Читать книгу "Истинная вера. Wahnsland"

ГЛАВА 18. Вашими молитвами
Накануне отъезда

Друзья собрались во внутреннем дворе замка, чтобы проводить Амелину. Зак беспрестанно вздыхал, стараясь при любом удобном случае дотронуться до невесты. Даже если это было не совсем уместно. Но правила приличия не входили в перечень его забот. Зак совсем не хотел отпускать Амелину одну, но и давить, зная характер девушки, не осмелился. Он молчаливой тенью стоял рядом и наслаждался каждым мгновением в обществе невесты.

Эдвард с сочувствием посматривал на брата. Влюбляться так сильно наследнику престола еще не случалось, но даже ему было жаль расставаться с девушкой, которая внесла в жизнь замка хоть какое-то разнообразие и отлично помогла с отбором слуг. И если жаль ему, что уж говорить о безутешном женихе?

Натаниэль, стиснув зубы, раздавал последние указания. Накануне он крепко поругался с Кевином, запретившим Райту лично сопровождать Амелину. Мотивы капитана были вполне понятны: не с его, Натаниэля, репутацией набиваться в сопровождение к невинным девам, будь там хоть сотня служанок. Начнутся разговоры, пересуды. Лучше перестраховаться. Инстинкты же Натаниэля просто вопили об опасности. Он несколько раз инструктировал своих людей и саму Амелину, как вести себя в дороге, запрещал кому бы то ни было доверять и даже собирался еще раз показать девушке пару приемов с мечом. Но тут забеспокоился уже Зак. Отобрав у Амелины меч, он так посмотрел на друга, что тому пришлось отступить.

Кулон ордена «Истинной веры», приготовленный Амелиной накануне специально для Натаниэля, являлся неким актом благодарности, примирения, принятия наставлений и… дружбы. Амелина никак не могла забыть разговор в домике ведьмы и надеялась, что подарок станет для Натаниэля символом надежды и убережет от глупостей. Всемилостивый и не на такие чудеса способен.

Джерард так и не рассказал, куда делся подарок Марии, но, бросив короткий взгляд на кулончик, преподнесённой Амелиной Натаниэлю, завистливо вздохнул.

– Хорошо у вас в храме все же заговаривают, – усмехнулся он.

Амелина задумалась. Сделать кулон и для Джерарда ей в голову не пришло – побоялась быть осмеянной. Видимо, зря. Вздохнув, она сняла с шеи свой собственный кулон и молча протянула Блендверку.

– Их не заговаривают, – Амелина с улыбкой смотрела на растерянного некроманта. – Их намаливают. И мне будет спокойнее, если этот останется с тобой, пока меня не будет рядом. А то мало ли на какие подвиги потянет.

Стоявший рядом Зак весело рассмеялся, а Джерард заметно покраснел.

– А ты? – недоверчиво поинтересовался он, сразу повесив подарок на шею, в отличие от Натаниэля, сунувшего дар в болтающийся на поясе кошель.

– Всемилостивый всегда со мной, – Амелина приложила ладонь к груди, повторив такие верные слова, произнесенные когда-то Марией.

– Хорошая компания, не спорю, но… – Джерард сунул руку в карман и протянул одно из своих творений. – Меняю вот на это. Так мне… нам всем будет спокойнее.

– Что это? – под одобрительный кивок Зака Амелина взяла небольшой круглый медальон размером с монету с дыркой посередине, через которую был продет кожаный шнурок.

– Амулет, – пожал плечами Джерард. – Он защищает от ментального воздействия и дурманящих зелий. На случай если… – он запнулся. – В общем, буду надеяться, что не пригодится.

– Это одно из его немногих творений, что работает без сбоев, – весело подмигнул Зак – Так что не бойся. У нас у всех есть такие. Считай, что ты теперь часть семьи…

***

После отъезда Зака Амелина почти не спала. Потерянная, она молча лежала, глядя в потолок, не в состоянии закрыть глаза. Сил плакать тоже не осталось. Прощальный разговор с Заком, нежность в его взгляде и обезоруживающее всепрощение – как последний удар, последний гвоздь в крышку гроба, в котором покоилась ее вера. Зак знал, что каждое слово, сорвавшееся с губ возлюбленной – ложь. Очевидная и неумелая. Знал и ждал хоть какой-то зацепки, которая позволила бы понять истинные причины внезапной перемены. Но Амелина всеми силами старалась себя не выдать. Намекни она хоть одним вздохом, что ее заставили – разъяренный дракон разнес бы врагов. Защитил бы. Спас. Унес с собой в самую высокую башню, где по сказкам положено прятать похищенных принцесс. Но как могла она, Амелина, искать спасения, если сама навлекла на семью беду? Как могла оставить в руках врагов самых близких людей: родителей и брата с сестрой?

Спеша домой, Амелина предполагала, что основным препятствием на пути к счастливому браку станет упрямство отца, по непонятной причине невзлюбившего потенциального зятя с первого взгляда. Но она ошиблась. Ах, ну почему всегда славившаяся умом Амелина повела себя так беспечно? Почему отослала сопровождавших ее Этеров, доверившись тому, кто вовсе не стоил доверия? Почему, почему, демоны побери, не послушалась Натаниэля, несколько раз повторившего эти злосчастные правила сопровождения для членов королевской семьи?!

«Лина, я понимаю, это может показаться излишним», – говорил лорд Райт, выдавая последние наставления отряду, – «но последний раз, когда мы нарушили правила, это… это дорого обошлось».

Верно. Их беспечность стоила нескольких жизней. Амелина знала это, но, одному Всемилостивому известно по какой причине, попросила командира отряда оставить ее в деревне на границе владений отца. На попечение господина Шлонце, который так удачно встретился им по дороге. Как же, близкий друг семьи! Доверенное лицо госпожи Демут. Демоны его раздери!

О своей глупости Амелина пожалела практически сразу, как только осела пыль, поднятая копытами этерских скакунов.

Они устроились на террасе постоялого двора. Деревенька находилась всего в получасе езды от замка, поэтому спешить не было никакого смысла. Господин Шлонце ловко расспросил Амелину о планах, сверля недовольным взглядом королевскую печатку на безымянном пальце левой руки.

– Как же так, Лина, девочка моя? Я ведь тебе верил, – вздыхал он так сокрушительно, что в прежние времена Амелина безропотно бы согласилась, что подвела близкого человека. – Сколько сил вложено? Сколько надежд будет похоронено в угоду девичьей блажи. Я считал тебя умнее, много умнее, милая. Не такой, как все. Понимаешь? Неужели ты променяешь свободу на золотую клетку? Возможность заниматься любимым делом – на сомнительную честь вынашивать бесконечное количество драконьего отродья…

Эта последняя фраза обожгла, как крапива по весне. Их с Заком дети – «отродье»?! Амелина уже открыла рот, чтобы дать отпор, когда вдруг поняла: жжение совсем не фигурально. Горит притаившийся на груди амулет Джерарда, подаренный перед самым отъездом…

Амулет обжег грудь сквозь ткань нижней сорочки, ошеломляя догадкой: господин Шлонце не просто разговоры разговаривает. Это самое настоящее колдовство! Амелина едва не взвыла от обиды и злости на саму себя. Вместо того, чтобы поддержать Натаниэля в его сомнениях, она, как и другие, предпочла списать болезненные предчувствия опасности на похмелье. Конечно, последнюю неделю друг действительно злоупотреблял алкоголем, но не до такой степени, чтобы потерять рассудок.

– Это моя жизнь и мое решение, – тихо, но твердо возразила она.

Ей бы промолчать. Попытаться схитрить и послать весточку друзьям, но она никогда не преуспевала в интригах. Амелина отличалась прямолинейностью и, будь более эмпатична, знала бы, что поклонников отпугивала именно эта черта, а вовсе не внешность.

– Боюсь, моя милая, ты больше ничего не решаешь, – торжествующе усмехнулся Шлонце, поднимаясь со своего места.

На мгновение маска, за которой он так умело скрывался долгие годы, сползла с его лица, и Амелина увидела демонический оскал мелочного жалкого человека, готового на все, лишь бы доказать свою значимость. Она зажмурилась и, прикрыв амулет ладонью, коротко воззвала ко Всемилостивому.

Морок рассеялся. Перед ней снова стоял улыбчивый мужчина с добрыми и мудрыми глазами. С той только разницей, что теперь цена его доброты известна. Боковым зрением Амелина заметила нескольких крепких мужчин, также вскочивших со своих мест. Поначалу девушка приняла их за простых посетителей, но теперь все встало на свои места. Сердце, пропустив несколько ударов, ушло в пятки: если ее поджидали здесь, то что творится в стенах родного замка? Даже среди пылающей деревни, кишащей беспокойниками, Амелина так не боялась. Оставалось только надеяться, что родные хотя бы живы.

– Прости, – господин Шлонце улыбнулся. – Я лишь хотел сказать, что на все воля Всемилостивого. Он ведет нас. Ты ведь согласна?

Амелина, кивнув, покорно опустила голову, чтобы гнев и ярость в ее взгляде не стали очевидными. Пусть считает, что она поддалась этой странной магии. Тут было над чем подумать.

В имении Гисбахов хозяйничали посторонние люди. Тихие, немногословные, но с такими суровыми и отрешенными лицами, что перечить им не возникало ни малейшего желания. Особенно если учесть, что на поясе каждого висело по щербатому мечу. Официально незнакомцы являлись свитой приора и находились в замке для безопасности обитателей. Все они носили одежды ордена «Истинной веры», но Амелина была готова поклясться собственной головой, что веры в них не больше, чем дружелюбия и любезности.

Господин Шлонце не угрожал открыто. Он все еще играл роль доброго дядюшки, убеждая Амелину и барона с баронессой, что действует исключительно в их интересах, и госпожа Демут, несомненно, одобрит его старания. Мол, Зак, может, и обаятелен, но все, что ему нужно от Амелины – это восстановить репутацию брата. Смотрите, красавец младший принц женился на благодетельной дурнушке. Династия чтит Всемилостивого! Да они просто погубят бедняжку, заперев в четырех стенах за пяльцами и шитьем. Это надо срочно предотвратить! А «свита»… они так, на всякий случай. Исключительно для защиты. Если вдруг обезумевший принц решит отомстить несостоявшейся невесте или увести Амелину силой. Гисбахи согласно кивали.

Амелина не понимала, находятся ли родители под воздействием чар или просто боятся за жизни детей, но сама искренне надеялась на месть со стороны Зака. Встреча с беспокойниками, а потом с Магистром четко обозначила границы всепрощения, которому учили в «Истинной вере». Прощать надо тех, кто просит о прощении и раскаивается в прегрешениях. Господин Шлонце явно не из таких. Он считал себя правым. Более того, беззастенчиво представлял свои желания волей Всемилостивого, что уже ни в какие ворота не лезло. Амелина точно знала, кому именно будет мстить принц, и что никакие защитники не спасут господина Шлонце от взбешенного огнедышащего ящера. Знала, но помалкивала.

А вот Розмари молчать не собиралась:

– Узурпаторы! – кричала сестра на грозных мужчин, которые, хвала богам, пропускали мимо ушей слова маленькой бунтарки. – Захватчики, прочь из нашего дома!

Кажется, увещевания господина Шлонце не действовали и на нее.

– Кто дал тебе амулет? – тихо спросила Амелина, когда им удалось остаться наедине.

– Какой амулет? – Розмари удивленно захлопала глазами.

Врать Розмари не умела. Пока не умела. К сожалению, она была наделена этим талантом и, при должной тренировке, была способна достичь немыслимых высот. Просто случая еще не представилось.

– Такой, – Амелина достала из-за пазухи подарок Джерарда.

Рози стушевалась и опустила голову.

– Всегда ты все знаешь! – грустно, с досадой в голосе вздохнула она. – Это секрет вообще-то, – трюк не удался, Амелина продолжала буравить сестру внимательным взглядом. – Ну хорошо. Мне его подарили. Я так расстроилась, что ты не взяла меня с собой… променяла собственную сестру на Марию! Хотя это благодаря мне мы попали во дворец, ты полюбила Зака и вообще…

– Рози, – в голосе Амелины скользнула угроза: ей сейчас только глупых игр не хватало.

– Тедерик подарил, – наконец выдохнула Розмари. – Он сказал, что у меня зоркое сердце, и это поможет ему всегда таким оставаться. Хотя… мне показалось, он просто не выносит женских слез и искал способ меня успокоить.

– Скорее детских, – невесело усмехнулась Амелина.

– Это только для тебя я – ребенок! – обиделась Розмари. – Между прочим, пока тебя не было, к нам приезжал граф Бронкхорст.

– Что? – на мгновение Амелина потеряла дар речи, абсолютно забыв про неприятности. – Чего он хотел?

– Извиниться, – кокетливо улыбнулась Розмари. – Генри вообще очень милый. Мы с ним помирились и даже прогулялись по саду. Он смыслит в садоводстве, представляешь?

– Нет, не представляю, – честно призналась Амелина.

У нее вообще складывалось ощущение, что она попала в какой-то иной мир, в котором все перевернуто с ног на голову. Где добрейший господин Шлонце оказывается злодеем похлеще Магистра. Где пьяница и грубиян Бронкхорст разбирается в садоводстве и дает Розмари советы по уходу за клумбами. Где ей самой пришлось отказаться от человека, точнее дракона, который пусть и ворвался в ее жизнь слишком стремительно – стал самым близким и родным. Ужасный мир. Но как из него выбраться, Амелина не представляла. Да и была ли такая возможность? Она ведь прогнала Зака. Пусть и против воли, подвела под магическую клятву, которая никогда не позволит им быть вместе. Даже если господин Шлонце провалится сквозь землю со всеми своими людьми!

Проворочавшись без сна до самого утра, Амелина решила, что обет и искреннее служение Всемилостивому будет ее искуплением за глупость и самонадеянность. Она все силы приложит для того, чтобы люди, подобные приору, никогда больше не проникли в стены ордена. А Зак… Зак навсегда останется в ее сердце. Очень хорошо, что он додумался оставить возможность хотя бы письмами обмениваться. Со временем принц встретит достойную девушку, а с Амелиной они будут добрыми друзьями. Эти мысли больно били по сердцу, но казались правильными и благородными.

Встав с постели с первыми петухами, Амелина молча подошла к зеркалу. Внимательно посмотрев на свое отражение, она вдруг с удивлением поняла, что больше не считает себя уродиной. За время путешествия в компании мужчин многое поменялось. Никто ни разу ни словом, ни делом, ни даже мимолетным намеком не указал Амелине на какой-то недостаток, как это случалось в прежнем кругу общения. Даже напротив. Не только Зак, но и Натаниэль, и Этеры относились к ней, как к самой прекрасной леди, какую только встречали. Исключение составлял Джерард, но он в принципе обращал мало внимания на такие вещи, что только подчеркивало искренность остальных.

Амелина благодарно улыбнулась своему отражению. Она медленно провела ладонью по зеркальной поверхности, словно прощаясь со старой жизнью, а после взяла со стола оставленный портнихой ножницы – гардероб монастырской послушницы хоть и не был таким блистательным, как платья принцессы, нуждался в не менее тщательной подготовке – и недрогнувшей рукой отрезала длинную косу. Под самый корень. Глотая слезы, она швырнула волосы в топку догорающего камина и вышла прочь. Пути назад не было.

В монастырь Амелина отбывала в сопровождении людей Шлонце. Отец сам хотел отвезти ее в обитель, но старинный приятель убедил, что дочь прекрасно доберется без родни. Долгие проводы – лишние слезы. Все еще опасаясь за жизни близких, Амелина не возражала. Она ощущала себя бездушной соломенной куклой, внутри которой не осталось ни одной эмоции. Если поначалу еще мелькали мысли о спасении, то после клятвы Зака в ней что-то оборвалось. Светлых надежд не осталось совсем, только бешеное желание очистить дом Всемилостивого от заразы, подобной Шлонце; а для этого требовалось поскорее добраться до госпожи Демут.

На перемены во внешности Амелины родные отреагировали неоднозначно. Мать побледнела и заплакала, стараясь прикрыть лицо ладонями. Отец, поджав губы, отвернулся, а Розмари взглянула на сестру с негодованием:

– Ну и что ты наделала, несчастная?! Что скажет Зак?!

Несмотря ни на что, в Рози жила святая уверенность, что прекрасный принц найдет способ вызволить их из беды – уж она-то поспособствует – или предпочтет смерть сомнительной участи доживать свой век без Амелины. И было бы логично позволить ему в последние мгновения жизни, после запретного поцелуя, насладиться красотой и тоской прекрасной девы, а не каменной физиономией подстриженного под рыцаря «нечто»!

– Он не узнает, – пожала плечами Амелина, окинув семью взглядом полным безразличия. – Пора прощаться…

– Прости, дочь, – прошептал отец сквозь зубы, обнимая ее. – Это лишь моя вина…

Амелина ощутила влажные следы на шее, там, где секунду назад она соприкоснулась со щекой отца. Это было неправильно. Это ее вина и ее искупление. Еще более неправильным казалось собственное безразличие ко всему, начиная от скорби на лицах членов семьи и заканчивая брезгливыми взглядами сопровождающих. Но, может, к лучшему? Главное добраться до монастыря и не выдать истинных намерений! Господин Шлонце возомнил себя вершителем судеб, так пусть узнает, что у власти есть и обратная сторона – ответственность. Пусть хлебнет ее сполна!

– Мы навестим тебя, – робко прошептала мать ей вслед.

– Это не обязательно, – покачала головой Амелина. – Впрочем, как хотите. Господин Шлонце?

– Да, девочка моя? – приор встрепенулся и принял облик благожелательного дядюшки.

– Я сделала, как вы хотели, господин Шлонце…

– Это ради твоего же бла…

– Если с ними что-то случится, – Амелина кивнула в сторону семьи. – Вас в живых не оставят.

– Лина, девочка…

Слушать фальшивые заверения Амелина не стала. На полуслове она развернулась к приору спиной, зашагав прочь и ни разу не оглянувшись.

***

Дорога в центральный монастырь «Истинной веры» была узкой и каменистой, словно сам путь к Всемилостивому, как любили шутить острословы. Тропа то уводила путников к вершинам скалистых гор, где единственной флорой являлся неприхотливый мох, то спускалась к поросшим лесами низинам, заваленным упавшим сухостоем. Минувшей зимой, морозной и ветреной, много деревьев погибло, а расчистить проезжие тропы еще не успели. Маршрутом пользовалось не так много народу, большинство предпочитали более долгий, но удобный путь, поэтому двигалась их небольшая процессия весьма неспешно.

Прежде Амелина ездила по этой дороге сотни раз, и всегда ее сердце наполнялось ликующим предвкушением чего-то нового и радостного. Встреча с любимыми наставниками, знакомство с новыми рукописями, которые братья и сестры успели собрать в ее отсутствие. Да и просто общение с людьми, увлеченными делом.

Сегодня все было иначе. Амелина будто не ехала к своей цели, а удалялась от нее. Если на пороге родного дома на лице девушки не дрогнул ни один мускул, то спустя двадцать минут ее накрыло. Не думая о своих сопровождающих, Амелина рыдала, захлебываясь истерикой. Так, что даже лошадь порой останавливалась и оглядывалась, желая удостовериться, все ли в порядке со всадницей и не стоит ли устроить привал.

– Пора с этим кончать, – холодно произнес один из мужчин за ее спиной, едва процессия въехала на опушку леса. Солнце уже начало клониться к закату, и до цели их путешествия оставалось не более часа пути. – Место удобное, найдут ее быстро… Да и в замке дела остались. Надо управится, пока принц не отъехал далеко. Эй, ты, слезай. Приехали.

Амелина встрепенулась, крепко уцепившись за поводья. Ее глаза моментально просохли, а в голове начало проясняться, словно кто-то смахнул вековую пыль с древнего фолианта. Она судорожно вздохнула, пытаясь сконцентрироваться и сформулировать наконец то пугающее, нависающее страшной черной тенью предчувствие, не дававшее покоя все последние дни. Никто не собирался отпускать ее с миром. И добраться живой до обители тоже не дадут. Как, ну как после всех пережитых приключений она могла быть настолько наивна?! Почему печаль от расставания с Заком затмила все прочие тревожные звоночки? Поистине, любовь лишает разума и делает людей беззащитными!

– Будь умницей, и мы обойдемся без лишней жестокости, – ровно произнес один из сопровождающих. Мужчина быстро приблизился к ней и уверенной рукой перехватил поводья.

– Какие дела остались в замке? – дрогнувшим голосом спросила Амелина.

– Уже не имеет значения, – собеседник смотрел на нее все так же бесстрастно. – Тебе лучше подумать о душе. О предстоящей встрече со Всемилостивым. Ты стремилась в обитель, а попадешь сразу в его чертоги. Невинные и светлые девицы всегда попадают в чертоги. Вам не стоит бояться смерти.

Амелину такая перспектива не обрадовала. Девушка выпрыгнула из седла – хвала богам, дорожная одежда адептов позволяла сделать это довольно проворно – и, спотыкаясь, кинулась в сторону леса. Короткая оговорка одного из тюремщиков – никем другим они не являлись – дала много пищи для размышлений. Зак! Они хотят подставить Зака! Сомнений в этом у Амелины не осталось. Да пусть лучше она сломает шею, упав со скалы, или ее съедят звери, чем Королевство снова погрузится в пучину войны из-за «обезумевшего принца-дракона, не пережившего отказа и убившего свою невесту».

– Глупо, – вздохнул давешний собеседник, двинувшись следом. – Это только протянет время и заставит нас забыть о милосердии.

Милосердие! Амелина стиснула зубы. Вряд ли им было известно о милосердии хоть что-то! Осознавая всю безнадежность своего положения, она продолжала бежать вперед, то и дело оглядываясь, пока вдруг не почувствовала удар и не оказалась лежащей на земле. Затылок саднило. Хорошо еще, что упала на лесной тропе, тут земля мягкая. Случись это на полчаса раньше, на каменистой горной дороге, спутникам даже руки пачкать не пришлось бы. Амелина дотронулась до головы и почувствовала теплую липкую влагу. Все же напоролась. Мысли путались, не позволяя сконцентрироваться на происходящем. Власть над телом захватили звериные инстинкты. Выжить. Выжить любой ценой. Но, не успев подняться, она получила такой удар ногой по животу, что дыхание перехватило, а в глазах начало темнеть.

– Вставай, тварь! – жестко выплюнул ударивший.

Амелина похолодела и резко вскинула голову. Скрестив на груди руки, с безжалостной злорадной улыбкой на нее взирал Мариус.

– Что, ноги отнялись? Поднимайся! – он нетерпеливо схватил девушку за горло и, больно сжав, поднял. – Не ожидала?

Амелина рефлекторно вцепилась в душившую ее руку, стараясь сделать хоть один малюсенький вдох, пока Мариус, упиваясь своим превосходством, тащил ее в сторону преследователей.

– Господин Мариус, – один из мужчин вежливо поклонился. – Что вы тут делаете?

Мариус скривился. Не удостоив говорившего даже мимолетного взгляда, он смотрел на отчаянно сопротивляющуюся Амелину.

– Я предполагал, что вы ее упустите. Эта дрянь даже Магистра зачаровала. Уж не знаю, как ей это удалось. Возможно прелестями, что приличным девушкам надлежит скрывать?

Он резко швырнул Амелину на землю и, выхватив меч, задрал подол ее платья, оголив ноги почти до середины бедра. Амелина попыталась отползти назад, но тут же была схвачена услужливыми сопровождающими, заломившими ей руки за спину. Мариус улыбнулся.

– Сегодня тебя не спасет ни твой принц, ни сам Магистр, – вкрадчиво произнес он, наклоняясь. – И каждый из этих ребят получит шанс насладиться принцевой невестой. А после я сожгу тебя живьем, привязав вон к тому сухому дереву. Пусть люди думают, что женишок постарался.

Амелина отвернулась. «Братья солнца». Неужели господин Шлонце связался с Магистром проклятого ордена? Ведь когда-то он был учеником главы «Истинной веры», того самого, что предал короля и убил мать Зака. Его ораторские таланты, теперь Амелина в этом не сомневалась, носили магический характер. Шлонце запросто мог манипулировать учителем, внушая мысли о мятеже. Амелина зажмурилась. Щеки пылали от обиды за собственную доверчивость. Она ведь любила его, любила, как родного. Мудрый и рассудительный дядюшка. Почти отец…

– Молчишь? – Мариус ощерился. – Проси пощады, ничтожество.

Он замахнулся с намерением ударить. Амелина зажмурилась, старательно вспоминая всевозможные легенды и сказания об отважных героях и добродетельных девах, с достоинством переносивших лишения и даже пытки. Не помогло. Сердце, бившееся в груди словно застрявшая в дымоходе птица, грозило выскочить наружу и прервать ее страдания еще до их начала. Секунда, вторая, третья… Удара не последовало. Вместо этого раздались удивленные возгласы мужчин и отборная брань Мариуса. Амелина открыла глаза. Ее обидчик, скрючившись, валялся поодаль, поскуливая как поганый пес, отведавший хозяйского сапога.

– Руку, миледи, – она, щурясь, смотрела на спасителя. Распознать его мешало светившее прямо в глаза солнце, но голос показался знакомым. – Ну же, леди Амелина…

– Людвиг?

Если Амелина и ждала помощи, то явно не от малознакомого вампира, который, хоть и был с ней учтив, все же являлся другом Магистра.

– К вашим услугам, миледи, – Людвиг поклонился и, крепко прижав Амелину к себе одной рукой, второй поудобнее перехватил меч. – Какой же ты жалкий, Мариус.

– Какого демона ты лезешь не в свое дело, Сильберштайн?! – прорычал Мариус, потирая разбитую скулу. – Убирайся!

– Как грубо, – Людвиг пренебрежительно скривился, успокаивающе поглаживая вздрагивающую Амелину. – Насколько мне известно, Магистр запретил приближаться к миледи. Да и негоже дворянину проходить мимо, когда кучка недоносков издеваются над благородной девушкой.

Он усмехнулся, обнажив удлиненные клыки. Это произвело должное впечатление: мужчины замерли, неуверенно переглядываясь между собой и не решаясь напасть на нового для них противника.

– Чего вы ждете? – рявкнул Мариус, растеряв остатки самообладания. – Это всего лишь заносчивый глупый вампир. Взять его!

– Действительно, – усмехнулся Людвиг, поигрывая мечом. – Всего лишь заносчивый, глупый, проголодавшийся вампир, который с удовольствием поужинает в такой прелестной компании.

Не выдержав издевательств, Мариус первым кинулся на обидчика, стремясь не просто нанести урон взбесившему его вампиру – он пытался задеть Амелину. Людвиг легко увернулся от разъяренного выпада, прикрыв девушку. Ситуация его забавляла. Мариус и прежде вызывал раздражение и желание хорошенько проучить, но без причины нападать на верного слугу Магистра было бы невежливо. С «братьями» Людвиг не враждовал. Теперь же Сильберштайн считал себя вправе уничтожить заносчивого выскочку, который первым ринулся в бой.

– Спрячьтесь, – Людвиг с силой оттолкнул Амелину с дороги, в его глазах вспыхнул азарт. Да и Мариус, казалось, забыл о девушке и сосредоточился на новой цели.

Амелина испуганно озиралась по сторонам, не зная, как поступить. Мысли путались. Людвиг сказал, что Магистр запретил на нее нападать. Неужели все это – из-за личной неприязни господина Шлонце, не побоявшегося пойти против воли главы «Братьев Солнца»? Но чем вызвана такая ненависть, и при чем тут Мариус? А самое главное, как теперь поступить? Попробовать поймать лошадь и вернуться домой? Или все же скакать в монастырь?

– Я… постараюсь не больно…

Амелина резко вскинула голову. Задумавшись, она абсолютно выпустила из виду сопровождающих, и сейчас один из людей Шлонце, тот самый, что обещал светлые чертоги Всемилостивого, уверенно заносил меч над ее головой. Дарить свою жизнь без боя Амелина не собиралась. Судорожно осмотревшись и заприметив в среди валежника увесистую ветвь, больше похожую на черенок лопаты, она отчаянно бросилась к ней. Такое поведение явно озадачило мужчину. Пожав плечами, он двинулся следом, не видя особой проблемы в строптивости жертвы. Амелина же, схватив палку и прикинув баланс, взялась за более увесистую сторону. Так больше походило на меч.

– Это не поможет, – равнодушно произнес преследователь, снова замахиваясь.

Но уже в следующий момент с изумлением взирал, как его оружие со свистом летит в кусты. Не зря Натаниэль считался не только лучшим клинком Королевства, но и превосходным учителем. Правда, он предупреждал, что сработает этот прием лишь один раз. Пока ее не воспринимают, как противника. После отношение поменяется и ей будет нечего противопоставить обученному мечнику.

Амелина оглянулась. Людвиг все еще сражался с Мариусом и находился далеко, слишком далеко, чтобы успеть прийти на помощь. Будь он хоть тысячу раз вампиром.

– Прощайте, леди, – раздосадовано крикнул мужчина, повторно бросившись на Амелину. Казалось, он был готов придушить девушку голыми руками.

– Прощай, – услышала Амелина из-за спины. Жестко и хлестко.

В следующую секунду нападавший замер в неестественной позе, объятый пламенем, а еще через мгновение на дорожных туфлях Амелины осела оставшаяся от него горсть пепла, долетевшая с легким дуновением ветра. Ветка выпала из дрожащих ладоней. Оглянуться она не успела, пара крепких рук стальным кольцом оплела талию, а волосы на затылке обдало горячим дыханием.

– Умница, – хрипло проговорил Зак, целуя Амелину в макушку. – Храбрая девочка, настоящая принцесса.

Амелина всхлипнула. Как же разнился этот тон с холодным: «Прощай». После всех ее слов, после нанесенной, пусть и без умысла, обиды, с ней Зак все еще говорил голосом, полным любви и нежности.

– Прости, Зак, – прошептала Амелина, накрыв своими ладонями его руки и наслаждаясь их неестественным для человека теплом. – Меня заставили… Шлонце…

– Все хорошо, милая, – Зак прикоснулся губами к ее виску. – Я знаю. Мы со всем разберемся. Прости, что тебе пришлось все это пережить, я…

Его прервал душераздирающий вой. Вой дикого зверя, попавшего в капкан и чующего близкую погибель. Зак развернул Амелину к себе лицом и крепко прижал, не позволив увидеть завершение битвы между Мариусом и вампиром. Сам он наблюдал за Людвигом с непривычным равнодушием. Словно на его глазах ежедневно раздирали человеческие глотки, с усмешкой прикладываясь к ним, как к питьевым фонтанам в летней резиденции королей Вансланда.

– Медленно летаешь, – усмехнулся Людвиг, покончив с трапезой. Перехватив взгляд младшего принца, вампир демонстративно облизнул окровавленные губы.

– К сожалению, – согласился Зак. Он действительно едва не опоздал, желая лично убедиться, что родных Амелины не прикончат сразу после ее отъезда. – Я твой должник.

Людвиг пожал плечами, а после с хитрым прищуром уставился на собеседника:

– Серьезно? Или так, ради красного словца сказал?

– Серьезно, – Зак вздохнул и, нехотя стянув с одного из пальцев перстень с гербом, швырнул Людвигу.

Тот ловко перехватил перстень и, внимательно рассмотрев его, удовлетворенно кивнул.

– Не слишком-то ты рад, как я посмотрю, – широко улыбнулся Людвиг, надевая перстень на указательный палец левой руки.

– Не рад, – согласился Зак. – Я тебе не верю, но долги привык отдавать.

Людвиг усмехнулся. Подойдя ближе, он наклонился к Заку и полушепотом произнес:

– Правильно. Хороший мальчик, – а переведя взгляд на рыдающую на груди принца Амелину, добавил. – Береги ее. В следующий раз я могу оказаться по другую сторону.