Текст книги "Ангел любви. Часть 1"

– Габриэлы? Ты уже придумала имя?

– Я попрошу Дарию назвать дочку Габриэлой. Пусть у девочки хоть что-нибудь останется на память об отце, кроме темно-карих глаз. Габриэла Альварес – звучит красиво, а Дария придумает потом какую-нибудь трогательную историю и расскажет дочке, что ее назвали в честь отца, погибшего до ее рождения, – Лорен на мгновение призадумалась, – Ну, допустим, при выполнении очень важного задания по спасению людей от пожара или наводнения.

– Что за глупости! Я не собираюсь прятаться от дочери. Она будет знать, и видеть своего отца.

– А зачем ей знать, что у нее есть отец? – грустно вздохнула Лорен, – Отец, которому она не нужна. Когда мужчине не нужна женщина, то ему не нужен и ее ребенок, даже если он и отец этого ребенка.

У Шона заныло сердце. Он вспомнил, как отказался от Кристианы и от ребенка, который вполне мог оказаться его.

– Это проверено жизнью, – продолжила девушка, – Отцовство для мужчин понятие относительное, а ребенок расценивается только как приложение к матери. Поверь, если тебя так злит Дария, то ребенок будет бесить до зубного скрежета, ведь это ее ребенок. А из чувства долга или из соображений элементарной порядочности приходить к дочери один раз в год на день рождения или просто присылать подарок, значит делать ее еще несчастней.

– Почему несчастней? Разве это плохо знать, что у тебя есть отец?

– Отец, который очень редко о тебе вспоминает, а потом, когда женится во второй раз, и у него появятся другие дети, забудет совсем. Ты считаешь, что это неплохо – где-то иметь отца и знать, что он не хочет тебя видеть? Мы ведь с тобой выросли без родителей. Ты помнишь лица наших родителей, Габриэль? – впервые за все годы отважилась спросить у него Лорен, – Вижу, что помнишь. Как и помнишь боль от потери, которая не отпускает тебя до сих пор. А я не помню их, как и не помню боль от потери. Ведь не теряешь то, что не имеешь. Поверь, лучше не иметь отца, чем знать, что он тебя бросил, – совсем уже печально произнесла она.

Сердце Шона стало стучать в два раза быстрее, у него перехватило дыхание от мысли, что его девочка считает, что он бросил ее сразу после рождения.

– А Габриэле может еще и повезет, – уже более оптимистично продолжила Лорен, отгоняя грустные мысли, – Дария красивая девушка, и станет осмотрительней, и не будет бросаться в любовь, как в омут с головой. А найдет человека, который полюбит ее, а значит и ребенка, и тогда у Габриэлы появится отец. Не переживай, брат. Мы же как-то выросли без родителей, вырастет и Габриэла. По крайней мере, у нее будет любящая мать.

– Нет, нет! Не могу согласиться с тобой, – искренне возмутился Габриэль, – Я знаю, как это расти без родителей, и не хочу, чтобы моя дочь была сиротой при живом отце. Я хочу поговорить с Дарией. Где она? Где ты ее спрятала?

– Я ее не прячу. Она просто живет своей жизнью, и не мешает жить тебе. Я видела ее сегодня, нее все нормально.

– Что, нормально? У нее нет денег. На что она живет и где? Чтобы ты не думала, но я переживаю за нее.

– Не переживай, – Лорен села за стол и начала неторопливо накладывать еду на тарелку, – Дария работает и получает неплохие деньги, а после развода ты будешь содержать ее и ребенка, пока она повторно не выйдет замуж.

– Лорен, где она живет? – терпение Габриэля было уже на пределе, – Я хочу встретиться с ней. Мне надо убедиться, что с ней все в порядке.

– Зачем тебе встречаться с ней, чтобы убедиться в этом? Чтобы дать ложную надежду на то, что она дорога и нужна тебе? Мы же знаем, что это неправда, – недоуменно пожала плечами Лорен, но посмотрев на брата, вздохнула и сдалась – Хорошо, для очистки твоей совести я позвоню ей при тебе.

Она набрала номер и включила громкую связь. Услышав ответ Дарии, она заговорила с ней, как с лучшей подругой

– Привет, сестренка. Как продвигается работа с каталогом? Сильно не увлекайся и не сиди до полуночи за компьютером. Ладно, договорились. Зайду через часок, обсудим переделку белой гостиной. Сама ничего не поднимай, я приведу тебе помощников для этого.

Габриэль услышав голос жены, который звучал бодро и жизнерадостно, немного успокоился.

– Так она здесь, и через час ты встречаешься с ней? Я пойду с тобой.

– Зачем? Она работает, не надо ей мешать. И что ты ей скажешь? Я убедился, что с тобой все нормально, и с чистой совестью бросаю тебя, потому, что ты мне надоела? Она и так знает, что тебе надоела. Слышала твои слова три дня назад, ничего нового ты ей не скажешь. Зачем волновать ее лишний раз? Это очень вредно для ребенка. У нее теперь новая жизнь. Жизнь одинокой привлекательной женщины, которая сама должна заботиться о себе. Она получила хороший урок, и больше не будет наивной доверчивой дурочкой, принимающей слова опытного обольстителя за слова любви

Габриэля обжег холодом осуждающий взгляд сестры, он даже поежился, а ее голос стал просто ледяным.

– Она должна научиться понимать язык мужчин. И если ей говорят – какая ты красивая, то подразумевают – классная грудастая телка.

Вик поперхнулся кофе, он не ожидал таких слов от своей деликатной сестры. Габриэля от них бросило в жар. Лорен же цинично продолжила.

– Я тебя люблю, означает, я хочу тебя трахнуть. Сгораю от желания – хватит ломаться, раздвигай ноги, пока у меня стоит. А когда говорят – я тебя никому не отдам, ты моя судьба – можешь быть твердо уверенной, что он тебе больше не позвонит, а при встрече сделает вид, что незнаком с тобой.

Алан был поражен ее словами до глубины души. Он посмотрел на отца, чтобы оценить его реакцию на столь пренебрежительные высказывания о мужчинах. Шон ответно бросил на сына такой же оценивающий взгляд.

– Лорен, фу, как откровенно физиологично и пошло, – брезгливо сморщив нос, возмутился Викрам, выражая общее мнение мужчин, сидевших за столом.

– Да, это пошло, – она легко согласилась с ним, – Особенно, когда начинаешь встречаться с девушками по алфавиту, и думаешь, а на букву «д» у меня еще девчонки не было.

– Я не из-за этого стал встречаться с Дарией! – с негодованием выкрикнул Габриэль.

– Да-да-да, конечно, тебе было грустно и одиноко. Только почему твою грусть не развеяли, как обычно, Ирма или Кира, или эта светленькая, – Лорен щелкнула пальцами, вспоминая, – Рейчел?

Габриэль покраснел до корней волос, он не предполагал, что сестра знает всех его подружек.

– Все замужние, опытные, готовые по первому зову прыгнуть в постель и согреть тебя. Что же тебя потянуло на девочку? – жестокие слова ранили, как стрелы, – Решил испытать силы в соблазнении девственницы, или захотел сделать ей подарок на всю жизнь? А может, захотелось хоть раз почувствовать, как это бывает, когда тебя любят? Только зачем Дарию выбрал? Захотел экстрима в жизни? Бирн с удовольствием его устроит, ты ведь знаешь, что он тебя едва терпит.

– Ты все неправильно понимаешь, – Габриэль предпринял новую попытку оправдаться, перед ней, – Дария тогда мне очень понравилась. Я не думал, чья она правнучка, и на какую букву начинается ее имя.

– Да, ты, вообще, ни о чем не думал, а, походя, испортил ей жизнь. Ладно, что уже говорить об этом. Впредь она будет умнее. А пока запомнит на всю жизнь одну старую истину, которую познает каждая женщина, кто в семнадцать, кто в двадцать два, а кто-то знает почти с рождения. Ну, а если начинает забывать или сомневаться, об этом всегда напомнят любимые братья, – Лорен посмотрела на Габриэля, а затем на Викрама, и. чеканя слова, жестко произнесла, – Что все мужики-козлы, и не стоит ждать от них любви и понимания. Никогда не дождешься, как и от козла молока. Что-то мне перехотелось завтракать, – она резко отставила тарелку в сторону.

– Тем более, в обществе козлов, – язвительно поддел ее Вик, – Хорошего же ты мнения о своих братьях, Лорен.

– И не только о братьях, Викрам, а обо всех мужчинах вместе взятых, без исключения, – холодно возразила она, и напоследок обведя присутствующих тяжелым взглядом, вышла из комнаты.

– Приятно узнать о себе мнение любимой сестры, оказывается, мы для нее козлы.

– Ну, я-то понятно, а ты почему попал под раздачу? Ведь ты всегда для нее на первом месте, она любит тебя больше всех, – недоуменно пожал плечами Габриэль, без обиды признавая за Виком главную роль в жизни сестры.

– Нет, она любит вас обоих. Ей неприятно осознавать, что вы тоже, как и все мужчины, потребительски относитесь к женщинам. Я так понимаю, что фраза об алфавите касалась тебя, Викрам, – Шон глубоко вздохнул и честно признался, вызвав удивленные взгляды Габриэля и Алана, – Как, впрочем, и меня. И насчет языка мужчин, и об отцовском инстинкте все правильно говорила. Как и правильно назвала нас козлами.

Выражая свое отношение к оскорбительным словам Лорен, Шон обвел всех взглядом, чуть дольше остановившись на лице сына.

– У каждого из нас в жизни были моменты, когда мы вели себя, как последние козлы по отношению к женщинам, особенно к любящим нас женщинам. Надо признать это, а не возмущаться, и корчить из себя оскорбленную невинность. Просто стыдно услышать от своей девочки правду о себе. Хочется быть белым и пушистым в ее глазах, хочется, чтобы она восхищалась и гордилась тобой, а не с грустью констатировала, что даже дорогие для нее мужчины, такие же сволочи, как и все, – грустно усмехнулся он и печально сказал, – Бедная моя девочка. Сколько же ей пришлось пережить в жизни, что в двадцать лет у нее такой трезвый взгляд и полнейшее отсутствие иллюзий в отношении мужчин, что убивает веру в любовь, и ведет к одиночеству. А ты понимаешь, что ничего не сможешь сделать, чтобы переубедить ее. И как можно убедить ее верить мужчинам, если собственные братья не прочь залезть ей под юбку? – с презрением посмотрел он на Габриэля.

Тот сжал губы от ярости, но не стал спорить, а молча, вышел из комнаты.

– Но как заверить Лорен в том, что мы не последние сволочи, и нам можно доверять? – обескуражено спросил Вик и растерянно добавил, – По крайней мере, мне.

– Пожалуй, тебе она доверяет, в какой-то степени, конечно, – обреченно вздохнул Шон, – Хотелось бы, чтобы и мне она хоть немного доверяла. Жаль, что для этого у меня только месяц. Но, я постараюсь убедить ее, что и козлы способны любить.

***

За обедом разговор вновь возвратился к Дарии. Лорен, как обычно, спокойная и доброжелательная, непринужденно вела себя со всеми. Ничто не поминало об ее вспышке недовольства братьями и резком высказывании в их адрес.

Стивен, отсутствовавший на завтраке, пропустил новости о Дарии и без всякой задней мысли жизнерадостно спросил, – Габриэль, а где твоя жена, почему она не обедает? Так увлеклась работой? Слушай, – восхищенно улыбнулся он, – Я ее сегодня даже не узнал. Она изменила прическу, цвет волос, и теперь настоящая красотка! А это оригинальное платье и макияж! Она ведь раньше практически не красилась. И такая радостная, прямо вся светится. Хорошо, что вы помирились. Замужество явно пошло ей на пользу.

От еле сдерживаемой ярости на скулах Габриэля заходили желваки. Он ничего не ответил Стивену, за него это сделала Лорен.

Безмятежным голосом она мягко объяснила, – Ей явно пошел на пользу развод, Стивен. У нее теперь нет мужа, и она понемногу меняет свои взгляды, осознав, что лучше начать новую жизнь самостоятельной успешной женщины, чем выслушивать бесконечные упреки вечно недовольного мужа.

Стивен долгим взглядом посмотрел на Габриэля и криво усмехнулся, – Теперь понятно, почему оживились мальчуганы Беттини и так виляют хвостами, что с языков капает слюна. Это ты дала ей таких помощников, детка? – заговорщицки подмигнул он Лорен, – Пожалуй, надо предупредить Дарию на их счет.

– Я уже ее предупредила, что мальчики здоровые, и можно не опасаясь спать с ними без презервативов.

От слов любимой сестренки Стивен чуть не подавился и удивленно посмотрел на Вика. Тот сидел с индифферентным видом, а Габриэль бросил на Лорен тяжелый угрюмый взгляд.

– Второй раз ведь не забеременеешь, – доверительно пояснила она, – Так что можно получать удовольствие в чистом виде. Ты ведь согласен, что самый лучший способ забыть мужчину – это быстрее найти себе другого? Тем более что итальянцы считаются такими нежными любовниками.

– Конечно, малышка. Новый мужчина может оказаться гораздо лучше прежнего, и сразу станет ясно, что не стоит напрасно лить слезы по прошлому, а лучше получать удовольствие от настоящего. А эти Беттини оба не промах, – игриво засмеялся Стивен, охотно вступая в игру.

– Хватит обсуждать при мне возможных любовников Дарии! – резко оборвал их фривольный диалог Габриэль, – Совсем совесть потеряли? Она еще моя жена, если вы забыли.

– Это ты забыл, что она твоя жена, – спокойно возразила Лорен, – Ведь после свадьбы ты ни разу не спал с ней.

– Тебя это не касается! Когда спать со своей женой – мое личное дело!

– Конечно, как и твое дело цепляться к каждому слову, критиковать ее поведение и явно пренебрегать ею. Пресловутый супружеский долг, относится не только к женщинам, но и к мужчинам. А ты не выполнял его, вселяя в жене чувство неуверенности в ее женской привлекательности. Для беременной женщины и так большой стресс, наблюдать, как ее безукоризненная фигура расползается, как квашня, а тут еще и любимый муж брезгливо отворачивается от нее. В ее положении хочется поддержки, участия, какой-то нежности, а не слов: «Как ты мне надоела, видеть тебя не могу». Так что ты потерял все права, и нечего злиться, если при тебе случайно зашел разговор о Дарии. Стивен, потом поговорим, ей будет нужна твоя помощь.

– Без проблем, – сразу согласился тот, – Она всегда может рассчитывать на меня. Несомненно, беременной женщине нужна поддержка близких людей, особенно на последних месяцах. Я помогу ей во всем, она ведь моя сестра, – Стивен бросил осуждающий взгляд на Алана, но тот ничего не ответил.

– Лорен, пусть я козел, подлец, негодяй, но мне надо увидеть свою жену, – решительно заявил Габриэль, – Я понял, что работает на тебя. А где она живет?

– В доме для персонала.

– Моя жена живет в доме для прислуги? Ты считаешь ее прислугой? Она даже не обедает с нами! Ну, понятно, прислуге нет места рядом с хозяевами!

– Комнаты для персонала, конечно, меньше, чем комнаты для гостей, но, это и не каморки под лестницей, – холодно заметила Лорен, – И оснащены они всем необходимым. Впрочем, ты осам тлично это знаешь. По-твоему, ей лучше жить в родительском доме со своим странным папашей? Кстати, она сказала, что в родном доме ее личная комната была еще меньше. А может ей лучше половину зарплаты отдавать за номер в отеле и жить затворницей среди незнакомых людей, лишь бы ты был спокоен, что все приличия соблюдены, и твоя бывшая жена не живет в доме для персонала? Дария не прислуга, она согласилась до родов поработать на меня. Я ведь не просто так говорила, что мне нужен дизайнер для переделки белой гостиной. Это для тебя она надоевшая жена, а для меня – отличный профессионал, хорошо известный в кругах любителей искусства. Ее бывший работодатель до сих пор жалеет, что она ушла от него, ведь именно ее изысканный вкус придавал его галерее неповторимый шарм и привлекал солидных клиентов. Она тогда решила, что замужество важнее работы, и захотела посвятить себя семейной жизни. А теперь, когда у нее нет мужа, она может заняться любимым делом. И обедать, а также ужинать и завтракать она будет в любое, удобное для себя время. Уж миссис Беттини ее не обидит, а накормит еще лучше, чем нас с тобой. Моя прислуга, – она специально подчеркнула последнее слово, – не доедает объедки с хозяйского стола, у них не подают еду в определенное время. Дария не будет ограничена ни временем, ни обществом. Не думаю, что ей будет приятно три раза в день видеть наши лица, ловить сочувствующие взгляды, слышать фальшиво-бодрые разговоры, и делать вид, что она обычная гостья в этом доме. Правда, только непонятно чья. А так у нее есть отдельная комната, двери которой она может захлопнуть перед любым непрошеным гостем, и не выслушивать его бред.

Лорен строго посмотрела на брата, ясно давая понять, кого именно она имеет в виду, – И окружать ее будут знакомые люди, готовые в любой момент оказать необходимую помощь, если таковая понадобится.

– Особенно эти сопляки Беттини, которые ошиваются у бабки, вместо того, чтобы работать, – почти с ненавистью произнес Габриэль, ранее всегда с симпатией отзывавшийся о внуках миссис Беттини, навещавшим ее на каникулах.

– Именно они и будут помогать Дарии в работе, – невинно заметила Лорен, – Я специально предложила им немного подзаработать на каникулах, и помочь с составлением каталога всех тех безделушек, накупленных Стивеном, которые у нас валяются по всему дому.

– А может ты им еще заплатила, чтобы они ублажали мою жену? – злобно прошипел Габриэль.

– Хочешь сказать, что моя сестра никому не нужна, и ты единственный, кто осчастливил ее бесплатно? Благодетель! – голос Алана прозвучал намеренно спокойно. Он издевательски предложил, – Я могу заплатить тебе за услугу. Думаю, больше двадцатки ты не заработал. Но если, посчитаешь, что этого мало, я могу добавить. По яйцам.

Шон не ожидал от сына таких слов, и про себя порадовался, что тот начинает привыкать к мысли, что у него есть сестра.

– За такие слова бьют по морде! Мы с тобой потом поговорим, кто кому заплатит! А сейчас я хочу узнать, Лорен, зачем ты все это делаешь? Зачем толкаешь Дарию в объятия этих жиголо? Ты не понимаешь, что для них это будет игрой «Кто первый переспит с девчонкой»?

– Понимаю, – невозмутимо отреагировала та, – И Дария это поймет. Раньше она не знала ваших любимых мужских игр, а теперь отлично выучила все правила. Учитель попался хороший. Она тоже включится в увлекательную игру под названием «Как использовать мужчину для удовольствия». Ты считаешь ее непривлекательной из-за беременности, а многих это заводит с пол – оборота. Ведь при беременности, месяцев до семи, у женщин бывает такой гормональный всплеск, что они с ума сходят от желания и с упоением занимаются сексом.

Стивен едва заметно, скептически приподнял брови, вспоминая, как Стасю мучил жесточайший токсикоз, и о сексе она даже думать не хотела, но с энтузиазмом включился в разговор.

– Да, классные были ощущения, – ностальгически протянул он, – Ведь это практически любовь втроем, особенно, когда ребенок начинает через живот бить тебя ногой.

После этой фразы уже Лорен еле заметно, вопросительно приподняла брови.

– Ну, если сильно увлечешься процессом, – туманно объяснил он, – Надо, кстати, поговорить с парнями, чтобы они осторожней все делали. Я подскажу им безопасные позы, чтобы они не долбили Габриэлу по голове.

Стивен внезапно хлопнул себя по лбу, – До меня только сейчас дошло, почему Дария уже называет ее этим именем. Это, чтобы у дочери хоть что-то осталось на память об отце? Да? Я правильно понял? – вопросительно посмотрел на Лорен, ожидая подтверждения своим словам, – А я сначала подумал, ничего себе, как она мужа любит. Даже в его честь назвала дочь, еще позавидовал немного.

Габриэль вскочил на ноги и с перекошенным от злости лицом выскочил из комнаты, грубо бросив напоследок, – Да пошли вы…

Лорен поцеловала два пальца и послала Стивену воздушный поцелуй, – Я тебя обожаю. Любовь втроем – просто бомба.

– А то, – самодовольно ухмыльнулся Стивен, – Его хватит максимум на месяц, ставлю пять тысяч.

– Три недели, – впервые за весь обед подал голос Шон, – Тоже пять.

– Две недели, – уверенно возразила Лорен, – Хоть сто тысяч.

– Рискуешь, детка. Ведь мы с Шоном можем ухватиться за твою ставку, уж очень заманчиво так легко отхватить денежки. Вик, скажи ей, что не следует разбрасываться словами. Кстати, а почему ты сегодня такой молчаливый, брат? – искренне удивился Стивен.

– И, правда, Вик, ты сегодня какой-то расстроенный, даже не поиздевался над Габриэлем, – Лорен озабоченно посмотрела на него, не проронившего за весь обед ни слова, и вкрадчиво спросила, – А ты не хочешь тоже сделать ставку?

– Ага, разбежался. С твоими ставками скоро по миру пойдешь. Не ведись, брат, с его-то ревностью сыграет ее ставка. И совсем я не расстроенный, сестра. Просто, что умного может сказать козел? Тем более, такому же козлу.

От его слов глаза Стивена удивленно распахнулись, и он изумленно повернулся к Лорен. Она встала и подошла к Вику. Пристально глядя в глаза, ласково погладила по голове, еле заметно ероша волосы на затылке, и постепенно спускаясь к шее. Затем провела ладонью по щеке и попросила нежным голоском, – Не сердись на меня. Я тогда так сказала, чтобы разозлить Габриэля. Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Викрам не смог устоять перед таким редким для нее проявлением чувств. Он несколько раз поцеловал ее ладонь и улыбнулся, забывая обиду и становясь привычным Виком.

– Браво, детка! Аплодирую стоя! Отлично применила положения первой главы учения, – мысленно произнес Шон.

Он не верил своим глазам. Его малышка только что продемонстрировала некоторые приемы обольщения, которым друиды специально обучают. Только обучают не в школе, а дома, причем только сыновей.

– Не поняла, о чем ты? Какого учения? – тоже мысленно, невинно спросила Лорен, непонимающе глядя на Шона.

– Все того же, «Друидская любовь». А следующим пунктом идет поцелуй. Чмокни его в щеку, и он расплывется растаявшей лужей у тебя под ногами.

– Ну, если ты считаешь, что это надо сделать, я, пожалуй, так и поступлю, и лужа здесь абсолютно не причем, – заканчивая безмолвный разговор, неуверенно протянула Лорен, но глаза ее при этом смеялись. Она поцеловала Вика в щеку, вызывая у того довольную улыбку.

– Что у нас сегодня по плану? Тихий семейный вечер? Добиваем Габриэля? – поинтересовался он.

– Пусть отдохнет пару дней, – великодушно разрешила девушка, бросая мимолетный взгляд на Алана. Тот мгновенно понял ее, – Тем более, что сегодня я приглашаю Шона поужинать в ресторане Алена Дюкасса.

– Это же в Париже! – восхитился Стивен, – И столик надо заказывать за месяц.

– Вот за месяц и заказали, – спокойно объяснила Лорен, и обратилась к своей старшей подруге, промолчавшей весь обед, – Кристиана, составишь нам компанию? Покажем Шону ночной Париж? Кстати, мы с тобой хотели пройтись по бутикам, побаловать себя подарками к Рождеству.

Заметив ее смятение и лихорадочный поиск подходящего повода для отказа, она добавила в голос умоляющих ноток, – Пожалуйста, я так мечтала об этой поездке. А Вик будет просто счастлив, сопровождать тебя.

Тот охотно поддержал просьбу сестры, и обольстительным голосом произнес, – Кристиана, пожалуйста, будь сегодня моей дамой. Париж – город влюбленных, как знать, может, ты по-новому посмотришь на меня, и дашь шанс убедить, что я твоя судьба.

Кристиана заметила непонятный взгляд Шона, брошенный на Вика, и решила согласиться.

– Грех отказываться от ужина с таким кавалером, все дамы будут завидовать мне, – тепло улыбнулась она.

– Отлично, – обрадовалась Лорен, – Тогда вылетаем через два часа.

– А меня с собой не берете, – заканючил Стивен тоном обиженного ребенка.

– Готовься на завтра, мой дорогой. Полетим в Португалию, в Назаре, ловить большую волну. Может, переплюнем Гарретта Макнамару и войдем в книгу рекордов Гиннеса?

– О боги, я этого не переживу – сокрушенно простонал Викрам, – Шон, вы тоже увлекаетесь сёрфингом?

– Нет, – честно признался тот, – Но хочу попробовать.

– Алан, я думал, что твой отец здравомыслящий человек. Но, оказывается, он такой, же сумасшедший, как и эта парочка.

– Я тоже так думал, но, похоже, что они его заразили воздушно-капельным путем. Лорен, уделите мне несколько минут, пожалуйста. Надо обсудить вопрос, касающийся ваших акций в нашей компании, – серьезно попросил он, и, заметив вопросительный взгляд отца, быстро добавил, – Это простая формальность, отец, нужно поставить пару подписей.

– Конечно, Алан, давайте, пройдем в мой кабинет. Не скучай, папочка, я скоро вернусь, – интимным шепотом пообещала она, вызывая недовольный взгляд Стивена, и несчастный у Кристианы.

Как только дверь кабинета закрылась за ними, Лорен сразу начала разговор.

– Спасибо, Алан, вы правильно меня поняли. Я хочу поговорить с вами.

– Лорен, в Венесуэле мы были на «ты», – он сразу дал понять, что знает, кто она.

– Давай на «ты», мы же партнеры, – мило улыбнулась девушка, специально не акцентируя внимание на его словах, всем видом показывая, что не будет обсуждать эту тему. Ее волновало совсем другой вопрос, – Я хочу попросить тебя о помощи. Как я поняла, ты озабочен судьбой Дарии, и хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива?

– Да, я чувствую ответственность за нее, и не могу позволить, чтобы ее обижали. Прости, но твой Габриэль, действительно, козел.

– Он – мужчина, и этим все сказано. Такой же, как и все – ни лучше, ни хуже.

Она говорила, не отводя глаз, давая понять, что и сам Алан такой же, как все. Ее мнение о мужчинах не изменилось, а Вика она только успокаивала.

– Но, он мой брат. И я чувствую не только ответственность за него, но и люблю его.

– Я так понял, что он тебе неродной брат, судя по всем этим разговорам о его, отнюдь, не братской любви к тебе.

– Они все мне родные братья, хотя, нас рожали разные женщины от разных мужчин. Но, ведь не это делает людей родными. Вас с Дарией родила одна женщина и от одного мужчины, но, только чувство порядочности и долга заставили тебя вмешаться во всю эту историю, а не внезапно вспыхнувшая братская любовь.

– Вынужден согласиться с тобой. Братской любви я не ощущаю.

– Она и не появится внезапно. Это же не страсть, и не любовь в первого взгляда.

Лорен старалась говорить спокойно, чтобы Алан не понял, какие чувства с первого взгляда вызвали у нее его синие глаза.

– Ты еще мало ее знаешь, всего несколько дней. Я знаю не намного дольше. Но, вижу, что она по-настоящему любит моего брата. Для меня это главное, и уже вызывает симпатию. А вот своего брата я знаю отлично. И поверь, чтобы он не утверждал, она не безразлична ему. Габриэль никогда не напрягался, чтобы найти женщину в период обострения одиночества. Его подружки наперегонки неслись утешать его, стоило ему лишь позвонить и прошептать: «Малышка, мне так грустно и одиноко», – иронично произнесла Лорен с интимным придыханием, – А с Дарией он соизволил даже пару раз сходить в кафе, и затащил в постель только на третьем свидании. И потом, встречался только с ней, подзабыв о своих подружках. Понимаешь, она зацепила его, чтобы он ни говорил, или ни делал. Она первая, кому это удалось. Для Габриэля это чувство новое, необычное, и очень сильное. Он любит ее, только еще не понял. Мужчины понимают, что такое любовь, лишь, когда окончательно ее теряют, и нечего уже нельзя изменить. А потом страдают, и пытаются скрыть это за хороводом новых женщин. Я хочу, чтобы они все были счастливы – и мой брат, и твоя сестра, а самое главное, маленькая девочка. Ты ведь тоже вырос без матери, и не тебе объяснять, как это быть наполовину сиротой. Ведь даже самый любящий отец не заменит мать, как и любящая мать не заменит отца.

Она так грустно говорила, что у Алана от сочувствия сжалось сердце.

– Я понял, что ты росла без родителей? – тихо спросил он.

– Да. Своих приемных родителей – отца и мать Габриэля, я потеряла в пять лет. Их убили на наших глазах.

Взгляд Лорен затуманились от горьких и тяжелых воспоминаний, и она встряхнула головой, отгоняя их.

– Все это в прошлом, в грустном далеком прошлом. А сейчас, я хочу, чтобы мой брат, который со мной вместе двадцать лет, был счастлив. Скоро я не смогу быть рядом с ним, меня ждет другая жизнь. Считай, что я хочу удачно пристроить его в хорошие любящие руки. Да и тебе в Канаде будет спокойней жить, зная, что у твоей сестры в Ирландии все в порядке. Ну, что, мы партеры? – заговорщицки подмигнула она, – Поможешь помирить их?

Алан приподнял брови и неопределенно пожал плечами, – А стоит ли? Вдруг Дария от этого только проиграет? Ведь следующий ее мужчина может, и в правду, оказаться лучше твоего Габриэля?

– А может и хуже, – спокойно предположила Лорен, – Я ведь не предлагаю тебе играть в одни ворота, а только прошу проследить за всем происходящим и вмешаться, если посчитаешь нужным. И помочь тому, кому посчитаешь, необходима твоя помощь. Познакомься поближе с ними обоими. Я уверена в твоей объективности. Габриэль – хороший человек, и не потому, что мой брат. Он действительно хороший, вы даже можете стать друзьями, когда между вами не будет стоять Дария. И она отличная девочка. Я поговорила с ней тогда, три дня назад. Конечно, ей очень обидно, что Габриэль, оказывается, женился на ней под нажимом. Она ведь его любит. Хоть, и говорит, что раньше любила, а теперь, даже слышать не хочет о нем. Но, женщина не может так быстро разлюбить мужчину, особенно, своего первого мужчину. Она готова многое ему простить, практически, все. И Дария простит Габриэля, если он первым сделает шаг навстречу. Только он, как и большинство мужчин, сам не знает, что ему надо.

Выдержка изменила ей, недовольство братом вырвалось наружу, и рикошетом ударило по Алану.

– Вам ведь вечно все не так. Когда вас любят – вы ноги вытираете, а когда посылают – начинаете суетиться, а если на горизонте появляется соперник, так готовы глотку перегрызть за то, что уже хотели выбросить на помойку.

– Ну, почему же. Я отлично знаю, кто мне нужен, – уверенно возразил Алан. Его глаза потемнели от желания, а взгляд откровенно говорил, кого он имеет в виду

– Тогда ты из тех десяти процентов мужчин, которые считают, что отлично знают, кого и что они хотят, – снисходительно усмехнулась она, – Пока не получат желаемое. А получив, быстро теряют к нему интерес и недоумевают, неужели они этого так хотели.

– Ты не веришь мужчинам, и презираешь их. Почему? Тебя кто-то сильно обидел? – тихим доверительным голосом спросил Алан, пытаясь вызвать ее на откровенный разговор.

– Длинная и неинтересная история, – заверила Лорен, не желая делиться своими тайнами, – И речь сейчас не обо мне. Хотя, ты неправ. Некоторые мужчины мне даже очень интересны. Например, твой отец, – она смело посмотрела в синие глаза, – Я похищу его у тебя на месяц, а двадцать третьего декабря верну обратно. Вы уедите в Канаду, и будете вспоминать Ирландию, как странный сон. Поэтому, я не хочу тратить драгоценное время на любовную историю Габриэля. И хоть раз в жизни потрачу время на себя и свои желания. Больше такой возможности у меня не будет.

– Тебе так нравится мой отец? – удрученно спросил Алан, понимая, что у него нет шансов завоевать ее внимание, и не удержался от ироничного замечания, – Даже, несмотря на то, что он тоже, как и все мужчины… козел?