Читать книгу "Кукловод"

– Ну а ты, Ингрид, что об этом думаешь?

– Что? О чем вы? Я немного… задумалась о своем.

– Триффани рассказала о том, что на свадьбах раньше кидали букет. Кто его поймает – тот следующий выходит замуж. Я сказала, что эта традиция устарела, потому что сейчас пропала неопределенность по поводу замужества, что очень хорошо, а Триффани…

– А я думаю, что это очень мило и волнительно – не знать, когда ты выйдешь замуж, поймать букет и с замиранием сердца ждать того, кто сделает тебе предложение. Ты как думаешь? – тоненький голосок дрожал от волнения.

– Я… я никак не думаю, – пожала плечами Ингрид и нацепила на вилку большой кусок мяса, с которого капали крупные красные капли.

– Так не бывает, – Дарсия набила рот макаронами. Пока она говорила, кусочки разлетались по столу. Ингрид улыбнулась, а Триффани поморщилась. – У каждого человека есть свое мнение на любой счет.

– Вовсе нет. Если я об этом не думала никогда – как у меня может быть мнение? – Ингрид все-таки запихала кусок мяса в рот, хотя от вида жующей соседки по столу есть ей расхотелось окончательно.

– Ты не думала о женитьбе? – Триффани подцепила макаронину, понюхала ее и очень деликатно положила себе в рот.

– А что о ней думать? – опять пожала плечами Ингрид. – С вероятностью 99 % я выйду замуж и с вероятностью 78 % за того, кто будет мне нравиться.

– Ты явно профан в статистике. Последние данные ссылаются на 69 % вероятности выйти за того, кого выберешь ты.

– Да, это да. Но ведь оставшиеся 9 % оставляют на то, что тебе может понравиться выбор родителей.

– А, ты про это, – пока они говорили, Дарсия успела всосать в себя тарелку макарон с мясом и переключилась на тыкву. – Триф, ты ж не любишь тыкву?

Триффани поняла намек и переставила блюдце с тыквой на поднос Дарсии.

– Так у вас, получается, есть какие-то планы на замужество? – Ингрид решила поддержать неинтересный ей разговор, чтобы отвлечься. Только сейчас она поняла, что до собрания было больше суток, и их надо было чем-то занять.

– У меня есть парень, – Дарсия допила компот и пальцами пыталась выковырять застрявшую на дне чернику.

– У меня тоже, – тихо улыбнулась Триффани, вытерла губы салфеткой и отставила почти не тронутую тарелку макарон. – Но мы с ним не говорили об этом. Хотя тут и так все понятно. Кто же будет встречаться без планов.

– Да много кто, – пожала плечами Ингрид, – у меня, например, никого нет. А когда был – мы просто ходили пару раз в кино и все, никаких планов.

– Поэтому вы и расстались, – безапелляционно заявила Дарсия и откинулась на спинку стула. – Мы с Роем обговорили все сразу. Не в моих правилах тратить время.

– Ты что, так ему и заявила? Мол, женись или отвали? – Ингрид рассмеялась. Этот подход показался ей не лишенным смысла.

– Именно так, – пожала плечами Дарсия. – Процент пар, распавшихся после выпускного, стремится к 10 %, а мне такие риски ни к чему. Где я потом буду искать себе партию? Или надеяться на то, что моя ополоумевшая от постоянного сидения дома маман выберет кого-то достойного? Не смешите меня.

Ингрид с любопытством посмотрела на Дарсию, перевела взгляд на Триффани и впервые задумалась о том, что она сама никогда не рассматривала отсутствие пары как проблему. Хотя последнее время, надо признать, у нее были совершенно определенные мечты на этот счет, и они главным образом были связаны с Уиллом Паверсом.

От мысли о нем Ингрид обдало жаром.

Оставалось еще около 30 часов до того, как она снова его увидит. А если повезет – рядом с ним не будет Мадлены.

– Ну что, кто куда? Я в домик. Хочу вздремнуть немного перед вечерней пробежкой. Ты бегаешь, Ингрид?

– Нет. Я не очень спортивный человек. В детстве любила плавать, но бассейн далеко от дома, поэтому я выбрала французский.

– Нашла, что выбрать, – буркнула Дарсия, надевая свой широченный свитер и вставая из-за стола. – Тебя, Триф, не нужно спрашивать?

– Нет, – мягко улыбнулась Триффани. – Я занимаюсь танцами, и…

– Все с тобой ясно.

Развернувшись и не дожидаясь соседок по комнате, Дарсия вышла из столовой. Ингрид и Триффани переглянулись и одновременно пожали плечами, отчего рассмеялись в голос, обратив на себя внимание парней, сидевших за соседним столиком. Одним из них был Трей Портер.

– Эй, Триф, подождешь? Я уже заканчиваю.

Ингрид, брезгливо надевавшая в этот момент свое пальто, обернулась. Ей не послышалось? Трей знает Триффани? Переведя взгляд с Трея на девушку, Ингрид все поняла – Трей и был парнем, с которым Триффани собиралась провести свою жизни. Тем, кто не говорил о планах, но подразумевал их наличие.

– Я задержусь, – покраснела Триффани. – Не жди меня.

Ингрид улыбнулась ей, кивнула Трею и вышла из столовой, застегивая на ходу непослушное пальто. Непонятно, почему ей было неприятно. Не то чтобы ей нравился Трей Портер, просто она всегда думала, что это она нравится ему. А сейчас выходило, что ей просто показалось. Так может быть, и симпатия Уилла ей показалась?

Вздохнув, девушка толкнула тяжелую дверь и вышла на мороз.

Ингрид оглянулась по сторонам. Начинало темнеть, и снег из белого превратился в синий, кое-где разбавленный кругами желтого света из близстоящих вдоль главной дороги и домиков фонарей. Решив прогуляться перед тем, как возвращаться к себе, Ингрид спрятала руки в карманы и пошла по уже знакомой петляющей тропинке к берегу.

Идти по песку вперемешку со снегом было тяжеловато, но зато это отвлекало ее от неприятных мыслей.

– Ты так и не боишься гулять одна?

Знакомый голос прозвучал так же неожиданно, как и в первый раз.

– Уилл! Ты опять напугал меня, – сердито пробурчала Ингрид, хотя у самой радостно забилось сердце и волна жара пробежала от живота прямо к лицу. – Ты что тут делаешь? Я думала, мы все собираемся завтра.

– Мне стало интересно посмотреть, что тут у вас происходит.

– Как обычно, ничего интересного.

– Зря ты так. Ваша жизнь интереснее, чем тебе кажется.

– Хорошо говорить тому, кто ей не живет, – пробурчала Ингрид и обернулась. База осталась далеко позади, и сейчас только луна, отражаясь от снега, освещала дорогу. – Кажется, мне пора возвращаться.

– Тебя там кто-то ждет? – голос Уилла выражал простое любопытство, и Ингрид разозлилась еще больше. Как она могла подумать, что нравится ему?

– Никто, кроме надзирателей.

– Надзирателей? – смех Уилла отразился от затянутого льдом озера и полетел выше к луне.

– Не смешно. С нами приехал специалист по трудным подросткам. Одним из которых считаюсь и я. Он меня сегодня предупредил о том, что будет следить за мной.

– Тебя считают трудным подростком? Никогда бы не подумал, – теперь в голосе сквозила издевка.

– Можно подумать, ты думал обо мне, – пробормотала еще больше разозленная Ингрид.

– Ты зря так. Я думаю о тебе.

Уилл остановился, взял девушку за плечи и развернул к себе, пытаясь заглянуть ей в глаза. При свете луны его лицо было бледным и каким-то измученным, но все таким же, каким оно показалось Ингрид тогда, в ночь их первой встречи, когда она его видела только кончиками своих пальцев. Затаив дыхание Ингрид смотрела на него, на его четко очерченные скулы и щетину на щеках, на выразительные глаза, на упрямый подбородок. Да, он, несомненно, был красив.

Уилл улыбнулся, взял ее за руку и повел дальше по берегу озера.

– Так что ты думаешь обо мне, Уилл? – спросила Ингрид и тут же пожалела о своей привычной прямоте. Как только вопрос прозвучал, она поняла, что не уверена, хочет ли услышать на него ответ.

– Ты мне нравишься. Кажется, я говорил тебе об этом?

– Нравлюсь? А как же Мадлена?

– Мадлена? Почему ты про нее вспомнила?

– Ну как же… Вы с ней были вместе на собрании, и я решила…

– На том собрании было много людей. И много девушек.

– Но вы сидели рядом и пришли вместе.

– Да, все выглядит именно так, как будто… – признался, наконец, Уилл, – но тебе не стоит волноваться из-за нее.

– А из-за кого мне стоит волноваться?

Уилл рассмеялся и приобнял ее за плечи одной рукой, но ничего не ответил.

Они шли еще минут двадцать молча, прежде чем он обернулся назад и решительно развернулся и пошел в сторону базы.

– Мы… уже назад? – разочарованно спросила Ингрид.

– Холодно. Ты простынешь.

– Жалко, что тут нет кафе или кино, где можно было бы посидеть, – задумчиво пробормотала Ингрид. – А ты часто бываешь в городе?

– Почему ты спрашиваешь?

– Я подумала… Что мы могли бы сходить в кино.

– Это не самая хорошая идея, Ингрид, – сухо отрезал Уилл.

– Почему? Раз я тебе нравлюсь.

– Дело не в тебе, а во мне. Мне нельзя светиться в городе. Я бываю там не чаще двух-трех раз в году.

– Может быть, ты мне расскажешь, откуда ты?

– Расскажу, – решительно ответил Уилл и крепче сжал ее руку. – Ты только не торопи меня. Хорошо?

– Не буду, – прошептала Ингрид и поежилась. Уилл обернулся на нее и засунул их сплетенные вместе пальцы себе в карман.

– Ты продрогла. Почему ты без перчаток?

– Я не собиралась долго гулять. Просто не хотелось идти в домик после ужина.

Уилл улыбнулся, но ничего не ответил.

– Уилл, а завтра ты же будешь на собрании?

– Да, конечно. У нас уже все готово к вашему приходу. Ты хорошо придумала – собраться тут в том старом амбаре. Пришлось над ним повозиться, но теперь со стороны он выглядит как развалюха, а внутри абсолютно безопасен и пригоден для долгих посиделок.

– Может быть… ты мне его покажешь?

– Сейчас? – Уилл остановился, обдумывая эту мысль.

– А почему нет? – глаза Ингрид зажглись. Его нерешительность дала ей шанс на согласие.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ты сама говорила – за тобой наблюдают. Стоит ли так рисковать?

– Но…

– Но, если ты хочешь, ты можешь вернуться домой, а когда все заснут, выбраться из домика. Я тебя встречу у пристани и покажу тебе амбар.

– Хочу! Конечно, хочу, – от возбуждения Ингрид немного затрясло, и она испугалась, что Уилл это заметит.

– Только будь осторожна, чтобы тебя никто не заметил. Если нас поймают – накроется все мероприятие. Не знаю, стоит ли так рисковать…

Ингрид задумалась. Уилл был прав – это было слишком рискованно, особенно учитывая наличие мистера Шеффера, пригрозившего следить за ней. С другой стороны, будет темно и вряд ли кто-то будет стоять у дверей их туалета всю ночь.

– Я буду осторожна, Уилл. Мы даже можем не ходить туда, но я оденусь потеплее, и мы погуляем.

– Хорошо, – Уилл опять рассмеялся и опять сжал ее ладонь в своей. По коже Ингрид побежали мурашки.

Почти подойдя к первому на границе базы домику, они остановились. Уилл взял теплой рукой ее подборок и поднял ближе к лунному свету. Она закрыла глаза, ожидая, что он ее поцелует, но он погладил ее щеку большим пальцем, отпустил и, резко развернувшись, растворился в темноте.

Ингрид подходила к домику, когда увидела возле порога отчаянно целующихся Триффани и Трея Портера, и ее кольнула то ли зависть, то ли ревность. Она сделала вид, что не заметила их, отворила дверь, и ее сразу обдало жаром – в домике было сильно натоплено и пусто.

Ингрид повернула выключатель обогревателя на минимум и села на свою кровать, уставившись в пол. Мысли и чувства метались, не задерживаясь в поле ее внимания даже на секунду. Она думала о том поцелуе, что так и не состоялся, о замерзшем озере, об ангаре, оборудованном для их завтрашней встречи, о Трее и Триффани, о мистере Шеффере и о свертке с теплой невесомой курткой, подаренной ей Уиллом в их прошлую встречу на этой базе.

За дверью послышались голоса и громкий смех Дарсии – она уж точно не из тех, кто пройдет мимо влюбленной парочки молча.

– Нет, ты это видела? – все еще смеялась она, вваливаясь, как медведь, в их комнату. – Во дают. Но я их понимаю. Будь мой Рой тут, мы бы с ним уже разведали тот старый амбар…

– Что ты сказала? – Ингрид напряглась и вытянулась, как сурикат.

– А? Ты про что? – Дарсия запрыгнула на кровать, вытянулась и от удовольствия застонала.

– Про амбар. Какой амбар?

– Не видела? Стоит немного вдалеке. Его не очень видно отсюда за деревьями, но если добежать до пристани, то он прям как на ладони. Старое полуразрушенное здание, но для таких дел… – Дарсия с ухмылкой кивнула в сторону входной двери, намекая на милующуюся парочку, и закончила мысль, – самое то.

– Мне кажется, это может быть опасно, туда ходить. Раз, ты говоришь, он полуразрушен.

– А, не переживай, туда и не пройдешь.

– Нет?

– Неа, я видела сейчас, как возле него крутилась группа людей, устанавливали ограждения. Наверно, наши наставники беспокоятся о том же, что и ты. Что туда кто-то умудрится залезть и покалечится.

Ингрид задумчиво молчала, машинально разглаживая одной ей видимую складку на брюках. Она, напротив, надеялась, что это были не учителя, а люди Посторонних, решивших оградить их тайное пристанище от наехавших людей.

Открылась дверь и вошла раскрасневшаяся то ли от мороза, то ли от любви Триффани.

– Ну что, недотрога ты наша, – заржала Дарсия и раскинула широко руки и ноги.

– Почему вдруг недотрога? – засмущалась Триффани, аккуратно присаживаясь на свою кровать и разматывая длинный шарф, окутывающий ее тонкую бледную шею.

– Это тот самый мистер «Мыничегонепланируемнамитаквсепонятно»?

– Это Трей. Ингрид, ты должна его знать, он учится в твоей школе.

– Да, мы с ним с одного класса, – кивнула Ингрид и тоже прилегла на кровать. От тепла ее клонило в сон, и она надеялась поспать несколько часов до встречи с Уиллом. – А вы где познакомились?

– Ну… Мы с ним ходили в одну школу раньше. А недавно встретились случайно, и вот… Видеться удается не так часто, но зато…

– Редко, но метко, – опять заржала Дарсия.

– Что-то вроде этого, – кивнула Триффани, сложила аккуратно шарф и убрала на тумбочку рядом с кроватью.

Ингрид почувствовала, что вот-вот провалится в сон, нехотя подняла себя с кровати и, схватив теплый флисовый костюм, ушла за ширму переодеться. Ее соседки все смеялись, обсуждая Трея и Роя, обменивались мыслями по поводу того, какие парни все одинаковые.

Выйдя из-за ширмы, Ингрид нырнула под одеяло и закрыла глаза. Сначала ей показалось, что уснуть в таком шуме не получится, но уже через пять минут она провалилась в сон, убаюканная невинной девичьей болтовней.

Ингрид проснулась резко, как будто ее кто-то толкнул в бок. Сев на кровати, она осмотрелась. В лунном свете было видно, что ее соседки уже спят, и даже было слышно их дыхание – тихое Триффани и громкое сопение Дарсии.

Посмотрев на часы, Ингрид чертыхнулась – она проспала дольше, чем планировала, и опаздывала на встречу почти на сорок минут. Учитывая мороз, стоящий на улице, Уилл мог просто плюнуть на нее и уйти.

Наспех схватив пальто и шапку, нацепив ботинки, Ингрид пробралась в туалет, стараясь двигаться как можно тише, закрыла защелку с другой стороны и осторожно открыла дверь, ведущую наружу.

На улице стояла тишина и жуткий мороз, тотчас же сковавший ее разгоряченное под одеялом тело. Застегнув наспех свои высокие белые ботинки и пальто, Ингрид побежала на то место, где они условились встретиться, стараясь держаться в тени домиков.

– Ты не очень-то торопилась.

Уилл стоял, спрятав руки в карманы своей дутой куртки, на этот раз чисто-черной, и перекатывался с носков на пятки. Ингрид замедлила шаг, стараясь восстановить и без того учащенное дыхание.

– Я уснула, и…

– Не оправдывайся. Глупо было надеяться, что девушка может прийти вовремя, – парень явно потешался над ней, чем опять пробудил такое знакомое в последнее время раздражение.

– Если у тебя есть приспособление, способное разбудить человека без звонка, чтобы не потревожить соседей, то я с удовольствием воспользуюсь им в следующий раз, – буркнула она сквозь зубы.

– Ты думаешь, будет следующий раз?

Ингрид застыла. Она не ожидала от него таких слов, и первым же ее порывом было развернуться и уйти обратно в домик. Она сама не поняла, что ее остановило, но спустя бесконечные две минуты они так же стояли друг напротив друга.

– Если ты хочешь обидеть меня, у тебя получилось. И я почти жалею о том, что пришла сюда, Уилл, – наконец решилась высказаться Ингрид.

– Ты же понимаешь, что я шучу? – Уилл взял Ингрид за руку. Его ладонь была просто теплая, но на морозе она просто обжигала. – Ты опять без перчаток.

– Я… я забыла. Торопилась, и вот…

Уилл улыбнулся, достал из кармана пару вязаных варежек и протянул ей.

Они шли вдоль озера, постепенно удаляясь от базы отдыха. Уилл держал ее руку в теплой варежке в своей руке и молчал. Ингрид периодически спотыкалась в темноте о камни и проваливалась в наметы снега, то и дело неприятно подворачивая ноги. В эти моменты Уилл подхватывал ее так, чтобы она не упала, и смеялся.

Мороз проникал сквозь шапку, сквозь петельки варежек, сквозь дубленую кожу ботинок, сквозь колючее до неприличия пальто, больно колол щеки и нос, которые Ингрид пыталась прятать в намотанный вокруг шеи шарф. Даже ладонь, лежащая в руке Уилла, замерзла и, кажется, онемела.

Луна то и дело пряталась за тучи, набежавшие с севера, а от озера дул промозглый ветер.

Еще пару часов назад Ингрид казалось, что такая вот прогулка по ночному зимнему озеру будет самым романтичным событием в ее жизни, особенно учитывая, с кем она делила эту лунную ночь, но ни искрящийся похрустывающий снег, ни теплая рука молодого человека, ни почти сказочные силуэты деревьев не делали эту ночь чем-то особенным.

– Ты, кажется, разочарована, – вдруг озвучил ее мысли Уилл.

– Мне казалось, это должно быть романтично, – призналась Ингрид, – но ничего кроме холода и раздражения от этой разбитой дороги я не чувствую.

– Ты опять очень откровенна, – голос Уилла был таким же теплым, как его рука.

– Это плохо? – стараясь разглядеть дорогу, Ингрид не могла даже посмотреть на него.

– Это, возможно, единственная причина, по которой я сейчас иду тут рядом с тобой, по этой ужасной дороге, по этому ужасному холоду и делаю вид, что мне это все нравится.

– Кажется, ты даже не стараешься делать такой вид, – засмеялась Ингрид. – Ты не проронил ни слова. Почему?

– Раньше ты спрашивала, почему нужно обязательно что-то говорить, а теперь тебя гнетет молчание?

– Не гнетет, – Ингрид задумалась, подбирая нужное слово, – оно меня, скорее, волнует. Как и волнуют сомнения в том, что ты меня не обманываешь.

– Не обманываю в чем?

– Во всем этом. Это странно, что такой человек, как ты, вдруг гуляет ночью с такой, как я, дарит ей подарки и держит за руку.

– В чем же тут странность? Ты считаешь себя некрасивой?

– Некрасивой? – опять задумалась Ингрид, – Скорее – ничем не выдающейся. Красота – дело относительное, и ты знаешь, что мы мало уделяем ей внимания. Мы больше ценим внутренние качества и то, насколько наши интересы совпадают. Это гораздо больше говорит о возможности ужиться в будущем.

– У вас так, да. Иногда я забываю об этом, – Ингрид показалось, что Уилл произнес это с какой-то невыносимой грустью.

– А… у вас все не так?

– Совсем не так. Да ты и сама понимаешь – как можно находиться среди такого количества красивых и разных вещей и не стать их рабами?

– Рабами вещей?

– Я, конечно, утрирую. Но ведь все эти вещи сделаны не просто для того, чтобы смотреть на них и радоваться.

– Для чего же? – все еще не понимала его Ингрид.

– Для разного. Кто-то показывает с их помощью свой статус, кто-то – размер кошелька, кто-то подчеркивает свою красоту или скрывает свои недостатки.

– Мне бы не понравилось жить в таком мире, – задумчиво произнесла Ингрид. – А тебе нравится там?

– Трудно сказать. Я живу так всю жизнь. Теперь это то, с чем рождаешься, а не чем становишься.

Ингрид промолчала, обдумывая его слова. Она понимала, что Уилл не из ее мира, не из ее реальности, но она до сих пор не спросила его – где он живет и как все эти вещи так легко ему достаются. Она спрашивала об этом Трея, но он ушел от ответа, оставив вопрос висеть в воздухе. Ей давно стало очевидно, что все, что было в тайном убежище Посторонних, – не просто вещи, украденные со съемочной площадки, и она делала дикие предположения о том, что в некоторых семьях за стенами их домов было разрешено иметь такие вот красивые и необычные для их жизни предметы. Но за какие заслуги и кто получал к ним доступ, оставалось для нее загадкой.

Так в молчании они дошли до забора, окружающего амбар, и Ингрид вспомнила, о чем говорила ей Дарсия.

– Уилл, – прошептала она, остановившись и потянув его за руку. – Этот забор… это вы?

– Да, – так же прошептал Уилл и улыбнулся. – Наши ребята заметили сегодня одну парочку, которая, видимо, искала тут уединение. Они спугнули их, но мы решили не рисковать и оградить тут все забором, чтобы другим было неповадно. Пошли, тут есть проход.

Ингрид улыбнулась и заторопилась за Уиллом, увязая ногами в глубоком снегу.

Они обогнули забор, и молодой человек, просунув руку в одному ему заметную щель, открыл засов, опущенный с другой стороны калитки, и подтолкнул ее внутрь. Амбар возвышался над белым полем, мрачно поблескивая осколками пары маленьких окон почти под самой крышей, и выглядел еще страшнее вблизи – старое ветхое заброшенное здание.

Ингрид остановилась в нерешительности и сглотнула. Ей было страшно и одновременно очень волнительно туда идти, ведь там могли открыться ответы на ее вопросы.

– Идем? – Уилл потянул ее за руку, направляясь к маленькой, едва заметной двери сбоку от главных ворот.

Достав из кармана ключ, он открыл дверь, и молодых людей сразу обдало теплом. Щелкнул выключатель фонарика, неизвестно откуда взявшегося у Уилла, и они прошли в темное помещение, покрытое паутиной и заваленное вязанками старого прогнившего сена. Тут и там повсюду валялись старые инструменты – пилы, лопаты, ножовки, молотки – и стояли огромные деревянные корыта.

– Уилл, я… я не понимаю? – от увиденного Ингрид испугалась – а что, если Уилл все придумал, чтобы затащить ее в этот амбар?

– Пошли, не бойся, – упрямо тянул ее за руку парень, светя перед собой фонариком.

Ингрид попыталась упереться, но он был сильнее ее, и она уже начала оглядываться в поисках того, что лежало к ней ближе всего, чтобы схватить и защищаться, как они дошли до огромной кучи сена. Уилл отпустил ее руку, и она слегка покачнулась и чуть не упала. Он отодвинул один из квадратов сухой травы в сторону, и перед ними открылась дверь. Охваченная любопытством, Ингрид подошла поближе.

Дверь вела вниз, в подвал. Проход был почти таким же грязным, как тот коридор в подвале дома с убежищем для Посторонних в городе, и Ингрид с усмешкой подумала, что это их визитная карточка, хоть и очень непривлекательная.

Преодолев несколько ступенек, они оказались внизу перед еще одной дверью, за которой перед Ингрид открылась настоящая сказка, отчего тут же померк тот разрисованный граффити подвал.

Помещение было не меньше их школьного спортзала. Прямо напротив от двери во всю стену висели фотографии из таких красивых мест, которые Ингрид не видела даже в книжках в их библиотеке. На другой стене были развешаны черно-белые фотографии парней и девушек, настолько красивых, что захватывало дух и где-то глубоко начала поднимать свою голову спящая до этого времени зависть. Та стена, где располагалась дверь, была увешана яркими картинами, многие из которых были Ингрид знакомы с уроков по искусствоведению. Последнюю стену занимала огромная сцена, и на ней прямо в центре и чуть в глубине стояла огромная елка, украшенная кучей игрушек и гирлянд, которые зажглись вместе с верхним освещением.

По периметру помещения стояли глубокие диваны ярких расцветок, а в центре расположились столики с креслами. Слева от двери тянулась барная стойка с высокими стульями, а справа было несколько пустых столов.

С потолка свисали невероятной красоты люстры и новогодние шары, а на полу лежал разноцветный ковер.

Когда Ингрид устала носиться по помещению взад и вперед, разглядывая каждую мелочь, каждый штрих, каждый мазок на картинах, проводя дрожащими руками по поверхностям и замирая от тактильных ощущений, она упала в ближайшее кресло, зажмурилась и счастливо засмеялась.

– Уилл, этого просто не может быть! Как… Откуда… Как?!

– Ты смешная, Ингрид, – засмеялся над ней парень и плюхнулся рядом в кресло. – Пропал дар речи?

– Ага, я посмотрю, как у тебя бы не пропал, проживи ты столько времени в мире из серо-синих вещей…

Ингрид открыла глаза и огляделась опять по сторонам. Ей нравилось все – и картины, и фотографии, и гигантская ель, и парень, который с улыбкой наблюдал за ее реакцией.

– Расскажи мне про свой мир, Уилл…

Ингрид возвращалась в домик, когда уже вот-вот должно было показаться солнце. Луна спряталась за плотными черными тучами, и идти было еще тяжелее, чем в сторону амбара. Уилл поддерживал Ингрид под локоть и молчал всю дорогу. Она тоже не особо хотела говорить.

Когда огни фонарей стали ближе и до первого островка света оставалось метров двести, Уилл остановился, мягко развернул к себе Ингрид и попытался заглянуть ей в глаза.

Она прятала взгляд и смотрела себе под ноги.

– Ты осуждаешь меня? – спросил тогда Уилл.

Ингрид наконец подняла взгляд, помотала головой, как собака после купания в озере, и, стряхнув его руки с плеч, побежала к своему временному пристанищу.

Аккуратно, стараясь не шуметь, Ингрид открыла дверь в туалет со стороны улицы, сняла пальто, развязала шарф и спрятала их себе за спину, чтобы соседки случайно не заметили, что она выходила на улицу. Как и в тот раз с родителями, ей удалось вернуться незамеченной. Только Триффани легко приподнялась, когда скрипнула пружина кровати Ингрид.

Ингрид долго не могла заснуть. В ее мыслях всплывали картинки из амбара, их разговор с Уиллом, блестящее замерзшее озеро, вид целующихся Трея и Триффани. Вместе с мыслями сменялись чувства – то раздражение, то восхищение, то наслаждение, то страх. Страх за то, что это может закончиться, в том числе с помощью Теодора Шеффера, специалиста по трудным подросткам, угрожавшим не спускать с нее глаз.

Наконец, она настолько вымоталась от переживаний, что не заметила, как провалилась в сон.

* * *

Теодор Шеффер закрыл ноутбук, в котором работал последние часов пять, и потер уставшие глаза. Последнее время он начал хуже видеть и собирался пойти к врачу, чтобы ему прописали очки, но все никак не мог найти на это время.

Время. То, чего ему так не хватало всегда, сколько он себя помнил. Еще будучи ребенком его сковывал страх от того, что вот-вот, совсем скоро он вырастет и станет взрослым. Ему было шесть, и казалось, он не успеет повзрослеть и прочувствовать радости детства до своего восемнадцатилетия. В семь он пошел в школу, и стало только хуже – необходимость тратить время на домашние задания и на сами уроки казалась невыносимой ношей. А жить-то когда? Жить?!

В институте Теодор учился лучше всех, вбирая каждую капельку знания на парах, на переменах, в обеденных перерывах, лишь бы поменьше времени посвящать этому дома. Он иногда сам не понимал, почему он так озабочен нехваткой времени, если, когда оставался наедине у себя в комнате, его начинала мучить гнетущая скука. Не проходило и пяти минут, как мальчик брал учебники и погружался в учебу.

А на утро все повторялось вновь.

Гонка за временем продолжалась и во взрослой жизни. Теодор Шеффер задерживался допоздна на работе, а потом до ночи мотался по городу по делам, вваливаясь домой, когда все приличные люди уже поужинали. Ему казалось, что так он освободит себе время на завтра, чтобы заняться чем-то особенным. Тем, что перевернет и его жизнь, и мир вокруг. Но, как и в школьные годы, как и во времена учебы в институте, – возвращаясь домой и оставаясь совершенно один, без необходимости что-то делать, мужчина погружался в абсолютный мысленный вакуум. Иногда его хватало на пять минут, иногда на полчаса, но итог был всегда один – Теодор спускался вниз к своей семье и проводил время с двумя сыновьями и женой, играя в настольные игры или читая младшему сказки.

Сегодня Теодор Шеффер был далеко от дома и разбавить его скуку было просто некому, поэтому он сидел до последнего, вглядываясь в мелкий шрифт текста на экране ноутбука.

Наконец, устало опустив голову на сложенные на столе руки, он тяжело вздохнул, медленно распрямил затекшую, скрюченную от долгого сидения спину и вышел из кабинета.

Было по-настоящему холодно, несмотря на раннюю зиму. То ли виной тому был ветер, то ли не по сезону тонкое пальто, небрежно наброшенное на плечи и даже не застегнутое. Теодор Шеффер шел быстрым шагом, то и дело поскальзываясь на участках накатанного до состояния льда снегоуборочной машиной снега.

– Черт, так и убиться недолго, – пробормотал он себе под нос и почему-то рассмеялся.

«Не раньше, чем это сделаю я», – ухмыльнулся человек, затаившийся совсем рядом в тени дома, куда торопился Теодор Шеффер. Торопился последний раз в жизни.

Детектив Коллинз вышел из машины и начал наклоняться из стороны в сторону, пытаясь размять затекшую поясницу. Последнее время он заметил, что долгое сидение за рулем или просто в офисном кресле доставляло ему дикий дискомфорт, и даже намеревался записаться к врачу.

«Не дай бог, грыжа», – мрачно подумал он и шумно вдохнул.

– Эй, ты чего как старый дед? – ткнул его Пол Бейкер в плечо и рассмеялся.

– Ты чего ржешь, – одернул его Маршал. – Не на свадьбу приехал.

– Да ладно тебе, – надул губы его напарник и застегнул до подбородка молнию на куртке. – Холодно, однако.

– Холодно, – согласился детектив Коллинз и, спрятав руки в карманы, заторопился по дорожке за молодым полицейским, встречавшим их у стоянки автомобилей.

Они шли по узкой дорожке, прочищенной, должно быть, снегоуборочным ротором. Иногда чья-то нога попадала на утрамбованный до состояния льда участок, и тогда по округе разносились отборные маты.

Пройдя метров триста, трое мужчин подошли к одному из маленьких домиков, натыканных так близко, что пройти между ними можно было только по одному. Молодой полицейский замялся и посветил фонариком вперед, давая пройти старшим коллегам и по возрасту, и по званию. Пол Бейкер, воспользовавшись задумчивостью своего напарника, все еще пребывающего в мыслях о своей больной спине, прошмыгнул первый и встал как вкопанный.

– Этто что? – дрожащим голосом спросил он.

Маршал Коллинз наконец-то подошел почти вплотную и высунул голову через плечо застывшего в мужчины. Если уж Пол Бейкер стоял в оцепенении, то ожидать можно было что угодно.

На покрытой тонким слоем льда узкой тропинке кто-то слепил из снега фигуру, не уступающую по росту детективу Коллинзу. Можно было подумать, что тут играли дети, если не переводить взгляд на то, что должно было быть головой. На этом самом месте красовалось темно-красное месиво, некогда бывшее лицом мужчины – понять это можно было по короткой прическе и завязанному на шее галстуку, видневшемуся из-под снежной корки.