Читать книгу "Тот самый одноклассник"

Именно об этом я мечтала всю жизнь.

– Извини, Леша, я набросилась на тебя с грубыми вопросами и даже не сказала спасибо. Просто… это очень неожиданно. И красиво. И… – откашляв эмоции, застрявшие в горле сухим комом, я продолжила. – Я приведу кабинет в порядок и постелю пленку на пол, чтобы доски не пропитались красками.

– Так ты согласна?

– Согласна, но в качестве благодарности я помогу в академии. Во-первых, сделаю рисунки, если понадобятся. Во-вторых, фотографировать я тоже умею, закончила курсы. В-третьих, помогу с оформлением и рекламой. Ваш стенд у входа – это жуть, им только посетителей пугать, да и сайт в интернете пора освежить. У меня есть знакомые…

– Ну вот, пригласил арендатора на свою голову! – Алексей засмеялся и закатил глаза, но при этом выглядел очень довольным.

И чему он, собственно, радуется? Кстати, где он пропадал целую неделю?

– Когда удобно привезти вещи? – поинтересовалась я, жадно оглядывая мое новое пристанище.

– Завтра у меня свободное утро, вот и перевезем.

– Нет, рановато. Сначала я сделаю уборку и куплю пленку…

– Ник, послушай… мы с тобой одноклассники?

– Ну да, бывшие, – напряглась я.

– Фактически друзья.

– Я с таким фактом не знакома.

Алексей вздохнул.

– Так и знал, что с тобой будет сложно! – пробурчал.

– Что будет сложно?

– Все с тобой сложно, как по минному полю идешь. Вот скажи мне: иногда знакомые люди, бывшие одноклассники делают друг другу приятное. Ведь так?

– Приятное?

– Приятные мелочи.

– Смотря какие «приятные мелочи».

Положив руки в карманы, Алексей решительно шагнул ко мне, словно готовился бросить вызов.

– Обещай, что не станешь сразу же психовать?

– И не подумаю обещать! Психовать – мое священное право. – От волнения вспотели ладони. – Что случилось?

– Ничего не случилось. Я показал тебе этот кабинет просто так, для примера, чтобы посмотреть, согласишься ты или нет. Твоя мастерская в конце коридора.

Я непонимающе посмотрела на темную, забитую досками дверь в торце коридора. Алексей рассмеялся.

– Нет, не эта дверь, а та, что рядом. Ты не пугайся, что по соседству все заколочено, со временем мы это исправим. Раньше здесь был черный вход, но его почти не использовали. Лестница в плохом состоянии, да и косметический ремонт не помешает. Зато представь, как будет удобно, когда к тебе станут приходить клиенты. Сделаем ремонт, и у тебя будет отдельный вход.

Я уставилась на Алексея в полнейшем изумлении.

– Не все же тебе по домам ездить, пусть клиенты сами приходят, – продолжил он. – И покупатели тоже, чтобы заказывать картины.

Похоже, он считает меня Сальвадором Дали[8]8
  Сальвадор Дали – знаменитый испанский художник.


[Закрыть]. Может, сказать ему, что он ошибается?

Но как же это приятно! Ему не нравятся мои абстрактные картины, он спорит о смысле и содержании работ, но при этом безоговорочно верит в меня и делает мне приятное. Просто так?

– Ты сама решишь, что делать с мастерской, но не будешь ограничена в возможностях, – закончил он.

– Леш, почему? – Мысль о его мотивах не давала покоя.

– Иди лучше посмотри свою мастерскую, почемучка!

Кабинет в конце коридора был таких же щедрых размеров, но существенно отличался по остальным показателям. В нем только что сделали ремонт, и, несмотря на открытое окно, еще пахло краской. Пол покрыт темно-серым линолеумом, самое то для художественной мастерской. Судя по выключателю, можно регулировать интенсивность света, что очень важно. За идеально чистым окном – парк.

«Все ж не Альпы!» – скажете вы.

Альпы тоже есть, на одной из стен. Фотообои. Снежные шапки. Неровные, словно изрытые оспой склоны и озеро у подножья гор. Идеально гладкое, как пролитая синяя краска.

А в углу у окна – шкаф-купе. Для моих «рисовальных принадлежностей», как окрестил их Алексей. Кто бы сомневался, что он не преминет сделать все так, как считал нужным с самого начала!

Грудь сдавило так, что не вдохнуть. И слезы, да, слезы подступили так близко, что моргай – не моргай, а заплачешь. От чистого восторга. Я реалист, поэтому никогда не думала, что у меня будет своя мастерская.

И вот…

– Леша, эта твоя «приятная мелочь», она… – я всхлипнула, сдерживая счастливые слезы.

– Приятная? – закончил фразу за меня.

– Очень. – Я снова всхлипнула.

Алексей стоял в дверях и улыбался, наблюдая за моей реакцией. Я подошла к нему и обняла за пояс, прижавшись щекой к груди. Вытерла слезы о его рубашку и закрыла глаза.

Эти объятия были незнакомыми, новыми, они не имели ничего общего с нашим коротким прошлым. В них была только благодарность. Алексей знал об этом, поэтому придержал меня за плечи, но не обнял в ответ.

– Спасибо, Леша! Скажи, зачем ты… зачем тебе это?

– Ты совсем не понимаешь мужчин, Ника! – сказал он неожиданно серьезно, и я внутренне напряглась, поднимая к нему вопрошающее лицо.

– Чего я не понимаю?

– Все очень просто.

– Просто?

– Крайне просто. Мне очень, очень захотелось… – Алексей выдержал томительную паузу и провел указательным пальцем по моей щеке, – …собрать шкаф-купе, – закончил проникновенным тоном.

– Вот и собрал? – спросила сквозь смех и слезы.

– Да. Не мытьем, так катаньем. За беспорядок буду штрафовать, – подмигнул он.

– Машину свою приведи в порядок! – Я вытерла слезы и подошла к окну. Красиво. Удивительно красиво.

– Вот еще! В моей машине все для дела. В мастерской командуй, а мою машину не тронь! – Алексей дернул бровями, потешно изображая гнев.

– Я не знаю, как тебя благодарить. Это настолько идеально… не верится, что все это – мое.

– Завтра перевезем вещи, тогда поверится.

– Теперь я знаю, чем ты занимался на этой неделе.

Алексей хитро изогнул бровь.

– А что, ты скучала?

– Скучала. Трудновато без муза.

– Муза? – не понял он.

А вот этого говорить не следовало! Алексей Резник совершенно не походит на муза и не обрадуется такому прозвищу.

– Ты вдохновил меня на картины, поэтому ты мой муз.

– Муз?! Мужского рода?

– Да, ты мой муз. А теперь у меня есть и мастерская, поэтому необязательно выигрывать конкурс.

Ведь именно о мастерской я всегда мечтала, а не о модных тусовках, громких выставках и моем имени в каталогах. Не спорю, от остального я не откажусь, но главным было найти мое место. Там, где я поселю вдохновение.

Как символично, что это место оказалось рядом с Алексеем!

Он махнул рукой.

– Конкурс ты точно выиграешь, а там и решишь, как воспользоваться мастерской. Скажешь, что надо, и я сделаю. Специальное освещение, например. И лестницу я отремонтирую.

– Почему ты уверен, что я выиграю конкурс, ведь тебе не нравятся мои работы?

– Ты сама сказала, что, если среди судей будут женщины, то они не устоят перед моей… эээ… моим торсом. Поэтому и выиграешь. – Он смеялся, поэтому слова выходили отрывистыми и скомканными.

– Ты жутко самонадеян!

– Ты сама меня таким сделала. Ника, послушай: то, что я не понимаю стиль твоих работ, не значит, что я сомневаюсь в твоем таланте. И в тебе.

Я усердно пыталась заподозрить его в неискренности. Я обожглась с Данилой, ой, как обожглась, и теперь не верю красивым словам. Хотя Лешины слова вообще не походят на комплимент. Откуда в нем слепая вера в мои возможности?

Все это слишком неожиданно, слишком сильно и под кожу. Данила тоже… нет, я не должна об этом думать, не должна их сравнивать.

Я знаю, я всегда знала, что не смогу быть с мужчиной, который не понимает мое творчество.

Безоговорочная вера не может заменить понимание. Ведь так?

Я потерянно развожу руками, надеясь, что Алексей примет этот жест за адекватную реакцию.

– Не раскисай, Ник! Пойду переоденусь, у меня скоро занятие.

Алексей направился в свой кабинет.

– Леша! Спасибо… за Альпы.

Он улыбнулся.

– Я бы отпустил тебя в настоящие Альпы, но запарюсь так далеко ездить.

Вроде обычная фраза, но намек на нашу связь дернул за ниточку страха.

Я пошла следом и придержала дверь его кабинета.

– Если ты пытаешься сгладить зло, причиненное твоим братом, то не стоит…

– Не говори глупости! – Упоминание Данилы вызвало на его лице гримасу боли. – Я просто сделал тебе приятное.

– Почему?

– Потому, что могу. А теперь будь осторожна!

– По… почему? – задохнулась я.

Алексей наклонился ближе и прошептал с серьезным видом:

– Мне нужно переодеться, а ты не позволяешь закрыть дверь в кабинет. Обнаженная натура имеет на тебя определенный эффект, ты сама сказала…

– Шут!

Под радостный хохот Алексея я захлопнула дверь.

Алексей Резник – шут. Кто бы знал! А еще он мой муз, нравится ему это или нет. А еще он опасный мужчина, потому что применяет запрещенные приемы. Например, фотообои. И вид на парк. И шкаф.

И слова, от которых старые раны ноют, затягиваясь тонкой розовой кожей.

А еще… я проучилась с Алексеем два года и никогда, ни разу не видела его таким счастливым.

Глава 7. Алексей

– Ника, куда класть лопатки?

– Какие лопатки?

– Металлические. Странные. Для подозрительно маленьких блинов.

– Это мастихины для смешивания красок и очищения палитры.

– Куда их?

– Вместе со шпателями в черную коробку на подоконнике. Потом подай мне, пожалуйста, оставшиеся сангины, там должно быть три упаковки.

– Сангины? Ника, слезай со стула, а то у меня голова взорвется от этой ерунды. Ты передавай вещи, а я уберу в шкаф.

– Я потом не найду.

– Найдешь. Я наведу порядок.

– Мне не нравится твой порядок.

– Привыкнешь! Почему нельзя использовать нормальные слова?

Считается, что Леша помогает мне разобрать вещи в мастерской, но на самом деле, мешает, потому что мы постоянно смеемся. В шутку ругаемся, толкаемся и… нам хорошо вместе. Просто хорошо, никакого тайного смысла.

– Вот, смотри, это сангины, придумай для них «нормальное» название.

– Красная фигня.

– Подай мне, пожалуйста, три упаковки красной фигни.

– Так намного лучше. Если назовешь цвет, то я точно не ошибусь.

– Хорошо, теперь вон ту черную деревянную фигню.

– Что? Какую?

– Называется этюдник. Слушай, Леша, иди-ка ты… на самбо. Я благодарна за помощь, но с тобой получается в два раза дольше.

А еще рядом с ним слишком головокружительно, потому что мастерская хоть и просторная, но мы умудряемся постоянно сталкиваться, и это мешает сосредоточиться. Алексея слишком много, и он везде. Крутит в руках мои вещи, тыкает пальцами в краски, ведет себя как мальчишка.

– Слушай, кто ты такой, и что ты сделал с Алексеем Резником? Помнишь его? Такой мрачный, неприветливый тип, который терпеть меня не мог.

– С чего ты решила, что я изменился?

– Все еще терпеть меня не можешь?

– С трудом, но сдерживаюсь, – ответил он, тыкая пальцем в гуашь.

– С чего ты такой веселый? В лотерею выиграл?

Алексей отложил краски и посмотрел на меня.

– Да, – сказал серьезно.

– Действительно выиграл?

Он вздохнул и, закатив глаза, занялся ящиком с моими работами.

– Ника, нельзя так хранить картины! Ты совсем не ценишь свой труд.

– А ты откуда знаешь, как хранят картины?

– Прочитал в сети. Во-первых, ты держала картины в ящике под окном, где самая высокая влажность. Во-вторых, этого покрытия недостаточно. Нужен… специальный шкаф, чтобы защитить картины от света и поддерживать средний уровень влажности.

– Нет, Леша, никаких шкафов, одного хватит. Ты помешан на шкафах.

– Хорошо, как скажешь. Когда у тебя день рождения?

– Через пару месяцев, а что?

– Я подарю тебе шкаф. Сделаю его сейчас, а подарю на день рождения.

– Нет!

– Я позволю тебе выбрать цвет.

– Я хочу записаться на самбо.

– Зачем?

– Чтобы тебя прибить.

– Ты понятия не имеешь, что такое самбо, да?

– Не имею.

– Так и быть, я дам тебе шанс полюбоваться.

– На что?

– На меня. Сегодня к вечеру соберутся ребята, и мы покажем тебе, что такое настоящее самбо. Не забудь взять бумагу и карандаши, а то опять придется брошюры таскать, чтобы делать зарисовки.

Он надо мной смеется! Алексей Резник, грубый, недружелюбный мужчина, выглядит совершенно счастливым и потешается надо мной.

Что вызвало такую разительную перемену? Когда она произошла? После наших совместных ужинов? После поездки, когда я сказала незнакомым мужчинам, что у меня на него стояк?

– На самбо я посмотрю, но рисовать не буду.

– А вдруг приспичит сделать набросок? Я же твоя Гала! – Алексей дернул бровями, его распирало от веселья.

– Что еще за Гала?

– Муза Сальвадора Дали.

Ну вот, начитался на мою голову!

– Ты считаешь себя Галой Дали?!

– Думаешь, не потяну?

Леша принял забавную модельную позу, и мы оба не выдержали, расхохотались от души. Гала Дали! Вот же, придумал. Шут!

Он обнял меня, и я прижалась лбом к его плечу. Мне хорошо. Как же мне хорошо!

Хотелось обнять его в ответ, прижаться щекой к груди, чтобы смех Леши отзывался эхом в моем теле. Но я сдержалась, только сильнее уперлась лбом в его плечо.

Смех затих.

Алексей гладил меня по спине, с каждым разом чуть сильнее, и я придвинулась ближе. Вдох замер в горле, руки потянулись обнять Лешу за пояс. Мне это нужно. Очень.

Его дыхание в моих волосах. Сбивчивое, резкое. Его губы двигались, словно он собирался что-то сказать. Среди почти беззвучных слов я угадала свое имя.

Я боялась услышать слова, от которых у него сбилось дыхание, поэтому свела этот момент к простой благодарности. Она безопаснее остального.

– Спасибо тебе! – прошептала, уткнувшись в его свитер.

Чуть отстранившись, посмотрела на Алексея и замерла: его губы сжаты, а лицо не выражает ничего, кроме неприязни.

– Не надо благодарности, Ника! – сказал он мрачно и отодвинул меня в сторону. – Ты мне ничего не должна. Не смей ничего делать из благодарности!

С чего он решил, что я собираюсь что-то делать? Да и что? Спать с ним? Если это случится, то отнюдь не из-за… тьфу ты, этого никогда не случится!

– Извини, Леша, это я от избытка чувств. Я придумаю, как тебя отблагодарить, но это не…

– Не смей, Ника! – перебил он. – Я просто сделал тебе приятное. Заодно завербовал будущего прибыльного арендатора, – добавил с кривой усмешкой.

– Ага, прибыльного, не то слово. От меня прибыль только в виде проблем. Да еще и обниматься лезу. Надеюсь, другие арендаторы себе такого не позволяют!

Его немного отпустило, плечи расслабились, на губах снова появилась улыбка.

– К счастью, нет, не позволяют.

– Так и быть, я приду посмотреть на самбо и познакомлюсь с твоими приятелями. Кто знает, может, найду среди них более покладистого муза.

– Мы с Галой Дали выражаем протест! – Его прищуренный взгляд выдавал остатки напряжения.

Через пару часов Алексей вернулся с влажными после душа волосами и пакетом еды. Сказал, что это – плата за мои ужины.

– Ты выглядишь голодной, – заявил он весело, а я покраснела до слез.

Потому что да, я чувствую себя голодной рядом с ним, но совсем в другом смысле. Меня тянет к Алексею со страшной силой, до мурашек, до дрожащих рук. Поэтому я старательно не встречаюсь с ним взглядом и в который раз перебираю кисти.

Вроде бы что такого необычного в физическом влечении? Но я боюсь, что все не так просто. У Алексея красивое тело, оно привлекало меня с самого начала, хотя скорее как художницу, а не женщину. Но дело не в этом. Мой интерес к его телу вторичен. Боюсь, что вдохновение выбрало его не за анатомическое совершенство, а по другой, совершенно непонятной, но очень опасной причине, из-за которой мне сейчас трудно сделать вдох.

Меня тянет забраться к нему на колени, обнять его и закрыть глаза. Потому что так правильно. Потому что рядом с ним мне хорошо.

И я не могу отбросить эту мысль.

– Эй, Ник! Ты чего застыла? Холст, говорю, можно использовать?

– Для чего?

– Постелить на пол, чтобы сесть. Стулья заняты.

– Холст постелить на пол?! Это тебе что, тряпка?

– Тогда пошли в мой кабинет, – вздохнул мой неподходящий муз.

Ближе к вечеру пришли его приятели. В этот раз не было никаких подколок, мужчины собрались не для болтовни, а для тренировки. Если сначала Алексей подходил ко мне и что-то объяснял, оглядываясь на остальных, то потом я попросила его не отвлекаться и просто наслаждалась зрелищем.

Вернее, как наслаждалась… мрачно смотрела на десяток анатомически совершенных мужчин и ничего, совершенно ничего к ним не чувствовала. Никакого интереса, кроме ожидаемого одобрения художника. Ничего такого, что приковало мой взгляд к Алексею еще в квартире его друга по прозвищу Дог, когда между нами стояли презрение и злоба.

По инерции сую руку в карман и нахожу огрызок карандаша и клочок бумаги – мусор, который я собиралась выбросить, но не успела. Расправив бумажку на колене, сосредоточенно рисую несколько параллельных линий. Чтобы отвлечься. От Алексея, от опасных мыслей.

Дело не в физическом влечении, совсем не физическом влечении. И мои чувства к Алексею в корне отличаются от того, что связало меня с его братом. В Даниле меня манила загадка, и я променяла мою жизнь на шанс ее разгадать. Опасное любопытство. Алексей же вошел в мою жизнь, и с ним она кажется интересней. Правильней. Так было еще до того, как он подарил мне мастерскую. И Альпы. Рядом с ним я ощущаю себя ярче и сильнее. Я хочу быть такой. С ним.

Ох, черт, похоже, я основательно влипла.

– Ты рисуешь? – раздается голос Алексея совсем рядом.

– Нннет, – комкаю бумагу и роняю карандаш. Алексей приседает у моих ног, поднимает карандаш и улыбается. Краем глаза смотрит на мой сжатый кулак, но не требует, чтобы я показала ему набросок.

В этот момент я не могу не сравнить его с братом. Данила бы настоял, соблазнил бы, чтобы вырвать бумагу из моей руки. Чтобы убедиться, что я рисую только его. Я верила искренности его взгляда, потому что позволила себе поверить.

Теперь я знаю, как выглядит настоящая искренность. Она не гипнотизирует тебя глубиной взгляда, не испытывает, не задает вопросы. В Алексее нет ни капли игры, и от его теплого взгляда сбивается дыхание.

– Как тебе самбо? – спрашивает он.

– Пожалуй, йога мне подходит больше.

Смеясь, он поднимается, чтобы вернуться к друзьям.

– Подожди! – Я раскрываю ладонь, расправляю бумагу на колене и показываю ему. – Я не рисовала, а просто чирикала на бумажке. Не от скуки, а… потому что задумалась.

На бумаге большими буквами написано слово «ВЛИПЛА», но Алексей не смотрит. Накрывает мою руку ладонью и качает головой.

– Не объясняй, Ник, ты что!?

Легко быть честной с человеком, который тебе доверяет.

– Я пойду, ладно? – спросила сдавленно. Рядом с Алексеем становится жарко. – Увидимся на неделе.

– Ника, послушай, не надумывай лишнего!

– Угу.

Алексей позволил мне уйти, отстранить его руки и, помахав остальным, закрыть за собой дверь зала.

Апрельская свежесть ничуть не охладила пылающий румянец. Воспоминания о Даниле вызывают ужас. О его матери и думать не хочется. Даже Иван, и тот пробуждает неприятные ассоциации. Любое сближение с Алексеем, даже самое невинное, это большая ошибка.

Как может ошибка казаться самым правильным шагом моей жизни?

Я брела по парку и старалась не смотреть вверх на окно мастерской, на воплощение давней мечты.

Судьба свела меня не с тем братом, не с тем одноклассником. Наказала меня за любопытство и эгоизм, а теперь, обожженная горьким опытом, я опасаюсь сделать решающий шаг. Ведь вижу, как Алексей на меня смотрит, но не решаюсь узнать, почему.

Хватит! От этих мыслей нет никакой пользы. Займусь-ка я делом – обновлю оформление стендов и сайта академии, таким образом оплачу аренду и отблагодарю Лешу за помощь.

А там уж как судьба сложится.

⁂

Спасибо судьбе за клиентов, сидящих дома или работающих на дому, потому что дневные уроки не оставляют времени на размышления. Вечерние уроки тоже помогают, а в остальное время я разрабатывала предложение по оформлению стендов и сайта академии. Уж кто-кто, а творческие люди друг другу помогут. Мы знаем, как важна поддержка, и всегда рады заработать плюсы к карме. Подруга по академии – графический дизайнер в крупной фирме – откликнулась сразу. Еще один приятель, Рома, программист и дизайнер сайтов, обещал большую скидку. Платить за обновления я собиралась сама, так как Алексей не взял денег за ремонт мастерской и за аренду.

Во вторник Рома заехал посмотреть мастерскую и обсудить сайт академии. Алексей появился ближе к вечеру и, увидев, что я не одна, удивленно остановился у входа. Он заметил по-приятельски близкое расстояние между нами, склонившимися к экрану компьютера.

– Не стану вам мешать, – натянуто улыбнулся он. – Я поеду домой через полчаса, могу подвезти, если будешь готова.

– Спасибо, но я здесь надолго, – помахала рукой.

– Мы потом в бар, да? – пробубнил приятель, не отрывая рук от клавиатуры.

– Ясное дело! – усмехнулась я, толкая его плечом.

Касаться Ромы было необязательно, но этот жест был предназначен Алексею. «Видишь, сколько у меня приятелей! Мы с тобой тоже приятели, не больше».

Алексей молча следил за нами, потом ушел, не прощаясь.

– Че толкаешься? – усмехнулся Ромка, когда дверь закрылась.

– Просто так.

– Мамуля мне с детства внушала: джентльмены никогда не гадят там, где едят.

– Это ты к чему?

Рома кивнул на дверь.

– К тому, что ты дразнишь соседа по офису.

– Не дразню!

– Дразнишь! Чуть меня со стула не столкнула, да и говорила не своим голосом, а писклявым каким-то. Девчоночьим.

– Я и есть девчонка. А с соседом по офису все сложно.

– А с виду нормальный парень. Только помни, джентльмены никогда не гадят там, где едят.

– Я не джентльмен, и я не собираюсь… гадить.

– Считай, что я тебя предупредил.

До бара мы с Ромой так и не дошли, заработались, зато к утру у меня имелся черновой вариант нового сайта и ориентировочная смета. Смету я оставила себе, а предложение с картинками приложила к макету стенда и отнесла Алексею в кабинет.

– Я помогу с оформлением в счет аренды. Обновим стенды, добавим фотографии и рисунки. Кроме того, я предлагаю изменить дизайн сайта и добавить интерактивное расписание и живую связь с клиентами. Секретаря можно обучить работе с сайтом, мой знакомый поможет.

– Это он вчера приходил? – поинтересовался Алексей, рассматривая распечатки.

– Да.

– Отдашь мне счет за его услуги.

– Я заплачу сама. Считай это арендной платой. Если решите продавать мои фотографии и рисунки, то выручка идет академии. По крайней мере, в первое время. Пожалуйста, Леша, иначе я постоянно буду чувствовать себя обязанной.

Он нахмурился, но кивнул.

– Оплату обговорим позже. Сайт давно пора обновить, да и стенды тоже. Встретимся с совладельцами академии, и если они одобрят, то можешь звонить своему – Алексей бросил на меня быстрый взгляд – приятелю, давать добро.

Он сделал ударение на слове «приятель», и я задумалась, был ли интерес Алексея к программисту проявлением ревности.

Воистину, женщины – непостижимые создания. С Данилой я вдосталь нахлебалась ревности, но почему-то не хотелось, чтобы Алексей был равнодушен к присутствию других мужчин в моей жизни.

Встреча с совладельцами академии прошла напряженно. Их трое, один из них – Алексей. Второй – Вадим, мужчина, который подвез меня после концерта. Третий, Семен – немногословный мужчина, который смотрел на меня с недоверием. Вроде претензий не предъявил, изменения одобрил, даже поблагодарил, но щуриться не перестал и барабанить по столу тоже.

– Скажи, Семен был против того, чтобы я заняла свободный кабинет? – спросила я, когда мы с Алексеем остались одни.

– Не обращай внимания, он ко всем относится настороженно.

– Как давно вы дружите?

– С юности. Ему понравились рисунки и новый сайт тоже.

Может быть, и так.

Но ему не понравилась я. Не сама по себе, а рядом с его другом. Что ж, я не виню Семена. Если он знает хоть что-нибудь о нашем прошлом, то его желание защитить Лешу вполне естественно.

Вадим нагнал нас на лестнице.

– Ника, послушай, – сказал, смущенно улыбаясь, – тут такое дело… можно попросить об одолжении? Я показал жене снимки твоих рисунков, и Таня загорелась идеей. Нашей дочери Лизе два года. Не могла бы ты написать портрет моих девочек? Мы заплатим, конечно!

Я поневоле улыбнулась тому, как Вадим говорит о своей семье. Огромный мужик, я еле достаю до его плеча, а в голосе такая нежность, что дух захватывает.

В последние месяцы я многое узнала о нежности. Она бывает разной, настоящей и нет. Нежность Вадима к его девочкам была самой что ни на есть подлинной.

Как можно устоять против такой просьбы?

– Предложи им абстрактную работу, чтобы глаза были на лбу, а рот за ухом, – рассмеялся Алексей.

– В субботу праздник, академия закрыта, так что приходи к нам на обед. – Вадим обрадовался моему согласию. – Познакомишься с девочками и решишь, какой стиль… как нарисовать. И ты, Леш, приходи, заодно привезешь Нику.

Если бы Алексей посмотрел на меня, спрашивая разрешения, я бы отклонила предложение. Если бы я поймала в его глазах хоть намек на то, что нас пригласили вместе, как пару, я бы сделала то же самое. Но Алексей наморщил нос и фыркнул:

– Поесть – это я с радостью. Нику привезти – так и быть. А насчет остального – увольте. Ни в каких художествах я участвовать не буду, не мое это.

И бросил на меня предупреждающий взгляд со смешинкой. Видимо, слухи о его модельной карьере пока что не перекочевали из соседнего города, и Алексей собирался и дальше сохранять этот инцидент в тайне.

– Ты так говоришь, будто я собираюсь позировать! – фыркнул Вадим. – Это Танина идея, пусть они сами с Никой разбираются, а мы матч посмотрим.

Они заговорили о футболе, а я пошла в студию, раздумывая о портрете девочек Вадима.

Алексей заглянул ко мне перед уходом, чтобы спросить о Роме, дизайнере сайта.

– Твой приятель, который будет делать сайт…

– Что с ним?

– Нужна его контактная информация. – В ответ на мой недоумевающий взгляд Алексей пожал плечами: – Надо составить договор.

– Это обязательно?

– Да.

Я передала Алексею информацию, и мы договорились о субботней встрече.

⁂

В гости к Вадиму мы ехали на метро. Мы с Алексеем Резником вместе ехали в гости. Звучит странно, но он выглядел настолько расслабленным, что я последовала его примеру и перестала себя накручивать.

Дочь Вадима, Лиза, очаровала меня с первого взгляда. Похожая на мать, светловолосая, курносая и забавная, она была душой компании. Покачивая огромным розовым бантом, она оседлала голень Алексея и шлепнула его по колену, требуя, чтобы он качал ее вверх-вниз. Очевидно, что он был частым гостем в их доме, и Лиза знала, на какие развлечения можно раскрутить папиного друга. Атмосфера была удивительно теплой. Меня, постороннего человека, сразу впустили в семью, и поневоле вспомнился вечер в доме Анны Степановны. От этой мысли еда потеряла вкус. Прикрыв глаза, я пыталась думать о чем угодно, только не о прошлом. Не знаю, как, но Алексей почувствовал мое замешательство и взял меня за руку. Когда я подняла взгляд, он отрицательно качнул головой. Ничего не сказал, но одним движением повернул мои мысли в другое русло.

Подавая десерт, Таня спросила, откуда мы с Алексеем знаем друг друга.

– Бывшие одноклассники, – ответил он, выходя из кухни вслед за Лизой, которая не отпускала его на протяжении всего обеда. Они направились на поиски игрушек.

Мы смотрели им вслед.

– Извини меня за любопытство, Ника, но раньше Леша тебя не упоминал, по крайней мере, при мне, – улыбнулась Таня. Вадим отвел взгляд, показывая, что знает намного больше, чем жена.

– Мы встретились недавно, – объяснила я.

– Вы встретились случайно или…

Вадим толкнул жену локтем, и она заглотила конец вопроса.

– Не совсем случайно, – сдавленно ответила я после паузы. – Я была невестой Данилы.

– Данилы? – Таня непонимающе изогнула брови. Муж явно не посвящает ее в личные дела друга.

– Лешиного брата, – наклонившись к жене, прошептал Вадим, словно пытался утаить эту информацию от меня.

Лиза вернулась на кухню. Алексей вошел следом, неся в руках огромного плюшевого медведя. В этот раз никто не обратил на них внимания.

– Ооо! – Таня округлила рот, помолчала и выдала очередное: – Ооо!

– Ооо! – повторила Лиза, разряжая неловкую атмосферу.

После обеда мужчины ушли в гостиную, а мы с «девочками» направились в детскую.

– Я никогда раньше не рисовала семейные портреты на заказ, – призналась я сразу.

– Мне понравились твои рисунки, потому что на них необычные, живые сцены и позы. Хочется, чтобы портрет получился красочным, современным. Что-нибудь особенное, а не просто мы с Лизой, сидящие в кресле.

– Это для детской комнаты?

– Да.

– Скажи, а почему Вадим не хочет быть на портрете?

– Он… – Таня покраснела, – он стесняется. Он и фотографироваться отказывается, считает себя некрасивым.

– А ты бы хотела, чтобы он был на портрете?

Таня бросила быстрый взгляд на дверь в детскую.

– Да, очень. Ты уже что-то придумала, да? – глаза женщины загорелись. – Я заметила, как ты наблюдала за Лизой во время обеда.

Девочка оглянулась на нас, хмыкнула и продолжила трепать длинноволосую куклу.

– Хочу предложить тебе сделать картину из нескольких частей. Вот, смотри, я недавно написала похожее!

Достав планшет, я показала Тане снимок фрагментов страсти в моей квартире. Она расширила глаза и сглотнула. Последовало еще одно выразительное «Ооо!».

– Это… мне очень нравится. Только… – Таня с сомнением посмотрела на дочку.

Я рассмеялась.

– Что ты, с ребенком все будет проще, без подтекста! И в красках. Можно сделать несколько квадратов, на каждом – Лиза либо с тобой, либо с Вадимом.

– Но он не согласится…

– Зависит от того, что мы ему предложим. Лицо рисовать вовсе не обязательно. Смотри, что я имею в виду!

Я достала альбом и набросала сцену, подсмотренную во время обеда: Алексей качает Лизу на ноге. Счастливое детское лицо, пухлые ручки обнимают мужскую голень, кудряшки растрепались в полете.

Таня с восторгом следила за движениями карандаша.

Я сделала еще один набросок – спящее детское лицо на обнаженном мужском плече.

Еще один – Лиза обнимает Таню за шею, ее губы вытянуты для поцелуя.

Судя по тому, как Таня вздыхала и то и дело смотрела на стену, она уже представляла картины висящими в детской.

– Здорово! – прошептала она. – Но не думаю, что Вадим согласится.

– Давай так: я возьму ваши фотографии, сделаю наброски, и ты с ним поговоришь. Если он не согласится, то я нарисую только вас с Лизой.

– Хорошо, – вздохнула Таня. – Мне вот этот нравится, очень необычно. – Она показала на первый рисунок, на котором Лиза катается на ноге Алексея.

Мне он тоже нравится.

Настолько, что я хочу закончить этот рисунок. Хочу его себе.

Я по инерции продолжила рисовать, когда в детскую заглянул Алексей.

– Как у вас дела? – Увидев рисунок, на котором Лиза катается на его голени, он осекся. Подошел, встал за моей спиной и положил руки на мои плечи. Так и стоял, а я водила карандашом по бумаге. Бесцельно, слишком сильно, как попало, потому что все мое внимание было сосредоточено на его руках.

Таня следила за нами с живым интересом.

– Лизенок, иди-ка сюда, маленькая хулиганка! Ну-ка посмотри, кого Ника нарисовала! – рассмеялся Алексей.

Девочка послушно потопала к нам и забрала альбом.