Читать книгу "Колдун. Чужое сердце"

Армия Империи встала в десять линий. «Пробитому золотому» не повезло – нам достались первые шесть линий на самом краю левого фланга. Проще говоря, мы – мясо. И с этим сложно смириться.

Снова прогремели горны. Показался противник. Не знаю, что там увидел наш правый фланг, мы же узрели всю мощь нимийцев. В первых линиях стояли закованные в латы тяжелые пехотинцы. За их спинами находились пикинеры, прикрывавшие ударную группу. Сто сорок пять тысяч солдат и семьсот магов – с этой силой нам предстоит сражаться. По левой руке прошла судорога, и щит ударился о поножи.

– Не ссать! – сквозь зубы процедил Пило.

Выругавшись, я поднял круглую деревяху, окованную дешевым железом, и до боли стиснул пальцы. По лбу струился пот, ноги стали ватными.

Выехал нимийский командующий на белом коне, встал перед воинами. Видимо, толкает речь. Так и есть – перед нами тоже появился такой тип и тоже на белом скакуне. Задвинув нечто до омерзения патриотичное, с огромным количеством слащавых сравнений и метафор, он закричал и карьером промчался вдоль первой линии. И каждый солдат счел своим долгом поддержать этот крик. Когда же очередь дошла до нас, я чуть не потерял сознание. Рядом во всю глотку взревел Тист, и мне показалось, что небо падает на землю или рядом проснулся огромный вулкан. Через мгновение я уже и сам кричал, не щадя связки. Как-то незаметно пропал мандраж, сменившись жгущей нутро жаждой битвы.

Первый шаг сделали нимийцы. Ровным строем они двинулись нам навстречу. Мы же сорвались на бег. То же самое было и с правой стороны. Имперские латники аккуратно вышагивали, а вражеское мясо бежало.

Нас разделяло пятьсот метров. И каждый шаг, каждое касание ступней земли отзывалось в голове ворохом воспоминаний. Никогда бы не подумал, что помню первое сентября. Не знаю, есть ли такая традиция сейчас, но тогда нас с линейки в школу отводили выпускники. Меня за руку взяла девушка. Она была чертовски красива, а я как дурак, окинув ее взглядом, уставился на свою будущую одноклассницу. Девчушку с веснушками и косичками. Пожалуй, в семь лет я был тем еще идиотом. Еще шаг – и вот я уже в одиннадцатом классе, несу на плечах какую-то кроху, которая остервенело трясет колокольчиком. Еще шаг – звон колокольчика не пропал, но река воспоминаний унесла меня на выпускной вечер. Вернее, в подсобку клуба, где проходило празднование. Девушка лишилась косичек, вместо них – роскошные каштановые волосы, волнами падающие с плеч. Новый шаг – и я вижу подмигивающую луну и черную как смоль воду.

Рядом что-то кричит Тист, но я не слышу, по глупости спутав звон колокольчика с шумом крови, бьющей по вискам. Новый шаг – и вот я стою на стене замка, ставшего мне тюрьмой на целый год. Где-то там, у подножия стены, движется делегация во главе с герцогом, явившимся моим освободителем. До нимийских копий всего пара метров, я уже могу различить лица пехотинцев, – а в голове все еще неспокойно. Последний шаг перед рубкой – и я вижу зал, полный золота и зеркал. Звучит странная тягучая музыка. Я не умею танцевать, но все равно приглашаю девушку в круг. Зачем? Просто потому, что я хотел жить, а не существовать.

Первая линия приняла на себя вражеские пики. Почти все обзавелись дополнительными дырками в теле. Единицы пробились к пехоте, но их тут же порубили. Вторая линия, распихав древки орудий, пробилась к латникам. Завязалась битва. Сзади меня кто-то усердно подталкивал, а сам я напирал на стоявшего спереди. Через мгновение ему снесли голову, и я оказался в рубке. Первое впечатление – абсолютный хаос. Хотелось отдаться на его волю, полностью отключить разум и рубить, колоть, резать, наслаждаясь криками раненых и стонами умирающих. Но нельзя. Волевым усилием сохранив рассудок, я пропустил над собой вражеский клинок и погрузил саблю под вражеский шлем. В лицо ударил фонтан крови. Выдергивая оружие из падающего тела, я принял следующий удар на щит. Рядом размахивал палицей Тист. Прикрывая левую сторону, он буквально скашивал врагов, сминая их головы. Даже сквозь горячку битвы я слышал отдаленный треск костей и черепов. Справа сражался Пило. Он виртуозно владел своим бастардом, и буквально каждый выпад находил свою цель – маленькую щель в латном шлеме.

Откинув щитом противника, я подрубил ему ногу, удачно попав в сочленение. Добивать времени не было, схватка несла меня все дальше, латника прикончит стоящий сзади. Первые минуты битвы напоминали сущий кошмар. Нас куда-то толкало, тянуло, руки то и дело как огнем опаляло, а я все резал и отбивал. Сначала принять на щит, потом удар, снова на щит, и снова удар. Так было, пока…

– Маги!!! – проревел не своим голосом Молчун.

Я очнулся среди круга тел. Наши – не наши? Все перемешалось. С неба падало нечто огненное. Мы побежали, не назад, но вперед, срезая врагов, как точилка срезает стружку с карандаша. Через секунду сзади громыхнул взрыв, вслед за этим раздались крики. Не знаю, как кричат грешники, пожираемые пламенем ада, но заживо сгорающие наемники кричали явно громче и пронзительнее. Магией ударили еще два раза. Следующая атака принесла с собой необычный звенящий ветер, и сотни солдат оказались пронзены воздушными мечами. В последний момент я успел увернуться, но магический клинок все равно задел меня, разорвав в клочья рукав куртки и оставив глубокий порез на плече. Последний магический удар был самым страшным. Задрожала земля, а потом из почвы гейзерами забила лава. Не знаю, как мы выжили, но уже через пять минут члены нашей пятерки вновь стояли плечом к плечу. Ушастый, облитый кровью с ног до головы и с безумным пламенем в глазах. Тист, с палицей в одной и с секирой в другой руке. Пило, который использовал вместо щита чей-то шлем, надев его на руку, как боксерскую перчатку. Щуплый, орудовавший кинжалом и коротким мечом. Опомнившись, я отбросил щит и обнажил вторую саблю. Начиналась самая страшная часть – затяжная рубка.

Генерал герцог Часит эл Рисут,

командующий объединенными силами

Второго и Четвертого легионов

«И снова под Борсом», – подумалось Часиту. В свои шестьдесят он слыл одним из самых талантливых стратегов, уступая по количеству побед разве что Гийому. Но тот был магом и обладал поистине пугающими возможностями. К тому же являлся главой Рода, а Часит оставался лишь третьим братом.

– Лэр, последние сведения! – отчеканил подбежавший адъютант.

Командующий взглянул на этого паренька и сплюнул прямо на карту, разложенную на столе в шатре штаба. Очередной аристократик, которого семья пристроила на сытное место. Стыдно подумать, что через десяток лет этот трус, ни разу не бывавший на поле брани, станет полковником, а еще через двадцать за ним будут идти армии, скорее всего на верную смерть.

– Докладывай.

– Правый фланг, сэр. Потери – примерно три тысячи. Удалось разделить вражеский левый нимийский. Из личного состава правого убиты полковник Дель Зимон и подполковник Тайрак ним Гийом, ранен полковник Зуд ним Стиит.

– Да срать я хотел на правый фланг! – взревел генерал. – Там и так все ясно. Вот через полчаса или час доложишь о правом. А сейчас дай расклад по центру, левому и магам.

– Так точно, лэр! Прошу простить, лэр! – Стукнув кулаком в область сердца, адъютант продолжил: – В центре сейчас жарко, потери неизвестны, тамошний связист погиб, досылают нового. По магам: нимийцы несут потери, сто двадцать их против сорока трех наших.

– Хорошо, – кивнул герцог. – Почти трехкратный перевес в самом начале – это залог успеха. Что на левом и крайнем левом?

– Левый фланг почти продавлен, лэр. Из десяти шеренг остались две. Крайний левый держится, легионеров полегло семь тысяч, наемников – пять.

– Зиг гарид гимур гондат! – выругался Часит. – Отправь вестника, пусть наемники разворачиваются и идут на фланг. Вестника лучникам – отставить прицельную стрельбу, рассеять огонь по периметру, охватить весь правый нимийский. Весть коннице – выступление через полчаса, удар арканом[2]2
  Аркан – раздвоенный клин.


[Закрыть].

– Но лэр… – замешкался аристократ. – Рассеянный огонь… там же наши люди.

– Нет наших там! Нет! Остались только наемники!

– Лэр, легионеров было двенадцать тысяч, погибло лишь семь.

– Пока дойдет приказ, ляжет еще три. Оставшиеся две… Что ж, они погибнут как герои, купив своей жизнью нашу победу!

Адъютант не рискнул пререкаться и дальше. Ударив кулаком себя в грудь, он выпрыгнул из палатки, оставив командующего наедине со своими мыслями и идеями.

Часит эл Рисут был единственным командующим в Империи, который вел битвы в одиночку. Он не признавал военных советов во время сражения. Он играл, играл со своим противником в игру, где фигурами были солдаты и маги, а победа означала власть, женщин и деньги. И именно ради этих трех «вещей» полвека назад Часит стал оруженосцем.

Тим

Отбив вражеский полуторник плоскостью сабли, я подрубил врагу ногу. Пока тот падал, срезал ему руку, оставляя изуродованное тело за спиной: его добьет прикрывавший меня Ушастик. Не знаю, сколько уже времени мы бьемся. Может, час, может, два, а может, несколько дней. Адреналин бурлит, мысли путаются, а враги все не кончаются. В какой-то момент нас осталось двадцать человек. Мы стояли буквой «Т» и рубили, резали, кололи. Потом умерли еще пятеро, а оставшиеся пробили живую стену и очутились в очередном водовороте.

Рядом просвистела стрела. Уклонившись на одних рефлексах, я зарубил какого-то мужика. Сначала отсек ему кисть, а второй рукой снес бедолаге голову. Не знаю, где мы сейчас сражаемся, но латников нет уже давно, перед нами обычные солдаты в легких доспехах, не сильно отличающихся от наших. Щеку пронзила острая боль. В который раз за этот день меня отвлекают вспышки боли. Жаль, я не умею ее отключать, да и никто, наверное, не умеет. Оглянувшись и чуть не пропустив укол в брюхо, я увидел еще одну стрелу, а затем с неба посыпался град, несущий с собой смерть.

– Демоны! Они ведут огонь по своим! – крикнул Пило.

– Надо уходить дальше! – откликнулся эльф.

– Как?! – Младший выразительно кивнул на прущих с северо-запада солдат.

– Меньше болтайте! – крикнул я, рассекая брюхо какому-то парню, решившему, что у него получится убить моих отвлекшихся друзей.

– Давайте за мной! – О, этот голос невозможно не узнать.

Молчун, сменивший секиру на какой-то молот (и когда он только успевает подбирать оружие?), заревел и понесся прямо на таран. Размахивая руками, как лопастями мельницы, он прорубал нам путь в глубь вражеского стана. Тех, кто успевал увернуться, добивали мы. Наконец мы выбрались из стрелковой зоны поражения. Правда, пользы от этого было мало – прорубились мы прямо к задним линиям.

– Замечательно, – вздохнул Руст.

– Молчи и работай, – сплюнул наш капитан.

Позади нас было поле, усеянное трупами, спереди – десятки солдат, смотревших на нас, как русский на негра. Наконец они очнулись и с криками бросились в нашу сторону. Встав в круг, спина к спине, мы раз за разом отражали натиск врага. То и дело мои сабли пронзали чье-то тело, сносили голову или подрубали ноги. В драке против солдата есть всего три точки, куда можно бить: в брюшное сочленение, в колено или под шлем. И пока у меня получалось. Пришлось привязать сабли к рукам, чтобы не соскальзывали, но это мелочи. Хотя я до сих пор не знаю, где Ушастый достал веревку, так вовремя брошенную мне.

Срезав нимийца прямо на ходу, я погрузил правую саблю ему в забрало, а левая уже со свистом пронзала очередного противника. Скольких я уже сегодня зарубил? Десять? Нет. Двадцать? Тоже мало. Пожалуй, что-то ближе к тридцати. Раньше я бы никогда не поверил, что один воин может зарубить сотню. Но теперь думаю – умелый вояка сможет положить и больше.

Еще один засранец решил проверить мои клинки на прочность. Что за варварство – бить с размаху прямо по острию?! Погибнуть, как герой, захотел? Разрубить клинок противника, самому подохнуть, но дать товарищу возможность для маневра? Отразив выпад по касательной, я провел излюбленный прием «змеиный шаг». Правда, в варианте, когда орудуешь с саблями, да и бить пришлось по другим точкам. Но итог один – отрубленная рука и срезанная голова.

– Не увлекайся! – крикнул Пило, нанизывая на лезвие еще совсем юного паренька.

– Так точно! – Я подрубил нимийца, которого Младший так удачно пустил себе за спину.

В таком темпе мы рубились еще с четверть часа или больше. А может, меньше – грани времени стерлись и я предпочитал считать убитых врагов. В принципе глупое занятие, ведь татуировки нам нанесли не простые: после каждого убитого под знаком армии появлялась цифра. Как работает эта магия, не знаю. Для чего нужно? Чтобы каждый получил свою долю с убитых. Усредненную, но свою.

Отбив очередной выпад, я поднырнул под лезвие, но чуть не натолкнулся на острие. Мне попался серьезный противник. И что самое неожиданное, он, так же как и я, держал два клинка. Как-то сам собой возле нас образовался круг из солдат. Так бывает, когда сходятся двое сильных или необычных воинов. Себя я относил к последней категории. Нимиец не стал долго думать – рванул ко мне, попытавшись провести обманный выпад. Отбив его клинок, я тут же поставил блок, тем самым спасая свою печень. Но прием оказался с тройным дном, в итоге мне ожгло ногу. Выругавшись, я на полной скорости, скрестив сабли на манер ножниц, стелясь по самой земле, подскочил к мечнику. Взмах – и его левая рука, выписав в воздухе замысловатый пируэт, падает на землю. Еще один – и что-то вязкое плюхается мне под ноги. Сжимая рукой живот, нимиец падает на колени, а я пронзаю его шею.

После ускорения надо отдышаться. Я отошел за спину Тисту. Тот, прикрывая меня, двумя движениями валит сразу троих. Вот у кого будет цифра, близкая к сотне. Правда, наемники всегда держат свои татуировки перевязанными – цифры не обнуляются перед новой битвой.

Через минуту я снова в строю. Видать, за нами сегодня приглядывают демоны бездны, впятером мы сдерживаем нимийцев. Кто-то скажет – чушь, я же скажу – слаженная команда. Мы действуем командой против солдат, которые, потеряв своих десятников, напоминают кучки крестьян, которыми они и были в недавнем прошлом. Стоп, крестьян?

– Пило, мать твою через десять колен! – крикнул я Младшему, увлеченно режущему какого-то бедолагу. – Мы в центре!

– Что?

– Темных богов тебе в хату! – выругался я. – По центру мы, по центру, а впереди только две линии!

Пило соображает быстро, когда не отвлекается на фехтование. Вот и сейчас, качнув клинком и прикончив противника, он смекнул, что к чему.

– Тист, Колдунью тебе в постель! – чуть ли не смеялся он. – Дана команда пробиться на север.

Молчун, наш самопальный танкотаран, не заставил себя долго ждать – разве что на манер гориллы по груди не постучал. В левой руке – молот, в правой палица, на лице – оскал. Я бы на месте нимийцев обернулся в бегство и бежал до Южного океана. Те, судя по всему, подумали о чем-то сходном, некоторые даже отступили на шаг. Но Молчуну было все равно, он уже несся на врага, оглашая борсское поле самым диким криком.

Генерал герцог Часит эл Рисут,

командующий объединенными силами

Второго и Четвертого легионов

– Лэр, донесение, лэр!

– Выкладывай, – снисходительно приказал Часит.

Он сидел за столом и, откинувшись на спинку стула, потягивал вино. Еще с час назад было понятно, что победа за Империей. Конница и лучники выполнили свою задачу. Стрелки сгрудили врага, заставив его буквально вжаться в одну точку, а всадники, как коса, сняли богатый урожай. Пехота тоже не подвела, давила нимийских ублюдков нещадно.

– Лэр, битва окончена, лэр!

Генерал поперхнулся вином:

– Что?!

– Лэр, нимийцы потеряли почти всех магов, у них осталось лишь семьдесят три мага против наших трех сотен. Из ста сорока тысяч погибло девяносто пять, легионеры же потеряли лишь сорок. Их конница так и не успела вмешаться в сражение, ее срезали на подходе наши заставы. Вы правильно предугадали направление, с которого они ударят. А еще…

Адъютант замялся, подбирая нужные слова, а герцог принял это за стеснение.

– Не томи, говори.

– Наши войска взяли в плен трех полковников и генерала. Это стало последней каплей. Их командующий поднял белый флаг и, по донесениям разведки, больше не покидал штаб. Скорее всего выпил яд.

– И правильно сделал, – покивал Часит и лишь потом до него дошло. – Погоди, как «в плен взяли»? Штабных взяли?!

– Да.

– Гарид дазг зиг! Не ожидал, не ожидал… Видать, не перевелись еще в легионах стоящие люди. Всех наградить и к званию представить. А хотя погоди, сам награжу и сам представлю.

– Эм… лэр? – потупил взгляд аристократ.

– Ну что еще?

– Это были наемники.

– Мм?

– Пленных взяли наемники.

Тим

Когда мы прорвались через последнюю линию, оставив за собой десятки окровавленных тел, среди которых находились еще стонущие раненые, я уже искал глазами новую цель, но не находил. Вокруг не было ничего, кроме реденького пролеска. Обернувшись, я увидел… море. Да, море из сотен солдат, рубящихся друг с другом. И в этом море виднелись корабли – всадники, срубавшие нимийцев подобно ветру, забиравшему пенку с гребней волн.

– Провалиться мне в бездну! – выдохнул я. – Живы!

– Не расслабляйся, – толкнул меня Пило. – Ходу, парни, ходу!

И мы побежали. Прямо в лес, подальше от битвы. Честно говоря, не знаю зачем, скорее всего это был какой-то животный инстинкт: скрыться подальше от опасности, подальше от смерти. Через пять минут мы остановились на опушке, чтобы отдохнуть и пораскинуть мозгами, как действовать дальше. Когда все расселись прямо на земле, скидывая с себя ставшую неподъемно тяжелой броню, я в первый раз за день решил утереть лицо, забыв, что сабли привязаны к руке. И зря забыл.

– Что это за отрыжка Харты? – воскликнул я, стряхивая с руки… чей-то кишечник. – Ушастый, ты как, здоров?

– А чего ты хотел? – пожал плечами эльф. – Извини, банта с собой не припас.

Глотая воздух, как рыба, и подбирая слова, я не сразу заметил, что наемники смеются.

– Значит, прикалываемся, да? – прищурился я. – Ну ничего, стервятники, еще сочтемся.

И меня тут же накрыл приступ хохота. Мы смеялись долго, снимая напряжение и выплескивая застывшие в груди эмоции. Утирая слезы, я обратил внимание, что у всех, кроме Молчуна, оружие было хитрым образом примотано к кистям. Ну что ж, можно сказать, я прошел своеобразное крещение.

– Атас! – шикнул Ушастый.

Все тут же нырнули кто куда: одни за куст, другие спрятались за валуном. Я же инстинктивно прислонился к дереву и окунулся в «скрыт», сливаясь с природой.

– Зануда, – шипел Пило. – Зануда, чтоб тебя темные полюбили, ты где?

– Тихо. – Кажется, эльф отвесил нашему командиру подзатыльник.

Мы затихли, ничем не выдавая свое присутствие. Вернее, не выдавал только я, а вот остальных умелый следопыт, маг или Тень нашли бы без особого труда. Но те молодчики, из-за которых поднялась буча, нужными талантами не обладали.

Через несколько минут на поляну выехала группа из двенадцати человек. Без команды, будто обладая общим разумом, мы кинулись в атаку. Оттолкнувшись от дерева, я метнулся под брюхо лошади и одним движением вскрыл ей нутро. Когда падал всадник, я интуитивно оглушил его ударом в висок и не стал добивать. Рядом тут же очутился какой-то солдат. Вот только вместо меча у него была… рапира. Он орудовал своей зубочисткой виртуознее, чем сам Младший, и мне пришлось попотеть. В итоге я обзавелся еще одной ссадиной в области ключицы, но смог-таки подрубить противника. Видимо, самый сложный противник достался именно мне, так как остальные бой уже закончили.

– Хоровод демонов к тебе на свадьбу, Руст! – восхитился Пило.

– А почему ко мне?!

– Потому что ты никогда не женишься, – отмахнулся командир. – Господа доблестные наемники, я хочу вас поздравить!

Мы уставились на него в ожидании.

– Вот этот, – ткнул он пальцем в молодчика, которого вырубил я, – носит полковничьи лычки, как и эти двое. – Он показал на еще двоих неудачников, носивших дорогие камзолы. Стало понятно, почему я его не убил, – рефлексы, мать их. Не зря меня муштровал Добряк, да удачно он переродится. – А вот у Тиста добыча покрупнее.

Молчун, сохраняя присущее ему хладнокровие, скинул с плеча пожилого коренастого мужчину в вышитом золотом камзоле и с такой же позолоченной сверкающей броней.

– Наш не очень разговорчивый друг захомутал генерала!

Все выдохнули, а Щуплого понесло.

– Раз колдуньи в руки не идут, надо хоть с генералами баловаться, – глубокомысленно произнес он, а через секунду отправился в свободный полет. Н-да… подзатыльник от северянина – это страшно.

И мы опять засмеялись. Наверное, картина еще та: стоят четверо израненных окровавленных воинов и ржут, как кони, а один валяется на земле и, держась за голову, постанывает, попутно хихикая. Рядом валяются высшие офицеры. Они к общему веселью не присоединились: будучи без сознания, они выступают в роли безмолвных зрителей. Не в силах стоять на ногах, я рухнул на землю и вздохнул. Демоны с остальными, а для меня эта битва закончена.