Читать книгу "Кукловод"

Последние слова Уилл произнес шепотом, будто они случайно сорвались с губ. Он переключил рычаг передач, и машина тронулась с места.

Ингрид уже больше часа сидела, застыв в одной позе, обсуждая вместе со всеми, как не допустить той революции, на которую решилась группа Посторонних.

Наконец она вытянула затекшие ноги и пошевелила пальцами, насколько это позволяли сделать плотно сидящие кеды, которые, очевидно, стали ей малы. Посмотрев на Уилла, она нахмурилась – он сидел, опустив голову, и на его лице отсвечивали блики огня, который они разожгли в камине той самой сторожки, где ее нашли этой зимой лесники. Свет зажигать не стали – боялись, что их кто-то увидит.

– Ингрид! Ингрид! – девушка удивленно обернулась и поняла, что ее внимание давно пытается привлечь Рой, сидящий прямо напротив и размахивающий руками. – Ты уснула?

– Нет, извини, отвлеклась.

– Не время отвлекаться, – жестко оборвал ее молодой человек. Дарсия фыркнула и ткнула его в бок – «Прекрати!». – Как тебе такая идея?

– Я… я правда отвлеклась. О чем вы говорили? – Ингрид настолько устала, что еле вникала в смысл того, что происходит вокруг.

– Я знаю человека, кто проведет нас на завод, где производится взрывчатка. Ее используют для каких-то работ по добыче чего-то там… Не вникал в это! – Рой нервничал. То ли от усталости, то ли от осознания своих собственных слов. – Мы выкрадем ее и взорвем склады, на которых хранятся вещи, предназначенные для Подземки. В округе вашего города их не так много, вроде три или четыре, и они не охраняются людьми, только электронной системой сигнализации. Так что жертв не будет.

– Так… – Ингрид поймала себя на какой-то мысли, совсем для нее новой и еще не успевшей сформироваться в ее уставшем от бессонной ночи и переживаний мозге. – А как мы сами сможем это сделать, если склады охраняются?

– Насколько я знаю, охрана включается только на взлом. Мы же не будем ничего взламывать – разложим взрывчатку по периметру и подорвем.

– Хммм… – Мадлена, до этого как будто дремавшая вместе со своими тремя подругами, открыла глаза: – А ты уверен, что так это сработает? Мне кажется, будет лучше, если у нас получится подорвать ее прямо на складе. Иначе пострадают только стены. Максимум.

– Верно, – вклинился в разговор Трей Портер и покраснел, когда на него переметнулись восемь пар глаз. – Так не получится, Рой. Нужно попасть на склад.

– Хорошо, хорошо! – нервно затараторил Рой. Глаза у него бегали из стороны в сторону, как будто пытаясь прочитать ответ на деревянном полу сторожки.

– Мы сделаем иначе, – вдруг подал голос Уилл. Неторопливо. И как будто безучастно. – Нам нужно найти знакомых из доставки. Мы запакуем взрывчатку в коробки и доставим прямо на склад под видом нового товара. Надо только подумать, как сделать так, чтобы эти коробки не вскрывали хотя бы одну ночь. Есть идеи?

– Уилл, ты просто мозг! Конечно! Если сделать доставку вечером – никто не будет ничего вскрывать и распаковывать! У них строгий график. Это точно.

– Мне кажется, нам нужен человек с одного из этих складов, чтобы рассказал нам, как это все устроено.

– Товар, – прошептала Ингрид.

– Что? – Трей, сидящий рядом, наклонился, стараясь расслышать ее слова.

– Товар Дейв, из Посторонних. Он с ними?

Трей вскочил и заметался по маленькой комнате, еле-еле освещаемой пламенем огня. Его тень бегала по стенам, создавая настроение хаоса.

– Точно! – глаза Трея горели. – Он не с ними! Он никогда бы к ним не примкнул – если все будут владеть всем – какой тогда будет от него толк? О нет. Дейв совсем не такой. Ему нужно внимание, он к нему привык.

– А кто не привык, – хмыкнула Мадлена и облокотилась локтями о диван за своей спиной.

Трей замолчал и остановился. Он оглядел всех по очереди – по глазам было видно, как выстраивается окончательный план.

– Дейв знает всех со всех складов – работа такая. Он договорится о позднем приеме нашей доставки, и даже, возможно, получится разместить коробки где-то в центре. И мы… Да! Это может сработать!

– Думаешь, он станет нам помогать? – засомневалась Дарсия, до этого хранившая молчание. – Что ему останется, когда мы взорвем эти склады? Он в любом случае проигрывает.

– Если смотреть дальше, – опять вступил Уилл, – от взрыва складов может ничего не поменяться. По сути, это только отсрочит неизбежное – производство не остановится. Жителям Подземки нужны новые шмотки, гаджеты и прочая ерунда. И склады будут отстраиваться заново. Тем более, на крайний случай, они могут проникнуть и на сами заводы.

– Нет, – покачал головой Рой. – На заводы они точно не попадут. Там охрана ого-го! Точно знаю. Нам про это рассказывал один парень, работавший там. Помнишь?

– Неа, – мотнул головой Уилл. – Но пусть так. Склады отстроят заново. И что тогда? Можно надеяться, что они испугаются взрыва, но кто даст гарантии?

Повисло напряженное молчание. «Как темный гречишный мед», – подумала Ингрид, вздрогнула и высказала вслух мысль, которая наконец-то сформировалась у нее в голове.

– Пока есть Подземка, это никогда не закончится.

Молчание стало еще гуще. «Кажется, наш мед засахарился», – опять подумала Ингрид и шумно вдохнула, как будто стараясь набрать воздуха перед тем, как это молчание забьет им всем легкие и не даст дышать.

– Давайте действовать так, как мы можем, – наконец вмешался Рой. – Сейчас нам нужно время. Мы придумаем, как быть дальше.

– Мы придумаем… – повторила Ингрид и улыбнулась. А про себя добавила: «И я все сделаю. Сама».

Ингрид поправила длинный белый носок на правой ноге, который предательски сполз почти на полсантиметра вниз. Прижав лодыжки друг к другу, она выровняла края носков, чтобы ни один случайный прохожий не посмел неодобрительно покачать головой. Заметив маленькое пятнышко грязи на кедах, образовавшееся от неизвестно откуда взявшейся капли воды и пыли, Ингрид нахмурилась, засунула руки в карманы и судорожно начала шарить в них, ища заветный платок.

Через минуту проблема была устранена.

Оглядев себя со всех сторон, насколько позволяло ей это сделать несовершенное человеческое тело, неспособное оценить своей внешний вид в полной мере без использования зеркала, Ингрид взялась опять за красный провод и медленно пошла вперед, проверяя его на возможные порывы. Через пару шагов она дошла до ступеней, ведущих высоко наверх, и, не отпуская провод из рук, начала подниматься, считая про себя: «Один, два, три, четыре…» Сбившись со счета после ста восьмидесяти семи, Ингрид хотела было опуститься прямо на ступени, чтобы перевести дух, но побоялась испачкать темно-синюю заботливо отутюженную юбку, которая своей гладкостью могла посоперничать с крылом новенького отполированного мерседеса. Одного из тех, что она любила поглаживать подушечками пальцев, проходя мимо салона дорогих машин отца по дороге в школу.

Обернувшись по сторонам, Ингрид не нашла ничего, что можно было бы постелить на ступеньки, поэтому аккуратно прислонилась к перилам, подложив между ними и все той же темно-синей юбкой свою ладошку. Перила обожгли ее холодом, несмотря на то что лето уже вовсю набирало обороты. Облизнув сухие губы, Ингрид почувствовала, как свело желудок. Она не помнила, когда она ела или пила последний раз. Должно быть, это было вчера. Иначе подъем по лестнице дался бы ей еще тяжелее.

Переведя дух, Ингрид легко оттолкнулась от перил и, взяв опять красный провод, пошла вверх. На этот раз ступени она не считала, стараясь даже мысленно беречь дыхание.

Прошло три недели с того разговора в сторожке, в центре еще весеннего елового леса, а казалось, что целая жизнь.

Все задуманное группой из девяти человек тогда у горячего камина получилось. Товар Дейв согласился помочь им, попросив только пару дней, чтобы вывести кое-что со складов – терять свой статус человека, который может достать все, он не хотел даже в такой ситуации.

Через два дня пять коробок, набитые взрывчаткой, раздобытой Роем, были доставлены на пять разных складов, находившихся в черте города. В самом центре коробки находилось устройство, реагирующее на телефонный звонок. Который раздался ровно в три ночи в тот же день.

И город окутали клубы черного дыма, окрашивая и без того серые районы в одинаковый пепельный цвет. Как будто следуя негласным правилам равноправия и равенства.

В это же самое время Ингрид и Уилл сидели на старом причале и смотрели на воду, чуть посеребренную светом луны.

Уилл спрятал телефон в карман легкой джинсовой куртки, обернулся на Ингрид и кивнул.

– Все кончено? – улыбнулась девушка, поправляя прядь пепельных волос. Таких же пепельных, как улицы ее родного города.

– Все только начинается, – улыбнулся в ответ Уилл.

– Верно, – девушка опустила глаза вниз и снова посмотрела на темную воду, лениво перекатывающуюся под ногами, почти прикасаясь к носкам ее белых кед. – Как ты понял, что они захотят поднять революцию после моих слов? Это было рискованно.

– Не было, – Уилл поставил руки за спину и отклонился назад, подставляя лицо лунным лучам. Мокрые доски причала холодили кожу ладоней. – Среди них был наш человек, который поддерживал этот протестующий огонь. Ты права, они много раз хотели слиться. И мы, честно, балансировали на грани. Они то хотели сделать все здесь и сейчас, то собирались и вовсе отказаться от этой идеи.

– Зачем вообще это было нужно, Уилл? Мы могли бы взорвать склады и без этого.

– Когда идешь на такое, Ингрид, важно уметь донести людям, которые тебе помогают, ценность своей идеи. А что может быть ценнее, чем страх? Уверен, что без этого фальшивого переворота большинство отказалось бы нам помогать. Поверь мне.

Ингрид верила. Несмотря на их непростые отношения и различия, в одном они были похожи – в твердой уверенности в том, что Подземка должна исчезнуть с лица Земли. Точнее, из ее сердца. Они договорились об этом давно, в тот самый зимний день, сидя у Уилла на диване, поедая шоколадные конфеты из коробки и доливая себе кофе, чтобы не уснуть. План созрел сам собой – Ингрид возвращается в свой город, приходит на встречу Посторонних и рассказывает им историю о том, что жители Подземки считают их своими рабами, пользуясь плодами их трудов, забирая себе самое ценное. Правда же была в том, что на самом деле когда-то давно после переворота тех, кто отказался подчиниться большинству и принять условия равенства, просто сослали под землю, как на каторгу. Конечно, трудно было поверить в то, что жители Подземки в тюрьме – богатство и роскошь, новейшие изобретения и лучшая еда – их образ жизни мало походил на образ жизни заключенных. Но это было так. Выбираться на поверхность могли единицы. Основная же масса была обречена провести всю жизнь под землей. В распутстве, кутеже, вседозволенности, разрушающей все сильнее их общество. Отсутствие запретов и страхов извне, грозящих моментальной расправой, заставили их воображать и бороться со своими внутренними демонами, которые толкали их на поступки, немыслимые обычному человеку и разрушающие их изнутри.

– Человеку нужно бояться чего-то реального. Я помню об этом, Уилл. Иначе мы начинаем выдумывать себе страхи про будущее, рисовать ужасные картины в голове. Но почему же у нас наверху такого нет? Мы тоже ограждены от опасности. Разве нет?

– У вас есть выборы, Ингрид. Ты можешь переживать о том, правильно ли выбрала профессию или сойдешься ли характером с будущим мужем. Ты можешь даже тревожиться по поводу того, что кеды стали уже чуть-чуть малы, а до следующей выдачи обуви еще целых шесть месяцев. У вас есть необходимость и возможность давать выход своей заложенной эволюцией необходимости тревожиться. А у нас ее не было.

Уилл мягко оттолкнулся от мокрых досок причала, подобрал под себя ноги в позе лотоса и наклонился вперед, смотря на черную гладь озера. Было прохладно, и дул легкий ветерок, и он даже прикрыл глаза от удовольствия.

– Как приятно думать мысль о том, как бы не простудиться на этом ветру, от этих мокрых досок, Ингрид, – молодой человек обхватил колени руками и обернулся на сидящую рядом девушку. Она подобрала ноги, обняла их руками и положила левую щеку на колени, смотря на него.

– Радость маленьких страхов, да, Уилл? – улыбнулась она.

– Радость маленьких страхов… – повторил он за ней. – Это так незнакомо и так… Приятно. Вы чувствуете, как это приятно, Ингрид?

Девушка прикрыла глаза и задумалась. Она не чувствовала страха простудиться. Зачем? Если она сделала свой выбор быть здесь и сейчас – значит, ей это важнее теплой мягкой и безопасной постели в доме с номером тридцать три на самом краю лагеря.

– Не знаю. Мне кажется, мне не знакомо переживание о том, о чем ты говоришь. Я почему-то никогда не переживала ни о выборе профессии, ни о выборе мужа. Хотя! – глаза Ингрид загорелись. Кажется, она поняла, про что говорил Уилл. – Я всегда боялась опоздать или нарушить наши правила. Да! Точно! Особенно когда была маленькая и жутко не хотела смотреть по телевизору КУБ, я зажмуривала глаза и одновременно тряслась от страха, что кто-то это увидит и наругает.

– Ты смешная, – улыбнулся Уилл. – Я представил тебя маленькую.

– А мне было не смешно, – нахмурилась Ингрид. – Но знаешь, мои страхи меня никогда не останавливали выбирать то, что я хотела. В рамках разумного, конечно. То есть – мне было страшно закрыть глаза, но я их закрывала. Потому что нежелание видеть все, что творится на экране, было выше моего страха. Понимаешь?

– Понимаю. Ты молодец, Ингрид Прим. Я не могу сказать того же о себе. Но ты мою историю уже знаешь.

– Знаю, – кивнула Ингрид и замолчала.

Прошло почти три недели с того их разговора, а Ингрид помнила каждое слово.

Вздохнув, девушка опять взялась за провод и пошла вверх, считая ступеньки.

«Двести десять, двести одиннадцать…»

Примерно через два часа она наконец-то добралась до двери, слабо подсвеченной одиноко висящей лампочкой. Почему-то на лестнице было светлее, чем у выхода на поверхность.

Решительно толкнув дверь, Ингрид зажмурилась от яркого света.

Она стояла на той самой горе, у подножия которой раскинулось озеро с длинным причалом, уходящим в самое его сердце. Солнце пряталось за тучами, делая водную гладь темным омутом, бездушным и опасным.

Внизу чернели домики, сейчас закрытые на профилактические и санитарные работы, поэтому людей в столь ранний час не было.

– Это к лучшему, – пробормотала Ингрид и вздохнула.

Закусив нижнюю губу, чтобы не разреветься, Ингрид отошла в сторону. Немного придя в себя от долгого подъема, сидя на поваленном недалеко от входа дереве, Ингрид, наконец, поднялась, взъерошила волосы и решительно подошла к тому месту, где она оставила моток красного провода с маленькой коробочкой.

Оставалось только одно – нажать эту красную кнопку, чтобы активировать заложенную взрывчатку. Через толщу земли и бетона телефон бы не сработал, поэтому другого выхода не было, как спуститься самой и протянуть этот провод.

Девушка смотрела на это маленькое и, казалось бы, безобидное изобретение, способное и намеренное подорвать подземный город вместе с искусственно созданной лазурной лагуной, резными колоннами, фонтанами, дизайнерскими клумбами, элитными ресторанами, дорогими машинами… И тысячами жителей. Ничего не подозревающих жителей.

Яркие картинки проносились у нее перед глазами, мешая сосредоточиться на своей главной цели – вырезать эту опухоль, вгрызшуюся в недра Земли. Само существование этого места казалось Ингрид отравляющим всю планету, всех обитателей, ее собственную жизнь.

– Решайся, – прикрикнула Ингрид на себя саму и топнула ногой. – Ну, давай же, жми!

Сотни мыслей боролись между собой. Раздражение, злость и на себя, и на весь этот мир, вынуждающий ее пойти на такой шаг, страх перед тем, что будет дальше и перед самой собой, будущей. Кем она станет, когда решится на это? Кем будет эта шестнадцатилетняя девчонка, такая искренняя, такая открытая, такая честная в своем выражении. Сможет ли она когда-нибудь убедить себя, что это было правильно. Неизбежно. И простит ли когда-нибудь гибель стольких людей.

Да, она считала их отбросами общества, гнилью, опухолью в таком прекрасном теле Земли. Ей хотелось блевать от одной мысли о том, что она живет с ними в одно время, дышит с ними одним воздухом. Ей хотелось отмыться от этой грязи сплетен, скандалов, пьяного угара, взаимных оскорблений, чудовищных эмоций, передающихся, казалось, по воздуху.

Ингрид чувствовала на себе это тлетворное влияние злобы, ненависти, страха, стыда, презрения, гордыни, тщеславия и зависти, пропитавших жителей Подземки. И ей вдруг захотелось броситься вниз по лестнице и нажать на кнопку там, сидя у лазурной бухты, смотря на перекатывающиеся волны. Такие же фальшивые, как и все, что окружало этот безумный мир, живущий в хаосе вседозволенности.

Почувствовав в себе это секундное колебание, девушка закричала во весь голос и, скорее, не нажала, а ударила по кнопке.

От мощного взрыва задрожала земля. Ингрид обернулась на озеро и увидела, как рушится под ним песчаное дно, как вода хлынула вниз, стремительно. За мгновение эта спокойная водная гладь превратилась в черную дыру, ранее хранившую большую тайну, а теперь оказавшуюся беззащитной перед ней. Молодой девушкой шестнадцати лет с мотком провода и маленькой коробочкой в руках.

Ингрид медленно спускалась по склону, задевая то и дело корни деревьев и чуть не падая. Ее белые некогда кеды и гольфы покрылись грязью, юбка перекрутилась и задралась, а футболка вылезла правым краем из-за пояса и теперь неряшливо комкалась. Пепельные волосы, взъерошенные еще там, наверху, пока она сидела на дереве, свалялись и уже не были тем живым облаком, а, скорее, запутанным мотком ниток, отражая сумятицу в ее мыслях.

Девушка не спешила. Напротив, ей хотелось отсрочить тот момент, когда она снова окажется в той лесной сторожке в середине леса.

Ее там ждал Уилл.

Он не знал о ее плане, даже не догадывался. И когда она предложила ему побыть наедине в старом забытом всеми домике, согласился.

Не сопротивлялся он и тогда, когда она попросила у него разрешения пригласить к нему в гости в Подземку Трея Портера под предлогом показать ему место, где родились и выросли его родители. И пусть он не собирался оставаться там навсегда, ему пришлось. Но не чтобы жить, а чтобы умереть.

Лесная дорога петляла между деревьями, точь-в-точь как петляли мысли Ингрид. Она прокручивала у себя в голове все моменты, пережитые за этот год, и не могла понять, был ли у нее другой выбор или нет. Ей вспомнились чьи-то слова, что человек в каждый момент времени поступает именно так, что ему лучше всего, исходя из ситуации, в которой он находится, исходя из событий и своего чувства самосохранения. Тем не менее девушка уже сейчас сомневалась в своем решении, а ведь прошло всего несколько часов. Что же будет с ней дальше? Через месяц? Через год? В конце ее жизни?

Нервно сглотнув, Ингрид рассмеялась. Это был страшный, противный, нервный смех. Он проносился между деревьями, распугивая случайно залетевших в эту чащу мелких птичек. Он возвращался к ней, отражаясь в барабанных перепонках, проникая в самый мозг и от этого становясь еще громче.

Наконец, лес начал немного редеть – ее цель была прямо перед ней.

Опустившись в траву и облокотившись на шершавое дерево, Ингрид уставилась невидящими глазами перед собой.

– Мне надо вспомнить. Мне прямо сейчас надо вспомнить, почему я это сделала, – бормотала она еле слышно. – Почему? Почему?!

Девушка покачивалась в такт своим словам, то закрывая, то открывая глаза. Со стороны могло показаться, что она находится либо в трансе, либо под воздействием сильных лекарств, затормаживающих реакции.

Вдруг ее взгляд остановился на грязных кедах и тут же прояснился. Она вспомнила ту отправную точку, с чего все началось, – с грязного рюкзака Изабеллы Мун, испачканного самой Ингрид под влиянием слов Трея Портера.

– Все правильно, – выдохнула девушка и улыбнулась. Она нашла внутри себя успокоение и твердую уверенность, что выбор был верный. – Грязь с моих кед распространилась не только на рюкзак к этой выскочке, но и в мою душу. И это грязь не земли, а грязь Подземки.

Вскочив на ноги, Ингрид уверенным шагом пошла к домику.

Ей предстоял долгий и трудный разговор с Уиллом, но сейчас она была уверена, что сможет ему все объяснить. И он поймет ее. Как никто другой.

* * *

Детектив Коллинз закрыл книгу и провел рукой по мокрому лбу. Пока он читал концовку, его бросало то в жар, то в холод от странного противоречивого чувства – он понимал ее и одновременно сопротивлялся этому пониманию.

Ингрид Прим, главная героиня фантастического романа о разделении миров, равноправии и подземном городе, была ему близка.

Нет, не сегодняшнему Маршалу Коллинзу, совершенно испорченному годами работы в полиции, а тому молодому подростку, которым он был лет тридцать назад. Одна только была между ними разница – он так и не взорвал свою «Подземку» – не бросил работу в полиции, отнявшую у него семью. Причем и в прямом, и в переносном смысле: сначала вечные задержки до утра разрушили отношения настолько, что они стали просто сожителями, а потом банда местных подростков, когда сам детектив Коллинз выехал на очередное место преступления и не возвращался до полудня следующего дня, отняла жизнь у его жены и маленькой дочки. Просто за то, что он был хорошим полицейским и посадил одного из них за решетку. Их всех поймали, осудили и отправили туда же, но семью Маршалу никто вернуть не смог.

В то время он чуть было не решился и не ушел из полиции, но Пол, его напарник, уговорил его взять отпуск. Просидев дома пятнадцать дней в одиночестве, даже не включая свет по вечерам и питаясь только одной пиццей с доставкой из местного заведения, Маршал чуть не выпустил себе пулю в рот из табельного оружия.

Он уже не помнил, что его тогда остановило – то ли осечка пистолета, то ли крик соседского ребенка за стеной, то ли мысль о том, что это было бы слишком просто для него. И пусть он не своими руками убил самых дорогих ему людей, искренне верил в то, что виновен в их смерти. Да и кто может думать иначе? Если бы он решился вовремя бросить работу в полиции, они были бы живы.

Но он не смог «взорвать свою Подземку». А Ингрид Прим смогла.

– Марш, все хорошо? – Пол Бейкер сидел рядом с напарником, тоже погрузившись в чтение книги. – Как думаешь, это он?

– Это она, Пол, – вздохнул Маршал. – Автор – женщина.

– Дааа??? – удивленно протянул детектив Бейкер и удивленно перевернул книгу обратной стороной, где обычно печатали фотографию автора и его краткую биографию.

На него смотрела смеющаяся женщина лет шестидесяти с коротко стриженными волосами, волнами спадающими на лоб. У нее были большие чуть навыкате глаза и тонкие губы. Несмотря на то, что она улыбалась, взгляд оставался жестким и потухшим, делая ее не просто старой, а как будто мертвой. Словно это была не фотография живой женщины, а один из снимков жертвы убийства.

Пол Бейкер сглотнул и посмотрел на напарника испуганными глазами.

– Что, – усмехнулся Маршал, – похожа на покойника?

Пол медленно кивнул и опять уставился на фотографию.

Маршал Коллинз размышлял. Ему сказали адрес писательницы – он сейчас лежал перед ним на маленьком листочке бумаги с неразборчивыми словами, написанными от руки, видимо, впопыхах. И было бы правильно послать к ней патруль, чтобы ее привезли в участок, или поехать туда самому, прихватив Пола. Но это правильно. А не правильно, зато по душе, было бы поехать к ней одному.

– Не хотел бы я с ней встретиться где-то, кроме допросной комнаты, и то, находясь по другую сторону стекла, – Пол Бейкер вывел его из размышлений и невольно решил его проблему.

Маршал отправится к ней один. Прямо сейчас.

На звонок долго не открывали. Наконец, раздался слабый щелчок замка, и дверь резко распахнулась. В квартире было темно, а хозяйка не зажгла свет в прихожей перед тем, как открыть, поэтому сейчас стояла и жмурилась от яркого света подъезда.

– Вы кто? – голос был тихий, но жесткий и даже грубый. Настолько, что Маршалу показалось, будто перед ним стоит мужчина.

Но не только голос мог ввести в заблуждение – женщина, открывшая дверь, была достаточно высокой, чуть ниже самого Маршала, носила короткую стрижку и свободный спортивный костюм. Если смотреть на нее со спины – можно было бы принять ее за долговязого подростка.

– Миссис… – начал было Маршал.

– Скорее тогда мисс, – ухмыльнулась женщина. – А вообще, зовите меня Ингрид.

– Ингрид Прим? – округлил глаза детектив.

– Вы что, не знаете, к кому пришли? – хозяйка дома прищурилась и вышла чуть вперед, прикрывая за собой дверь.

– Вы пишете под псевдонимом? – все еще удивлялся незваный гость.

– Ах, это. Вы что, поклонник моего скромного таланта? – женщина ухмыльнулась, вышла полностью в подъезд, закрыла за собой дверь и скрестила руки на груди. – Да, имя Ингрид мне никогда не нравилось – был несчастный случай в детстве, после которого меня слегка передергивает от него. В жизни я с ним смирилась, а вот выпускать в мир не решилась. Слишком много чести.

– Но вы дали свое имя главной героине вашей последней книги…

Было видно, что женщина напряглась. Глаза холодного стального цвета, до этого слегка прищуренные, наконец-то распахнулись, и Маршал сразу вспомнил ее фотографию на книге – взгляд мертвеца. Его передернуло, как будто пробрало на сквозняке. Он невольно сделал шаг назад и немного съежился.

– Вы кто? – голос был глухим и мертвым, как и этот взгляд.

– Детектив Коллинз, мэм, – Маршал сглотнул. Что с ним? Он не чувствовал себя так даже с убийцами. «Ах да, ты же тоже…» Мысль ему додумать не удалось.

– Вот как. Ну что ж. Проходите, детектив.

Ингрид Прим, пишущая под псевдонимом Инди Шарп, прошла прямо по темному коридору до большой комнаты, видимо, задуманной как гостиная, однако сразу было видно, что ей редко пользовались – даже в слабом свете включенного хозяйкой дома торшера был виден слой пыли на низком журнальном столике.

Детектив Коллинз огляделся по сторонам. Комната была действительно большая и, должно быть, занимала большую часть квартиры писательницы. Ему вдруг показалось, что он уже был – настолько была знакома ему обстановка.

– Что, знакомая обстановка? – угадала его мысли хозяйка, устроившаяся на краю дивана, взяла в руки пульт и нажала на кнопку. Маршал отшатнулся от неожиданности, когда увидел разбивающиеся о невидимую стену волны, накатывающие снова и снова. Экран был настолько большим, что занимал всю стену от пола до потолка, что создавало нереальное ощущение присутствия.

– Это же… – прошептал Маршал.

– О да, я постаралась описать одну из комнат в квартире Уилла Паверса максимально похожей на мою, – хозяйка с удовольствием оглядывала помещение. Было видно, что, несмотря на то что ее давно не убирали, она здесь проводит много времени. Или проводила раньше.

Маршал огляделся по сторонам, но не нашел никакого другого места, чтобы сесть, кроме дивана, один край которого уже заняла Ингрид Прим. Или Инди Шарп. Или убийца пятерых человек.

– Садитесь, детектив. Я не кусаюсь, – ухмыльнулась женщина и похлопала по вельветовой обивке дивана ладошкой с длинными тонкими пальцами. Маршал наконец-то взял себя в руки и присел на противоположный край дивана.

– Мисс Шарп, то есть мисс Прим, вы понимаете, почему я пришел?

– Вы, должно быть, прочитали мою последнюю книгу и догадались связать ее с теми убийствами, про которые писали в газетах последние двадцать лет. Я права?

– Все верно. Вы правы, – кивнул Маршал и немного расслабился, почувствовав уверенность.

– Забавно. Не думала, что мое творчество будет настолько популярно, – грустно произнесла Ингрид и опустила голову, смотря, как пальцы рисуют узоры на обивке дивана.

– Мы узнали о ней случайно, – признался детектив. – Одна из наших новых коллег ваша поклонница. Как-то на планерке начальник затронул тему про эти убийства, и она вспомнила, что все эти имена были в вашей книге. Лана Уинстем, Изабелла Мун, Шейла Барнаби, Теодор Шеффер, Агата Адамс…

– Хотела бы я сказать, что все совпадения случайны, детектив, – все так же грустно прервала его женщина и улыбнулась. – Но нет.

– Вы… Вы признаетесь в убийстве, мисс Прим? Точнее, в убийствах? – прищурился Маршал и положил руку на бедро – поближе к кобуре с табельным оружием.

– Почему? – казалось, она удивилась вполне искренне. – Вы не допускаете мысли, что я могла просто прочитать в газетах истории этих убийств и использовать имена для своей книги?

– Если честно, это приходило мне в голову, мисс Прим, – признался детектив Коллинз. – И я шел сюда к вам без определенного понимания того, как было на самом деле. Но сейчас, когда я узнал о том, что вас зовут так же, как главную героиню, которая по сюжету пересекалась со всеми этим людьми, причем не в самых радужных ситуациях, когда я увидел эту комнату… Мне показалось, что вы описывали свою жизнь. Не буквально, конечно.

– Скорее, эмоционально, – улыбнулась снова Ингрид и снова замолчала.

– Верно, – детектив Коллинз задумался. – Но одного я не пойму. В книге эти люди не умирали. Да, они пропадали из повествования, но как будто по каким-то, скажем так, уважительным причинам.

– Вы внимательно читали, детектив. Благодарю.

– Но почему? Вся ваша книга выглядит как признание – если связать все пять убийств. Почему же вы не описали, как вы это делали, а главное – зачем? Или все описанные конфликты были правдой?

– Лишь отчасти, детектив, – ответила женщина и задумалась. – Как вы думаете, зачем я написала эту книгу?

– Не знаю, – честно признался Маршал. – Вы хотели, чтобы вас поймали? Иногда преступники настолько мучаются совестью, что даже подсознательно стараются сделать все, чтобы полиция вышла на их след.

– О нет, детектив. Ничего подсознательного тут нет – только холодный расчет, – Ингрид внимательно наблюдала, как меняется поза Маршала Коллинза, как он снова напрягается, а рука подвигается все ближе к пистолету. – Вам нечего бояться, я не собираюсь убегать, или пытаться вас убить, или как минимум покалечить. Было бы слишком самонадеянно и глупо думать, что женщина в моем возрасте может справиться с мужчиной. Точнее, с полицейским, да еще и с оружием. И если самонадеянность мне присуща, то уж глупой меня точно не назовешь. Так что расслабьтесь. Вы пришли поговорить? Значит, поговорим. Если вы пришли меня арестовать – не будем тратить время.

Маршал Коллинз удивился этой выдержке, с которой женщина перед ним держала себя. От нее веяло такой уверенностью, которой можно было только позавидовать. Будь она полицейским, на любом допросе ей бы цены не было. Но сегодня допрашивать собирался он сам.