Читать книгу "Истинная вера. Wahnsland"

Зак милый, веселый и непосредственный. Одной улыбкой он способен зажечь надежду в сердцах даже в самых безвыходных ситуациях. Зак умопомрачительно красив и обладает отличными ораторскими талантами. Он говорит не так красиво и складно, как Натаниэль, но всегда от души. Это заставляет верить. Зак, в конце концов, самый настоящий принц. Но, имея власть сюзерена, он никогда не давил. Напротив, всегда принимал ее мнение и доверял рассуждениям там, где знания Амелины превышали его собственные. Даже с беспокойниками она сражалась на равных с мужчинами. Потому что могла! В то же время там, где ей требовалась защита и поддержка, Зак проявлял себя твердым и решительным. И опасным для врагов. Смертельно опасным. Напавший на нее солдат Шлонце, обернувшийся кучкой пепла – прямое подтверждение.

Амелина усмехнулась. Выходило, что довериться себе она не могла, особенно после того, как попалась в ловко расставленную ловушку и едва не погибла. А Заку – вполне.

– Иди ко мне. Я теплый, – не открывая глаз, Зак перехватил руку Амелины и с легкостью подтянул ее поближе. – Надо будет сказать слугам, что их новая госпожа легко мерзнет.

– А мы здесь надолго? – Амелина удобно устроилась на груди мужа: он действительно был невероятно теплым и уютным.

– Нет. Позавтракаем и отправимся к твоим родителям. Надо их успокоить.

– А потом?

– А потом – в столицу. Трудиться на благо Вансланда, – Зак приоткрыл глаза и усмехнулся, с хитрым прищуром посмотрев на жену. – Или в монастырь ты планировала сбежать вовсе не из-за Шлонце, а? Просто поняла, сколько всего планирует свалить на тебя Эдвард?

Невольно Амелина хихикнула. Ту неделю, что она провела во дворце, ей действительно не давали скучать. Эдвард принял «невесту» брата как родную, в том смысле, что сразу же завалил работой.

Долгое время королевский дворец переходил из рук в руки, и временные хозяева вовсе не заботились о его содержании, стремясь лишь поживиться тем, что не успели растащить их предшественники. Эдварду родной дом достался в весьма прискорбном виде. И самым неприятным в ситуации было то, что скитающийся с семнадцати лет принц, повзрослевший в походных лагерях, даже отдаленно не представлял, как организовать быт дворца. В Амелине он увидел спасение.

Амелину же список «почетных» обязанностей будущей принцессы насторожил. Складывалось впечатление, что ее одновременно нанимают экономкой, декоратором, распорядителем балов и строгой гувернанткой к толпе великовозрастных проблемных мальчиков.

– Нет, конечно, – совершенно серьезно ответила она. – Я сейчас понимаю, что уже просто не смогу уйти в монастырь.

– Из-за меня, надеюсь? – Зак вопросительно приподнял бровь.

– Из-за всех вас, – абсолютно искренне заявила Амелина. – Я не верю в неотвратимость проклятия, но в него верит Эдвард. С этим надо что-то делать! Я буду переживать, не взорвал ли Джерард дворец, перепутав несколько слов в книгах на древнейшем. Буду думать, не слишком ли разошелся Натаниэль… Зак, история с «мертвой» невестой тоже сомнительна. И книга, настоящая книга…

– Книга, кстати, у меня, – все время, пока Амелина говорила, Зак с улыбкой перебирал ее короткие пряди. – Рози – это нечто.

– Что? Что еще учудила моя сестра? – встрепенулась Амелина.

– Она…

Рассказать о самоотверженности Розмари Зак не успел – в комнату одновременно со стуком в дверь влетела пухленькая розовощекая девушка в платье горничной. Амелина тут же натянула одеяло практически до подбородка, впервые с момента пробуждения осознав, что на ней нет абсолютно никакой одежды. Взгляд горничной тревожно заметался по спальне в поисках господ. Похоже, в замке вставать привыкли рано, и застать хозяев в постели она не ожидала.

– Сюзанна? – окликнул девушку Зак. – Что-то случилось?

– Милорд, – развернувшись на голос, девушка тут же покраснела и отступила на шаг назад. – Ой, миледи… простите. Там… там граф Ротфельд прискакали.

– Алекс? – Зак напрягся. – Алекс был с Натаниэлем в замке твоих родителей, – пояснил он для Амелины. – Что произошло? Он что-то сказал?

Амелина почувствовала, как Зак инстинктивно прижимает ее к себе, словно стремясь защитить. Необычное и очень приятное ощущение.

– Они сказали… – Сюзанна запнулась, словно силилась вспомнить зазубренный текст. – Сказали, что Шла… Шлун… Шлонце удалось сбежать. А его прислал господин Натаниэль для вашего сопровождения.

Амелина вздрогнула, взволнованно посмотрев на Зака.

– Понятно, – Зак нахмурился. – Соберите наши вещи в дорогу и прикажите накрывать завтрак. Мы скоро спустимся. Лошадей пусть подготовят получше. И Алекса покормите как следует.

– Слушаюсь, милорд.

Девушка поклонилась и выскользнула за дверь.

– Зак, что теперь будет? – Амелина плотнее прижалась к мужу.

– Ничего особенного, – спокойно ответил Зак, успокаивающе поглаживая ее по плечу. – Мы, как и планировали, поедем к твоим родителям. Там нас ждут Натаниэль и Этеры. Ты больше не останешься без присмотра ни на минуту! А Шлонце… мы обязательно его найдем!

***

– Никогда не думал, что за ошибки юности придется заплатить судьбой дочери, – с плохо скрываемой злостью заявил барон Гисбах, глядя Заку прямо в глаза. – Вам должно быть стыдно! Амелина ни в чем не виновата.

Зак, вольготно откинувшись на гостевом диване, глубоко вздохнул и вопросительно посмотрел на Натаниэля. Перед тем, как уединиться с хозяевами замка в кабинете барона, Райт строго-настрого запретил принцу вступать в какую бы то ни было полемику без его разрешения. Похоже, наведение порядка и приведение обитателей замка в чувство далось Натаниэлю непросто: выглядел он измотанным и невыспавшимся. Поэтому Зак решил уступить. Главным должен быть кто-то один. И правильно, если это – лицо должностное. А он – так себе, легкомысленный влюбленный младший принц, которому недосуг портить отношения с родственниками.

Амелина, слышавшая просьбу Натаниэля и прекрасно представляющая, какой прием мог устроить отец собственным спасителям, тоже решила помалкивать. Она сидела на диванчике рядом с Заком и крепко сжимала его ладонь под пристальными неодобрительными взглядами родителей.

– В чем суть вашей претензии, барон? – устало спросил Натаниэль, страдальчески возведя взгляд к потолку.

Зак насторожился. Друг действительно выглядел слишком усталым для рутинного наведения порядка. Присмотревшись к Натаниэлю, Зак ужаснулся: его личный резерв был практически на нуле, и на ногах он держится только за счет болтающегося на шее полупустого амулета. Какого демона тут творится?!

– В чем суть? – барон вскочил со своего места и ударил кулаком по столу прямо перед лицом Райта. – Вы украли мою дочь! Вы против воли выдали ее замуж!

– Леди Фамм, – Натаниэль посмотрел на Амелину. – Лина, милая, у тебя есть претензии относительно брака? – голос Натаниэля пугал своей отрешенностью и беспочвенным весельем. – Может, этот нахал вел себя как-то неподобающе и неучтиво? Ты только скажи, я лично сниму с него чешую и отдам Джерарду на амулеты.

Амелина тоже почувствовала что-то неладное. Она вопросительно посмотрела на Зака и замотала головой. Лицо барона побагровело, он повернулся к дочери.

– Амелина, я сегодня же подам прошение в Дворянский совет. Мы аннулируем этот брак!

– Рискнете оставить собственных внуков незаконнорожденными? – все же не выдержал Зак. – Смело.

Это заявление оказалось последней каплей. Барон вскочил со своего места и кинулся на Зака, намереваясь придушить. Баронесса вскрикнула, приложив ладони к губам, и с ужасом посмотрела на мужа. Однако она даже словом не попыталась остановить благоверного.

– Как ты посмел к ней прикоснуться?! УБЬЮ!

Зак так долго раздумывал, как ему поступить, что барону практически удалось дотянуться до его шеи. Мужчина он не старый и в прекрасной физической форме. Но не настолько, чтобы тягаться с Этером. Натаниэль в одно движение перемахнул через стол и, заломив руки Гисбаха за спину, заставил его опуститься на колени.

– Стоять! – рыкнул он голосом человека, доведенного до крайности. – Я все понимаю, барон. Магическое воздействие на психику тяжело сказывается на самоконтроле, но не усложняйте! За одно это я обязан арестовать вас. Если не убить на месте. Держите себя в руках!

Вон оно что. Зак вздохнул. Магического образования ему, конечно, не хватает, ну да хорошо, что есть Натаниэль, который закончил Академию с отличием и знает о таких вот вещах. И надо будет не забыть поблагодарить Джерарда за подарок Амелине: обработай Шлонце и ее – неизвестно, как бы все закончилось.

– Нейт, не надо, – Амелина серьезно посмотрела на отца. – Я люблю Зака и стала его женой абсолютно добровольно!

– Нейт, действительно, не стоит, – Зак встал с места и поднял ладонь в упреждающем жесте.

Натаниэль кивнул и разжал руки, отступая назад.

– Я уже не знаю, что делать, – устало вздохнул он, растирая виски. – Эта сволочь Шлонце хорошо поработал. Розмари чуть ли не единственный вменяемый человек во всем замке. Я уже жалею, что Джерард остался в Эрдбурге, тут нужны хорошие успокоительные зелья.

– Я в норме, – сквозь зубы прорычал барон, поднимаясь на ноги при помощи жены. – Лина, это… это правда? Ты правда… добровольно… с ним?

Зак не сомневался в ответе жены, а вот на тестя смотреть действительно больно. Да и подобные вопросы в адрес Амелины начинали бесить. Того и гляди начнут расспрашивать подробности исполнения супружеского долга. В каких позах и сколько раз. Мерзость!

– Да, отец, – ответила Амелина, в очередной раз крепко сжав ладонь мужа.

– Тебя принуждали к… – граф запнулся, не в силах подобрать благопристойного слова. – К сожительству с этим… мужем? Может, я и мелкий барон, но вызвать на дуэль имею право даже принца! Будь он трижды неладен.

Зак понимающе кивнул. Может, дело и в магическом воздействии, но этот взгляд Гисбаха, обещающий принцу долгую и мучительную смерть, слишком уж был похож на взгляд Кевина, когда тот рассуждал о потенциальных обидчиках дочери. Взгляд взбешенного отца. Что ж, если так, барон в своем праве. Перегрызть глотки обидчикам детей – святой долг любого родителя.

– Вы бы так переживали, когда ее с толпой мерзавцев на смерть отпускали! – вдруг огрызнулся стоявший у двери в роли часового Алекс. – Мне слуги в замке Зака… ну, Его Высочества, – поправился он после многозначительного взгляда Натаниэля, – рассказали…

– Они-то откуда знают? – изумился Зак.

– Маменька говорит, что слуги всегда все знают! – авторитетно заявил Алекс. – И, между прочим, тогда в лесу эти же мерзавцы Лину похитили! Тот хмырь с перегрызенной глоткой на дороге. Я его узнал! Твареныш! И если бы не принц, ее убили бы намного раньше.

Натаниэль вопросительно посмотрел на Зака.

– Шлонце как-то связан с Магистром. Алекс прав: там были его люди, и Лину действительно собирались убить, – пояснил Зак.

– И подстроить, будто это сделали вы, – уточнила Амелина. – Отец, меня никто не принуждал. Зак – один из самых добрых и благородных людей, что я встречала. Я счастлива быть его женой!

– Но принц Эдвард обещал… – барон словно искал, к чему прицепиться.

– Я не выполнила условий нашего с ним соглашения, – с нажимом сказала Амелина. – Но дело не в этом. Эдвард все равно подарил мне выбор. Я могла остаться супругой принца формально и в этом статусе отправится в монастырь под покровительством королевской семьи. Я выбрала Зака и жизнь рядом с ним.

Барон Гисбах горько вздохнул, его плечи опустились, а лицо поникло. Он выглядел как человек, проигравший в карты собственную жизнь вместе с честью жены и дочери.

– Зачем она тебе? – Гисбах резко поднял голову и посмотрел на Зака усталым взглядом.

– Я дышать без нее не могу, – тихо ответил Зак. – Не ищите тайных смыслов там, где их нет, барон. Я – дракон. И вы прекрасно знаете, как это у нас бывает!

Да, по ужасу, отразившемуся на лице барона, Зак понял, что Гисбах знает. Знает, что тогда заговорщики сделали его круглой сиротой. Знает, почему лорд Фламм скончался сразу после похорон супруги.

– Она до сих пор не в курсе? – с изумлением прошептал барон, кивая в сторону дочери. – Что случилось тогда?

– Это не моя тайна и не мои проблемы, – пожал плечами Зак, отворачиваясь.

Он тряхнул головой, отгоняя от себя морок, в котором снова был маленьким мальчиком, зовущим маму в темных коридорах Королевского замка.

– Ты лучше меня… – вздохнул Гисбах, опустив голову. – И правда достойный. Могу я поговорить с дочерью наедине?

Зак кивнул, оставляя комнату и жестом приглашая остальных присоединиться. В этот момент он проникся к тестю искренним сочувствием. И мысленно, от души, пожелал удачи.

***

– Отец, – Амелина вздохнула и приготовилась защищать свой выбор.

Странно: еще совсем недавно отец был ее союзником во всем, что касалось планов на будущее. А теперь… Амелина не устанет повторять: как же прав оказался принц Эдвард в своей снисходительной улыбке. «Вы не знаете жизни»! Не знала. Возможно, не знает и теперь, но по крайней мере иллюзий о собственной просвещенности поубавилось. И это всего неделя походной жизни, наполненной опасными приключениями. Жизни, которой и Зак, и Эдвард, и их друзья хлебнули через край. Какая же между ними пропасть! Но она постарается нагнать и стать поддержкой. Частью команды. Раз уж ее приняли.

– Лина, присядь, – сказал барон, занимая место за столом.

Амелина опустилась на краешек кресла и, положив ладони на колени, как полагалось воспитанной дочери, приготовилась слушать.

– Я должен рассказать тебе одну историю. Это касается твоего… мужа.

– Если ты будешь в чем-то обвинять Зака, то можешь себя не утруждать, – неожиданно для самой себя горячо заявила Амелина. – Я не стану этого слушать! Ты не знаешь, какой он, а я – знаю! Он самый честный, верный и преданный!

Барон усмехнулся.

– Ты действительно влюблена, – он со вздохом подпер щеку кулаком. – Я никогда не сомневался, что Зак, как и его брат, да и вся их компания – люди чести. Удивлена?

Амелина шумно вздохнула. Удивлена – мягко сказано, скорее ошеломлена. Она искренне полагала, что неприязнь отца кроется в каких-то подозрениях относительно принцев, но если все не так… Неужели просто ревность? Банальная отцовская ревность?

– Лина, ты, похоже, была единственной, кто не заметил, КАК младший принц на тебя смотрел. Там, на балу. Я сразу понял, к чему идет и кого назначили тебе в мужья.

– Ты счел меня недостойной? – осторожно спросила Амелина.

– Я счел эту роль слишком опасной, – огорошил ее барон. – Трон под Эдвардом непрочен. Он и Зак – объекты давно объявленной охоты. Пока им везет, но игра еще не закончена. Вся жизнь этих ребят – борьба. Жестокая и кровопролитная. А теперь и ты, и твои дети – мишени политических противников Эдварда.

– И вы… тоже, – медленно проговорила Амелина, судорожно осмысливая услышанное. – Ты, мама, Рози, Крис – я подставила вас под удар…

В который раз она почувствовала себя недалекой девицей, которой точно не стоит тягаться в риторике и интригах с людьми, прошедшими войну, как Зак, или прожившими в два раза дольше, как отец.

– Под удар всех вас подставил я, – неожиданно признался барон. – Твой брак, он, скорее, меняет все к лучшему. Эдвард всеми силами будет защищать семью. Лина, мне ведь и в голову прийти не могло, что Пауль и есть человек, которого стоит опасаться. Что его жажда власти столь велика и что в стенах «Истинной веры» зреет заговор. Госпожа Беата не хотела посвящать тебя ордену в столь юном возрасте. Но Пауль так складно говорил… Теперь я понимаю, он боялся конкуренции. Брак с влиятельным вельможей не закрыл бы тебе путь к цели – напротив. Ты бы получила покровительство. То единственное, чего недоставало для успешной карьеры.

– Не уверена, что теперь у меня будет время на карьеру, – Амелина вздохнула.

– Даже не сомневаюсь, – грустно улыбнулся барон. – Но Эдвард не из тех, кто растрачивает ресурсы попусту. Скучать за пяльцами не даст.

– Не даст, – согласилась Амелина, слабо улыбаясь. – Он и вас будет защищать.

– Да, – барон вздохнул. – Мне сейчас страшно представить, что было бы, не попадись на твоем пути этот несносный рыжий мальчишка. Я думал, что он угроза. Но он оказался спасением.

– Значит, теперь ты не против? – у Амелины отлегло от сердца.

Барон помрачнел. Он опустил голову, набираясь сил сказать что-то важное.

– Ты ведь знаешь, что Пауль Шлонце был участником покушения на принца Эдварда много лет назад? – хрипло проговорил он.

– Да, – кивнула Амелина. – Теперь я даже думаю, что он и был организатором. Убедил тогдашнего Магистра при помощи своего дара. Заставил предать друзей и убить маму Зака…

– Я был там, Лина…

– Что?!

– Я тоже был там. Леди Фламм умерла на моих руках. Я… я пытался ее спасти, но ничего не смог сделать. Она не думала, что друг мужа пустит в ход нож. Никто из нас не думал. Он ведь почти отступил. Почти… – его глаза покраснели, а дыхание стало прерывистым. – Она была всего лишь женщиной, спасающей двух маленьких мальчишек от толпы здоровых мужиков.

– Зак! – Амелина вскочила на ноги и бросилась к двери, на обращая внимания на слабые оклики отца.

Эта новость потрясла ее до глубины души. И все знали! И Эдвард, и Джерард с Натаниэлем, и сам Зак. Знали, но даже не намекнули. Как, ну как теперь с этим жить? Слезы плотной пеленой застилали глаза. Ее отец был в числе несостоявшихся убийц принца и… Зака. Маленького беззащитного ребенка! Она не имеет права даже рядом с ним находиться. Он должен ее презирать.

– Лина!

Амелина споткнулась и вывалилась из двери кабинета на руки мужа. Она подняла на него заплаканное лицо, не в силах произнести ни слова.

– Тихо, родная, все хорошо, – голос Зака оставался спокойным. – Мы сейчас пойдем в твою спальню, и ты мне все расскажешь.

– Зак, я… мы… отец, – только и могла произнести она, крепко обнимая мужа, легко поднявшего ее на руки.

– Та история давно в прошлом, – тихо шептал Зак, целуя ее торчащие в разные стороны волосы. – Я люблю тебя, этого ничто никогда не поменяет.

– Зак, ты должен меня ненавидеть!

– Драконы не ненавидят свои сокровища, – усмехнулся он, осматриваясь по сторонам. – Драконы их берегут, холят и лелеют. Баронесса, – обратился Зак к Ангелине Гисбах, вместе с ним дежурившей под дверью, – передайте Алексу, что мы задержимся до завтрашнего утра. Мне нужно время, чтобы успокоить жену, да и лорду Райту следует отдохнуть. Замучили вы его. И попросите Розмари собрать вещи. Она едет с нами.

– Рози? Но почему, милорд? – испугалась баронесса. – Она совсем глупышка!

– Она – сестра принцессы и очень сладкий кусок пирога для мух всех мастей. Поэтому именно сейчас пора начинать умнеть. И зовите меня просто Зак.

Амелина ничего не сказала. Она тихо всхлипывала, обнимая мужа, и соглашалась с его решениями.

ГЛАВА 20. Наследник

– Ага, попался!

Когда маленькие ладошки накрыли его глаза, Эдуард вздрогнул от неожиданности, едва не схватившись за эфес лежащего чуть в стороне меча. Розалия всегда подкрадывалась бесшумно. Ей доставляло немыслимое удовольствие до смерти пугать ничего не подозревающую жертву, набросившись с поцелуями и щекоткой. Обычно Эдуард радовался проделкам сестры, ее смеху и проказам. Но не сегодня.

– Роуз, – он откинул руки девушки прочь. – Не надо.

Настроения возиться с младшими не было. После возвращения из Вансланда в нем что-то надломилось. Эдуард специально покинул замок затемно, чтобы не встречаться с домочадцами и не объяснять своего состояния. Особенно страшила встреча с отцом. Обида, снедающая изнутри с момента оставления дома, после визита на родину не только не исчезла – она увеличилась в разы. Эдуард искренне боялся наговорить лишнего.

– Ну, я же соскучилась! – надулась Розалия, присаживаясь рядом.

– Она каждый день только о тебе и говорила. Даже предлагала сбежать следом, но отца бы точно удар хватил.

Ветви кустов, служивших Эдуарду импровизированным убежищем, расступились, и перед ним возник рослый юноша. Люди на вид не дали бы ему больше пятнадцати лет. Сделав несколько шагов, парень сел рядом с Розалией. Девушка, хоть и была чуть ниже ростом и в целом миниатюрнее, словно являлась его отражением. Те же золотистые глаза, те же пепельно-русые волосы, те же безупречно правильные черты лица. Глядя на брата с сестрой, Эдуард невольно усмехнулся, резким движением головы откидывая с глаз длинную черную челку. Чистые. Без лишних примесей. Не то что он.

Мысли снова потекли не туда. Может отец прав, что мир людей для них слишком опасен? А может, он слишком слаб, чтобы так запросто шагнуть в вечность, оставив за спиной человеческую часть себя. Эдуард судорожно растер виски, отгоняя черный морок. Он рад, что отец нашел счастье во втором браке, и действительно любил младших, но червячок обиды никогда не переставал точить изнутри.

Его мать была человеком, обычным человеком. Отец утверждал, что любил ее больше всего на свете. А Эдуард – его величайшая драгоценность, дар любимой женщины, жизнь которой оказалась непозволительно короткой в мире почти бессмертных. Но если действительно любил, то почему не разделил с ней вечность? Почему не провел обряд, который укоротил бы его собственное почти бесконечное существование, но позволил бы любимой прожить еще много счастливых столетий? Впрочем, не ему теперь об этом рассуждать.

– Рик, и ты тут. Мне следовало догадаться, – обреченно усмехнувшись, Эдуард откинулся на мягкую траву, чуть прохладную от росы. – Что ж не сбежала? А, Роуз?

Солнце, подобно жеманной девице, медленно выплывало из-за линии горизонта. Невольно вспомнилась последняя ночь в Бесконечных горах. Когда они с Драйком стояли на самом верху сторожевой башни его замка и наблюдали за предрассветным пожаром на небе, молча проклиная свои чересчур длинные жизни. И слишком короткие жизни близких.

– Я не отпустил, – серьезно заявил Рик.

– Похвально.

– Я бы и тебя не отпустил… если бы знал… – добавил брат почти шепотом.

Эдуард вздохнул. Такая забота его, конечно трогала, но чистая наивность в словах Рика, будто он действительно мог что-то сделать, резанула по живому, напоминая о потере. Интересно, отец знал, что все будет именно так?

– И что бы ты сделал? – Эдуард усмехнулся, заметив, как взгляд Рика судорожно заметался и остановился на лежащем на траве мече. – Серьезно?

– Ходить к людям опасно, и ты это знаешь! – щеки Рика залила краска. Он опустил глаза.

– Возможно, – Эдуард хитро прищурился. – Но не тебе засматриваться на мечи, о, Пламенный, – насмешливо проговорил он. – Даже в мыслях со мной не тягайся! Твой удел лютня и сердца красавиц!

– Куда уж мне до Справедливого! – обиженно огрызнулся Рик.

Почувствовав, что между братьями начинают летать искры, Розалия поспешила перевести разговор в более мирное русло.

– Сейчас своими воплями Всемилостивого накликаете, и достанется всем, – она указала в сторону замка. Братья замолчали. – Так что, тебе удалось увидеться с невестой?

Эдуард нахмурился. Подозревать Роуз в злонамеренности было бы глупо. Она родилась уже тут и многого не понимала. Особенно бренности людского бытия.

– Илея давно умерла, – бесцветным голосом сообщил он. – Меня не было слишком долго.

– Но прошло всего… – Розалия стала судорожно подсчитывать.

– Триста лет, – подсказал Рик. – Постой, ведь люди живут дольше, – он задумчиво почесал затылок.

– Жили. Пока мы были по соседству, – покачал головой Эдуард. – Многим нашим не нравилось, что с появлением в Вансланде людей продолжительность наших жизней стала сокращаться. Ну вот. Эта теория «паразитизма» доказана.

– Какая теория? – опечаленная Розалия села рядом с Эдуардом и крепко обняла его за плечи. – Расскажи! Мне так жаль, и я… я не понимаю.

Эдуард вздохнул. Возможно, рассказ отвлечет его от грустных мыслей хотя бы немного. И младшим пойдет на пользу. Если, конечно, они действительно не знают, а не просто зубы заговаривают. Это было бы в их духе.

– Дело в энергетическом обмене, – нехотя начал он, уткнувшись носом в свои колени. – Каждый эльф – маг, использующий магические силы в той или иной степени. Кто-то больше, кто-то меньше. Но магическая сила – это и есть наша жизненная энергия, которую мы можем черпать прямо из окружающего мира. Когда нужны силы – мы берем их. Когда есть лишние – отдаем. Пока рядом жили расы с большой продолжительностью жизни, проблем не возникало. С пришествием людей все поменялось. Их жизни изначально коротки. Они словно бабочки-однодневки. Кроме того, люди не умеют создавать магическую энергию из солнца, ветра и воды, как это делают некоторые растения и мы. Но активно ее используют. Да и размножаются они в разы быстрее. Как саранча. В нашем симбиозе с живой природой появился паразит, который только потреблял, ничего не давая взамен. Когда их стало слишком много – наши жизни стали сокращаться. Поэтому эльфы оставили Вансланд.

Во время монолога Розалия молча смотрела на брата, хмурясь и качая головой.

– Ты же любишь людей, Эдуард, – тихо произнесла она. – К чему такой цинизм?

Эдуард отвернулся. Объяснить сестре, насколько это больно – любить людей, вряд ли получится. В ее жизни еще не было потерь. А он… сначала мать, теперь Илея. Покидая Вансланд, Эдуард полагал, что скоро сможет вернуться к любимой и даже остаться, если пожелает. Так обещал отец. Обустройство на новом месте хоть и затянулось, но не повлияло на решимость еще раз увидеть Илею. Он ведь обещал. Эдуард был готов, что любимая счастлива в браке с другим. Не удивился, если бы она все еще ждала – Илея любила, действительно любила. Но вот к тому, что возлюбленная уже больше ста лет в сырой могиле, Эдуард готов не был. Как и ко встрече с собственным сыном. Эльфийская кровь которого позволила предстать перед отцом в образе зрелого мужа. Эдуард же выглядел ровесником внука. Если не младше.

И, наверное, он должен гордиться, что на троне Вансланда восседают его прямые потомки. Только вот Эдуард сам хотел править страной, которую беззаветно любил. Он хотел быть рядом с любимой женщиной и воспитать этого сурового воина, что молча склонил голову перед ним, отдавая сыновние почести.

С уходом эльфов продолжительность человеческой жизни сократилась более чем в шесть раз. Благодаря многочисленным эльфийским потомкам и обилию природных магических источников она все еще превышала продолжительность жизни других человеческих народов, но то были жалкие крохи. Зато время эльфов значительно замедлилось. В свои двести сорок девять Розалия и Рик, рожденные уже за Бесконечными горами, выглядели пятнадцатилетними подростками. А Эдуарду люди не давали больше двадцати.

– Ненавидеть их проще…

Уже произнеся эти слова, Эдуард насторожился. Что-то не так, Розалия права. Он, конечно, расстроен, но циником не был никогда, да и жестокостью не отличался. Справедливый – вот верное определение Эдуарда. И эльфийская кровь в нем была сильнее человеческой. Людям свойственны подобные терзания, благородные эльфы принимают неизбежное, как данность.

– Ты что-то чувствуешь? – настороженно спросил Рик, заметив на лице брата напряжение.

Эдуард кивнул и поднялся на ноги, подхватывая с травы меч. Рик поспешил последовать его примеру и помог встать Розалии.

– Идите домой, – крикнул Эдуард, но было уже поздно.

Почва под их ногами затряслась, вздулась и треснула, как гнойный нарыв, выпуская наружу вязкую черную массу.

– Червоточина! – ужаснулся Рик, отступая назад и прикрывая собой сестру.

– Червоточина? – удивился Эдвард, перехватывая меч поудобнее.

Слизь начала бурлить и подниматься, приобретая форму диковинного зверя, напоминающего помесь тигра и дикого кабана. Размером монстр в полтора раза превосходил самую крупную особь обоих видов.

– Пока тебя не было, мы обнаружили тут природные источники. Наподобие магических, но другие… – судорожно принялся объяснять Рик. – Они опасны… отец сказал – это обратная сторона нашей магии. Они дают необычайную силу, но… они отравляют душу. Нам лучше убраться.

– Мы не можем оставить эту тварь тут просто так. Кто-то может пострадать, – возразил Эдуард. – Надо ее как-то прогнать.

– Отвлеки ее, – крикнула Розалия, выныривая из-за спины Рика. – Я попробую, но мне надо немного времени, – она подобрала валявшийся под ногами сухой прутик и принялась чертить на земле знаки.

Эдуард кивнул, начав обходить хищно ощерившуюся тварь. С таким противником он еще не сражался. Тварь принюхивалась, хлюпая и переваливаясь из стороны в сторону. Наконец нервы – если они у слизи были – не выдержали. Присев на корточки, она прыгнула вперед. Эдуард уклонился в сторону, с размаху рубанув мечом и отсекая левую заднюю лапу монстра, которая налилась свечением и исчезла.

– Ого! – восхитился Рик.

– Учись, Пламенный, – довольно усмехнулся Эдуард. Надо будет все же позаниматься с братом, для таких, особых случаев.

– Сзади! – испуганно крикнул Рик, когда тварь, развернувшись, злобно зарычала и снова прыгнула.

Эдуард нагнулся, выставив меч у себя над головой. Отреагировать монстр не успел. Он лишь коротко взвизгнул, когда сталь впилась в его брюхо, распоров до самого хвоста. Тело зверя засветилось и растаяло в воздухе, не успев упасть на траву. Эдуард облегченно выдохнул.

– Отлично, – закончив чертить знаки, Розалия подняла руку вверх. – Я готова. Отойдите подальше!

Она быстро заговорила на древнем наречии, четко проговаривая замысловатые сочетания звуков. Эдуард попробовал мысленно повторить. Нет, его языку так не изогнуться. Каждый из них хорош в чем-то своем. Все, что касалось древних знаний и заклятий – по части Благой. Пока Розалия говорила, символы, начертанные на земле, наливались серебристым свечением, наподобие того, что исходило от меча Эдуарда, когда тот дотронулся до твари. Земля снова вздрогнула. Черная слизь, предчувствуя свой конец, заметалась на месте расщелины, собираясь силами к новой атаке, но вместо этого начала оседать. Магия Розалии словно затягивала ее под землю, смыкая почву над ней подобно прилежной белошвейке, заделывающей дыру в прохудившемся платье. Стежок. Другой. Через пару мгновений о происшествии напоминало лишь облако пыли, медленно оседающее на ближайшие кусты.

– Вы в порядке? – участливо спросил Рик, с тревогой глядя на брата и сестру. – Вас не задело?

– Нет, – Розалия затрясла головой, ее золотисто-карие глаза горели азартом. – Здорово мы ее, да?

– Здорово, – кивнул Эдуард, выдыхая. – Нам нужно скорее возвращаться.

Он вставил меч в ножны и только тут заметил, что несколько капель слизи с лезвия попали на рукоять, успев запачкать и ладонь. Эдуард собирался обтереть пятна краем плаща – его потом и сжечь можно – но слизь прямо на глазах впиталась в кожу, не оставив ни малейшего следа. Внутри все похолодело. Рик так боялся этой массы. Впрочем, ему и показаться могло. Может, и не было никакой слизи на руках – как бы она туда попала?