Читать книгу "Колдун. Чужое сердце"

– Ты не ранена? – вторила ей Таша.

Но через секунду девушки загнулись в приступе хохота. Выглядела Сильвия и впрямь очень потешно. Мокрая, взъерошенная, она напоминала обиженную кошку, которая свалилась в речку с талой водой. На мгновение капитан просто зависла, пытаясь собрать мысли в кучу, а потом стала шарить глазами по поляне, но так и не нашла нужный объект.

– Убью, – зашипела она и рванула в пролесок.

Без магии, без каких-либо других способностей – ее вели одни лишь инстинкты. И через пару минут она увидела этого смертника. Сильвия уже хотела применить весь доступный ей арсенал заклятий, но что-то остановило ее. И это «что-то» было извечной проблемой большинства представительниц прекрасного пола – любопытство.

Ройс стоял по пояс обнаженный, и от его тела валил пар.

«Может, он все же сумасшедший?» – подумала Сильверстоун.

Волшебница снова оглядела фигуру попутчика. Тугие жилы, шрамы, ни грамма лишней массы, да и лицо довольно симпатичное, хотя красавцем его не назовет даже самая непривередливая крестьянка. Возможно, он вообще не очень гож собой и просто Сильвия уже давно не была с мужчиной. Все же она была поразборчивее, чем подруги, и не находила в солдатне ничего привлекательного. А разовые отношения успели приесться еще в бытность студенткой.

И тут Ройс начал вытворять что-то невообразимое. Прикрыв глаза, он принял классическую низкую стойку, но затем словно потек. Казалось, он слился с водой. Тихим потоком он переливался из одного положения в другое, огибая одному лишь ему ведомые препятствия. Потом рывок – и сжатый в руке кинжал летит куда-то в пространство, но спустя удар сердца возвращается в прежнее русло и снова вместе с телом куда-то течет. Мгновение, новый рывок – и наемник прокрутил весь корпус, поднимая вокруг себя снежную пыль. Но снег не осел, он закрутился вместе со странным юношей. Ройс пронзал неведомые цели, плавно двигаясь по поляне, а снег обвивал его руки. В тот миг, когда кинжал вытягивался в смертельном броске, снег лентой летел в том же направлении. Все это чем-то напоминало представление балаганщиц, выступающих с лентами, приделанными к небольшим палочкам. Все похоже, но имелось и отличие: в каждом движении, в каждом вздохе юноши была видна смерть. Это не было бессмысленным комплексом растягивающих упражнений и уж точно не являлось ломаным танцем. Сильвия увидела искусство, цель у которого лишь одна – убийство, но при всем при этом зрелище увлекало и потрясало. Да и как можно не удивиться, если волшебница не чувствовала магии. Ройс управлял потоками воздуха, по которым снег двигался, словно по узким тоннелям, без применения дара.

С каждым мгновением снег все ускорялся, кинжал все чаще размывался в змеином выпаде, и наконец вокруг парня закрутилась настоящая вьюга, выстреливающая длинными снежными лентами. А потом все прекратилось. Раскрасневшийся парень застыл, а вокруг него шел снегопад. Сильвия готова была простить нахала, но Ройс повернулся и уставился прямо ей в глаза. Вместо того чтобы кивнуть или как-то извиниться, он подмигнул и рассмеялся.

– Убью! – Сильвия не заметила, как крик сорвался на визг, и она рванула к ошарашенному попутчику.

Тим

Видимо, пещерная диета вкупе с магическим лечением повлияла на меня весьма благотворно. Я смог увеличить время выполнения техники с четырех секунд до всех семи. Глупость, конечно, одна показуха, примени я ее в реальном бою – и все, амба. Ведь нужного темпа я достигаю слишком долго, а пока скорость не набрана, меня даже деревенщина дрыном задубасит. Но ничего, через пять-шесть лет, когда я закончу вторую ступень «факира», которой еще не придумал названия, и смогу достигать высокого темпа, не выбиваясь из сил, можно будет подавать заявление в гильдию Мечников. Кстати, мечники имели похожую градацию с магами, и она весьма интересна…

На периферии сознания я ощутил легкий укол – кто-то следил за мной. Вот и еще один минус «вихря»… хм… может, именно так и назвать? Так вот, минус второй ступени – полностью сосредоточившись на цели, я не могу контролировать обстановку. Демоны задери, это смертельный риск!

Открыв глаза, я уставился на источник беспокойства. Им оказалась молодая симпатичная женщина, волосы которой покрылись тонкой сеточкой инея. «Сильвия», – понял я и, подмигнув, не смог сдержать смех. Она просто невероятно сильно напоминала кошку.

– Убью! – раздался крик, переходящий в визг.

«Что? Кого? Где?» – подумал я.

Но тут же понял, в чем дело. Кажется, волшебница догадалась, кто замутил эту подлянку. Оно и понятно: вряд ли бы такое учудили ее подруги. Вообще я предполагал, что она начнет магичить, но девушке напрочь снесло крышу. Она рванула в рукопашную, и вот в меня уже летит удар прямой правой. Прямо бокс какой-то. Легко уйдя в сторону, я попытался решить конфликт мирным путем при помощи переговоров, но меня и слушать не стали. Вскоре в дело пошли ножки, весьма изящные, надо признать.

Проведя серию ударов по корпусу, Сильвия вышла из партера и начала размахивать более длинными конечностями. Глупое занятие. Когда я порывался драться именно в таком, красиво-голливудском стиле, наставник просто избивал меня в нашем стиле, то бишь теневом. Если можешь ударить ногой, бей под колено, а лучше вообще не поднимай топалки выше пояса – чревато. Да и слишком долго это. Основной урон наноси руками, они быстрее и точнее. Вот и вся наука. Но девушку не учили матерые киллеры, ее обучали наставники Академии. И обучали хорошо, но однобоко. Поймав точеную голень, я сделал шаг вперед и подножкой повалил Сильвию. Отступив, снова попытался наладить общение, но ей все побоку. Вскочив, она снова ринулась в атаку, правда, изменила стиль. Теперь в ход шли тычки и щипки – честное слово, прямо разборки в стиле кунг-фу. Я схватил ее за руку, что было несложно: движения читались как открытая книга, скорость ниже, чем у пьяной черепахи, да и вообще все это не было направлено на убийство, так – сломать что-нибудь или зашибить. Свободной рукой магиня попыталась залепить мне пощечину, но, поймав ее ручки, я притянул девушку к себе.

– Теперь поговорим? – улыбнулся я. – Или ты кусаться начнешь?

– Отпусти, – шипела она, пытаясь вывернуться из моей хватки.

– Не-а. – Меня захватило странное игривое настроение.

В глазах Сильвии я прочитал нечто такое, что сразу понял – сейчас в ход пойдет магия. Ее раскрасневшееся лицо было так близко, дыхание – так часто, а по венам все еще текли настойки. Притянув ее к себе еще ближе и отпустив руки, обхватил тонкую талию. Губы Сильвии оказались дурманяще сладки. Сначала она отпиралась, но уже скоро ее руки жадно впивались в мои волосы (я все же уломал Тишу, и она их восстановила) и шарили по спине.

– Почему ты думаешь, что я тебя не убью за такое? – спросила она, когда мы оторвались друг от друга.

– Умереть в объятиях красавицы… – протянул я. – У меня есть друг, который просто мечтает об этом.

Сильвия засмеялась, и мы снова слились в жарком поцелуе. Потом на снег полетела одежда, у девушки ее оказалось много больше, чем у меня. Скоро на одежду упали и мы. Видят боги, первый круг закончился слишком быстро только из-за проклятого Ройса, который не озаботился проблемой и в то время, когда все его ровесники уже валяли подруг на сеновалах, он сидел на причале с удочкой в руках. Но боги будут свидетелями – дальше все пошло как нужно.

Глава 11
Пятый клинок

– И долго ты еще собираешься так лежать? – спросила Сильвия, но я-то видел, что и она не собирается в ближайшее время выбираться из-под теплого плаща и шкур.

Решив оставить этот вопрос без ответа, я поглаживал шелковые волосы волшебницы и думал. Для начала хотелось понять, как, собственно, я собираюсь отыскать своих друзей. Ну и вторая мысль – где мои штаны. Надо признать, последнее в данный момент меня волновало сильнее всего. Где я еще один загулявший нимийский отряд найду в этой глуши? Здесь только барсы и водятся. Но увольте, в драные вонючие шкуры я больше не залезу, хватит мне пещер.

Сильвия не оценила мое безмолвие и ощутимо тюкнула кулачком под ребра. Оставить такой жест без ответа я не мог и, обхватив ее голову рукой, которую магиня использовала вместо подушки, притянул к себе и часто задышал в нежное ушко. Девушка умильно сморщилась и засмеялась:

– Нахал!

– Виновен, – улыбнулся я. – Кто первый вылезает, ты или я?

Сильвия прищурилась:

– Ты.

Пожав плечами, я аккуратно высвободился из объятий леди и стал собираться. Штаны все-таки нашлись. Оказывается, они улетели в сугроб. Хорошо хоть кожа, покрытая мехом, водонепроницаема, а то пришлось бы сверкать подштанниками до самого лагеря, а там – устраивать просушку. Одевшись, я обернулся, намереваясь полюбоваться действием, обратным стриптизу, но тем не менее столь же захватывающим. Увы, девушка не оправдала моих надежд и предстала перед взором в полном обмундировании.

– Нахалка, – скопировал я интонации подруги.

Сильверстоун горделиво вздернула носик и величественно прошествовала мимо меня. Когда же ее фигурка уже почти скрылась в роще, я услышал:

– Дозволяю отмереть.

Открыв рот, дабы высказать все, что я думаю по поводу такого поведения, я столь же быстро его захлопнул, подобрал кинжалы и заковылял следом. Вообще не стоит слишком уж с ней сближаться, насколько это в принципе возможно после такого финта. И надеюсь, она не питает иллюзий вроде тех, что я по неумению поселил в разуме Лены. Эх, что за мутные создания эти женщины! Общение с ними чем-то схоже с работой сапера. Все время приходится действовать на ощупь, нежно, осторожно, но одно неловкое движение – и взрыв. Увы, но кевларовых доспехов я не имею, и взрыв магини обернется для меня таким квадратненьким надгробием.

Когда я вернулся в лагерь, то застал трех волшебниц за сборами. Целительница умело заметала следы кострища, Свата растирала коней, чтобы те не загнулись от резкого старта. А Сильвия, как и положено командиру, руководила операцией, раздавая точные, но ненужные команды. Я не рискнул мешать этому явно отлаженному процессу и, напялив остаток одежды – рубаху, кольчужку и плохенькие латы, сел на ближайший пень, предварительно смахнув с него снег.

Девушки все же заметили мое присутствие, и Свата с Таисией стали перемигиваться, чем вгоняли в краску свое начальство. Мне же до этого особо не было дела. Я в принципе корил себя за такой срыв. Благо теперь организм доволен и подобных критических ситуаций в ближайшем обозримом будущем не предвидится. А в столице, говорят, такие девочки в борделях… Короче, не выставлю себя перед студентками оголодавшим мартовским котом, что уже радует. Да и не особо мне хочется по глупости нарваться на какую-нибудь дворянку или, еще хуже, аристократку, у которой папенька имеет связи. В лучшем случае дуэлями замордуют, в худшем… А, к демонам, про это даже думать вредно.

«Слепые кошки» закончили приготовления, и леди запрыгнули в седла. Сразу стало заметно смущение на лице Сильвии. Ну да, теперь-то ей, с одной стороны, не очень удобно предлагать мне садиться на круп, а с другой – статус не позволяет вести себя как простой горожанке.

– Если ты так настаиваешь, – протянула Таша, – могу попросить Ройса покатать меня.

Вот ведь егоза, так издеваться над подругой. Капитан окончательно растерялась, а девушки начали хихикать. Пришлось брать ситуацию в свои руки.

– Леди, не стоит, – покачал я головой и отыскал в мешке нужные склянки. Эх, если сожгу организм, Старший не отделается заштатными лекарями. У нас вроде два целителя есть, посильнее той же Таисии, вот пусть они меня и выхаживают. Опрокинув содержимое склянок, я вздрогнул. И почему у всех зелий вкус, как у прокисшего теплого пива? Или Добряк специально обучал меня только таким? – Сегодня я пешком.

На лицах попутчиц читалась крайняя степень недоверия и удивления, последнее – исключительно у Сильвии. Кстати, это не может не радовать. Прикрыв глаза, я оценил состояние организма. Зелья уже почти усвоились, мышцы, связки и кости наливались энергией, она ощущалась подобно бурлящей лаве в закупоренном вулкане. Стоит сделать легкий укол – и будет «бум». Что ж, не стоит мучить казенное тело.

Задышав чаще, я активировал ускорение и одновременно с этим настроился на «змеиный шаг». Устраивать бег с препятствиями, когда ноги будут по колено проваливаться в снежный покров, – это явный перерасход сил. Один рывок – и я оказался на метр впереди.

– Догоняйте, – помахал я рукой девушкам и вжал тапки в пол.

Поднимая клубы снежной пыли, девушки приняли правила игры. Теперь мы играли в догонялки. Понятное дело, с конячками мне не посоперничать на равных, но девушки решили играть честно и в галоп, а тем более в карьер не уходили, давая мне возможность изредка оказываться впереди. Кстати, я обещал рассказать о рангах мечников.

Начнем, пожалуй, с того, почему так повелось, что у тех, кто владеет клинком, есть гильдии и ранги, а у тех же копейщиков нет. Здесь все просто. Меч – оружие особое и подход к нему также нужен особый. Когда-то давно на Ангадоре мечи были в ходу лишь у рыцарей, дворян да у парочки мастеров. Солдаты же вооружались длинными боевыми ножами, копьями, ну и кто чем мог. Сейчас же, когда наладились отношения с гномами, увеличилась выработка железной руды и стало возможным всеобщее вооружение. Но традиции сохранились, да и менять их никто не собирался.

Так вот, первый ранг у начинающего мечника – ученик. Просто и сердито. В возрасте пяти лет родители, если у них есть достаточное количество средств, отдают свое чадо в гильдию. Если же средств нет, но у дитятка явный талант, такого индивида выкупают за три золотых, что для тех же крестьян непомерно много. И именно поэтому каждая семья считает своим долгом привести сына на экзамен. Отбор строгий, из двух тысяч абитуриентов гильдия принимает лишь двадцать. И тем, кому «посчастливилось» оказаться в числе выдержавших испытание и получить статус ученика, жизнь медом уже не кажется.

Первые десять лет их будут гонять, как демоны гоняют грешные души, да и того, наверное, хуже. Никогда не видел тренировочные базы мечников, но, по рассказам Добряка, наш полигон – это жалкое подражание. Не знаю, что забыл Тень у мечников, но оснований не верить не было. После десяти лет – второй экзамен. Именно второй, потому что почти все, кто поступал за деньги, отсеиваются, оно и понятно. Испытание не такое уж и сложное, всего-то требуется пройти полосу препятствий. И никого не волнует, что в ямах вместо грязи – острые, как бритва, лезвия, что вместо мешочков с песком в ученика летят камни… Да и много чего еще, сразу не припомнишь. Те, кто выдержал экзамен, получают ранг подмастерья, и в их уши вставляется какая-то хрень. Добряк пытался объяснить мне на пальцах, что это, даже на песке рисовал, но в итоге я уловил лишь общий смысл. Подмастерье получает железную серьгу. Аналогия понятна – что у магов, что у воинов градация соответствует ценности металла.

Далее обладатель серьги получает волшебный пинок под зад и отправляется на вольные хлеба. На этом официальная часть заканчивается. Если хочешь двигаться дальше – милости просим, дуй на очередные экзамены и выполняй указанные требования. Не знаю только, какие именно. Добряк лишь упоминал, что для одного дельца ему нужна была бронзовая загогулина в ухе и ему пришлось продемонстрировать комиссии две ступени личной техники. Как водится, загогулину наставник потерял или продал (скорее всего продул в карты или проспорил), но правда оказалась надежно скрыта. И как я ни пытался его разговорить, но итог один: «Тютелька того-этого – тю-тю».

Плюс от получения сережек – уважение и деньги. И, что самое смешное, многие мечники идут работать Тенями. Правда, вступив в гильдию Ночников, снимают все украшения, дабы их, ежели что, не опознали. Ну и, понятное дело, сами о своих достижениях вне команды не особо треплются. Вернее, молчат в тряпочку: сами целее будут и возможный противник – мертвее. Единственное, что мне доподлинно известно, – обладатель бронзовой серьги имеет звание Разящий. Очень высокопарно, но я загорелся идеей носить имя Ройс Разящий. Согласитесь, звучит. Да и в той же Академии, если у меня будет соответствующая приписка, дворянчики хотя бы раз подумают, перед тем как издеваться над простолюдином.

Когда я уже начал откровенно сдавать (все же бежал без малого часа два с половиной), Сильвия подняла руку, приказывая остановиться. Я хотел ее поблагодарить, но она сжала ладонь в кулак. Пришлось обнажать кинжалы. Поднятый кулак – сигнал готовности. А если его показывает магиня, вариант только один – сейчас на нас будут нападать. И как это водится, не повезло именно мне. Логично предположить, что, стоя в арьергарде, без лошади, с кинжалами в руках, я представлял собой легкую мишень, но нападения в спину все же не ожидал.

Уворачиваясь от умелого выпада, я развернулся и наотмашь ударил кинжалом. Противник не обратил на этот жест ни малейшего внимания. Поднырнув, он сделал шаг вперед и заехал мне коленкой в грудь. Отскочив назад, я получил возможность оглядеть нападавшего. Парень лет двадцати, среднего роста, на смазливой мордашке – хищный оскал, а оружие – брат-близнец бастарда Пило. В другой ситуации я, может, и отделал бы этого щегла, но сейчас… Пришлось жульничать. Сорвав с пояса очередную склянку, я опрокинул в себя содержимое и рванул в бездумную атаку. Все, что мне сейчас нужно, – выиграть чуть-чуть времени, пока организм не усвоит полученный допинг.

Удерживая противника и не давая ему перейти в контратаку, я отсчитывал секунды. Когда минула десятая, разорвал дистанцию. Кинжальный бой – это не особо честный поединок. Чтобы победить умелого врага, нужно позволить ему атаковать, потому как только в атаке умелого мечника можно заставить ошибиться. Но, как ни странно, щегол не повелся и не ломанулся в атаку. Он вообще сменил стойку и, что самое удивительное, сам стиль боя! Его движения стали какими-то ломаными и резкими. Меч перестал виться, подобно змее, он запрыгал разъяренным кабаном. Колющие удары сменились рубящими. Пришлось меняться и мне. Я больше не отражал выпады плоскостью клинка. Мне приходилось вертеться как лисе, уворачиваясь от каждого удара. Когда уже был виден свет в конце туннеля и намечен угол атаки, противник вновь все испоганил.

Он разорвал дистанцию. Было видно, как меняется центр тяжести, и вот на меня в атаку пошел человек, текучий, как вода. Тут я уже взбесился. Понимаю, что моя техника и техника корсаров с южных морей внешне очень схожи, но так поганить мои начинания непозволительно никому. Это понимал даже Добряк и особо меня не гонял, а всегда помогал дельным советом. Глубоко вздохнув, я во второй раз в жизни опробовал первую ступень на разумном. Противник был хорош. Хотя я атаковал на полной скорости, он смог отбить первый выпад, но я не прекращал движение.

Младший кинжал, лежащий в обратном хвате, со свистом рассек врагу ногу, заставив его перейти в глухую оборону, чего я и ждал. Перед глазами как наяву появились сотни коридоров. Некоторые, загибаясь, уходили куда-то в воздух, другие вели к цели, но лишь один показывал направление верного удара. Чтобы выбрать, у меня есть всего одно мгновение. В итоге я, изогнув правую руку в немыслимом зигзаге, почти загнал старший кинжал в глотку противника. Его бастард не успевал, переместиться он не мог – мешала рана на ноге, но в бой неожиданно вмешался третий разумный.

Этот некто, впечатавшись в щегла двумя прямыми ногами, отправил его в свободный полет. Кувырок, и вот он стоит передо мной в классической нижней стойке и похлопывает бастардом по ботинку. Намек понят. Задышав чаще, я как мог разогнал мышцы и рванул, чуть ли не касаясь земли брюхом. Противник проделал то же самое. Его меч, оставляя за собой явный след в воздухе, несся прямо на меня. Мои кинжалы, так же рассекая пространство, метнулись к противнику. Секунда, и мы оказались друг у друга за спиной.

– Что-то как-то не оно, – послышалось позади.

– Я того же мнения. Руст опять всю кашу съел?

– Не поверишь, но нет. Всю кашу схомячил вон тот засранец.

Обернувшись, я увидел улыбающегося Младшего. По его щеке текла тонкая струйка крови.

– Два-ноль, – сказал я.

– Один-один. – Пило указал мне на живот.

Осмотревшись, я приметил на латах царапину.

– Позер, – фыркнул я.

– То есть надо было тебе кишки выпустить? – усмехнулся друг.

– Пф. Да если бы не волшебство Нейлы, ты бы уже почти год перерождения ждал.

– Жалкие отмазки. Сейчас все по-честному было.

– По-честному? Да у меня тут такое приключилось…

– Стоп! – гаркнула Сильвия, и мы как-то сами собой заткнулись. – Мне уже кто-нибудь что-нибудь объяснит?

– Ну… это… как его… – замялся Младший.

Я тоже не блистал красноречием и пытался подобрать нужные слова. Но нашим чаяниям не суждено было сбыться – поляну накрыла черная тень.

– Зануда вернулся! – На меня грохнулась многокилограммовая туша. Сам Руст весил не очень много, но его доспех плюс мешок… Ну и Щуплый редко когда ходил без заначки.

В общем, приложило неслабо.

– Ро-о-ойс! – раздался второй вопль, и весу ощутимо прибавилось. Эльф, как и все представители его племени, страдал хомячеством, и если вес поклажи не превышал его собственный, значит, к походу он еще не готов и просто обязан захватить дополнительную пайку.

– Куча-мала!

И я спиной коснулся земли, а снег лежал двадцатисантиметровым слоем.

– Слезьте с меня, душегубы проклятые!

– Ройс, бродяга, где ты был?

– А то ты не знаешь, где он был.

– Хорош мне по плечам стучать!

– Похудел как-то…

– Руст, там вина не осталось, а то отметим.

– Да слезьте вы уже!

– Один момент, вроде была фляга.

Потратив еще полминуты на бесполезные попытки выбраться из-под завала, созданного обрадованными друзьями, я перешел к тяжелой артиллерии. Засветил Русту в глаз, отчего тот завыл и сам стал выбираться. Когда появился просвет, я согнул ногу в колене. Запищал эльф и, кажется, потерял сознание. М-да, удар в пах – это сильная штука. Остался один Пило. Но когда наши взгляды встретились, он вскочил и, в примирительном жесте подняв руки, стал пятиться назад.

– За что? За что? – причитал Ушастый. На снег падали его серебряные слезы.

– Вот тебе и возвращение Ройса! – Руст прижимал к глазу ледышку и с сочувствием поглядывал на корчащегося эльфа.

– И вам того же, и вас туда же, – отмахнулся я от этих оболтусов и стал высматривать Сильвию. Но ни ее, ни остальных «Кошек» на поляне видно не было. – А где…

– Я взял на себя смелость объяснить достопочтенным волшебницам текущую ситуацию. – Голос у незнакомого щегла оказался довольно низкий и чуть-чуть гнусавый. – Леди Сильверстоун передала вам привет и отправилась с докладом в штаб. Кстати, приношу свои извинения. Я по незнанию спутал вас с нимийским разведчиком. Надеюсь, вы не таите обиду. Если же это так, то я готов принести сатисфакцию в любое удобное для вас время.

Я вопросительно посмотрел на Пило, и тот незаметно для юноши подал недвусмысленную распальцовку.

– Что за леди и почему мы о ней не знаем? – подорвался пришедший в себя древолюб.

– Ага, – подмигнул Щуплый. – Колись.

– Вот ведь удивительно, – протянул я. – Вроде окружен тремя мужиками, но с ушей сплетни свешиваются как после столичного салона.

Господа наемники переглянулись, и мы все вместе рассмеялись. Потом пошли дружеские крепкие рукопожатия, а Ушастый, растрогавшись, расщедрился на объятия и похлопывания по спине. Щегол старался не отсвечивать. Впрочем, о нем чуть позже. Потом Пило приказал выдвигаться в лагерь, и через час с лишним мы ютились около костра. На душе воцарилось удивительное спокойствие, как будто домой вернулся. Хотя, возможно, «Пробитые» за это время успели стать для меня чем-то большим, чем просто друзьями. Когда проливаешь вместе кровь, делишь пищу и постоянно прикрываешь друг другу спину, связь между разумными крепнет, образовывая почти семейные узы.

– Ты рассказывай давай, – сказал Младший, раскладывая по плошкам ароматную кашу.

– Да чего там рассказывать-то…

Как бы то ни было, но рассказ затянулся. Закончил я, лишь когда солнце уже потихоньку пряталось за верхушками деревьев, воздух зазвенел от наступающего мороза, а небо окрасилось в золотистые закатные тона. Я успел вспомнить и то, как удачно прилетел мне на голову мешок, лишивший драгоценного времени, потом помянул свой ежедневный рацион. При упоминании о жуках Щуплого скрутило – кинжальщик на дух не переносил всяких хитиновых тварей. Упоминание о пантерах и кротах заинтересовало Ушастого. Он долгое время копался у меня в мешке и под конец выдал вердикт: «Загнать можно», самому же лучнику жилы оказались не нужны.

Но, как можно понять, интересовало друзей лишь одно – мои отношения с магинями. В принципе ничего удивительного, в тесном дружеском кругу разговоры рано или поздно переползают на извечные темы – «машины, байки и бабы». Увы, машин здесь не наблюдалось, байки кончились, осталось только последнее.

– Истинный лэр не обсуждает дела свои сердечные, – вставил щегол.

Мы переглянулись, но Пило снова отпальцевал, и я убрал руку с пояса. Рано.

– Так Ройса никто и не просит болтать о том, что было в постели. Хотя мы не против. – Как ни странно, Руст смог увернуться от тычка Младшего. Видать, навострился.

– Да что там обсуждать, – вздохнул я. – Мою ситуацию вы знаете, пять лет в лесу. Ну и у Сильвии, скорее всего, тоже давно парня не было.

– Ну-ну, – усмехнулся Ушастый. – То-то она на тебя так смотрела.

– Как смотрела? И когда ты вообще успел приметить, как на меня кто смотрит?

– Было время, – продолжал ухмыляться эльф. – А смотрела она на тебя, аки пчелка на мед. И если бы не наш новый знакомый, точно бы увела.

– Тебе показалось, – пожал плечами я. Да и не могло быть ничего такого. Просто встретились два человека, отдохнули и разошлись. Ничего особенного. – Кстати, нас же еще не представили.

Пило еле заметно кивнул, а щегол уже заливался соловьем:

– И то верно. Прошу нижайше простить за такое вопиющее пренебрежение этикетом. – Парнишка разве что в пояс не поклонился. – Меня зовут…

– Эка, – перебил его наш командир и тоном барда, вспоминающего легенду, продолжил: – Эту историю так рассказывать нельзя. Собираемся в круг и слушаем батьку Пило. Начнем с того, что, когда ты, Ройс, отправился в свободное плавание, мы оказались в смертельной ловушке…

– Пило жутко боится темноты и ограниченного пространства, – прошептал Руст.

– …но, несмотря на это, нам удалось вернуться к развилке и через два дня блужданий мы вышли аккурат к голове армии, где нас встретил Старший. Радости его не было предела, ведь он так боялся, что нас накрыло той лавиной!..

– Командующий чуть ли не до смерти отпинал своего брательника, – прокомментировал Ушастый.

– …спустя пару дней наша армия устроила перевалочный лагерь у подножия гор. Каждый день я вставал с рассветом и вглядывался в неприступные гребни, ища пропавшего друга и брата…

– Кто-то ему втравил, что там орлы спариваются, ну и Пило чуть ли не с подзорной трубой их караулил, – посмеивался эльф.

– …увы, меня подстерегала неудача. Многие отчаялись увидеть отважного Ройса живым, но только не я. Я продолжал ждать и верить, что наступит день, когда мы снова соберемся все вместе. И видят боги, я не прогадал…

– Ага, в лагере уже ставки стали делать. Мы, конечно, ставили на тебя. – Только демоны знают, каких усилий стоило Русту сохранять серьезное выражение лица.

– …и вот томительное ожидание закончилось. Мой брат приставил к нам новенького. – Пило, казалось, не замечал едких комментариев друзей. Он продолжал разглагольствовать и активно жестикулировать. – Сперва мы испытывали недоверие к этому юнцу, но теперь…

Младший кивнул, и у горла щегла скрестились клинки. Я же, обнажив кинжал, приставил его к кадыку незнакомца.

– Но теперь мы твердо знаем: что-то здесь не так, – закончил Пило.

– Слушай, а обязательно было комедию ломать? – спросил я, вглядываясь в глаза мечника. Там почти не было страха, только изумление.

– Ты хоть понимаешь, как скучно таскаться в рейды по Нимии, когда все нормальные разумные разбивают зимовье? – вздохнул Пило и тоже обнажил свой бастард. За это время мы уже успели обезоружить щегла, тот даже не сопротивлялся. – А так хоть какое-то развлечение.

– Опасное развлечение, – покачал я головой. – Может, объяснишь, что к чему? А то я не до конца в теме.

– Да нет проблем. Старший действительно приставил к нам новенького, для полного комплекта, так сказать. Вот только знаешь, почему парнишку перевели? Да он весь двадцатый десяток на койки к костоправам отправил! И за что? За то, что те скверно выражались о приписных.

– Лэр не имеет права словом или делом порочить деву, – отчеканил юноша.

– Ой да заткнись ты, – прошипел Руст. – Сил уже нет, даже наставления Ушастого не так донимают.

– Во-во, – поддакнул Пило и присел на пень. – Короче, почуяли мы что-то неладное, но виду не казали. А непонятки все продолжались. Представь себе, это тело представилось Лином. Якобы безотцовщина, что не очень-то и удивительно. Мы, понятное дело, не поверили, но опять же виду не подали. Первая нестыковка возникла, когда этот щегол прочитал перехваченное донесение нимийцев. Ха, читающая безотцовщина! Да я скорее демонам душу продам, к тебе, Ройс, это не относится, чем поверю в такую глупость. Буквально через день мы наткнулись на группу разведчиков, и Лин завалил троих, причем тремя разными стилями боя! Да я такого отродясь не видел! Решили спросить, как подобное может быть.

– И что?

– И то! Наш сирота заявил, что якобы странствующий мудрец, забредя в их деревню, обучил сорванца всем известным ему премудростям.

– Так и сказал? – поразился я.

– Так и сказал.

Я даже слов не находил, чтобы описать всю степень моего офигевания, по-другому это состояние и не назовешь. Использовать столь избитую «легенду», которая уже стала притчей во языцех… Нужно быть либо отчаянным храбрецом, либо таким же отчаянным глупцом, а может, все вместе взятое.

– И что ты думаешь? – спросил я у скучающего Пило.

Тот обнажил кинжал и стал им чистить зубы. Дурная привычка, которой страдали почти все разведчики. Солонина имеет ужасную особенность – она постоянно застревает в зубах, и уже через несколько приемов пищи тебя начинает преследовать эфемерное чувство, терзающее десны.

– Есть несколько предположений, – сказал Младший. Надо отдать должное щеглу, он не мешал нашей беседе. – Но хотелось бы послушать, что скажешь ты. Как-никак свежий взгляд и все такое.

Логично. Оглядев паренька, я применил все доступные мне знания. Итак, что мы имеем? Для начала объект нужно рассматривать как потенциальную «бутылку», так расширятся рамки обозримой картины. Наша первая встреча показала, что юноша весьма неплохо владеет клинком, да и его рефлексы, скорость реакции и подготовленность оставляют позади большинство знакомых мне воинов. Значит, учили с детства, и скорее всего учил не один наставник, а поработала целая когорта. Далее – безукоризненный говор. Ни западающих гласных, как, например, у меня, ни рычащих ноток, как у того же Щуплого. Соответственно преподавали риторику и пение. Движения плавные, но уверенные, руки грубые, но мозолей нет. Следовательно, тяжелой рутинной работой не занимался, а тренировки с мечом чередовались с танцами.