Читать книгу "Атлантис. Фея Полярной Звезды"

Военные остановились и переглянулись. Оба с лицами, не обезображенными интеллектом, но с бугрящимися мышцами и лычками старшин. И вот к таким Эйя хотела его отправить. Хотя скорее всего в таких званиях и в таких отделах служат выпускники муниципальных школ.

– Смотри! – завопил правый, указывая пальцем на стенд «В розыске».

А ничего, Лазарь неплохо вышел на фотографии. Глаза горят, на лице по-пиратски авантюрная улыбка, а сам он при этом, раскинув руки, падает в шахту лифта. И кто только сфотографировать успел? Надо будет попросить копию.

– Да это же тот землянин! – подхватил правый.

Он грубо развернул к себе лицо Артура и снова посмотрел на стенд.

– Ну точно, он, – радостно кивнул левый. – Так, пойдем-ка оформим его задержание!

– Но…

– Чего «но»?! Ты понимаешь, как нам повезло? Пока все на дороге горбатятся, мы поймали беглого Фари! Ну или кто он там.

Правый начал что-то смекать, и на его массивном лбу дрогнули почти сросшиеся брови.

– А-а-а, – протянул он, почесывая затылок. – Так это ж, ну, премия!

– Какая премия, имбецил! – Левый уже разве что слюной не брызгал. – Это внеочередное звание! Ну и премия, конечно… Короче, пошли к дежурке.

Они развернулись и поволокли Лазарева обратно.

– Ну я же сказал, премия, – недовольно буркнул правый, теперь ставший левым… да в них так и запутаться недолго!

Не успели «удачливые» джентльмены свернуть за угол, как на них выскочил старший сержант.

– И что вы зд… – Не договорив, начальник посмотрел на стенд и перевел взгляд на Артура. – Вот это поворот!

Ну, на то он и главный, чтобы соображать побыстрее.

– Ведите его в допросную, а я пойду задержание оформлю.

– Но…

– Это приказ!

Левый и правый поиграли желваками, нахмурились, но возражать не стали. Вновь подхватив Артура, они потащили его по веренице коридорных закоулков, порой здороваясь с редкими сослуживцами. Те бежали на улицу помогать медикам и пожарным.

Лазарю стало немного не по себе. Он не планировал устраивать теракт и утешал себя тем, что военные сами виноваты. Не надо было раскидываться безумными гигантскими плющами.

– Вот так всегда, – пробурчал левый, вновь ставший… левым. – Трудимся мы, а все пряники начальству.

– В столовой раздают пряники? – У правого аж глаза засияли.

– Ой, да заткнись ты!

Пока красномундирники были заняты перепалкой, Артур считал повороты. Налево, два направо, снова налево, два пропустить, третий направо, еще один пропустить, один налево… И так до тех пор, пока маги не остановились перед неприметной зеленой дверью. Краска местами облупилась, обнажая ржавеющий металл.

Левый с трудом открыл створку, заполняя коридор ужасным скрипом, от которого слезились глаза. Артура затащили в помещение и, тщательно обыскав (он же говорил!), усадили на алюминиевый стул, не став пристегивать наручниками к столу.

– Пойдем, – сказал правый.

И они ушли, оставив мальчика одного.

Допросная оказалась маленькой комнаткой, где не поместились бы и пятеро человек. Два стула и металлический стол посередине. Все, понятное дело, прикручено к бетонному полу. Стены, покрытые зеленым кафелем, зарешеченная лампа на потолке. Никакого хрестоматийного стекла или иного способа посмотреть на допрос.

– Депресняк, – протянул Артур, поправляя шляпу.

От очередного скрипа заложило уши. Дверь оказалась настолько плохо посажена на петли, что при открытии высекала искры об пол.

В помещение вошел следователь. Старший сержант выглядел как и подобает любому небольшому начальнику. С важностью президента, чванливостью короля и бегающими глазками младшего клерка. Про таких говорят: «Волк среди овец, а на волка и сам овца». Лазарев не удивился бы, узнав, что этот фрукт неустанно лебезит перед вышестоящими чинами, а подчиненных гоняет только так.

Маг, резко захлопнув дверь, кинул на стол толстенную папку с фотографией Артура на корешке. А быстро слепил – вон даже со стенда вырезал аккуратно. Наверное, эта кипа макулатуры должна была впечатлить подростка, но тот оказался слишком сообразителен для таких трюков. Плюс частенько смотрел детективные сериалы всех мастей и калибров. У служивых не было даже его имени.

– Ты, – с трудом усаживаясь на стул, сказал сержант.

Он был не толстым, просто слишком объемным.

– Я, – кивнул мальчик.

Следователь открыл папку и внимательно вчитался в бумаги… А именно в отчет хозяйственного отдела о закупках ершиков для унитазов и новых швабр. Следующей бумажкой стал счет от какой-то компании за духов-уборщиков, которые и орудовали данными предметами. Смертных до работ в магических отделах не допускали. Духи, конечно, стоили дороже, но безопасность парламент ценил.

– Ну и отмочил ты, парень, – протянул сержант, захлопывая папку. – На тридцатый круг озер тянет. Не меньше.

Артур молча разглядывал потолок. Либо ему показалось, либо вишневое пятно в самом углу действительно было кровавым следом. Оставалось надеяться, что это просто кто-то неудачно упал…

– В молчанку, значит, играть будешь. – Маг покачал головой и неожиданно хлопнул ладонью по столу. – В глаза мне смотреть!

Лазарев лениво повернул голову и произнес по слогам:

– Ад-во-кат.

– Чего?

– Адвоката требую, – пояснил юноша, надеясь, что судебные системы в обоих мирах одинаковые. – А еще заявляю, что меня незаконно задержали и применили грубую силу.

Сержант от такой наглости опешил и выпал в осадок.

– Ты что несешь, мелюзга?

– Мне четырнадцать, – возразил Лазарь. – И я ниже вас всего на двадцать сантиметров. Плюс-минус…

И это была чистая правда. К своим годам Артур вымахал под метр семьдесят два, тогда как оэмэровец был «только» под метр девяносто.

– Ну, значит, и судить будем не по возрасту, а по росту.

– Вы мне сначала заявление покажите, – потребовал Лазарев.

– Чего? – повторил сержант.

– Ну… – Мальчик помахал пустыми руками. – Вы меня по поводу чего арестовали?

– Задержали, – как-то неуверенно поправил начальник.

– Ну так и?

– Кража сумки.

– А сумка где? – нагло улыбнулся Артур.

Вещественное доказательство юноша поспешно сбросил во время потасовки. Алиса уже наверняка ее забрала от греха подальше. Мало ли что они там пришить могут. Если судебная система везде одинаковая, то и ее мелкокалиберные исполнители – тоже. По рассказам старших, обитавших в детском доме, в районных УВД и такое бывало.

– И заявления у вас тоже нет, – самодовольно продолжил юноша. – Вы меня вообще почему здесь держите? Краденого нет, заявления нет – где состав преступления-то?

Сержант вновь похлопал глазами и во второй раз с силой шлепнул ладонью. От удара подпрыгнула толстенная папка и жалобно скрипнули болты.

– Ты тут не умничай! – рявкнул маг, поглаживая эфес шпаги. – На тебя ордер по всем районам выписан!

– А в ордере небось сказано в центр доставить. Ну так и доставляйте.

Начальник позеленел, потом побагровел, затем сменил окрас на фиолетовый и шумно выдохнул через нос.

– Фари, – прошипел он, сминая папку одной только левой рукой. Ну, может, в магии низшие чины ОМР и не сильны, но вот в физическом плане пугают. – Посмотрим, как ты запоешь после пары часов в клетке. Центр ему подавай…

Сержант, не церемонясь, схватил Артура за шкирку и натурально вытолкал из допросной. Этого военному показалось мало, и он разве что не пинками прогнал по коридору задержанного. Два налево, один прямо, еще один направо и по прямой до упора. И чем дальше они шли, тем мрачнее становилась обстановка.

Из давно уже не крашенных стен торчали медные трубки, а с потолка свешивались провода. Спасибо, что не оголенные. И без того тусклое освещение постоянно мигало, а во рту появился болотистый привкус.

– Оформи, – прорычал сержант, стуча в подобие дежурки.

Только эта будка была обита листами свинца и закрыта решетками. А еще каждый прут слегка светился красным. Небось заколдовали сторожку, чтобы у пленников даже мыслей о побеге не было.

– Оформим. – По ту сторону стекла показался сонный старик. – Как же не оформить.

Ну хоть с охраной повезло – старик не внушал Артуру опасений. Да и писал он в журнале как-то вяло, а рука то и дело дрожала.

– Заводи. – Старче глазами указал на единственную камеру в закутке.

– Ну, умник, – сержант хищно улыбнулся и сверкнул глазами, – жди своего центра. Номер, конечно, не лайоновский, но тебе и такой сойдет. Да и компания шикарная – ненакормленный оборотень. Отдыхай, вундеркинд.

И юношу буквально закинули в тесное помещение. Три стены, одна скамейка, прикрученная к стене, и решетки. Одна на миниатюрном окне у самого потолка, а другая разделяла сторожку и непосредственно камеру. Всего между стариком и замком свободного пространства было метр, может, полтора. Как раз, чтобы мог пройти конвой или адвокат.

Из освещения – свет, проникавший сквозь окно, больше смахивающее на крепостную бойницу. Артур на ощупь добрался до скамейки и уселся. А брат Алисе не сказал, что аэнэровец оборотень… Да еще и не накормленный.

Пока глаза не привыкли к темноте, Лазарев вообще ничего не видел, кроме кончика собственного носа.

– Серый волк, а ты меня не съешь? – По венам все еще несся адреналин, и Артур плохо соображал, что и кому говорит.

– Я не волк, – донеслось из темноты. – Я медведь.

– Большой?

– Достаточно, чтобы заставить тебя заткнуться.

– И грубый, – вынес вердикт Лазарев, поудобнее располагаясь на скамейке.

Ему здесь еще как минимум пару часов втираться в доверие к несговорчивому перевертышу. Главное, не слишком тормозить, а то побег из центра – это уже что-то из области фильмов про Бонда. Артур, конечно, авантюрист и большой умник, но все же – четырнадцатилетний землянин в городе магов. У него даже шпаги нет, не говоря уж об умении колдовать. В рукаве имелся всего один козырь, и тот не старшей масти…

– Не привык лебезить перед служивыми. – В голосе парня (вот так вам, Джин и Алиса!) звучали рычащие нотки.

– Тогда нам крупно повезло. – Такими темпами эта фраза скоро станет для Артура одной из постоянных. – Потому что я не из ОМР.

– Откуда мне знать?

– А мне откуда знать? – парировал юноша. – Может, тебя заранее сюда засадили, чтобы ко мне в доверие войти!

Из угла донеслось рычание, а в темноте сверкнули красные глаза.

– Ты меня не пугай, Винни Пух. Фари никого не боятся!

– Как ты меня назвал? – спросил повстанец и тут же добавил: – Как ты себя назвал?

– Винни Пух – это отвечая на первый. Фари – это на второй.

– Ты Фари?

Артур наконец смог разглядеть собеседника. Признаться, он ожидал увидеть нечто огромное и монструозное, а обнаружил обычного парня лет девятнадцати. Невысокий, всего на полголовы выше самого Лазарева. Узкие плечи, на которых мешком висел аналогичный оэмэровскому мундир. Только этот был не красный, а черно-серебряный, и выглядел, естественно, намного стильнее и внушительнее.

Лицо у арестованного оказалось острое и совсем не пугающее. Глубоко посаженные зеленые (а не красные, что странно) глаза отражали одновременно настороженность, опаску и заинтересованность. Да и вообще внешний вид у оборотня был самым обычным. Такого в толпе увидишь и не запомнишь.

– Что-то вроде, – уклончиво ответил Артур. – Злая королева говорит, что да, а сам я даже вазу в воздух поднять не могу. Магия не дается.

– Прям совсем?

– Прям… Ты мне зубы не заговаривай, утка подсадная!

– Да не из ОМРа я. – Пленник показательно потряс тяжелыми кандалами, сковавшими его руки и ноги.

Вот теперь пришел черед Артура выпадать в осадок. Цепь была настолько толстой, что спокойно могла бы выдержать вес катерного якоря. Ни один нормальный человек не может так спокойно трясти подобным украшением.

– Как это возможно? – с придыханием спросил юноша.

– Оборотень я, сказал же. Винсентом меня зовут.

– А фамилия?

Зеленые глаза на секунду стали красными, с пугающими вертикальными зрачками.

– Значит, правду пишут – ты действительно с Земли.

– Да я вроде и не скрываю.

Аэнэровец что-то промычал и закинул ноги на скамью, укладываясь поудобнее.

– У потенциально опасных жителей нет фамилии. Только номер. Но я его ни за что не признаю!

Про это Эйя тоже умолчала. Если так подумать, то фея Полярной звезды вообще много о чем предпочла не рассказывать. Конечно, она предупреждала, что Атлантис не город из детской сказки, но не до такой же степени…

– А ведь действительно Винни, – вдруг понял Артур. – Ты не обращай внимания. Это такой книжный герой. Ну, земной.

Все это время Лазарев внимательно следил за реакцией оборотня. На слово «Фари» тот отреагировал как собака на угрозу палкой – напрягся и приготовился к драке. Значит, он в курсе, что Эйя не убивала посла, и в курсе, что армия стащила Душу Леса. Все стало несколько сложней…

План подразумевал, что задержан низший чин, ничего не знающий о делах организации. Такому стоило бы сказать, что хочешь присоединиться к повстанцам, продемонстрировать успех на ниве противостояния властям, и дело в шляпе. В буквальном смысле выражения…

В данном же случае придется импровизировать.

– И как Фари попал в клетку? – с подозрением поинтересовался Винни.

– Хотел найти доказательства того, что злая королева не убивала посла.

Глаза повстанца начали краснеть.

– Я уверен, что ее подставили власти!

Будь это фильм, Артуру вручили бы «Оскар» – настолько он вжился в роль.

– Я знаю, что это вы! – Юноша подскочил к прутьям и принялся стучать о них руками. – Приведите мне вашего главного! Я знаю, что вы подставили Эйю Фари! Жалкие трусы!

– Успокойся. – Оборотень немного расслабился и зевнул. – Они все равно не услышат. Здесь чары какие-то хитрые. Звук напрочь отсекают.

– А если мы заговор устроим?

– Да хоть десять! Это же натуральная крепость, скрещенная с лабиринтом. Против магов строили – стены специальным камнем выложены. Все заклинания впитывают, как губка, и только прочнее становятся. У оборотня и Фари, не умеющего колдовать, нет ни шанса.

Лазарь еще пару раз стукнул по прутьям и вернулся на скамью. От сырости повстанцу явно было сложно дышать, но коренной петербуржец наконец почувствовал себя в родной стихии. Будто открылись жабры, и легкие вновь смогли насладиться привычной атмосферой. А то в Атлантисе было так сухо, что у юноши в первые дни болела голова.

– Ну а ты как попал?

– Прикрывал отход отряда.

– Да я не про клетку, – скривился Артур. – Как тебя в армию занесло?

Повстанец приподнялся на локте и внимательно вгляделся Лазарю в лицо. От таких гляделок хотелось не просто сбежать, а самостоятельно забраться в гроб и притвориться мертвым. Действительно, внешность бывает обманчива. С виду аэнэровец не казался пугающим, но в нем было что-то такое… дикое и звериное. Неправдоподобно сильное, способное переломить позвоночник легким шлепком.

– Чего вдруг интересуешься?

– Ну, как ты правильно заметил, я с Земли. Для меня здесь все новое. Плюс время как-то надо скоротать.

Минут пять оборотень молча смотрел в потолок. Он задумчиво крутил на пальце тяжеленную цепь. От такого зрелища кровь не просто стыла в жилах, она кристаллизовалась и изнутри царапала вены. Интересно, а как его в звериной форме вообще повязали? Может, ОМР с Артуром легко обходился из-за юного возраста… А то становится сомнительно, что такие умельцы могли захватить медведя-силача.

– Как и большинство темных, – тихо произнес Винни.

– Ты ведь понимаешь, что мне это ни о чем не говорит?

Оборотень, звеня цепями, сел и вытянул ноги.

– Мне было двенадцать, – начал он рассказ, который Артур не забудет никогда в жизни. – Трудное время. Родителей отправили на озера Забвения.

– За что?

– Если не будешь перебивать, – сверкнули красные глаза, – раньше узнаешь ответ на вопрос.

– Извини. – Лазарев еле сдержался, чтобы голос не сорвался на мышиный писк.

Винсент прокашлялся и отвел взгляд в сторону. Ему явно было непросто ворошить воспоминания. Но так это обычно и бывает. Когда встречаешь человека, попавшего в ситуацию, похожую на твою, хочется выговориться, просто чтобы стало легче.

– Мы жили на юге Литтла. В промышленном квартале. И это отнюдь не фабрики магов, где все по правилам и нормам. Порой от смога у нас чернели окна, а в лужах от дождя блестели масляные разводы. Жили в трущобах – четыре человека в квартире на шестнадцать квадратных метров.

– Ты сказал «четыре»… Все, молчу, прости.

– Отец делал что мог, – продолжил повстанец. – Но семье оборотней… да еще и с маленьким ребенком… Сестре тогда только-только исполнилось четыре года. Но как-то справлялись. А потом нашу фабрику по изготовлению медных спиц для вижнетов закрыли. Кто-то из магов придумал лучший и более дешевый способ литья. Стало тяжело. Отец мог днями не появляться дома, а когда появлялся… Думаю, мама за пару недель освоила курс медсестры, а я навсегда отучился бояться крови.

Артур представил себе это и сглотнул. У него, несмотря ни на что, был один из тех детских домов, про которые нельзя рассказать что-то шибко плохое. Но и он слышал истории о неблагополучных семьях, и те истории не шли ни в какое сравнение даже с предысторией Винсента.

– Так продолжалось полгода, пока в один не самый прекрасный день, – оборотень грустно хмыкнул, – к нам не заявились военные. Родители даже сопротивляться не стали – их заковали и увезли. На суде я видел их в предпоследний раз. Приговор – отцу четыре года на двадцатом круге озер. Матери – полгода на двадцать шестом.

Звякнули цепи. На этот раз не угрожающе и пугающе, а жалобно.

– Вернулась она живым овощем, а через месяц окончательно потухла. Чтобы похоронить, мне пришлось на трех работах вкалывать. Даже на мафию курьером подрабатывал – все одно. Денег не хватало. Потом пришло извещение, что отец не выдержал… Так мы с сестрой и остались вдвоем. Ну, кое-как четыре года протянули…

Артур понял, что сейчас будет самая печальная часть истории, и заранее сглотнул неудобный комок в горле. Может, Эйя и правильно делала, что всего ему не рассказывала…

– А потом я заболел. Сильно. Сбережений хватало только на полбуханки хлеба в несколько дней. Сестра, понятное дело, боялась. Ну я и решил, чтобы глупостей не наделала, дверь запереть. Ключ спрятал. Потом лихорадка началась, я без сознания, а как очнулся… Очнулся уже в городском госпитале. Рядом омар стоит. Сразу спрашиваю: «Сестра где?» А он насмешливо: «Ищи в Лосте». И так нарочито в рифму еще.

Лазарев молча смотрел за тем, как тускнеют глаза Винни. Как до белых костяшек пальцы сжимают цепь, оставляя на тяжелом металле незаметные, но вмятины. Атлантис действительно был не сказочным городом, а городом магов. Страшным местом, где лучше не снимать розовые очки. А если уж снял, то держаться крепко, потому как бить будут сильно.

– Что там было, плохо помню. Меня накачали чем-то, но препарат для людей дали… вот он человека и заглушил. Зверь наружу вылез… Очнулся уже на улице. Как про сестру узнал, тоже плохо помню. А когда узнал… – Винсент отмахнулся. – Сестренка зверя в себе пробудила. А как в первый раз его внутри находишь, думать тоже по-звериному начинаешь. Надо – отбери, хочешь – возьми, страшно – дерись. В такие моменты нужно его под контроль взять, иначе так и психопатом стать можно. Настоящим темным. А ей некому объяснить было.

Да уж, рассказчик из аэнэровца был хороший. Лазарева проняло и взяло за душу, он даже начал сочувствовать осиротевшим брату и сестре.

– Вот она в аптеку и кинулась. Там ее и взяли. Да и за что? За толченый плавник тритона! Средство от головных болей. Семь персе за упаковку! Она ведь даже не знала, что надо брать, а все одно – в Лосте теперь. Я, естественно, ввязался в переделку с ОМР. Не буду вдаваться в подробности, но это привело меня в АНР. Вон даже до лейтенанта дослужился.

Винни щелкнул пальцем по лычке с одной звездочкой и двумя полосками под ней. Лейтенант – немаленький чин, учитывая, что Армия новой революции раздает звания преимущественно по силе своих солдат.

– Вот так вот, землянин, – закончил повстанец.

Артур промолчал. Да и что здесь говорить. Жизнь обошлась с Винсентом не самым лучшим образом, но какие бы беды он ни пережил, это не оправдывало действий армии. Нельзя взять и убить посла только потому, что он стоит на пути мести или возмездия, или того, что ты считаешь справедливостью.

Ни одна жизнь не стоит размытого «общего блага». Да и не бывает благо общим. Оно всегда только для одной стороны. Уж это Лазарь выучил твердо. Собственно, юноша никогда не оправдывал действий Фари, но она сполна заплатила за свои преступления. А Винсент, лежа на скамье, куда его отправили явно за дело, продолжал считать себя жертвой.

Вот и не осудишь, и не оправдаешь… Сложный он, мир взрослых.

– Хорошая история. – Лазарь поднялся и подошел к решеткам. – Но из клетки ты вряд ли поможешь сестре.

– Это ты правильно заметил. Но, – оборотень потряс кандалами, – я немного стеснен в действиях.

– А обернуться не можешь?

– Нет, конечно, могу. Просто мне, наверное, нравится здесь валяться!

– Ладно, понял, – успокаивающе кивнул Артур. – Только будь готов делать ноги… Ну или лапы.

– Не понял.

Но Лазарь уже не слушал сокамерника. Он снял шляпу и подцепил ногтем черную клейкую ленту. Небольшое усилие, и на свободу вырывается разъяренный дракон. Благо что размерами тот не превышал пятнадцать сантиметров.

Роджер явно не был доволен тем, что во время битвы Артур залепил его под шляпу. Как раз в тот момент, когда водитель все еще стонал от боли, а второй военный не вылез из салона.

– Ну извини, приятель, так было надо.

Роджи фыркнул черным дымом и отвернулся, забавно согнувшись морским коньком и скрестив лапы. Передние и задние.

– Это что такое? – спросил Винсент.

– Один очень гордый и вредный друг, – ответил Артур и повернулся к рептилии. – Слушай, мне нужна твоя помощь.

Талисман в очередной раз фыркнул и отвернулся.

– Печенье?

Поза Роджера говорила: «Сам можешь есть свое печенье!»

– Печенье и шоколадное молоко.

«Я не слушаю тебя, глупый двуногий! Будешь знать, как засовывать гордого хозяина небес под шляпу!»

– Серьезно, я свожу тебя в кафе Уолтов, и ты съешь все, что захочешь.

«Дракона нельзя подкупить! Уйди, несчастный, не люб ты мне больше».

– Ну ладно, вредное ты создание. Вот отправят меня на Землю, а ты останешься здесь и снова превратишься в камень. И ни неба, ни тем более печенья.

Роджер повернулся и скептически склонил голову набок.

– Так оно и будет.

Дракончик думал всего мгновение. Он козырнул хвостом, словно говоря: «Так точно, сэр. Чем могу служить?»

– Тогда запоминай.

Лазарь наклонился к Роджеру и прошептал тому указания.

Талисман вновь приложил кончик хвоста ко лбу и рванул сквозь решетку. Становиться камнем ему совершенно не хотелось. Как он в таком виде будет пугать маленьких двуногих и есть такие вкусные, сладкие, хрустящие кругляшки? Нет, Роджи категорически против любых метаморфоз с его драгоценным, могущественным, прекрасным, созданным самими богами телом.

– Ты уверен? – донеслось до слуха Роджера.

– Конечно, – ответил знакомый двуногий по имени Артур.

Понятное дело, он в нем уверен. Как можно сомневаться в таком совершенстве и гении, как Роджи! Ох уж эти глупые двуногие…

Дракончик пролетел под прилавком странной коробки, закованной в металл и одетой в стекло. Что только люди ни придумают, чтобы усложнить себе жизнь. Ездят в гремящих штуковинах, чтобы лишний раз не пользоваться данными им природой ногами. Пишут на листках и жужжащих коробочках, чтобы не говорить. Скоро, наверное, в голову себе что-то вставят, чтобы думало за них.

Роджер подлетел к замочной скважине и, развернувшись, засунул в нее хвост. Ощущения не из приятных, но что только не сделаешь ради глупого двуногого друга. После небольших усилий замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Это все, что требовалось начинающему, но уже такому умелому взломщику. Ну, оно и понятно, гениям всегда все дается проще.

И все же как этих двуногих много. Вот еще один представитель. Мало того что старый, так еще и дурно пахнущий и похрапывающий. Самое ужасное, что умеют делать люди, – это храпеть. О бескрайнее небо, как ужасно они это делают! Будто в ухо забирается назойливый жук, отбивающий джигу на барабанных перепонках. Кошмарное ощущение.

Сплюнув искрой, Роджи подцепил связку ключей и осторожно стянул ее с пояса.

Единственная польза от храпа – так можно определить, когда двуногий спит. Нормальное животное всегда старается скрыть сей факт, но люди не животные. Впрочем, порой они бывают намного хуже.

Обратно до клетки Роджер долетел достаточно быстро. Он хотел побыстрее вызволить друга. И, конечно, исключительно из всеобъемлющей любви к глупому голубоглазому дылде, а не потому, что боялся превратиться в камень.

– Спасибо, приятель, – улыбнулся Артур, забирая ключи.

Дракончик с видом покорителя Эвереста вернулся на шляпу и… захрапел. Лазарь никогда не жаловался своему миниатюрному товарищу на его вредные привычки. Все же он животное (ну или что-то вроде), а не человек, может и не понять.

– И ты мог все это время их стащить? – буквально прорычал оборотень.

– Не мог, – мгновенно возразил юноша, возясь в замочной скважине. – Ждал, пока старик уснет. Когда мы только заходили, у него руки дрожали от недосыпа.

Аккуратно, так, чтобы не щелкнул запирающий язычок, Лазарев повернул ключ. Решетки мигнули слабым бледным светом, и дверь открылась.

– Пойдем, – помахал рукой Артур, опускаясь до утиной позы.

Когда оборотень выбрался из клети, Лазарь закрыл дверь и собрался уже было ползти в коридор.

– А это ты снять с меня не хочешь? – Винни взглядом указал на кандалы.

– Только если обещаешь меня не калечить и не убивать.

– И не собирался! – все так же шепотом возмутился лейтенант.

Артур, обреченно вздохнув, подобрался к повстанцу и снял с него кандалы. Оборотень осторожно положил их на пол и с наслаждением потер запястья.

– Давай поступим проще, – предложил он. – Я перекинусь и легко вытащу нас отсюда.

А ведь это идея.

– Ты насколько большой медведь?

– Очень большой! – с гордостью заявил Винсент.

– Тогда не вариант, – покачал головой Артур. – Или не помнишь, какие здесь проходы?

– Очнулся в камере, – пожал плечами лейтенант.

Лазарев закатил глаза и потопал к выходу. Как только они вышли в коридор, юноша сразу выпрямился, с наслаждением вытягивая ноги. Здесь мучить себя, изображая утку, смысла нет. Двери, ведущие в кабинеты, подсобки и прочие служебные помещения, окошками не оборудованы. Если не шуметь и не столкнуться с кем-то по пути, то можно спокойно выбраться на волю.

– Ты помнишь путь наружу? – с сомнением спросил Винсент.

В то время как Артур спокойно шел по коридору, оборотень жался к стенам, словно шпион, бредущий по карнизу небоскреба.

– Там нам не выйти, – произнес Лазарь, осторожно выглядывая из-за угла.

Путь оказался свободен.

– Тогда какой смысл идти туда?

– Я помню, как добраться до оружейки.

Винсент на мгновение замер и, опомнившись, догнал подельника.

– Ты собираешься пробиваться с боем?

– Я собираюсь пролезть в окно, – отмахнулся Лазарев. – Не все такие любители перестрелок и вооруженных столкновений.

– Ну-ну, – хмыкнул Винсент. – Окно в клетке выходит на проспект. Видел я, как ты их не любишь.

Артур еле сдержался, чтобы не вздрогнуть. Если повстанец видел всю сцену с самого начала, то плакал на ходу слепленный план «Б». Впрочем, зачем оборотню весь день торчать под потолком, глазея в маленькое окошко? Скорее всего он прилип к решетке, только когда услышал взрыв или свист от заклинаний. Может, ждал, что отдел пришли осаждать другие аэнэровцы, чтобы вызволить пленника.

– Это вышло случайно.

Дальше они шли молча. Осторожно, крадучись, будто бывалые домушники, прошли почти половину пути, когда возникло первое препятствие. Дверь открылась, и в коридор вышел красномундирник. Кажется, это был левый. Не такой накаченный, как правый, но намного умней.

Сердце Лазаря дрогнуло и вновь убежало в пятки, надежно окопавшись там, отказываясь возвращаться обратно. В голове ударил набатный колокол, и рубашка прилипла к спине. Из ног словно кости вытащили, взамен набивая ватой. Если план побега сорвется, то депортация неизбежна…

Возвращение в детский дом – вот единственное, о чем Артур думал в этот момент. Он оказался обездвижен и пойман одним лишь присутствием военного.

– Чего встал? – шикнул Винсент.

Легким, почти гладящим подзатыльником он вырубил оэмэровца и поймал его под руки.

– Помоги убрать.

Лазарь очнулся, и они вместе убрали бессознательного военного в подсобку со стеллажами, заполненными коробками. Хорошо хоть левый выходил не из кабинета с сослуживцами, а просто забирал папку.

– Погоди. – Лазарь прислонился к стене и приложил правую руку к сердцу. Оно то ли не билось, то ли билось так быстро, что стало невозможно отличить один удар от другого. – Надо подумать.

– Что тут думать, – шикнул Винсент. – Пойдем уже, пока другие омары не повылезали.

Да, лейтенант не был дураком, но и особым интеллектом не блистал.

– Чем ближе к оружейной, тем их больше будет, – пояснил Артур. – Или ты хочешь с боем прорываться?

– Мне не сложно.

– И центру не сложно прислать кавалерию, – кивнул юноша. – Поднимут тревогу, и через несколько минут здание окружат старшие офицеры, бронированные мехповозки, полные спецназа, и боевые глайдеры.

Винсент открыл было рот, но все же признал чужую правоту.

– Твои предложения? – спросил он.

Лазарев недолго думал. В конце концов самый лучший трюк – самый старый. Всего его знают, и поэтому каждый думает, что никто не станет его применять.

– Переодевайся.

Оборотень посмотрел на обморочного военного, а потом на себя.

– Она мне велика будет. Сразу подвох заметят.

– А ты эту одежду не снимай, – смекнул парнишка. – Или у тебя есть другое предложение?

Аэнэровец немного помялся, но спустя пару минут облачился в красный мундир и сменил свои черные ботфорты на багровые. За это время ему пришлось еще раз отвесить подзатыльник левому, так как тот начал что-то неразборчиво мычать. Лазарь надеялся, что со следователем ничего не произойдет. Не хотелось, чтобы из-за его авантюры пострадали люди… Ну, сильнее, чем они уже пострадали.

– А вроде ничего так выглядишь.

– В зуб дать?

– Ужасно! Тебе абсолютно не идет красная форма!

– Значить, дать…

Оборотень нагло обхватил Артура за шею и вытолкнул в коридор. Так и они и пошли. Повстанец, старательно скрывая лицо за Лазарем, «конвоировал» его по коридору. Винсента слишком хорошо здесь знали. Нельзя было допустить, чтобы кто-то опознал бывшего узника. Да и вообще следовало поторапливаться: кто знает, когда в клетку заглянет любопытный военный, чтобы поглазеть на Фари и аэнэровца.

Осталась всего дюжина поворотов, и за это время беглецы встретили трех следователей. Двое пришли мимо, что-то обронив по дороге. Будь то едкая шуточка на тему лазурных глаз или пожелание всем Фари «счастья и процветания». Видимо, родственники Лазаря в свое время знатно попили крови у властей…