захватить жертву для ритуала в деревне не удалось. Эта тема обсуждалась на протяжении всего пути и порядком надоела. Мариус даже пытался убедить Амелину, что место удравшей оборотницы займет она, на что девушка с интересом спросила, действительно ли Мариус хочет испортить Магистру ритуал, подсунув абсолютно негодную жертву? Шепотки соратников за спиной заставили мужчину замолчать от греха подальше. Слишком уж велик был соблазн прикопать языкастую девку по дороге.

Внутри дом был столь же элегантен и роскошен, как и снаружи, но еще более пугающ. В коридоре царил бардак. Разбросанные вещи, свидетельствующие о борьбе, перевернутая мебель, алые пятна, подозрительно напоминающие кровь, и больничный запах. Но не тот запах лекарств, что царил в госпиталях «Истиной веры», где пациентов лечили всеми доступными средствами. Этот «аромат» скорее напоминал городские богадельни. Так пахла смерть.

Они прошли мимо гостиной, и Мариус, как показалось Амелине, намеренно замедлил шаг, чтобы взгляд девушки задержался на том, что происходило внутри. В комнате творился тот же хаос, что и в прихожей, с одной только разницей: там были люди. Посредине, на ковре, лежала молодая женщина: ее некогда дорогое платье болталось жалкими обрывками, оголяя самые интимные места, волосы висели слипшимися от пота сосульками, а расфокусированный взгляд тревожно метался по стенам. Рядом находились трое мужчин: один из них целовал даму в шею, второй облизывал запястье, по которому тонкой струйкой стекала кровь, а третий, крепко сжимая талию несчастной, интенсивно двигал бедрами, рыча и выкрикивая ругательства.

Осознав происходящее, Амелина сдавленно вскрикнула. Однако двери в гостиную тут же захлопнулись. Вернее, их закрыл за собой вышедший оттуда человек, которого Амелина сразу не заметила. Еще один мужчина, высокий и широкоплечий, фигурой чем-то напоминающий Натаниэля. Платье же… Амелина сочла его слишком консервативным даже для их отдаленного графства. А вот умные серые глаза и приветливая улыбка скорее вызвали странную симпатию. Но ровно до тех пор, пока улыбка не превратилась в оскал, обнажая удлиненные клыки.

– Вы привели нам десерт, Мариус? – усмехнулся вампир, с интересом рассматривая Амелину. – Доброй ночи, миледи. Прошу прощения, не знаю вашего имени, – он учтиво поклонился.

– А ты всегда знакомишься с едой, Людвиг? – расплылся в улыбке Мариус.

– Амелина Гисбах, – неуверенно произнесла девушка: причин грубить вампиру, проявляющему дружелюбие, она не нашла.

Послав Мариусу уничижительный взгляд, Людвиг осторожно взял в руки ладонь Амелины и поднес к своим губам, коротко поцеловав тыльную сторону.

– Рад знакомству, миледи. Людвиг Сильберштайн к вашим услугам.

Врать, что знакомство доставило ей хоть какое-то удовольствие, Амелина не стала, поэтому просто кивнула, вызвав у вампира одобрительную улыбку.

– Так леди Гисбах – еда? – деловито осведомился Людвиг, проводя ладонью по лицу девушки в направлении ее шеи.

– Леди Гисбах – добыча Магистра. Но можешь куснуть разок – может, не заметит, – предложил Мариус.

Амелина вздрогнула. Присутствие этого вежливого вампира одновременно и успокаивало, и пугало, если, конечно, ее еще можно было чем-то напугать. Людвиг нахмурился. Он немного отодвинул ворот ее платья и с улыбкой констатировал:

– Отравить меня надумали? – после Людвиг повернулся к девушке и протянул руку. – Леди Гисбах не еда. Она – наша гостья. Я сам провожу ее к Магистру. Ступайте, Мариус.

– Но Магистр…

– Я скажу, что отослал тебя, – с нажимом сказал Людвиг, переходя на ты. – Заодно избежишь наказания.

– За что?!

– А разве не за что? – Людвиг хитро подмигнул девушке. – Ступай, Мариус. А вы, леди, следуйте за мной.

Амелина совсем растерялась, когда Мариус, бормоча себе под нос ругательства, громко хлопнул входной дверью, а вампир, чинно взяв ее под руку, повёл в сторону винтовой лестницы.

– Как ты оказалась здесь, Мышонок? – ласково поинтересовался Людвиг, поглаживая руку девушки. – Ты не похожа на особ, попадающих в подобные переделки.

– А та женщина, – девушка кивнула в сторону закрытых дверей. – Она похожа?

– Та женщина, – голос вампира стал резким. – Ради сомнительной перспективы бессмертия пустила в дом вампиров. Ты ведь знаешь, что нас нельзя приглашать? Ну, если не хочешь стать ужином? Она скормила им мужа и его малолетних детей от первого брака. Она заслужила, что имеет. Вернее то, что ее имеют и пьют. А вот бессмертие получит вряд ли.

Амелину снова начало колотить и подташнивать. Рука выскользнула из ладоней Людвига, и она, теряя равновесие, едва не упала, но тут же была подхвачена вампиром.

– Скормила им? – прошептала Амелина. – А вы…

– Я предпочитаю хорошеньких девушек, которые делятся кровью добровольно… – серьезно ответил Людвиг, глядя ей в глаза. – И уж конечно, меня не забавляют убийства детей. За этой дверью… – его зрачки увеличились, закрыв собой не только радужку, но и практически весь белок.

– Я ничего не видела, – медленно проговорила Амелина, тщательно подбирая слова. – Мои очки остались в лесу, а без них при таком тусклом свете, – она кивнула в сторону нескольких едва мигающих ламп с заключенными внутри световыми шарами, – я почти слепа…

– Умница, – Людвиг опустил Амелину на ступеньку выше, чем стоял сам, так, что их лица оказались практически друг напротив друга. – Хорошие новости, Мышонок, тебя тут точно не съедят. Всемилостивый не допустит. Поэтому не стесняйся демонстрировать свой оберег. Плохие новости: от прочих бед, кои могут случиться с хорошенькой молоденькой девушкой в этом прибежище разврата, он не защитит. Почему ты тут?

– Не знаю… Мы искали королевского архивариуса, чтобы он сказал, куда спрятал книгу… потом «Братья солнца», оборотни, беспокойники…

– Кто-то подставил тебя, Мышонок, – казалось, Людвиг ее не слушал, задумчиво почесывая подбородок. – Выбраться отсюда живой будет почти невозможно. Если представится шанс – проси легкой смерти, – серьезно посоветовал он. – Если кто-то будет мучить – позови меня. Твою жизнь я не спасу. Не жди. Но от боли и позора могу попробовать уберечь. Если, конечно, тобой лично Магистр не заинтересуется. Будь сильной, Мышонок, но никому не доверяй.

– И вам? – спросила Амелина чуть охрипшим от волнения голосом.

– Мне в первую очередь. Вампиры сентиментальны. Ты напомнила одного человека, который когда-то был мне дорог, но это не делает меня другом. Я не готов ради твоего спасения жертвовать своими интересами, хоть мне тебя искренне жаль. Понимаешь? Кроме того, та необъяснимая симпатия ко мне, что у тебя, я почти уверен, возникла – вампирские чары. Ничего больше. Если сконцентрируешься на себе, сможешь противостоять. Не у всех получается, но ты сможешь.

Амелина кивнула. Действительно, она испытывала к этому существу симпатию, но не считала это следствием колдовства. Скорее, ей импонировали попытки проявить доброту и успокоить, хотя причин оставаться спокойной у нее было все меньше и меньше. Амелина послушно шла рядом с Людвигом, чувствуя себя так, словно идет на казнь. На болезненную и мучительную казнь.

В самом конце коридора на третьем этаже Людвиг замер перед одной из дверей и, сделав глубокий вдох, легонько постучал. Амелина ничего не услышала в ответ, но увидев, как вампир потянулся к дверной ручке, поняла, что ему ответили.

– Доброй ночи, Магистр, – войдя внутрь, Людвиг учтиво поклонился мужчине, сидящему за письменным столом с книжкой в руках.

В кабинете было тепло и уютно, горело множество свечей, убающивающе потрескивали дрова в камине и пахло пряным горячим вином, которое так приятно пить в непогоду, завернувшись в пушистый плед и читая очередную книжку. Амелина понуро опустила голову. Она вспомнила, как любила проводить время в такой вот обстановке в родном замке, и подумала о домашних. Что случится с семьей, когда они узнают, что Амелина бесследно пропала? Хотелось верить, что в порыве гнева отец не наделает глупостей и не обвинит во всем Зака или Эдварда. «Кто-то тебя подставил…» – слова Людвига всплыли в памяти, заставив на мгновение задуматься, что он имел в виду.