Читать книгу "Ночь, когда она исчезла"

– 44 –
Сентябрь 2018 года

В коттедже Софи звонит дверной звонок. Это старомодный звонок, такой нечасто услышишь в наши дни разных навороченных гаджетов и электрических колокольчиков. Он невероятно громкий, и каждый раз, когда она слышит его, Софи испуганно вздрагивает. Вот и сейчас она хватается за сердце. На пороге стоит Ким.

– Извините, – говорит Софи, открывая дверь, – от этого звонка вечно вздрагиваю. Извините. Заходите.

Ким следует за Софи на кухню и смотрит, как та из-под крана наполняет чайник.

– Я только что говорила с Домом, – сообщает она. – Он все еще не посмотрел клип с той девушкой, Амелией. Я жутко расстроена. Нет, я знаю, полиция делает все возможное, но чем больше времени проходит, тем медленнее движется расследование. Я просто подумала, у вас, похоже, иной взгляд на вещи. Я имею в виду, вы ведь нашли это видео с Мими и сами пишете детективные романы… – Она кисло улыбается. – Я же… я просто пытаюсь собрать в своей голове разрозненные фрагменты. Всякую всячину.

– Например?

– Видите ли, на следующий день после того, как они пропали, я пошла поговорить с подругой Таллулы по колледжу. Ее зовут Хлоя, и она живет на дороге, что ведет из деревни. Церковный переулок. Я всегда думала, что они с Таллулой подружки. Однажды ночью Таллула даже ночевала у нее, потому что думала, что Хлоя склонна к самоубийству. Естественно, она первая пришла мне в голову, когда я подумала, кого я могу расспросить.

Знаете, у Таллулы было не так много друзей. Она была зациклена на Ное – и в некотором роде на Заке тоже. Как бы то ни было, я поговорила с Хлоей, и она сказала, что они с Таллулой не только больше не подруги, но Таллула к тому же никогда не ночевала в ее доме и что год назад на рождественской вечеринке Таллула ушла со Скарлетт Жак. И все же Скарлетт уверяла, что они с Таллулой на самом деле не знали друг друга до той ночи. А затем, прямо сейчас, перед тем как написать вам, я кое-что вспомнила. Тогда я не придала этому особого значения. Накануне я пошла к этим Жакам, и Скарлетт только что вылезла из бассейна, она сидела, завернувшись в полотенце, и я заметила, вот здесь, – Ким указывает на бок ступни, – у нее была татуировка, очень четкие инициалы ТМ.

Софи недоуменно смотрит на Ким.

– TM. Таллула Мюррей. И теперь моя голова идет кругом, я перебираю события, смотрю на все под другим углом, потому что… вдруг у Таллулы и Скарлетт был роман? А Зак об этом узнал? И все это выяснилось той ночью, в доме Скарлетт? И что, если… – Она умолкает. – В любом случае, что-то происходит. Я знаю, что-то происходит. Рычаг, который нашли на клумбе. Я уверена, он как-то с этим связан. Я знаю, что полиция пытается отследить семью Жак, и я знаю, что происходит много-много всего, и мне кажется, что мы уже близки к разгадке, но я не могу толкать Дома сильнее, и мне просто нужен кто-то, кто бы меня поддержал. А у меня больше никого нет. Нет, поймите меня правильно, у меня есть друзья. У меня есть сын. Но у меня нет никого, кто согласился бы вникать во все это вместе со мной. И я подумала: как вы отнесетесь к тому, чтобы мне помочь? Я знаю, моя просьба может показаться немного странной…

– Нет, – энергично перебивает ее Софи. – Нет, это не звучит странно, вовсе нет, это звучит великолепно. Если честно, я хотела помочь вам, но не хотела, чтобы вы подумали, что у меня на уме одни только черные мысли.

Ким улыбается.

– Я буду благодарна, если вы мне поможете. Честное слово. И я подумала: вы ведь хорошо разбираетесь в соцсетях и в подобных вещах? Давайте посмотрим, что еще мы сможем найти. Вдруг мы сможем добраться до этих Жаков раньше полиции?

Софи кивает.

– Да, – говорит она, и от возбуждения ее сердце начинает биться чуть быстрее. – Да. – Она идет в коридор, берет ноутбук, переносит его на кухонный стол и широко открывает. – Давайте найдем этих людей.

Ким и Софи сидят бок о бок за кухонным столом, перед Софи ее ноутбук. Они снова смотрят видео Мими на ютубе и прокручивают страницу вниз, чтобы узнать, есть ли новые комментарии. Есть, целых три. Они быстро их читают. Последний их пугает. Он от кого-то по имени Черри, и в нем сказано:

Удали это НЕМЕДЛЕННО.

– 45 –
Июнь 2017 года

В течение следующих нескольких дней небольшие жесты физической нежности начинают множиться.

Зак заправляет ей за ухо прядь волос, нежно проводит пальцами по ее затылку, ночью в постели перебрасывает руку через ребенка, чтобы неким образом обнять и ее тоже. Жесты эти не сексуальны и мимолетны, так что она едва успевает их заметить и пожаловаться. Иногда она видит лицо матери, когда та мельком замечает проявления его нежности, как оно озаряется теплой улыбкой. Вне всякого сомнения, мать думает, Таллуле крупно повезло, что в ее жизни есть такой любящий, заботливый мужчина.

Но от этих жестов у Таллулы по коже ползут мурашки. Она хочет оттолкнуть его руку, процедить сквозь зубы, чтобы он отвалил. И все это время в ее сознании пульсирует воспоминание о маленькой черной коробочке в кармане его куртки, словно тихий, но настойчивый сигнал тревоги, срабатывающий где-то вдалеке. Она чувствует его в воздухе, он все ближе и ближе. Каждый раз, когда Зак прочищает горло или зовет ее по имени, у нее перехватывает дыхание, ей страшно, что он сейчас сделает ей предложение.

А потом, одним солнечным июньским днем, он смотрит на нее с кровати, где лежит со своим ноутбуком, и говорит:

– Знаешь, я тут подумал. Я был слишком зациклен на этой квартире. Слишком зациклен на том, чтобы накопить денег. И теперь мне кажется, что неплохо бы их немного потратить. – Его тон – легкий и игривый, на лице улыбка. – Как ты смотришь на то, чтобы провести вечерок в пабе? Ты и я? Я угощаю.

– Видишь ли, – осторожно начинает она, – сейчас я не могу. У меня еще куча работы перед экзаменами.

Он садится прямо и нетерпеливо смотрит на нее.

– А когда твой последний экзамен?

Она пожимает плечами.

– В пятницу на следующей неделе.

– Хорошо, – говорит он, – тогда в пятницу. Мы идем в паб. Я попрошу твою мать посидеть с Ноем. И закажу нам столик.

Ее сердце пропускает один удар. Вот оно.

– Ой, – игриво говорит она. – Честное слово. Не трать на меня деньги. В пятницу вечером я буду никакая. Со мной будет скучно. Может, тебе лучше пойти со своими приятелями?

Он качает головой.

– Ни за что! С какой стати мне их поить? Нет, только ты и я. Это свидание.

Ее взгляд, должно быть, выдал ее мысли. Он садится прямо и тянется к ней через кровать.

– Никакого давления, – говорит он, беря ее руки в свои. – Ничего такого. Просто приятно проведем вечер. Ведь мы это заслужили. Согласна?

У нее нет сил возражать ему, поэтому она кивает, и заставляет себя улыбнуться, и думает, что перейдет этот мост, когда доберется до него. По крайней мере, так она не будет жить на нервах, в любой момент ожидая его предложения. Так у нее будет небольшая передышка, время на подготовку. Он целует ее руки и отпускает их.

– Ладно, не буду тебе мешать, – говорит он. – Пойду приготовлю Ною чай. Хорошо?

Она кивает.

– Да, – говорит она. – Да, пожалуйста. Спасибо.

Он выходит из комнаты и тихо прикрывает за собой дверь. Это совершенно не похоже на Зака, поскольку обычно он с силой стучит и гремит неодушевленными предметами, так что ей становится не по себе.

* * *

На следующий день в колледже Таллула в обеденный перерыв находит Скарлетт. Она отводит ее на тропинку позади корпуса и говорит:

– Кажется, Зак собрался сделать мне предложение.

– Что?

– Он купил кольцо. Я нашла его у него в кармане. А теперь на следующей неделе он хочет пригласить меня на свидание. И он просто приторно нежный, заботливый и милый.

– Блин, Лула. Что ты намерена делать? Пожалуйста, скажи мне, что ты ответишь «нет».

– Конечно, я скажу «нет». Как же иначе? Но что потом? Он психанет. Пригрозит забрать у меня Ноя. Он превратит мою жизнь в ад. Единственная причина, по которой он сейчас такой милый, – это надежда, что я скажу ему «да». Или же, если я скажу «нет», он будет вправе психануть.

– Это неважно, – говорит Скарлетт, сжимая руку Таллулы. – Неважно, что он говорит, что он думает или как реагирует. Ты ему ничего не должна. Этот ребенок твой. Твоя судьба принадлежит тебе одной. Он просто должен будет признать, что «нет» означает «нет», и двигаться дальше.

Таллула кивает. Но она не убеждена. Ной ее сын, но вместе с тем и сын Зака. А Зак – тот отец, рядом с которым должен расти мальчик: физически развитый, ласковый, любящий, трудолюбивый, верный, надежный, хороший образец для подражания. В какой-то безумный момент ей хочется, чтобы Зак был больше похож на молодых отцов-пофигистов, столь любимых бульварной прессой, тех, что фонтанируют своим семенем направо и налево и движутся дальше; тех, что забывают дни рождения и не приходят проведать своих чад. Тогда она без зазрения совести убрала бы Ноя из его жизни. Она не чувствовала бы себя виноватой из-за того, что заставила их жить порознь, за то, что свела отношения Зака с собственным сыном к торопливым визитам по выходным в одинокую квартиру.

– А если он не может двигаться дальше? – говорит она. – Что, если он не примет «нет» в качестве ответа? Что, если он закатит скандал? Что, если Ной никогда меня не простит? Что, если я пожалею об этом?

– Пожалеешь об этом? – не веря своим ушам, повторяет Скарлетт. – Как можно пожалеть, что ты не вышла замуж за парня, которого не любишь? Который хочет запереть тебя в бетонной коробке? Ты рехнулась?

Таллула качает головой.

– Нет, просто я… я не знаю. Подумай, сколько женщин, девочек, хотели бы иметь настоящую семью. Да они бы зубами вцепились в парня, который готов поставить семью превыше всего. И если я скажу «нет», это все равно что сказать «нет» мечте некоторых людей.

– Да. Но это не твоя мечта, честное слово. Не твоя мечта, Таллула. – Скарлетт пристально смотрит на нее. – Чего ты хочешь? Какая у тебя цель в жизни? Когда ты окончишь колледж? Когда ваш ребенок пойдет в детский сад, где ты себя видишь?

Таллула поднимает взгляд к небу. Ей кажется, что она начинает пузыриться, словно патока на сковородке, что она вот-вот загорится. Над головой, закрывая солнце, медленно ползет белое облако. Она смотрит в его середину, туда, где солнце прожигает сквозь него бледную дыру. Она сжимает кулаки, разжимает их снова. Это вопрос, который она всегда боялась себе задать.

Всю свою жизнь она была пассивной. В ее школьном табеле всегда говорилось, что она прилежная ученица, но учитель хотел бы, чтобы она была активней на уроках, хотел бы слышать ее голос. В начальной школе она позволяла втянуть себя в дружбу с детьми, которые ей не очень нравились. А затем в трудном возрасте она встретила Зака, в возрасте, когда другие девочки жаловались на то, что их планы на субботний вечер не сбываются, жаловались на мальчиков, которые не отвечают на их эсэмески достаточно быстро, или на подружек, поливающих их дерьмом за их же спиной.

Наличие постоянного парня просто позволило ей продолжить учебу, продолжить жизнь, продолжить ставить одну ногу впереди другой, бездумно, машинально, день за днем. До того дня, в начале второго года обучения в шестом классе, когда она поняла, что у нее больше месяца не было месячных. Тогда она купила через Интернет тест и сделала его во вторник утром, перед тем как идти в школу, и увидела две полоски, а сразу за этим тестом еще один, и подумала: «Ну, вот и все. Я беременна». Она мысленно рассчитала дату родов… гораздо позже даты ее последнего выпускного экзамена, и подумала: «Наверно, я успею его сдать». Потому что такой девушкой была она, Таллула. Возможно, ее мать из лучших побуждений дала ей имя реки, бунтарки и кинозвезды [3]3
  Река на юго-востоке США; актриса и певица, известная эпатирующими выходками, жившая и работавшая в Нью-Йорке в 1930-х годах. – Прим. ред.


[Закрыть], но она так и не смогла стать достойной своего имени. За всю свою жизнь она не сделала ни одного смелого шага – до того момента, когда этим утром после их совместной ночи она прошла через кухню к Скарлетт и поцеловала ее. Она знала: это был единственный момент в ее жизни, который произошел по ее воле.

Она отрывает взгляд от неба и вновь смотрит на Скарлетт.

– Я не знаю, – говорит она виноватым шепотом.

– Я нужна тебе?

Она кивает, но не может заставить себя сказать слово «да».

– Что еще тебе нужно?

– Ной.

– И?

– Я не знаю. Я просто хочу… Я просто хочу быть свободной.

– Да – говорит Скарлетт. – Да. Именно. Это именно то, что тебе нужно. Свобода. Тебе девятнадцать. Ты прекрасна. Ты хороший человек. Ты хочешь быть свободной. И ребенок не должен мешать тебе быть свободной. Наши отношения не должны мешать тебе быть свободной. Ничто не должно мешать тебе быть свободной. Последнее, что тебе нужно на данном этапе жизни, – кольцо на пальце. Тебе нужно отрезать себя от него. И, я думаю, это прекрасная возможность. Пусть он сделает предложение. Скажи «нет». Это что-то вроде точки невозврата. Выход в одну сторону. Я серьезно. Пусть он это сделает. Скажи «нет». И тогда твоя жизнь может начаться.

Скарлетт говорит, и Таллула кивает все энергичнее и энергичнее. Когда она умолкает, Таллуле кажется, что она чувствует все элементы своего существа, через нее проходит волна электрической энергии. Она бросается к Скарлетт, прижимает ее к стене и крепко целует. Через минуту, задыхаясь, она отстраняется. Она смотрит на Скарлетт и видит яркие огни, танцующие в ее глазах, застывшее на ее лице изумление, чувствует жар ее дыхания на своей коже. Она чувствует себя ослепленной, сверх всего, сверх любых слов и воображения, ее красотой и думает: «Я люблю ее. Я люблю ее. Я люблю ее».

– Я бы хотела, – говорит она, обводя пальцами контуры лица Скарлетт, – я бы хотела, чтобы никакого Зака вообще не было. Чтобы он просто… ну, ты понимаешь. Исчез.

– 46 –
Сентябрь 2018 года

Ким наблюдает, как Софи порхает по Интернету, ее пальцы играючи щелкают по клавиатуре, преследуя человека по имени Черри.

– Черри, – говорит Софи. – Это ведь должна быть Скарлетт, не так ли?

Ким тупо смотрит на нее.

– Красный цвет, – говорит Софи. – И то и другое [4]4
  Слово scarlet переводится как «ярко-красный».


[Закрыть].

– О господи! – шепчет Ким, когда до нее доходит. – Конечно. Сказать что-нибудь Дому?

Софи вздыхает.

– Если честно, не знаю. Полиция использует собственные методы, чтобы установить местонахождение Скарлетт и ее семьи. Может, нам пока не стоит торопиться. Давайте не будем им мешать.

Ким кивает. Она инстинктивно чувствует, что Софи права.

Софи вновь листает инстаграм-аккаунты главных игроков: Лиама, Лекси, Мими, Скарлетт. Затем просматривает странички людей, которые что-либо прокомментировали или лайкнули под их постами. При этом она постоянно бормочет себе под нос слово «Черри», а затем внезапно останавливается.

– Смотрите, – говорит она. – Смотрите!

Она поворачивает экран и указывает.

– Чей это аккаунт? – спрашивает Ким.

– Руби Рейнольдс. Ру. Девушка из банды Скарлетт Жак. Судя по фотографиям, она до сих пор живет в этом районе. Взгляните.

Она нажимает на фото темноволосой девушки, стоящей у дерева, на ней потрепанная кожаная куртка поверх короткого платья.

– Это ведь вон там, не так ли? – Софи указывает на деревню. – На лугу?

– Да, – говорит Ким, вглядываясь в снимок. – Да. Слева от пруда с утками.

– Фото было опубликовано всего десять дней назад. Взгляните! – Софи тычет пальцем в экран. – Кому-то по имени Черриджек оно понравилось. Черриджек, Скарлетт Жак.

Аватар представляет собой снимок двух красных вишен, свисающих с веточки, и касающегося языка. Язык проколот. Софи смотрит на Ким.

– У Скарлетт проколот язык, – говорит она, задыхаясь. – Я заметила это на другой фотографии в аккаунте Лиама Бейли.

Софи нажимает на картинку профиля, и появляется страничка. Удивительно, что не закрытая.

– Никаких подписчиков, – говорит она. – Странно. – Она прокручивает снимки все быстрее и быстрее. Девушка по имени Черриджек, похоже, живет на яхте. Снимки абстрактные: закаты над бескрайним океаном, пенистые барашки волн, сверкающий кончик клюва дельфина на ладони у фотографа, вытянутые загорелые ноги на кремовой коже дивана, на лодыжке покоится большая собачья лапа.

Ким всматривается в фото ног.

– Можете увеличить снимок? – спрашивает она.

Софи увеличивает изображение, и Ким пристально рассматривает его.

– Вот, – говорит она. – Вон там. На ее ноге, смотрите, вы его видите? Черное пятнышко. Присмотритесь.

Софи кивает.

– Это?..

– Да, там была татуировка. Буквы ТМ. Боже мой, – шепчет она. – Это же Скарлетт! Это Скарлетт Жак! Когда сделаны эти фотографии? Какие там даты?

Софи быстро пролистывает их. Последний снимок датирован предыдущим днем. Самый старый появился всего две недели назад.

Ким отстраняется от экрана и вздыхает. Скарлетт Жак на яхте. Она на яхте со своей собакой, телефоном и идеальным педикюром. Она выкладывает красивые фотографии в Инстаграме. Ким чувствует, как на нее накатывается волна горячего гнева, но подавляет эту волну.

Они обе возвращаются к экрану, и Софи по очереди нажимает на все фотографии Черриджек. Под каждой по несколько лайков, и Софи нажимает на профили каждого пользователя.

– Узнаете кого-нибудь из этих людей? – спрашивает она.

– Нет, – отвечает Ким.

Но затем они прокручивают список дальше и видят имя, знакомое им обеим. Они останавливаются и громко ахают.

@lexiegoes.

– 47 –
Июнь 2017 года

Таллула сидит за туалетным столиком. Зак еще не вернулся с работы, он придет через час. Ной внизу, с ее матерью, которая только что отправила ее наверх подготовиться.

– Давай, – сказала она. – Удели себе время и побалуй себя. Вы так давно никуда не ходили.

Годовые экзамены сданы. Через несколько недель наступит конец летнего семестра, и впереди ее ждет долгая свобода. И сегодня вечером Зак сделает ей предложение, и она скажет «нет» и тем самым наконец подведет черту под этим подростковым романом, который затянулся слишком надолго. Она слышит, как внизу ее мать поет Ною песни, и улыбается. Она хочет вернуть этот дом себе. Она хочет вернуть себе свою комнату, свою кровать. Пусть здесь будут только она, ее мать, ее брат, ее ребенок. А потом неким образом она хочет вписать в свою жизнь Скарлетт. Хотя и представляет это с трудом. В Апфилд-Коммон есть геи. Учителя-мужчины из «Mейпол-Хауса», которые делят крошечный коттедж сразу за пабом «Лебедь и утки» и вместе выгуливают по выходным своих борзых.

Джиа, девушка, с которой Таллула ходила в школу и всегда хотела подружиться, потому что она была такой крутой, теперь ходит по деревне рука об руку с женщиной старше ее, которая раз в неделю проводит занятия «курсов осознанности» в местном клубе. Это не было бы скандальным в контексте того, где живет Таллула, но было бы очень спорным в контексте ее собственной жизни. Она еще не уверена, что сможет открыто об этом рассказать. Она не уверена, что справится с косыми взглядами, разинутыми ртами, с чувством, что она в некотором роде героиня скандала. Если это произойдет, это должно происходить так медленно, чтобы никто ничего не заметил.

Но на данный момент у нее есть вечер в пабе, вечер, которого она ждет с нетерпением. Вечер, от которого зависит все ее будущее. Вся ее судьба будет зависеть от того, чем все закончится. Она вздыхает и выкручивает щеточку для туши. Она хочет выглядеть красивой, но не для Зака, а для Скарлетт, которая тоже будет в пабе сегодня вечером – она пообещала, что будет присматривать за Таллулой на тот случай, если что-то пойдет не так, на тот случай, если Зак распсихуется, на тот случай, если она понадобится Таллуле. Она дважды наносит на ресницы тушь, играет с волосами. Скарлетт говорит, что завидует ее волосам. Волосы Скарлетт – редкие, поврежденные годами постоянного обесцвечивания и окрашивания.

Иногда она берет волосы Таллулы в кулак, проводит по ним рукой и говорит:

– Каково тебе иметь все это? Как ты только выносишь такую красоту?

И Таллула просто улыбается и говорит:

– Думаю, это просто хорошие гены. У моей матери красивые волосы. И у моего отца.

– А у твоего ребенка?

– И у моего ребенка тоже. В моей семье много хороших волос.

– Тебе повезло, – отвечает Скарлетт. – Представь на минуту, что ты – это я и тебе нужно с этим смириться. – Она теребит свои поврежденные волосы и издает звук отвращения.

– Но это не имеет значения, – говорит Таллула. – Это просто волосы. Ты все равно самая красивая девушка в любой комнате, в какой ты только находишься. И ты это знаешь.

– Я некрасивая, – возражает Скарлетт. – Моя мать красивая. Но я, к сожалению, похожа на отца.

– Как ты думаешь, я когда-нибудь познакомлюсь с твоими родителями? – однажды спросила Таллула.

И Скарлетт кивнула и сказала:

– Конечно, познакомишься.

– И как они воспримут меня? Они ведь наверняка привыкли к тому, что ты всегда окружена такими же людьми, как та сама. Ну, ты понимаешь? Людьми с деньгами.

– Послушай, – ответила Скарлетт. – Мои родители настолько поглощены собой и своей жалкой жизнью, что я могла бы привести домой гребаную лошадь, а они бы даже не заметили. Я серьезно. Они не замечают того, что я делаю. Никогда. А твоя мать? – задала она встречный вопрос. – Как ты думаешь, я когда-нибудь встречусь с ней?

Таллула кивнула.

– Да, – сказала она. – Да. Сто процентов встретишься. Моя мать такая классная. И ей хочется одного – чтобы я была счастлива. Так что если ты сделаешь меня счастливой, ты ей понравишься.

В то время разговор показался ей слегка фантастическим. Казалось, будто им предстоит завоевать огромную территорию, прежде чем они смогут достичь залитых солнцем лугов вечного счастья. Но теперь он настал. Вечер, когда все изменится.

Она расчесывает волосы на прямой пробор и заплетает их в косички. Она выбирает легкий воздушный муслиновый топ, который красиво ниспадает ей на живот, и гармонично сочетает его с обрезанными джинсовыми шортами.

Она смотрит на девушку, отражающуюся в зеркале в полный рост.

Девушка смотрит на нее.

Перед ней сильная женщина. Женщина-лесбиянка. Мать. Будущий социальный работник. Нечто большее, нежели она всегда считала. Нечто гораздо большее. «Все начинается здесь», – думает Таллула, кладя ладони на живот и похлопывая ткань летней одежды, и представляет новую жизнь, которая ждет ее по ту сторону сегодняшнего вечера, когда она будет свободна и сможет делать все, что захочет. Все начинается здесь.

Она спускается вниз, чтобы посидеть с Ноем и матерью, ожидая, когда Зак вернется с работы.