Читать книгу "Юридическая техника. Juridical Techniques. Учебник"
Автор книги: Коллектив авторов
Жанр: Учебная литература, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
7. В зависимости от степени точности обозначаемого понятия можно выделить термины точного значения и термины, выражающие оценочные понятия.
Само название «термины точного значения» указывает на то, что их смысл предельно точно определен. Их применение, как правило, не вызывает каких-либо трудностей, поскольку не зависит от социального контекста, фактических обстоятельств рассматриваемого дела («конституция», «федеральный закон», «дееспособность» и т. п.). В общей массе юридической терминологии таких терминов большинство. Особенности терминов, выражающих оценочные понятия, обусловлены спецификой последних. Под оценочным понятием в юридической литературе понимается закрепленное в нормах права понятие, характеризующее наиболее общие свойства разнообразных предметов, явлений, действий, процессов, специально не конкретизированное законодателем с целью предоставления такой возможности субъекту правоприменения путем свободной оценки в рамках конкретной правоприменительной ситуации[264]264
См.: Левина Д. Н. Теоретические проблемы толкования и применения оценочных понятий: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2007. С. 9.
[Закрыть].
На первый взгляд, может показаться, что использование в юридических документах оценочных понятий представляет собой исключительно негативное явление. Неслучайно их иногда называют каучуковыми, поскольку они предоставляют широкую свободу усмотрения субъектам правоприменения. Все это так. Однако, как показывает практика, полностью отказаться от оценочных понятий нельзя. Дело в том, что общественные отношения столь многообразны, что все жизненные обстоятельства, имеющие значение для дела, предусмотреть в законе без какого-либо исключения практически невозможно. Так, вряд ли возможно в Трудовом кодексе РФ привести полный перечень всех уважительных причин, оправдывающих факт отсутствия работника на рабочем месте. Право признать ту или иную причину уважительной принадлежит работодателю. Именно поэтому значение терминов, обозначающих оценочные понятия, устанавливается в процессе анализа конкретных обстоятельств рассматриваемого дела и зависит от них («существенный вред», «значительный ущерб», «малозначительность деяния», «разумный срок», «особая жестокость», «случаи, не терпящие отлагательства», «в необходимых случаях» и др.).
8. В зависимости от времени использования юридические термины делятся на устоявшиеся и новые.
Устоявшиеся – это термины, длительное время используемые в юридической науке и юридических документах («договор», «изъятие», «правонарушение»).
Новые – это термины, имеющие небольшой срок использования в юридическом языке («контртеррористическая операция», «кредитные истории», «саморегулируемые организации»).
В юридической литературе в качестве временной границы, служащей основой для выделения указанных разновидностей терминов, предложено брать постсоветский период, характеризующийся кардинальной сменой общественно-экономической формации и появлением целой системы новых общественных отношений[265]265
См.: Туранин В. Ю. Юридическая терминология в современном российском законодательстве: теоретические и практические проблемы использования. С. 45.
[Закрыть].
9. В зависимости от объема отражаемого термином понятия можно выделить: термины родового значения и термины видового значения.
Термин родового значения – это термин, обозначающий родовое понятие, т. е. такое понятие, объем которого шире и полностью включает в себя объем другого понятия.
Термин видового значения – это термин, обозначающий видовое понятие, т. е. такое понятие, объем которого составляет лишь часть объема родового понятия.
Родовидовые отношения можно проиллюстрировать следующими примерами: «государство» и «республика», «правонарушение» и «преступление», «хищение» и «кража», «трудовой стаж» и «непрерывный трудовой стаж», «государственный служащий» и «сотрудник полиции».
10. В зависимости от наличия дефиниции обозначаемого термином понятия термины можно подразделить на дефинированные и недефинированные.
Дефинированные – это термины, обозначающие понятия, которым в юридической науке и (или) практике даны определения.
Недефинированные – это термины, обозначающие понятия, которым не даны определения[266]266
Подробнее о правовых дефинициях речь будет идти в отдельном разделе.
[Закрыть].
Иногда отсутствие определения у термина называют нулевой дефиницией, присущей самодостаточным терминам, т. е. единицам, у которых существенные признаки понятия содержатся в их буквальном значении[267]267
См.: Хижняк С. П. Основы юридической лингвистики. С. 36.
[Закрыть].
11. В зависимости от связи юридического термина с контекстом можно выделить контекстные и неконтекстные термины.
Контекстные – это термины, смысловое значение которых выявляется из контекста. Так, термин «закон» может употребляться в широком и в узком смыслах. При этом конкретное значение данного термина в каждом отдельном случае выявляется из контекста. В ч. 2 ст. 15 Конституции РФ установлено: «Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы». В данном случае термин «закон» употреблен в широком смысле слова как совокупность всех действующих источников права. В ч. 1 данной статьи говорится: «Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации». Здесь, напротив, имеет место узкое значение рассматриваемого термина.
Неконтекстные – это термины, смысловое значение которых не зависит от контекста. Например, термин «преступление» во всех контекстах имеет одно значение.
В лингвистике представленное деление выглядит несколько иначе. В ней выделяют термины, обладающие интенсиональным типом значения, не зависящим от контекста, и термины, обладающие экстенсиональным типом значения, раскрывающимся в контексте. С нашей точки зрения, механический перенос данной классификации в область юриспруденции нецелесообразен, исходя прежде всего из соображений простоты и доступности предложенного нами деления. Вместе с тем следует отметить, что отдельные авторы в работах по юриспруденции воспроизводят лингвистический вариант деления[268]268
См.: Черекаев А. В. Юридическая терминология в российском публичном праве: проблемы применения и совершенствования: дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 27; Хижняк С. П. Основы юридической лингвистики. С. 37.
[Закрыть].
12. В зависимости от источника возникновения юридические термины принято делить на русскоязычные («заявление», «заседание», «правило», «действие», «порядок», «дело») и иностранные («акцепт», «виндикация», «контрабанда», «делькредере», «дилер», «бенефициарий», «конклюдентные действия», «сервитут», «цессия»).
13. В зависимости от состава юридического термина выделяют термин-слово («государство», «право», «закон», «правонарушение») и термин-словосочетание («юридическое лицо», «непрерывный трудовой стаж», «эмиссионные ценные бумаги на предъявителя»).
В юридической литературе можно встретить и иные классификации. Так, В. М. Коган предложил деление терминов уголовного права на «чужие» и «свои». Первые для их понимания отсылают к той отрасли знания, из которой они заимствованы. Вторые предполагают объяснение в законе[269]269
См.: Коган В. М. Логико-юридическая структура советского уголовного закона. Алма-Ата, 1966. С. 50.
[Закрыть]. Следует отметить, что в правоведении предложенное деление терминов подверглось обоснованной критике и поддержки не нашло. При этом приводилась следующая аргументация: «В законе обычно определяются и специальные юридические термины, и все иные, которые, по мнению законодателя, недостаточно понятны без пояснения. Следовательно, так называемые „свои“ термины по юридической природе неоднородны. Это же можно сказать и о „чужих“ терминах»[270]270
Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. С. 70.
[Закрыть].
7.3. Требования к юридической терминологии
Юридическая терминология только в том случае будет эффективно выполнять свое функциональное предназначение, если она будет отвечать выработанной наукой и апробированной юридической практикой совокупности требований.
Под требованиями, предъявляемыми к юридической терминологии, следует понимать совокупность условий, которым должны отвечать термины, вводимые в юридическую науку и практику.
В научной и учебной юридической литературе различные авторы выделяют различный набор требований. В их числе: 1) однозначность (единство); 2) отсутствие синонимов; 3) стабильность; 4) системность; 5) краткость; 6) отказ от чрезмерного употребления терминов-аббревиатур и сокращений, образованных из двух или более слов; 7) лингвистическая и стилистическая правильность, благозвучность; 8) экспрессивная нейтральность, отсутствие коннотации; 9) точность; 10) ясность (доступность); 11) отказ от злоупотребления иностранными терминами; 12) общепризнанность; 13) современность; 14) использование лексики абстрактного характера при употреблении нормативной правовой терминологии; 15) отказ от употребления неудачных, не оправдавших себя канцеляризмов, словесных штампов, бюрократических выражений с ослабленным семантическим значением, слов бюрократического жаргона; 16) дефинитивность.
Нетрудно заметить, что отдельные приведенные требования дублируют друг друга, некоторые относятся не столько к терминологии, сколько к юридическому языку в целом. С нашей точки зрения, наиболее существенными требованиями, предъявляемыми к юридической терминологии, являются следующие.
Единство юридической терминологии состоит в необходимости соблюдения двух взаимосвязанных условий: один и тот же термин нельзя использовать для наименования различных понятий; одно и то же понятие нельзя обозначать разными терминами.
Говоря о требовании единства (однозначности) юридической терминологии, следует иметь в виду, что в юридической науке и практике данное требование не трактуется как универсальное, абсолютное. Так, Д. Милославская обоснованно отмечает, что «это требование предполагает однозначность термина только в одном (!) нормативном акте, даже не в одной отрасли права, не говоря уже о юриспруденции в целом. К сожалению, это „незаконченное“ требование, которое достаточно последовательно соблюдается законодателем, порождает один из недостатков юридической терминологии, а именно: двойное или более обозначение одного и того же понятия»[271]271
Милославская Д. Юридические термины и их интерпретция. URL: http://www.relga.sfedu.ru/n27/rus27_1.htm (дата обращения: 01.02.2024).
[Закрыть], и приводит к нечеткости, неточности понимания нормативных правовых актов и неоднозначному толкованию различных юридических документов.
В качестве допустимой «незаконченности» рассматриваемого требования иногда называется возможность использования одних и тех же терминов для обозначения разных понятий в нормативных правовых актах, относящихся к различным отраслям законодательства. Объясняется это тем, что такое несовпадение не создает существенных помех для юридической практики при условии, что соответствующие нормы не соприкасаются и не перекрещиваются в процессе их применения, они регулируют различные сферы правовых отношений, однако во избежание неясностей при применении тех или иных правовых актов лучше при разработке законодательных актов по возможности избегать таких случаев или давать определения таким терминам[272]272
См.: Черекаев А. В. Указ. соч. С. 83.
[Закрыть]. Например, термин «залог», как уже отмечалось, имеет разные значения в гражданском праве и уголовном процессе, термин «заочное рассмотрение дела» – в уголовном и гражданском процессе.
И в юридической науке, и тем более при составлении юридических документов необходимо учитывать, что требование единства юридической терминологии может нарушаться вследствие таких свойств, присущих словам русского языка, как полисемия, синонимия и омонимия слов, поскольку может повлечь за собой многозначность документа, его неясность и неточность.
Полисемия (многозначность) означает способность слова иметь одновременно несколько значений. Так, термин «арбитр» может обладать двумя значениями: судья на спортивных соревнованиях и судья третейского суда. Термин «премия» может функционировать в законодательном тексте сразу в четырех значениях: как «мера поощрения за особые достижения или заслуги в какой-либо области деятельности», как «величина, на которую одна цена выше другой», как «величина, сумма, уплачиваемая покупателем опциона продавцу (подписчику)» и как «сумма, уплачиваемая страхователем страховщику за принятие последним на себя обязательств выплатить держателю страхового полиса соответствующую сумму при наступлении страхового случая, оговоренного в условиях полиса»[273]273
См.: Туранин В. Ю. Проблемы формирования и функционирования юридической терминологии в гражданском законодательстве РФ: дис. … канд. юрид. наук. С. 33.
[Закрыть].
Как правило, доктринальный или законодательный смысл таких терминов выявляется из контекста, однако во избежание двусмысленности понятию, для обозначения которого использовано многозначное слово или словосочетание, следует давать определение.
Омонимия – совпадение в звучании и написании слов, различных по значению. Внешне омонимия напоминает многозначность, однако употребление слова в разных значениях не дает основания говорить о появлении каждый раз новых слов, в то время как при омонимии сталкиваются совершенно различные слова, совпадающие в звучании и написании, но не имеющие ничего общего в семантике. Например, «брак» в значении «супружество» и «брак» – «испорченная продукция». Первое слово образовано от глагола «брати» с помощью суффикса – к– (ср. «брать замуж»), омонимичное ему существительное «брак» заимствовано в конце XVII в. из немецкого языка (нем. Brack – «недостаток» восходит к глаголу brechen – «ломать»)[274]274
См.: Голуб И. Б. Стилистика русского языка. М., 1997. URL: http://www.hi-edu. ru/e-books/xbook028/01/part-006.htm#i1333 (дата обращения: 15.01.2024).
[Закрыть]. Преодоление омонимии осуществляется посредством тех же способов, что и многозначности.
Синонимия – это тождество или близость значения разных слов и словосочетаний. В правовой доктрине полными синонимами являются «юриспруденция» и «правоведение», в законодательстве – «Российская Федерация» и «Россия». Так, в ч. 2 ст. 1 Конституции РФ прямо говорится: «Наименования Российская Федерация и Россия равнозначны».
Говоря о синонимии, следует обратить внимание на существование принципиальных различий, касающихся употребления синонимов в научной и документационной терминологии. В первом случае она не только допустима, но в ряде случаев просто необходима, что предопределяется особенностями научного стиля. Иное дело – юридические документы. Здесь использование синонимии должно быть строго ограничено. Обоснованными можно признавать лишь те случаи, когда сам законодатель устанавливает абсолютно равнозначное значение для двух терминов. Выше приведена норма Конституции РФ. В ГК РФ равнозначными признаны словосочетание «уступка требования» и слово «цессия». В связи со сказанным вряд ли можно согласиться с позицией отдельных ученых (например, Д. А. Керимова), считающих, что иногда использование синонимов в законодательном тексте необходимо в целях избежания большого количества повторений и, как следствие, стилистической корявости текста. Любое стилистическое украшательство в ущерб точности и определенности правового регулирования недопустимо. Это императивное требование законодательного стиля.
Общепризнанность терминологии означает, что используемые термины должны быть признаны в юридической науке и в юридической практике. Общепризнанность предполагает употребление терминов в своем прямом и общеизвестном значении. Использование терминов в переносном значении недопустимо.
Когда нарушается данное требование? Тогда, когда в юридическую науку и практику начинают вводить термины, не получившие признания в науке и практике. Это могут быть как совершенно новые термины, так и употребляемые ранее, но не получившие широкой известности.
Говоря о первом случае, трудно не согласиться с И. Кантом, который в своей «Критике чистого разума» отметил: «Изобретать новые слова – значит притязать на законодательство в языке, что редко увенчивается успехом»[275]275
Кант И. Критика чистого разума. Симферополь, 1998. С. 206.
[Закрыть].
Существенные сложности, причем как в науке, так и в сфере практики, создает использование малоизвестных терминов. Так, профессор Л. Б. Ескина, принимая участие в обсуждении коммуникативной концепции права А. В. Полякова, отметила, что «первые разделы (о праве) излишне отягощены различными подходами и взглядами представителей множества общественных наук, которые излагаются почти в оригинале, усложнены узконаучной либо авторской (подлинника) терминологией и требуют перевода на общеобиходный научный (курсив наш. – В. Т.) русский язык. Воспринимать такой материал можно лишь с использованием целого ряда научных словарей. <…> Обилие экзотических научных терминов, на наш взгляд, препятствует достижению ясного, адекватного понимания читателем смысла авторских суждений»[276]276
Коммуникативная концепция права: вопросы теории. СПб., 2003. С. 28.
[Закрыть]. Примером употребления необщепризнанного термина в законодательстве может служить Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»[277]277
СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. 1). Ст. 4920.
[Закрыть]. Статья 301 данного закона называется «Валоризация величины расчетного пенсионного капитала застрахованного лица, исчисленного при оценке его пенсионных прав». В ч. 1 данной статьи уточняется значение термина «валоризация»: «Величина расчетного пенсионного капитала застрахованного лица, исчисленного в соответствии со ст. 30 настоящего Федерального закона, подлежит валоризации (повышению)». Возникает вопрос, насколько необходимо было использовать слово «валоризация»? Не лучше было бы просто употребить понятное слово «повышение»? Заметим, что ни в одном из толковых словарей слово «валоризация» обнаружить не удалось. Лишь обращение к специальной литературе позволило выяснить, что понятие «валоризация капитала» введено К. Марксом в гл. 7 т. 1 «Капитала».
Очевидно, что требование общепризнанности юридической терминологии не следует доводить до абсурда. Общепризнанность – не значит примитивность. Необходимо помнить, что юридический язык – это язык профессиональный, и вполне очевидно, что для его адекватного понимания требуются специальные познания. В этом языке, по мнению Р. Иеринга, нет места выражениям «обыденной жизни»[278]278
См.: Иеринг Р. Юридическая техника. СПб., 1905. С. 31–32.
[Закрыть].
Устойчивость терминологии означает недопустимость без особо веских причин отказываться от ранее используемой терминологии и вводить наряду с принятыми другие, по мнению некоторых, более удачные термины.
Язык юридической науки и практики по своей природе консервативен. Без этого качества невозможно добиться стабильности в регулировании общественных отношений, преемственности в науке и практике.
Нарушение требования устойчивости юридической терминологии приводит не только к формально-юридическим проблемам, но и порождает издержки, причем нередко весьма существенные, материального, физического и иного плана. Так, в 80-е гг. прошлого века было принято решение изменить единицу измерения атмосферного давления. Вместо привычных миллиметров ртутного столба давление стали измерять в гектопаскалях. Метеозависимым людям приходилось прилагать немало усилий, для того чтобы всякий раз пересчитывать гектопаскали в миллиметры ртутного столба. Нередко это приводило к дополнительному беспокойству и, как следствие, ухудшению самочувствия. Люди стали жаловаться, и ничем не обоснованное решение было отменено. Сегодня, как известно, атмосферное давление вновь измеряется в миллиметрах ртутного столба. Столь же необоснованным является переименование ГАИ в ГИБДД. Кроме организационных издержек, это повлекло за собой немалые материальные затраты.
Вместе с тем требование устойчивости терминологии не следует абсолютизировать. Юридический язык – это живой, развивающийся язык. Он живет и развивается вместе с обществом, в котором одни отношения уходят, другие возникают. Наиболее ярко это проявляется в периоды кардинальных изменений в общественных отношениях. В современном праве уже не встретишь таких понятий, как «диктатура пролетариата», «социалистическая законность» и т. д. В постперестроечный период из юридической лексики были исключены такие юридические термины, как «нетрудовой доход», «социалистическое хозяйство», «спекуляция» и т. д. При этом в нее вернулся целый ряд терминов дореволюционного права: «губернатор», «казенное предприятие», «суд присяжных», «мировой судья» и др.
По общему правилу, обоснованным будет отказ от употребления устаревших и не используемых активно в юридической науке и практике слов и словосочетаний. Особое место в их числе занимают архаизмы и историзмы.
Архаизмы – названия существующих предметов и явлений, вытесненные иными словами активной лексики (например, термин «генералиссимус», замененный в настоящее время термином «верховный главнокомандующий»).
Историзмы – слова, представляющие собой наименования исчезнувших предметов и явлений. Яркими примерами историзмов являются такие термины, как «комиссариат», «ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия», «ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление».
Точность терминологии выражается как в адекватности слова или словосочетания и обозначаемого понятия, так и в определенности самого понятия.
Таким образом, точность терминологии включает в себя два относительно самостоятельных аспекта. Один касается формы термина (слова или словосочетания), другой – его содержания, т. е. смыслового значения. Субъект создания юридического термина прежде всего должен позаботиться о том, чтобы для правового понятия было подобрано адекватное слово или словосочетание. Примером нарушения этого требования в научной юридической литературе является термин «систематическое толкование». Неудачен он потому, что в своем буквальном значении имеет совершенно иной смысл и тем самым вносит путаницу в адекватное понимание научного текста[279]279
Правильным является термин «системное толкование». Подробнее об этом см.: Толстик В. А. Системное толкование норм права / В. А. Толстик, Н. Л. Дворников, К. В. Каргин. М., 2010.
[Закрыть]. В законодательстве неудачно подобранными терминами являются, например, «сельскохозяйственный пал», «сброс сточных вод на рельеф местности».
Содержание термина должно быть четким и недвусмысленным. Достигается это посредством определения тех понятий, которые в своей сжатой, недефинированной форме оставляют сомнения в точности смыслового наполнения того или иного термина.
В юридической науке и практике выработаны требования, предъявляемые к терминам, закрепляемым в законах: использование терминов с четким и строго очерченным смыслом; употребление слов и выражений обычно в более узком или специальном значении по сравнению с тем, какое они имеют в общелитературном языке; использование слов и выражений в прямом и первичном их значении; отказ от двусмысленных и многозначных терминов[280]280
См.: Элементарные начала общей теории права. URL: http://slovari.yandex.ru/ (дата обращения: 01.02.2024).
[Закрыть].
Отдельные авторы (В. И. Гойман, В. Ю. Туранин и другие) в числе требований, предъявляемых к юридической терминологии, выделяют ее доступность, под которой предлагается понимать такое качество, как понятность смысла адресатам правового предписания, способность передавать правильное представление о содержании норм права. С нашей точки зрения, доступность терминологии вряд ли обоснованно выделять в качестве самостоятельного требования, предъявляемого к юридической терминологии. В статусе самостоятельного его обоснованно выделять применительно к языку закона в целом. Что же касается собственно юридической терминологии, то ее доступность обеспечивается реализацией многих требований, предъявляемых к юридическим терминам.
Краткость терминологии состоит в формулировании термина с использованием наименьшего количества слов, без ущерба для его точности.
Чрезмерно многословные термины не только нарушают требования экономичности законодательного языка, но нередко приводят к нарушению точности, определенности правового понятия. Примером нарушения требования краткости может быть термин «страховой взнос по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев и профессиональных заболеваний».
Говоря о требовании краткости терминологии, необходимо отметить, что в русском языке имеет место тенденция к однословности наименования. Ее суть – в замене различных словосочетаний одним словом. Существуют следующие способы, ведущие к однословности:
1) образование аббревиатур: МВД России – Министерство внутренних дел России, СИЗО – следственный изолятор, Генпрокурор – Генеральный прокурор;
2) сохранение только одного слова из словосочетания: офшор – офшорная зона, движение – общественное движение, зарплата – заработная плата;
3) образование деривата от одной из частей расчлененной номинации: Лубянка – главное здание ФСБ России, находящееся на ул. Большая Лубянка; упрощенка – упрощенная система налогообложения и т. п.
Нетрудно заметить, что представленные наименования в большинстве своем (за исключением отдельных аббревиатур) относятся к разговорной речи. Основной их недостаток состоит в появлении у подобных слов семантической размытости, неопределенности. Использование таких терминов неизбежно приводит к нарушению требования точности юридической терминологии, что, как уже отмечалось, крайне нежелательно для юридической науки и практики.
Приоритет национальной терминологии (недопустимость необоснованного использования иностранной терминологии) означает, что иноязычные термины могут использоваться только при наличии определенных предпосылок. Во всех остальных случаях приоритет должен отдаваться терминам отечественного происхождения.
К сожалению, и в правовой науке, и в юридических документах рассматриваемое требование соблюдается далеко не всегда. Так, действующее российское законодательство сверх всякой меры перегружено заимствованными иностранными терминами (в основном латинского и англоязычного происхождения, например «ваучер», «аваль» и т. д.). Законодатель во многих случаях без наличия на то каких-либо оснований отдает предпочтение иностранной терминологии (например, термин «лизинг» можно заменить без ущерба для адекватности отражения соответствующего понятия термином «финансовая аренда»)[281]281
См.: Черекаев А. В. Указ. соч. С. 34.
[Закрыть]. Конечно, можно привыкнуть и к «лизингу», и к любому иному иноязычному термину, но национальный язык надо ценить и уважать.
Это, кроме прочего, один из основных показателей правовой культуры общества.
Масштабы необоснованного использования иностранных терминов тревожат не только российских ученых. По этому поводу стали высказываться и зарубежные авторы. Так, испанский исследователь Мануэль Б. Гарсия Альварес в своем письме из Испании в защиту русского языка пишет: «Употребление словесных заимствований достигает сегодня в России тревожных размеров… Стало обычным, поскольку уже и законодательно закреплено, употребление нерусского слова „мэр“ для обозначения главы городского правительства. Или слова „муниципалитет“ – для названия органа местного самоуправления… Или возьмем вездесущее выражение „импичмент“ – без всякого ущерба для смысла, его заменит „отрешение от должности“… Неужели так уж обязательно и оправданно, говоря об исполнительной власти, заменять русское слово на иностранное „кабинет“?.. То же самое происходит и со словами „ассамблея“, „парламент“, заменившими собой такое русское с богатой родословной понятие, как „собрание“…»[282]282
Мануэль Б. Гарсия Альварес. Покушение под гипнозом (Письмо из Испании в защиту русского языка) // Российская Федерация. 1994. № 2. С. 51.
[Закрыть]
Заметим, что недопустимость необоснованного использования иностранной терминологии отнюдь не означает, как предлагают отдельные авторы, полного отказа от использования иностранных терминов. Дело в том, что это в принципе невозможно и, главное, нецелесообразно. Поэтому речь должна идти о недопустимости лишь необоснованного использования. Что это значит? В каких случаях можно говорить об обоснованном использовании иноязычных терминов? Прежде всего речь идет о терминах, прочно вошедших в национальный язык и, по сути, ставших неотъемлемой частью отечественной общеупотребительной лексики (например, термины «статус», «информация» и т. д.). В ряде случаев иностранное слово может более точно отражать рассматриваемое понятие, нежели слово, имеющееся в отечественной лексике («президент», «республика», «статс-секретарь», «демпинг», «инновация», «клиринг» и т. д.). Оправданным является использование таких иноязычных терминов, как «акция», «приватизация», «рента», и некоторых других, поскольку в национальной лексике отсутствует краткая языковая конструкция, эквивалентная заимствованному термину[283]283
См.: Туранин В. Ю. Проблемы формирования и функционирования юридической терминологии в гражданском законодательстве РФ: дис. … канд. юрид. наук. С. 48.
[Закрыть].
Нельзя не видеть процесса интернационализации юридического языка, что обусловлено сходством понятийно-категориального аппарата, правовых институтов, юридических конструкций и т. п. Расширение контактов России с европейскими и другими государствами неизбежно сопровождается заимствованиями юридических понятий. Но здесь необходимо знать меру, потому что российская правовая терминология заполняется американизмами («брокер», «менеджер», «спикер», «импичмент»), хотя у этих терминов давно имеются синонимы, употребляемые в русском языке.
Общее правило здесь таково: если в отечественной лексике имеется слово, с помощью которого можно точно отразить соответствующее понятие, следует использовать слово отечественной лексики. В ч. 6 ст. 1 Федерального закона «О государственном языке Российской Федерации» установлено: «При использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке»[284]284
СЗ РФ. 2005. № 23. Ст. 2199.
[Закрыть].
Соответствие юридических терминов официальной лексике предполагает, что, по общему правилу, слова или словосочетания неофициальной лексики в качестве юридических терминов употребляться не должны. Язык юридической доктрины относится к научному стилю, язык юридических документов – официально-деловому, следовательно, здесь нет места просторечной лексике и тем более жаргонизмам. Просторечие – слова, выражения, грамматические формы и конструкции, распространенные в нелитературной разговорной речи, свойственные малообразованным носителям языка и явно отклоняющиеся от существующих литературных языковых норм.
Жаргон (сленг, арго) – речь какой-либо социальной или профессиональной группы, содержащая большое количество свойственных только этой группе слов и выражений (часто искусственных, тайных или условных). В некоторых случаях жаргонизмы могут переходить в общенародную разговорно-бытовую речь, иначе говоря, превращаются в просторечие. Жаргон может быть уголовный, армейский, молодежный, компьютерный и т. п.
Приведем отдельные примеры юридического арго: «опер» – оперативный уполномоченный сотрудник, «вещдок» – вещественное доказательство, «подснежник» – оттаявший весной труп; «гастролер» – совершающий преступления в разных регионах.
Практика использования неофициальной лексики в юридических документах имеет давнюю историю. Масштабы этого негативного явления побудили Екатерину II принять именной указ, данный генерал-прокурору А. И. Глебову «О неупотреблении в указах и повелениях брани и поносных слов», в котором предписывалось: «…чтоб отнюдь в указах и повелениях никогда брани и слов поносных употребляемо не было»[285]285
ПСЗ I. T. XVI. Ст. 11884.
[Закрыть].
В 90-е гг. прошлого века А. С. Пиголкин призывал «…к решительной борьбе против „правового жаргона“, применение которого все же имеет место в нормативных актах, судебных решениях, в нашей учебной и монографической литературе, а также и в общераспространенном языке»[286]286
Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. С. 72.
[Закрыть]. Более того, и сегодня полностью исключить использование нежелательной для юридического языка лексики пока не удается. Так, ст. 174 УК РФ называется «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем». Слово «отмывание» – типичный жаргонизм. Зачем законодателю понадобилось использовать данное слово в качестве полного синонима литературному слову «легализация», остается только догадываться.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!
