Читать книгу "Кукловод"

– Ты чего ерзаешь? Давай ешь, – Марла Прим не унималась.

Ингрид закатила глаза, чем вызвала молчаливое негодование матери, но ничего не сказала. Она постоянно оглядывалась по сторонам и растягивала завтрак, как могла, надеясь увидеть Уилла, но его нигде не было.

Без пяти минут восемь, когда стало понятно, что он либо уже поел, либо вообще не придет, она отложила вилку. Стюарт Прим, не расстававшийся со своей газетой даже здесь, зашуршал бумагой, сложил ее на четыре части, засунул в задний карман брюк и поднялся из-за стола. Чета Прим прошествовала к выходу.

– Ну что, чем займемся? – Стюарт Прим огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь интересного. – Покатаемся на лодках?

– Не валяй дурака, Стюарт. В домике висит расписание, по нему и пойдем. К черту твои импровизации.

– Как скажешь, дорогая, – улыбнулся Стюарт Прим и подмигнул дочери.

Следующие два дня прошли строго по расписанию, висевшему в стеклянной рамочке у двери в туалет, и к концу воскресенья, когда они садились в машину, чтобы вернуться в город, Ингрид почти не помнила о незнакомце Уилле Паверсе, случайно встреченном ей в то субботнее утро.

– Ингрид Прим, кеды?

– Доброе утро, мисс Барнаби, – утро было не добрым.

– Доброе.

Мисс Барнаби пропустила Ингрид в класс, недовольно качая головой.

– Игги, Игги, – зашипела с задней парты Агата. Ей не терпелось что-то обсудить.

– Агата, потом, – шикнула на нее Ингрид и уселась за свою парту, вытянув длинные ноги.

Она уже достала тетради, ручки и учебники, разложила их ровными кучками на столе, когда поняла, что в кои-то веки ногам ничего не мешает – парта Изабеллы Мун была свободна. Ингрид обернулась на Агату, которая с видом победителя делала ей какие-то знаки глазами, давая понять, что именно об этом она и хотела с ней поговорить, но тут прозвенел звонок, и разговоры пришлось отложить.

– Ты не поверишь! – Агата налетела на Ингрид сразу же, как только их отпустили с урока. – Изабелла сегодня не пришла в школу!

– Почему же не поверю. Ее же нет, – пожала плечами Ингрид. С логикой у нее всегда был полный порядок. – А что случилось?

– Говорят, она заболела и ее отправили в санаторий. Но я слышала… – Агата воровато огляделась по сторонам, и, наклонившись к самому уху Ингрид так близко, что ее шею обдало горячее дыхание с запахом клубничного джема, заговорщицки прошептала: – Она беременна.

– ЧТО?! – Ингрид дернулась, ноги зацепились за парту, и все, что находилось сверху, полетело вниз. – Что? – нагибаясь и подбирая свои вещи, переспросила Ингрид уже спокойным голосом.

– Ты сама знаешь, что к ней частенько захаживал Рик… Ну этот, который…

– Я прекрасно знаю, кто такой Рик. Капитана футбольной команды знают все.

– Ага, ну и вот.

– Что – вот? Откуда ты это узнала?

– Ее родители позвонили родителям Николь, ее отец врач, ну, ты понимаешь… Так вот, а в воскресенье мы были в церкви – кстати, почему тебя не было?

– Мы уезжали за город… Так что там с Изабеллой? – Ингрид теряла терпение. Раздражение стало ее близким другом и не хотело отпускать.

– А, ну да. Так вот. Мы были в церкви – как раз был праздник и священник произнес великолепную проповедь! Мне наконец-то позволили надеть то мое платье, помнишь, я была в нем на дне рождения? Ну и потом, после службы мои родители разговорились с родителями Николь, а мы стояли чуть в стороне. Николь была в таком же платье, но ты же понимаешь, что…

– Короче, Агата! Ближе к сути, – сквозь зубы проскрипела Ингрид, прерывая потом мыслей одноклассницы.

– Нечего так кричать! Я же и говорю. Короче, отец Николь рассказал моим родителям об Изабелле. А мы стояли близко, так что я все слышала, – торжественно закончила Агата и с видом победителя посмотрела на Ингрид.

Ингрид отвернулась от Агаты, стараясь переварить услышанное и делая вид, что не слышит мерзкого: «Игги, Игги». Как такое могло случиться? Ингрид, конечно, слышала про такие истории, но они казались ей такой же выдумкой, как и КУБ. Неужели кто-то мог повести себя настолько глупо? А Изабелла Мун уж точно глупой не была.

– Агата, эй. А что ей будет? Ну, что делают с такими девочками?

– Ничего, – пожала плечами Агата. – Они с Риком поженятся раньше, чем планировалось, – если они вообще это планировали. И все. Будут доучиваться на дому.

– То есть за такое не отправляют в интернат?

– А как тут отправишь, если она беременная? Ей надо рожать и воспитывать ребенка. Какой тут интернат?

– Да, ты права… Ну что ж. Получается, для нее все решилось наилучшим образом, – задумчиво протянула Ингрид.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Агата.

– У нее сегодня должен был быть совет по вопросу ее поведения. И я не думаю, что ей удалось бы отвертеться – она подняла руку на меня.

– Это да, у нас отправляли в интернат и не за такое.

– А тут еще и возможность Рика к себе привязать. В общем, такое ощущение, что все в выигрыше.

Агата пожала плечами и в кои-то веки не нашла, что сказать.

Прозвенел звонок.

Ингрид еле досидела до окончания учебного дня, покидала в рюкзак книги и тетрадки и выбежала из класса.

Встав неподалеку от школы, она переминалась с ног на ногу, изнемогая от нетерпения. Ученики тянулись по домам, растекаясь прерывистыми ручейками кто налево, кто направо. С самого утра дул промозглый ветер, поэтому все торопились вернуться домой. Все, кроме Ингрид.

Наконец, из ворот показалась неуклюжая полноватая фигура Трея Портера. Ингрид вдруг вспомнила, как ее заворожил его голос в тот первый день их знакомства. Куда все это теперь пропало?

– Я стал пользоваться у тебя успехом? Что случилось? – ухмыльнулся парень, не сбавляя шаг.

– Я хочу, чтобы ты отвел меня… Ну, где мы были с тобой, тот подвал… Короче, пошли скорее, мне еще надо успеть на урок французского.

– А как же твоя внеклассная работа? – Трей прищурился.

– Миссис Уинстем так и не появилась, никто ее не заменяет. Не думаю, что меня вообще хватятся, – пожала плечами Ингрид и добавила: – Пошли скорее, мне нужно туда.

– И что же могло там понадобиться такой заядлой праведнице, как ты, Ингрид Прим? – Трей Портер скрестил руки на груди и встал, слегка расставив коротенькие ножки для равновесия. Ингрид вспомнила – магия его бархатного голоса легко рассеивалась, стоило только услышать его издевательский тон.

– Ты же один раз меня уже туда приводил? Причем не спрашивая, зачем мне это.

– Я допустил ошибку, не надо было мне этого делать. Это опасно, понимаешь? – голос Трея теперь звучал скорее строго, чем с издевкой.

– Для тебя? – пришло время Ингрид ухмыльнуться.

– Для тебя. И для меня, если тебя поймают. – Трей огляделся по сторонам, улыбнулся проходящему мимо них однокласснику, выждал пару минут и, подойдя к Ингрид поближе, спросил: – Зачем тебе вообще это нужно? Что ты задумала?

– Я хочу поговорить с Товаром, – нехотя призналась девушка.

– И что же конкретно ты хочешь у него узнать?

– Кажется, это не твое дело, Трей Портер, – издевательский тон был заразителен – теперь и Ингрид скрестила руки на груди и свысока посмотрела на своего собеседника.

– Если ты мне не скажешь – то я ничего для тебя не сделаю. И вообще – почему ты решила, что я сам не могу тебе помочь?

– Ты можешь мне рассказать, откуда Дейв берет эти… штучки из шоу? – глаза Ингрид загорелись, когда она вспомнила о мягких тканях и структурах вещей, показываемых по телевизору.

– Из шоу? – казалось, Трей не понимал, о чем она говорит.

– Из шоу, – вот оно – раздражение накатывало новой волной. – Не беси меня, ты все понимаешь!

– То есть ты хочешь сказать, ты думаешь, что все вещи в том… хм… месте – это реквизит? – взгляд молодого человека прояснился, и он захохотал во весь голос.

– Конечно. Как иначе? – удивилась Ингрид. – И я хочу поговорить об этом с Дейвом.

– Извини, но это невозможно, – Трей Портер перестал смеяться и теперь тер руками мокрые от слез глаза.

– Что это значит? – «Спокойно, спокойно. Вдох и выдох». Не помогало.

– Ну… – замялся Трей, – думаю, скоро ты поймешь это сама и откажешься от этой глупой идеи. Все, что тебе нужно знать, – это не реквизит. Вот и все.

– Тебе не кажется, что ты поступаешь подло? Ты сам меня туда привел, а сейчас отказываешь мне в помощи? – это было уже не раздражение, а ярость.

– Почему сразу подло? И почему тебе обязательно все называть своими именами? – было видно, что молодой человек нервничает.

– А какой смысл в этих непонятных оборотах речи, если они не отражают действительность? Короче. Ты отведешь меня туда или нет? Я ведь могу и сама найти дорогу, просто с тобой это было бы удобнее.

– А если кто-то увидит тебя? Что ты будешь делать? Сдашь и меня, и ребят? Учитывая твою особенность говорить правду – ты же понимаешь, как мы все рискуем.

Ингрид смотрела на него, не зная, что сказать. Она понимала, что он прав. Но как же это ее бесило!

Ничего не ответив и не попрощавшись, девушка развернулась и пошла домой. Ей еще надо успеть на урок французского.

– Ингрид? – девушка застыла, узнав строгий голос своей учительницы. Теперь ей не сдобровать. – Ты, кажется, должна быть на внеклассной работе?

Ингрид сделала пару вдохов, прежде чем обернулась и смогла улыбнуться.

– Мисс Барнаби. А я… Миссис Уинстем нет, и я не знала, куда мне идти, – она старалась говорить как можно более непринужденно.

– Мда? А спросить меня у тебя ума не хватило? Или чего-то еще? – язвительно прошипела обычно держащая себя в руках Шейла.

– Я. Просто. Не подумала. Мисс Барнаби, – прочеканила Ингрид, понимая, что ее раздражение уже ничем не скрыть.

– Что ж, Ингрид Прим. Ты сама сделала свой выбор. Я тебя предупреждала, чтобы ты вела себя достойно. Но… видимо, не до всех доходит с первого раза.

– Мисс Барнаби, прошу вас, – девушке было противно просить эту высокомерную женщину, саму не отличавшуюся приличным поведением в молодости, когда она ухлестывала за отцом Изабеллы Мун. Но иного выхода не было. – Давайте, я буду приходить к вам помогать. Ну, правда, я просто не сообразила.

– Что ж, молодая леди, – голос оставался строгим, хотя взгляд немного смягчился. – Я принимаю твои извинения. Будешь после уроков приходить ко мне, пока не выйдет миссис Уинстем.

– Кстати, а где она? – рискнула перевести тему Ингрид.

– Уехала к родителям, – было видно, что мисс Барнаби совсем не уверена в том, что говорит. – Не волнуйся, ей найдут замену.

* * *

Шейла Барнаби сидела на высоком стуле у окна, забравшись на него с ногами и скрючившись так, что на ее тощей спине через футболку проглядывал ровный ряд косточек позвоночника. Голова лежала на кисти правой руки, предусмотрительно подложенной на острую коленку. Левой рукой женщина обхватила свой затылок, еще сильнее вдавливая лицо. Почти до боли.

Не признаваясь себе в этом, Шейла испытывала странное удовольствие, заставляя себя страдать. Сейчас страдание доставляла и неудобная поза, и вид за окном на соседний дом, где родители вышли поиграть со своими еще маленькими детьми.

У нее не было детей. И мужа никогда не было.

Вопреки уговорам, советам и угрозам своих родителей Шейла не смогла забыть свою первую детскую любовь и отказалась следовать социальным нормам, ратующим за создание семьи как ячейки общества.

Женщина усмехнулась, поймав себя на этой мысли, и еще сильнее надавила на затылок, одновременно растирая пальцами затекшие мышцы.

– Вы не счастливее меня, – пробормотала она в сторону счастливых родителей, догоняющих своих визжащих детей. – Никто не может быть по-настоящему счастлив в этом мире.

Она действительно верила в это. Сталкиваясь с людьми по работе или за ее пределами, Шейла любила обсасывать подробности всех проблем, которыми с ней спешили делиться – недаром у нее было образование психолога и своя маленькая частная практика, больше ставшая ей хобби, нежели дополнительным источником заработка.

Считалось, что в психологию идут те, кто сам прошел через непростые времена и теперь стремится помогать людям справиться с их проблемами. Но Шейла была не такая.

Она получала удовольствие от своих страданий и также наслаждалась проблемами других, утверждаясь в своей мысли о том, что никто не может быть счастлив в этом мире. Где-то в ней таилась мысль, что именно испытывать боль было истинным наслаждением для человека. Иначе как еще ты поймешь, что ты живой?

За своими размышлениями Шейла Барнаби не заметила, как стемнело. Семья давно ушла в дом, где теперь горел мягкий теплый свет, собравший их всех за одним столом за ужином.

Застонав от боли в затекшей спине, она наконец-то распрямилась, расправила плечи и слезла со стула. Все тело ломило, и женщина улыбалась – о да, только так чувствуешь, что ты есть.

Она налила себе чашечку кофе, брезгливо посмотрела на размороженную курицу, лежащую в раковине на кухне, спрятала ее обратно в холодильник и пошла в гостиную, намереваясь посмотреть телевизор перед сном. Есть не хотелось. А может быть, даже чувство голода приносило ей непонятное удовольствие.

Она уже почти засыпала, сидя на диване перед мерцающим ящиком, когда раздался звонок в дверь.

– Как приятно, что вы решили меня порадовать своим визитом, – ехидно выкрикнула Шейла, подходя к двери и стараясь перекричать звонок.

«Порадуйся… в последний раз», – пронеслось в голове у того, кто все еще держал палец на кнопке, вслушиваясь в дребезжащую трель.

Детектив Коллинз даже не вздрогнул, когда в кабинет к нему влетел Пол Бейкер с такими большими глазами, что, казалось, они вот-вот выпадут прямо к нему на стол. Маршал даже инстинктивно пододвинул ближе к себе чашку с уже остывшим кофе и разложенные в хаосе бумаги.

– Опять? – выругался он, зная, что сейчас услышит.

– Очередной труп нашего аккуратиста, Марш. Это просто… невероятно! У нас что, маньяк? – Пол топтался сначала на месте, потом под тяжелым взглядом старшего напарника опустился на стул напротив и затих, зажав беспокойные руки между коленями.

– Если маньяк, как он их выбирает? – задумчиво подумал вслух детектив Коллинз. – Кто на этот раз?

– Местная училка, Шейла Барнаби. Позвонили десять минут назад. Ее нашли коллеги по работе, когда запереживали из-за того, что она не появилась на уроках с утра.

– Училка, значит, – пробормотал Маршал и откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками. – И чего мы сидим? Поехали?

Полу пришлось наклониться, чтобы услышать последние слова – из-за прижатых к лицу рук их было не разобрать. Потом он вскочил и радостно заулыбался – ему нравилось ездить на место преступления больше, чем сидеть в скучном офисе с бумажками.

Маршал Коллинз со стоном поднялся. В отличие от своего младшего коллеги он понимал, что каждый звонок в их отдел – это смерть какого-то человека. И он все бы отдал, лишь бы подольше оставаться без работы.

Тело Шейлы Барбары лежало неподвижно на кровати, аккуратно выпрямленное, как будто кукла в коробке. Ноги были прижаты одна к другой, руки вытянуты по швам. Даже волосы были аккуратно расчесаны и разложены по подушке. И только лицо выдавало мучительную смерть в агонии.

– Боже, что с ней случилось? – поморщившись, спросил Маршал Коллинз, заходя в комнату, где уже вовсю трудились криминалисты, приехавшие на этот раз раньше них.

– Задушили, детектив, – объяснил один из криминалистов. – Пока не нашли чем – преступник снял удавку и, может, унес с собой.

– Вот как, – Пол Бейкер опять расширил глаза от удивления. «Может быть, ему стоит проверить гормоны?» – подумал вдруг Маршал не к месту, вспомнив картинку из учебника по анатомии. Что-то про Базедову болезнь.

– Может, руками, – задумчиво протянул Маршал, наклоняясь над трупом и рассматривая синяки на шее.

– Вопросов больше, чем ответов, – пожал плечами все тот же молодой человек в белом комбинезоне. – Скоро сможем сказать вам больше. Что-то прояснится, не переживайте.

– Не переживайте, – пробубнил Маршал себе под нос.

– Ага, легко вам говорить, – поддержал его напарник. – У нас третий труп, убитый, очевидно, одним и тем же человеком. И ни одной зацепки.

– Ни одной? – прищурился криминалист.

Детектив Коллинз вздохнул, пожал плечами и вышел из комнаты. Он слышал, как Пол пытается что-то доказать, говоря о том, что это они, криминалисты, плохо работают, но мысли его были далеко.

«Не может быть, чтобы этих женщин ничего не связывало, – мрачно размышлял он. – Надо искать связь между ними. Что-то определенно есть».

Маршал задумчиво вышел в гостиную, посмотрел на диван, еще хранивший вмятину от тела жертвы, огляделся и, поняв, что криминалисты тут уже поработали, присел, сложив руки на коленях. Ему было о чем подумать.

* * *

– Ингрид, ты сегодня опять задержишься? – Марла Прим расставляла привычные белые, чуть поцарапанные вилками и ножами тарелки с яичницей, смотрящей ярко-желтым глазом, и беконом, даже на вид казавшимся хрустящим. Даже Ингрид признавала кулинарные таланты своей матери.

– Да, мам. Наша новая учительница хочет, чтобы я помогла ей с презентацией.

– Новая учительница? А что случилось с мисс Барнаби? – удивилась Марла Прим.

– Говорят, вышла замуж. Внезапно просто не появилась на работе. Но, думаю, у нее все хорошо, – пожала плечами Ингрид, а про себя добавила: «И у меня тоже», и ухмыльнулась.

– Очень хорошо. Это правильно, что ты… занята.

– Что это значит? – девушка насторожилась.

– Последние два месяца к тебе нет нареканий, сразу видно, что терапия работает.

– Работает отсутствие времени, мам. Да и что ты опять за старое? Будешь вспоминать мне те два случая всю жизнь? – Ингрид медленно положила вилку в тарелку и отодвинулась от стола. Она устала от постоянных подозрений матери и от необходимости вести себя чрезмерно правильно. Нет, ей нравились правил, и она была даже рада вернуться в свое спокойное состояние. Но иногда Марла Прим перегибала палку.

– Не два, а четыре. Это была самая ужасная неделя в моей жизни!

– Пусть она такой и останется, ма. Я убежала.

Ингрид вышла на улицу, плотнее запахнула свое тяжеленное грубое пальто с искусственным мехом по опушке капюшона и повернула налево. Зима приближалась, и по утрам было по-настоящему холодно. Продавец газет пританцовывал за прилавком и даже не решился вытаскивать руки из карманов, чтобы поприветствовать девушку как обычно.

– Эй, дуреха, привет.

Знакомый бархатный голос раздался из-за спины, но Ингрид даже не замедлила шаг. Все эти два месяца она старалась избегать Трея Портера не из страха, что ее увидят с ним и свяжут с тем странным местом в подвале – он явно оказывал на нее дурное влияние, и замечала это не только Марла Прим. Ингрид, с ее любовью к дисциплине и предопределенности, сама не хотела быть к этому причастной.

– Привет, Трей, – буркнула она сквозь зубы.

– Как дела? Ты последнее время какая-то неразговорчивая, – не унимался одноклассник.

– Занята. Ты же в курсе – у меня терапия, – Ингрид дернула плечами, то ли от холода, то ли от накатившего вдруг раздражения.

– Ааа, так и сидишь после уроков?

– Ну да, – вздохнула Ингрид и как будто поникла.

– И сколько еще?

– Кажется, сегодня или завтра последний день.

– Отлично.

– Нормально, – пожала плечами Ингрид.

Какое-то время Трей Портер шел чуть позади и молчал, издавая лишь тихие сопящие звуки. «Простыл, что ли», – подумала Ингрид, покосилась на Трея, но ничего не сказала.

– А я хотел тебя пригласить… Но не знаю, захочешь ты или нет, – пробормотал, наконец, молодой человек нерешительно. Словно намереваясь позвать девушку на свидание.

– Куда пригласить? – напряглась Ингрид.

– У нас будет, как бы это сказать… Встреча. В том… в том месте, где ты уже была. Мы собираемся пару раз в год всей компанией, обсуждаем последние новости, делимся своими соображениями о… в общем, тебе, наверно, было бы интересно.

– Мне интересно, – сама не зная почему, выпалила Ингрид и, замедлив шаг, поравнялась с Треем. Ей казалось, что она выкинула это все из головы и была довольна своей прежней спокойной жизнью, но, видимо, она ошибалась. – Когда это будет?

– В субботу. У тебя нет планов? – Трей просиял, чем удивил Ингрид – с чего вдруг он захотел пойти с ней, если до этого отказывался ее туда привести.

– Вроде нет. А как… а как туда попасть? То есть я хочу сказать – под каким предлогом вы собираетесь? По субботам так просто из дома не уйдешь.

– Мы говорим родителям, что у нас школьный проект и мы собираемся группой над ним работать.

– Мои однозначно захотят позвонить и проверить, – приуныла Ингрид.

– На этот случай мы даем номер того человека, что живет в том доме. Он нас, как бы это сказать… Прикрывает. И если родители захотят переговорить с тобой, он переведет звонок вниз. А так – он играет роль одного из отцов. Никогда еще не было проколов.

– Как у вас все продумано… А что за проект? Вдруг спросят? – не унималась девушка. Ей было важно знать все детали, чтобы решиться рискнуть на этот выход.

– Все подробности я потом расскажу, идет? Беги, мне надо еще кое-куда зайти.

Неосознанно Ингрид повиновалась и побежала в класс. В голове перемешивались тучи мыслей, словно гудящий рой пчел. Почему она согласилась? Зачем ей так рисковать? Что она хочет получить от этой встречи? Встряхнув головой, девушка попыталась отогнать от себя этот хор внутренних сомнений.

«Будь что будет». Эта мысль одновременно и страшила, и успокаивала – Ингрид Прим привыкла к тому, что от нее ничего не зависит.

Ингрид уже полчаса крутилась перед зеркалом в попытках решить, что ей надеть. В выходные было не обязательно носить школьную форму, и она, как всегда в таких ситуациях, межевалась между своими единственными черными джинсами и плотными черными шерстяными брюками. Наконец, решив остановиться на брюках, она застегнула потуже ремень – брюки стали ей почему-то чуть-чуть большеваты – и надела простой темно-серый свитер. Ее пепельные волосы хорошо гармонировали с этим цветом, хотя в целом образ смотрелся мрачновато. Но учитывая, что никто и никогда не обращал на это внимания, Ингрид осталась вполне довольна собой. Задержавшись еще на пару минут перед зеркалом, девушка провела рукой по животу, застревая пальцами в крупной вязке свитера. Пряжа немного кололась, как будто легким током пронизывая кожу.

– Ты надолго? Тебя там покормят? Куда звонить, в случае чего? – отвисший подбородок Марлы Прим плясал в такт ее словам.

– Постараюсь вернуться до пяти, ланч взяла с собой, номер телефона под магнитом на холодильнике, – протараторила Ингрид, изнемогая от нетерпения. Пять минут назад она выглядывала из окна и видела спину Трея Портера, ждавшего ее у входа.

Марла Прим оглядела дочь со всех сторон, покачала головой и отступила на шаг в сторону, давая ей пройти.

Стараясь скрыть волнение, Ингрид нарочито медленно вышла за дверь, задержалась на секунду на крыльце и вприпрыжку спустилась по лестнице, чуть не споткнувшись о едва выпирающую плитку прямо перед ступенями.

Трей Портер обернулся, услышав ее шаги, улыбнулся одними только глазами, поправил воротник своего пальто и, не дожидаясь, пока Ингрид подойдет поближе, развернулся и пошел налево, в сторону дома со странным подвалом, коридор которого покрывал толстый слой глины.

Справа и слева от них тянулся ряд бесконечно одинаковых домов с такими же серыми стенами и черепичной крышей.

На улице было пустынно – люди прятались от промозглого ветра и едва накрапывающего дождика, занимаясь своими обычными субботними делами – все как один, в унисон. Подумав об этом, Ингрид вдруг поняла, что ей всегда нравилось осознание того, что все люди занимались одним и тем же. Так ей казалось, что она является частью чего-то большого – целого города, а возможно, и всей планеты.

Сегодня же она, вопреки всем правилам, спешила со своим недавним знакомым в подвал такого же серого дома, скрывавшего за своим фасадом тайны, недоступные большинству жителей Западного района.

Они прошли около пятисот метров, когда Ингрид не выдержала.

– О боже, Трей, пошли скорее!

– Не торопись, дуреха. Без нас не начнут, – засмеялся молодой человек.

– Не начнут что? – Ингрид то забегала вперед, пытаясь подогнать слишком неторопливого друга, то пятилась назад, чтобы слышать, что он ей говорит.

– Сама все увидишь и услышишь. Откуда у тебя такое нетерпение?

– Легко тебе говорить, тебе все это знакомо… А для меня… Это что-то новое и пока непонятное. Я даже не знаю, что я обо всем этом думаю и действительно ли я хочу идти туда. Понимаешь?

– Понимаю. Я когда-то был таким же, как ты, нетерпимым. Спешил, торопился, боролся… В итоге сама видишь, что произошло, – Трей пожал плечами.

– Что? – Ингрид выплюнула ворс искусственного меха, залезшего ей в рот, и в который раз попятилась назад, поравнявшись с одноклассником.

– Мы переехали сюда.

– Ах да. Ты, кстати, никогда не рассказывал, почему вы переехали.

– Ты никогда не спрашивала, – буркнул Трей и спрятался в воротник, давая понять, что не хочет об этом говорить.

– Раньше было не интересно, – призналась Ингрид, чем вызвала у Трея приступ смеха.

– Никому никогда так не говори, дуреха. Особенно в той компании, в которую сейчас попадешь. Там… понимаешь, там все немного другие.

– Что это значит? – несносный мех все лез и лез ей в рот, мешая говорить и неприятно прилипая к губам.

– Сама увидишь, – отрезал Трей, поднял воротник своего пальто и засунул руки в карманы, всем видом показывая, что не намерен дольше разговаривать.

Ингрид какое-то время шла молча рядом. Она смирилась с тем, что быстрее прийти не получится, и перестала убегать вперед. Ветер неприятно бил ей по лицу, и она тоже постаралась закутаться в воротник, но противный мех так и норовил пробраться ей в самую глотку и перекрыть дыхание. Тогда девушка, несмотря на холод, расстегнула пальто и подставила ветру обнаженную длинную шею. Лучше так, чем бороться с этой неприятной на ощупь тряпкой.

– Простудишься, – нарушил молчание Трей, не поворачивая головы. Ингрид собиралась было ответить, как молодой человек ее перебил: – Мы пришли.

Оглядевшись по сторонам, Трей Портер нырнул за низкий забор и постучал в маленькую дверь, ведущую в подвал. Три раза, тишина, еще три раза. Ингрид подпрыгивала от нетерпения позади него, постоянно озираясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы ее тут опять увидел мистер Теодор Шеффер. Дверь со скрипом отворилась, Трей и Ингрид нырнули внутрь. Впереди, как и в прошлый раз, горела одинокая лампочка. Пол в этот раз хоть и был таким же глиняным, не представлял никакой угрозы для белых высоких кедов Ингрид – от холода он замерз и уже не разъезжался под ногами.

Трей шел первым, и он же первым протиснулся в узкий проем двери, освещенный лампочкой, придержал дверь для Ингрид и, подтолкнув ее вперед, жестом показал на высокий стеллаж с домашними меховыми тапочками в виде мягких игрушек. От восторга у Ингрид зажглись глаза. Она присела на корточки перед стеллажом и начала гладить милейших зверят, полуприкрыв глаза и пытаясь прочувствовать их на ощупь.

– Эй, не сиди, – шикнул на нее Трей и схватил пару черных тапок с длинными узкими ушами. «Кролик», – хихикнула про себя Ингрид, взяла пару белых медведей и, аккуратно поставив свои кеды в сторонке, где их не могли запачкать другие посетители, переобулась в теплые убаюкивающие тапочки.

Поднявшись на ноги, Ингрид впервые после прихода посмотрела в большую комнату с разукрашенными стенами. Диван был занят парнями и девушками, активно общающимися между собой. Кто-то забрался на диван прямо с ногами, чудно скрестив их в такой позе, что у Ингрид от одного взгляда заломило колени, другие развалились полулежа, третьи – «Новички, как я», подумала Ингрид, – сидели, опустив ноги на пол и сложив потные ладошки на коленях.

Кресло Трея было свободным – очевидно, все были в курсе, что это его любимое место, – а по всему полу были разбросаны огромные мягкие мешки, в которых тоже расположились парни и девушки, кто-то по двое, кто-то в гордом одиночестве.

Трей, разумеется, втиснулся на свое место, а Ингрид нашарила взглядом свободный мешок неподалеку и плюхнулась туда. Ее сразу обволокло приятной мягкой тканью. Проведя рукой по мешку, Ингрид почувствовала маленькие шарики, приятно и расслабляюще перекатывающиеся у нее под пальцами. Вздрогнув и зажмурившись от удовольствия, она улыбалась во весь рот, пока не услышала непривычную тишину. Открыв глаза, она удивленно оглядела комнату и поняла, на кого было обращено внимание всех присутствующих – рядом с входной дверью, нацепив на ноги розовых с желтыми полосками котят – или тигров, – стоял высокий молодой человек с щетиной на щеках. Никаких сомнений быть не могло – это тот утренний незнакомец, Уилл Паверс.

От удивления Ингрид открыла рот – она совсем забыла и про него, и про его подарок. После тех выходных на озере мать забрала ее чемодан и спрятала в чулане, а тугой сверток так и остался лежать под порванной подкладкой.

– Это Уилл, он… как бы это сказать… Короче идейный вдохновитель, считай так, – прошептал Трей, наклонившись к Ингрид поближе. – Если повезет, может быть, он что-нибудь расскажет сегодня. Но обычно они приходят просто так, посидеть, пообщаться.

– А кто он такой? Откуда он?

Ингрид разглядывала Уилла. У него было интересное лицо. Несомненно, его можно было назвать красивым, но не той правильной красотой, создающейся правильными чертами. Широкие брови на высоком лбу, большие, чуть опущенные книзу внешними уголками глаза, прямой нос, жесткие, чуть обветренные губы, широкий подбородок, щеки, покрытые щетиной, – совсем как тогда, на озере. Ингрид вспомнила, как водила пальцами по его лицу – именно таким она его тогда и представляла. Вспомнив ту их встречу, девушка зарделась от смущения. Как она могла решиться вести себя столь вольно? Ей это было вовсе не свойственно. Впрочем, не свойственно ей было и нарушать правила и встречаться с незнакомыми людьми в таинственных подвалах.

Уилл сел в освобожденное для него в центре дивана место, и только сейчас Ингрид заметила, что рядом с ним опустилась миниатюрная девушка, одетая совсем как Ингрид, в черные брюки и серый свитер. Она была хорошенькая, но лицо ее портил какой-то слишком жесткий для ее внешности взгляд, как будто сверлящий всех присутствующих. Девушка, в отличие от Уилла, не улыбалась, а, скорее, скучала, оглядывая парней и девушек, сидящих вокруг.

– Это Мадлена, – прошипел Трей, опять наклоняясь к Ингрид и чуть не падая на нее вместе с креслом.

– Ну что ж, мне кажется, что уже никто не придет, – Гнусный Эрик встал со своего места и обвел присутствующих взглядом. – Я, как бы это сказать, рад, что сегодня у нас много новых лиц. Это значит, что скоро наше мнение может иметь какой-то вес…

– Какой вес, Гнус, – выкрикнул какой-то парень позади Ингрид. – Пройдет еще лет двадцать, прежде чем мы сможем что-то изменить. Но захотим ли мы этого.