Текст книги "Ангел любви. Часть 1"

– Надо поймать его на горячем. Привычка-вторая натура. Если он так подсел на утренний допинг, то утром надо и брать. Киски проговорились, что он специально приходит на час раньше для решения важных кадровых вопросов. У него даже все расписано на неделю вперед. Они поэтому и возмущались, что завтрашнее утро уже занято, и им придется еще одну неделю провести в тюремных застенках у Арчи. Кстати, они планировали напрямую подъехать к своим потенциальным боссам, и уже воздействовать на дядюшку через них.

– Назовешь их имена? – вкрадчиво поинтересовался Стивен, – Нам ты можешь их прямо назвать, не опасаясь нарушить правила приличий.

– Хорошо. Не буду скрывать их из чувства ложной скромности, а вы сами решите, что дальше делать. Только не надо горячиться. Лучше всего выгнать, не создавая шума, и не привлекая особого внимания к вашей компании. Скандал только навредит ей, подмочив репутацию, что сразу скажется на акциях.

Стивен во все глаза смотрел на сестру. В пылу праведного гнева он даже не подумал о репутации компании.

– Сам ничего не предпринимай. Попробуй в общих чертах рассказать все отцу. Посмотришь на его реакцию и поймешь, стоит ли вдаваться в подробности и называть имена, или лучше оставить все, как есть, – и, предупреждая его возражения, решительно продолжила, – Руководство такой огромной компанией очень сложное и ответственное дело. Корпоративная этика не пустое понятие, надо действовать очень осторожно, чтобы не навредить еще больше. Такие утренние забавы процветают во многих офисах, о них знают, но вслух не говорят. Это считается плохим тоном. Поговори с отцом, – настойчиво повторила Лорен.

Стивен набрал номер отца и решительно произнес, – Папа, у меня к тебе срочное дело. Я знаю, что ты сейчас в ресторане с Шоном, но это очень важно, – и добавил, нехотя признавая данный факт, – Он даже сможет нам помочь, и не будет болтать ничего лишнего. Да, я уверен в нем.

***

Следующий день начался весьма сумбурно. Мужчины быстро поели и куда-то разбежались. За столом остались только Лорен и Кристиана.

Девушка чувствовала себя виноватой перед старшей подругой и решила поговорить с ней

– Прости меня, пожалуйста, Криста. Я совсем не уделяю тебе внимание. Пригласила в гости, а сама постоянно где-то болтаюсь с Шоном. Понимаю, что это выглядит странно, но я сама себя не могу понять. Он такой… замечательный, что у меня сердце поет.

Кристиана слушала с легкой улыбкой, а душу разрывала безумная боль. Она узнавала в ней себя – восторженную влюбленную девчонку, сердце которой тоже пело от счастья, только потом оно чуть не лопнуло от боли.

– Он словно часть меня самой, и понимает все с полуслова, – продолжала восхищаться ее юная подруга.

С этим утверждением Кристиана не могла не согласиться. Лорен с Шоном совпали, как две половинки яблока. Она даже была готова поверить в их мысленные разговоры. Им достаточно было только посмотреть друг на друга, и они все понимали без слов. Кристиане было невыносимо все это видеть. Казалось, что над Шоном витает какой-то рок – женщины из семьи Лаутензаков имели неоспоримую власть над ним. Она заметила, что про себя уже привыкла звать его этим именем. Вероятно, измученному сердцу легче воспринимать его как нового знакомого Шона, чем, как ни на минуту незабываемого любимого Антэна. Она не обвиняла ни тогда Линду, ни тем более сейчас Лорен, в том, что они безраздельно владеют этим мужчиной. Он сам сделал свой выбор, они ведь не виноваты, что так безумно красивы, и мужчины теряют голову от восторга. Тогда, много лет назад, Кристиана простила и Антэна, и свою подругу. Она смирилась с тем, что любимый предпочел Линду. А когда в Дублине спустя двадцать с лишним лет появилась ее сестра Лорен, так сильно похожая на нее внешне, и так же сильно отличающаяся по характеру, Кристиана сразу взяла ее под свою опеку. Она испытывала к ней почти материнскую любовь, сама не понимая, почему с первой минуты знакомства почувствовала, что ей эту девочку не любить невозможно. А сейчас, три года спустя, прямо как в дурной пьесе, все повторяется – появляется Шон и вновь отбирает у Кристианы любовь. Она не сможет по-прежнему относиться к Лорен, и потеряет ее.

А та, не замечая, как насквозь пронзает острыми ножами сердце Кристианы, продолжала расхваливать Шона, и делиться своими планами на ближайшее время.

– Мы полетим в Канаду на несколько дней. Он пообещал мне все показать и даже прокатить на собачьей упряжке. Наверное, хочет убедить меня остаться в Канаде. Поэтому, я хочу заранее определиться с фабрикой. Может, ты выкупишь мою долю? Подумай о таком варианте.

Кристиана подумала лишь об одном, что у них все очень серьезно, если речь уже идет о ее переезде и ликвидации всех дел в Ирландии.

– Ну, если дело идет к тому, что ты уедешь с Шоном, – она изо всех сил старалась держаться доброжелательно, ведь девочка не виновата, что не смогла устоять перед его обаянием. Кто же перед ним устоит? – Я выкуплю твою долю.

– Отлично, я тебя обожаю! Тогда я дам распоряжение Краеву, пусть все подготовит. Он обратится к тебе за подписями на предварительном договоре о передаче, а потом, через пару недель мы все подпишем окончательно.

– Через пару недель я их обоих больше не увижу, – обожгла Кристиану внезапная мысль, и печаль заполнила сердце, горькая печаль от очередной потери тех, кого она любит.

***

За обедом мужчины были крайне возбуждены и оживленно обменивались впечатлениями. Присутствие женщин немного сдерживало их в крепких выражениях. Стивен был непривычно дружелюбен с Шоном и Аланом, и благодарил их за помощь. Он порывался все рассказать Лорен и Кристиане, но Шон нахмурился и попросил не рассказывать девочкам такие неприличные вещи. Его поддержал Вик, бросив на брата недовольный взгляд.

Лорен наивно улыбнулась и невинно спросила, – Я не поняла, папочка, чем это вы были заняты все утро?

– Это не для таких маленьких ушек, как у моей девочки, – ласково ответил Шон, поцеловав ее в шечку, и перевел разговор на другую тему, – Послезавтра утром летим в Канаду. Чем займемся сегодня и завтра?

Девушка на мгновение задумалась и повернулась к Стивену.

– Ну, если вы с отцом так благодарны Шону за помощь в таинственном деле, может, разрешите нам прокатиться на своих болидах? Ведь команда еще тренируется на своей базе перед Гран-При в Бразилии?

Стивен нахмурился, он не хотел ей отказывать, но у него не было иного выхода.

– Не получится, малышка, – как можно мягче сказал он, и поспешил объяснить свой отказ, – Отец помешан на гонках и очень щепетильно относится к своей конюшне, тем более, там ведь не обычные машины, на которых ты привыкла гонять. Это очень опасно, ты можешь разбиться. Отец никогда не позволит постороннему сесть за руль. Он даже сам не рискнул прокатиться на месте пилота, только в роли пассажира сделал пару кругов вместе со своим лучшим гонщиком Даймондом Вильямсом.

– Детка, покататься не получится, – теплым, ласкающим слух голосом попытался объяснить Шон, – Пилот никогда не согласится, что бы на его лошадку сел чужак. К тому же, ты ведь не ездила по круговой трассе, а это намного сложнее, чем по прямой полосе.

– Поэтому мне и интересно было бы покататься по такой трассе, – капризно надула губы Лорен и вздохнула, – Понятно, как всегда, придется все сделать самой.

Она достала сотовый телефон и набрала номер отца Стивена,

– Здравствуйте, Лукас! Я по голосу поняла, что у вас отличное настроение. Вы помните мое предложение насчет гоночной команды? Может, покажете нам свою конюшню? Нет, конюхи меня не интересуют, ведь я буду не одна. Моим мальчикам почему-то не нравится, когда я обращаю внимание на других симпатичных мальчиков. Хочу на коняшек посмотреть. Вы же разрешите нам с Шоном посидеть за рулем болида? Он просто бредит гонками, но одно дело наблюдать за ними со стороны, а другое, хоть на минуту почувствовать себя гонщиком. Спасибо, Лукас, вы такой хороший! – промурлыкала девушка, – Не беспокойтесь, все будет хорошо. Стивен полетит вместе с нами, и не позволит нам рисковать и кататься вместе с гонщиками.

Тот закатил глаза, понимая, что она обманывает его отца. Ладно, куда от нее денешься. Он попросит Вильямса прокатить ее в болиде на небольшой скорости.

– Кстати, я заметила, что вы еще носите мою пусету, – вскользь обронила Лорен, и Стивен невольно напрягся. Он вспомнил слова отца о том, как эта маленькая сережка помогла ему наладить интимную жизнь, – Ее можно снять, ведь мы нашли Стивена. Ах, вы уже привыкли к ней. Но человеку вашего положения не пристало носить пуссету из серебра. Я подарю вам новую, из платины, – и многозначительно добавила, – Ее можно будет носить, не снимая, пять лет. Ну, конечно, вдену сама. Когда вернусь из Франции. До встречи, Лукас.

– Заранее подкатываешься к отцу, чтобы он потом не передумал связываться с вами? Ты ведь, наверняка, напросишься к Вильямсу в его болид, и конечно, тот не устоит и прокатит тебя с ветерком. Предупреждаю, отец не любит, когда его обманывают. Ваша сделка может накрыться, и никакие пуссеты тебя не спасут.

– Как ты можешь так говорить? Я всегда говорю правду и выполняю обещания! И если пообещала твоему отцу не кататься с гонщиками, значит, так и будет.

– Ну-ну, посмотрим, как ты выполнишь свое обещание.

– Малышка, я не совсем понял, о какой сделке идет речь? – Шон с недоуменным видом посмотрел на Лорен, – Причем здесь Франция, конюхи, коняшки? Мы же с тобой обсуждали проект с Милтоном.

– Понимаешь, папочка, – она снова включила маленькую капризулю, – Я так хочу увидеть настоящий болид, гоночную трассу, а Лукас недавно перекупил ирландскую конюшню. Тренировочная база находится на юге Франции, и сейчас у них последние испытания перед Бразилией. Ну-у, я сказала ему, что ты бредишь гонками, и я хочу тебе сделать сюрприз.

– Хорошенький сюрприз за пятьдесят миллионов, – почти одновременно пронеслось в мыслях Алана и Вика.

А Лорен все тем же наивным голоском продолжила, – Показать подготовку болидов к гонкам, саму гонку, вместе с тобой поболеть за пилотов с трибуны. Понимаешь, он не поверил бы, что я хочу посмотреть на машины, а не на пилотов, и отказал бы мне. Ты же слышал, как он подкалывал меня, а с тобой без проблем разрешил мне все посмотреть. Ну, не сердись, пожалуйста, – она чмокнула его в щеку, и на лице Шона непроизвольно разлилась широкая улыбка, – А с Милтоном ты прав. Надо все хорошо обдумать и взвесить. Строительство ведь не дает быстрой прибыли.

– Что с тобой поделаешь. Хорошо, летим во Францию, смотреть на коняшек, – совсем успокоившись, произнес Шон, – Пойду, переговорю со своей экономкой, предупрежу, что мы прилетим послезавтра. А ты пока собирайся. Я так понимаю, что мы летим на твоем вертолете? А разрешение на вылет у тебя уже есть?

– Вик, пожалуйста, узнай у Роберта, удалось ли ему договориться о воздушном коридоре? Ты полетишь с нами? Хотя, лучше останься дома, ты ведь терпеть не можешь маленькие вертолеты. Мы ненадолго, завтра к вечеру будем дома. С нами справится и один Стивен.

Как только за ними закрылась дверь, Лорен повернулась к Стивену, – Давай, пока папочек нет рядом, рассказывай, как все произошло в офисе.

Тот, позабыв о своих сомнениях насчет поездки во Францию, начал оживленно рассказывать.

– Взяли всех с поличным. Дядюшка был без штанов с одним из козликов из юридического отдела. Никогда бы не поверил. Он всегда так высокомерно вел себя, когда я работал вместе с ним. Теперь понятно откуда у него был такой гонор. Считал, что дядюшка прикроет ему задницу. Тьфу, – с отвращением сплюнул Стивен, – Он это делал в буквальном смысле. Сама знаешь, как я отношусь к Шону, но по справедливости, он нам очень помог. Без лишних вопросов быстро въехал в тему и предложил схему. Мы разделились на три группы – я с Виком, Арчи с Аланом, и они с отцом. И почти одновременно в трех точках брали их на горячем. Кстати, именно Шон командовал, когда надо было врываться в кабинет. Похоже, что он видит сквозь стены.

– Да, ладно тебе, – снисходительно улыбнулась Лорен, – И говорит мысленно, и видит сквозь стены. Прямо не человек, а колдун какой-то.

Она подмигнула удивленному Алану, а тот впервые задумался. И, правда, отец руководил всеми, точно зная, когда надо было брать извращенцев. Но он отказывался верить, что его любимый отец, как сказал Стивен, из их друидской породы. Ведь за двадцать лет жизни с ним Алан ничего подобного не замечал. Его размышления прервал следующий вопрос Лорен.

– Надеюсь, Арчи не огорчился, что лишился своих секретарш?

– Нет, он больше боится, что ты переманишь от него Тэсс, – иронично ухмыльнулся Стивен, – Хотя, надо признать, она интересная особа, я присмотрелся к ней. Похоже, что очки у нее действительно камуфляжные, в них обычные стекла. И фигурка вполне может оказаться очень даже ничего. Может, оставишь девчонку Арчи, раз он так прикипел к ней? Нам тоже нужны хорошие сотрудники, тем более, что сразу столько вакантных мест образовалось – три среднего звена и одно высшего. Для Тэсс обязательно найдется хорошая должность.

– Все решим после Канады, – многозначительно пообещала Лорен, – А пока летим во Францию.

Алан посмотрел на нее долгим вопросительным взглядом, и она сразу поняла его и по-деловому поинтересовалась.

– Ты уже подготовил доверенность на заключение сделки в Канаде? Давай обсудим все моменты, пока у меня есть полчаса. Боюсь, что завтра нам будет не этого, мы вернемся поздним вечером.

Она направилась в свой кабинет, жестом приглашая его следовать за ней. Оказавшись в уже знакомом кабинете Алан сразу, не мешкая, задал волнующие его вопросы.

– Что за странную игру ты ведешь с отцом? Я думал, что он нравится тебе, а, похоже, что ты играешь его чувствами в своих корыстных целях.

Он пытливо заглянул в лазурно-бирюзовые глаза, стараясь прочесть в них правдивый ответ. Девушка тоже не отрывала взгляд от негодующего парня, но не могла честно ответить ему. Шон должен был сам рассказать сыну правду и о себе, и об их отношениях, но почему-то не сделал этого. Значит, и она не станет откровенничать, а ограничится полуправдой.

– Я люблю твоего отца.

На мгновение Алан замер от боли, понимая, что потерял ее. Ну, ничего, он сильный, вытерпит и эту боль, главное, чтобы Лорен была искренна в своих словах, и не сделала отца несчастным.

– У меня нет никаких корыстных целей, кроме одной – я хочу порадовать его. Вот и устрою маленький показ во Франции, он же любит смотреть гонки. А о пятидесяти миллионах даже не думай. Ты хорошо знаешь своего отца и должен быть уверенным, что он никогда не пойдет на разорение собственного дела ради чьих-то красивых глаз. Шон никому не позволяет манипулировать собой, что мне нравится в нем больше всего. А все эти споры, ставки – наши маленькие шалости, они не касаются вашего бизнеса. Даже озвученная сумма в полмиллиона не достанется никому, мы сыграем вничью, я не сомневаюсь в этом. И твой отец, думаю, тоже в этом уверен. Надеюсь, что развеяла все опасения, и ответно хочу узнать кое о ком.

– О Габриэле и Дарии? – мгновенно догадался Алан, – Они так и не помирились. Мы с Дарией несколько дней провели в бесконечных разговорах, заново знакомясь и узнавая, как каждый прожил эти двадцать лет, стараясь говорить откровенно. Я поинтересовался, хочет ли она помириться с мужем, на что услышал категорически отрицательный ответ, но ее глаза говорят совсем о другом. Я же вижу, как она прислушивается, когда раздается его голос и с надеждой смотрит, когда открывается дверь в библиотеку, ожидая, что он войдет в комнату.

Лорен в очередной раз удивилась его наблюдательности и умению делать правильные выводы.

– Но уверен, если он попытается подойти к ней, она откажется его выслушать. У нее есть чувство собственного достоинства. Даже, если он формально извинится и предложит начать все заново, Дария не унизится до роли надоевшей жены, ей не нужны его одолжения. Она сказала, что не хочет повторять судьбу матери и рассказала мне о семейной жизни своих родителей.

Он никак не желал ассоциировать себя с биологическими родителями, да и Дарию еще не мог окончательно считать сестрой, хотя она понравилась, когда они познакомились поближе.

– Оказывается, отец всю жизнь упрекал мать в измене, унижал и оскорблял ее. Та постоянно оправдывалась, стараясь загладить несуществующую вину, и угождала во всем, потому что любила его, несмотря ни на что. А Дария, живя рядом с ними, была не нужна им обоим. Отец, злясь на мать, злился и на нее. Она раздражала его, потому, что внешне походила на мать, потому, что не была долгожданным сыном, и еще много всяких потому. Мать все силы направляла на завоевание доверия и любви мужа. На дочь ее любви уже не хватало. Дария не хочет, чтобы ее ребенок вырос в такой же атмосфере. И если у Габриэля нет к ней любви, то и она не станет предлагать ему свою, а попытается ее перебороть и забыть. Всю любовь и нежность она подарит ребенку. Подарит и за себя, и за Габриэля, понимая, что ребенок не нужен ему, как и она.

Алан с неожиданной грустью подумал, что у них с Дарией много общего, в том числе и в вопросе безответной любви. Он тоже пытается ее перебороть, только не уверен, что ему это удастся, как и забыть.

– Поэтому, она и старается смотреть на него, как на пустое место, когда они случайно встречаются. Знаешь, я ведь считал, что твой Габриэль – бездушная скотина, но он только старается казаться равнодушным, а на самом деле, сильно переживает. Даже перешагнул через свою неприязнь и попросил меня выведать, как ее здоровье и есть ли у нее деньги. Заодно выяснить, не думает ли она вернуться к родителям, и переубедить, не делать этого. Да, что там говорить, – Алан уже начал смеяться, – Он превратил меня в свои глаза и уши. Каждый вечер требует отчета об ее настроении и о поведении братьев Беттини. Те боятся улыбнуться лишний раз. Габриэль запугал их всеми немыслимыми карами, если они посмеют приставать к его жене. Честно говоря, я до конца его еще не понял. Делает вид, что ему абсолютно все равно, что от него ушла жена, и одновременно выпытывает у меня любую информацию о ней. И непонятно, что в нем говорит больше – попранная гордость или все-таки любовь к Дарии.

– Конечно, не понятно, ты же его мало знаешь. А я отлично знаю, что одновременно и гордость, и любовь. Он ведь испанец, этим все сказано. Любовь и гордость у них в крови, но победит любовь, вот увидишь!

– На твоем месте я бы не был столь категоричен. Чаще гордость побеждает любовь, поэтому в мире так много разбитых сердец. Именно глупая гордость и боязнь быть отвергнутым мешают признаться любимому человеку в любви, из-за этого и не соединяются две половинки в единое целое. У твоего Габриэля гипертрофированная гордость. Из него и пытками не вырвать признание в любви. Может, тоже сделаем ставки? – провокационно предложил Алан, – На то, что он не признается в любви. Нет, возможно, он и захочет помириться с женой, затащив ее в постель. А, если затащит, то она, наверняка, простит его за все. Но, в любви он никогда не признается, потому, что эти слова будут жечь его, как раскаленное железо, – сделав длинную паузу, Алан уверенно произнес, – Ведь он любит тебя.

– Конечно, любит – спокойно согласилась Лорен, – И всегда любил, потому, что был рядом с первых дней моей жизни. Но его любовь не имеет чувственного оттенка. Проще говоря, он не хочет меня, – заметив ее скептическую улыбку, она убежденно продолжила, – Уже не хочет. Я знаю, что у него возникали подобные мысли, но все это в прошлом, в очень далеком прошлом. А в настоящем он относится ко мне, как любящий брат. Кстати, и Стивен тоже, хоть бы, что не считал Шон по этому поводу.

– А Вик? Тоже уже любит просто, как брат?

– Вик – это особый случай! Он мне даже не брат, а скорее отец, причем, весьма требовательный. Наверное, мой родной не воспитывал бы меня в большей строгости, чем он.

– Да-да-да, – иронично хмыкнул Алан, – Я заметил, как ты его боишься, прямо вся дрожишь от страха рассердить его.

– Что поделаешь, – скромно потупилась девушка, – Натуру ведь не изменишь запретами и нотациями, но я стараюсь не огорчать его напрасно. Так что, делаем ставки на признание в любви? – вкрадчиво напомнила она, – Твои условия и приз?

– Срок – те же две недели, вернее, уже десять дней, на которые вы спорили с отцом и Стивеном. Условие одно и очень простое. Габриэль должен четко сказать Дарии: «Я тебя люблю», а приз, – он сделал вид, что глубоко задумался, а потом негромко произнес, – Поцелуй.

– Нормальные условия, – охотно согласилась Лорен и невинно поинтересовалась – А кого целовать будем?

– Ты – меня, а я – тебя, – как само собой разумеющееся ответил Алан, бросая взгляд из-под полуопущенных век.

– Нет, так неинтересно. Это почти одно и то же, – резонно заметила Лорен, и задумалась, прикидывая, что ей лучше предложить, – Давай, если ты выиграешь я тебя поцелую.

– Нет, знаем мы все эти ваши поцелуи в макушку или висок, ну, или в щеку в лучшем случае, – быстро возразил Алан, четко называя все места, куда она при всех целовала Шона.

– Целую я, и… – он сделал длинную интригующую паузу и уверенно закончил, – Целую в губы.

– Уф, – деланно облегченно выдохнула девушка и лукаво улыбнулась, – Ты сделал такую паузу, что я даже испугалась.

Алана внезапно окатило горячей волной. Он представил, как целует обнаженную Лорен, целует все тело, не считая поцелуев. В ушах звенело от возбуждения, и он едва слышал ее условие.

– Хорошо, согласна. Но, если выиграю я…

Сделав еще более длинную паузу, она напряженно вглядывалась в него, как бы размышляя, куда лучше поцеловать. Алана накрыло второй горячей волной. Он представил, как нежные губы Лорен касаются его обнаженного тела, и до него не сразу дошел смысл слов, произнесенных интимным шепотом, – Тогда ты поцелуешь Габриэля.

А когда ее слова все-таки дошли до него, его сразу попустило, и он громко расхохотался, – Надеюсь, не в губы? Ты же не хочешь присутствовать на моих похоронах?

– Ну, что ты, конечно, нет! Можешь поцеловать в висок или в макушку! По рукам?

Они скрепили уговор крепким рукопожатием, и в этот момент в комнату заглянул Шон. Он удивленно посмотрел на их руки и спросил, – О чем спор, ребятки? И на что?

– Почти на то, на что мы поспорили с тобой, – ответила Лорен, потихоньку освобождая руку из крепкой руки Алана. Он с явной неохотой выпустил ее, – Только другая пара, и выигрыш другой, не пол-лимона, а простой поцелуй, – легкомысленно добавила она, давая ему понять, что не относится серьезно к его поцелую.

Шон слегка приподнял брови и внимательно посмотрел на их обоих, но не стал выяснять подробностей.

– Ну, иногда поцелуй стоит и миллион, – задумчиво произнес он и подумал, что отдал бы все, что имеет, лишь бы заслужить поцелуй той, которую так жестоко обидел более четверти века назад.

Лорен заметила тень грусти, коснувшейся его лица, услышала обрывки мыслей и поспешила отвлечь от грустных воспоминаний.

– Надо срочно найти Вика, – ее голос стал озабоченно-деловым, – Узнать, что он выяснил насчет разрешения на полет, да и у Стивена поинтересоваться, подготовил ли он вертолет.

Она подхватила Шона под руку и потащила из кабинета. Алан вышел следом за ними, и в холле они столкнулись с Габриэлем и Стивеном.

– Карета подана, принцесса, – шутливо отрапортовал Стивен, делая легкий поклон, – Можно лететь, разрешение получено.

– Отлично, – радостно улыбнулась Лорен, – Да, кстати, на обратном пути залетим в Баден-Баден.

– Зачем? К твоему ужасному старику? – с неподдельным испугом спросил Стивен.

– Нет, дедушка здесь не причем. Посмотрим одно здание. Бирн дарит художественную галерею Дарии в качестве свадебного подарка. А ты, как сын строителя оценишь его состояние, а как юрист реальную стоимость.

– Прадед дарит галерею? Да этого не может быть! Он относится к ней, да и ко мне с Арчи, как к полным ничтожествам. Впрочем, не мне тебе рассказывать, ты и сама отлично это знаешь. Ты представляешь, сколько стоит собственность в Баден-Бадене? И хочешь сказать, что он расстанется с парой-тройкой миллионов ради той, которую и правнучкой не считает? Ха-ха-ха, – издевательски произнес он по слогам.

– Ну, он еще не знает, что в Баден-Бадене, – хитро усмехнулась Лорен, – Мы говорили о галерее, не уточняя место ее расположения.

– Ну-ну, – с явным сарказмом произнес Стивен, – Не думаю, что…

– Почему в Баден-Бадене? – перебил Габриэль, стараясь говорить спокойно. Но в его голосе прорывались нотки отчаяния, их услышали и Лорен, и Алан. Они незаметно обменялись взглядами, вспоминая свой спор, – Почему не в Дублине?

– В Баден-Бадене отличный климат. Это знаменитый курорт в центре Европы, в нем всегда много туристов, а значит, галерея будет приносить прибыль, – охотно пояснила ему сестра, – Дария займется любимым делом и одновременно обеспечит себе стабильный доход. Согласись, это отличный выход, и после развода ты будешь меньше платить на содержание ее и ребенка. А если дела у нее пойдут успешно, то суд обяжет тебя давать деньги только на ребенка.

– Я не собираюсь судиться с женой, – сквозь зубы процедил Габриэль, – И не в деньгах дело. Баден-Баден в Германии, а…

– Погоди, Габриэль, не горячись, – успокоил его Стивен, – Кто там купит галерею? Это все слова, а реально…

– Специально для тебя, – Лорен надоело переубеждать его, и она достала сотовый телефон, – Делаю громкую связь, и ты сам все услышишь.

– И не только для него, – раздался голос Вика. Он вошел в комнату, но в пылу спора никто его не заметил, – Мне тоже что-то слабо верится в щедрость господина Бирна.

Вызов был принят почти сразу, и все услышали молодой четкий голос. Алан поразился, насколько он напоминал его собственный.

– Слушаю, – резко произнес Бирн.

Стивен поежился от его холодного тона. Лорен же заворковала, как ни в чем не бывало.

– Здравствуй, это я. Завтра буду в Баден-Бадене, присмотрела там одно миленькое здание под галерею. Все остается в силе? Будем покупать его для Дарии?

– Конечно, в силе. К чему лишние вопросы? – недовольно проворчал Бирн, – Я же сказал, что дам пару лимонов. В чем проблемы?

Он начал заводиться, а девушка продолжила безмятежным нежным голоском.

– Да все отлично, прихвачу с собой Стивена, он умеет торговаться, а ты какой-то невеселый. Не заболел случайно?

– Нет, – грубо отрезал Бирн, – Настроения нет для веселья.

– А-а-а, понятно. Мариока рядом с тобой?

– Да, – кратко, как автомат, ответил он.

– Ну, тогда нажми на громкую связь, – и еле сдерживая смех, Лорен страстным голосом с придыханием произнесла, – Бирн, я соскучилась по твоим нежным горячим рукам. Ты помнишь мои поцелуи? Когда мы увидимся?

Стивен от неожиданности чуть не упал, у Вика от удивления отвисла челюсть, остальные были просто поражены резким переходом от делового разговора к интимному щебету. А на другом конце провода, казалось, взорвалась бомба. Послышались женские крики и упреки, и лихорадочные мужские оправдания.

– Что ты себе позволяешь, дрянная девчонка! – в бешенстве заорал Бирн, – Я сверну тебе шею, когда увижу. Да я и видеть тебя не хочу, мерзавка!

Он еще прокричал несколько угроз, а потом пару фраз на незнакомом языке. Казалось, что ему уже не хватает слов ругаться на ирландском. Лорен с довольной улыбкой, словно приятную музыку, слушала его ругательства, а на последнюю фразу ответила на том же непонятном языке и отключилась.

– Ты, что, совсем с ума сошла? Такое плести Бирну в присутствие его жены, все равно, что подписать себе смертный приговор! – набросился на нее Вик.

– Зато я избавила его от скуки, – наивно захлопала ресницами Лорен и игриво подмигнула Стивену, – У него явно поднялось настроение, и не только оно.

Тот никак не мог прийти в себя от ее выходки. Никто в Дармунде не посмел бы разговаривать с его прадедом в подобном тоне.

– Он тебе этого не простит! Так подставить его перед женой! Что ты придумала? И главное, зачем? Можешь не переживать, Габриэль, теперь он точно ничего не купит Дарии, и она останется в Ирландии. А ты, красотка, как покажешься ему на глаза, я даже не представляю. Он же убьет тебя!

– Дураки вы, братцы, и неучи к тому же, – раздался ленивый протяжный голос Шона, – Бирн купит все, как обещал, и никого не убьет. Если бы вы хорошо учились в Школе, то поняли бы, что он ей сказал в конце, а она ему ответила.

И увидев вытянутые лица Стивена и Вика, а также откровенно любопытные Алана и Габриэля, с улыбкой произнес.

– Он ей: «Спасибо, малышка, я твой должник», она ему в ответ: «Да, ладно, сочтемся. Обращайся, когда надо». Похоже, что у него ревнивая старушка.

– Ничего себе разговорчик! – изумленно присвистнул Стивен, недоверчиво глядя на Шона. А потом повернулся к сестре, желая убедиться, что тот несет околесицу, и она опровергнет его слова.

– И все-то ты знаешь, папочка! Тебя невозможно обмануть! Они так смешно испугались за меня, а ты весь кайф сломал.

– Если у него такая ревнивая жена, тогда зачем он ее злит лишний раз? – удивился Габриэль. Ему сейчас, как никогда, была интересна тема семейных отношений.

– Наверное, затем, что любит мириться с ней, – ответил Алан, удивляя всех своей догадливостью, – Будь он моложе, я заподозрил бы, что он с удовольствием делает это в постели.

– Какой сообразительный! Сразу чувствуются общие гены, – засмеялась Лорен, а следом за ней и Стивен с Виком, – Бирн с большим удовольствием мирится с женой именно в постели. Он ведь настоящий мужчина, и знает, как надо гасить семейные ссоры. А его старушка, папочка, на два месяца младше меня. И заметь, ревнует не он, а она, причем, бешено ревнует ко всем.

– Что? – недоверчиво переспросил Алан, – Не может быть! Вы говорите о его прадеде? – уточнил он, указывая пальцем на Стивена, – Которому сто лет в обед?

– О вашем общем прадеде, – поправил его Шон, – Ему, кстати, не сто, а всего восемьдесят пять лет, и он, всегда, пользовался оглушительным успехом у женщин. Но, подцепить себе малолетку, уже слишком даже для него.

– Да, три года назад, это была нашумевшая история, – согласился с ним Стивен, – Многие наши мужики до сих пор не поймут, как ему удалось подцепить такую красотку.

– Это ей в тот день просто посчастливилось, – снисходительно усмехнулась Лорен, – Ты даже не представляешь, как ей завидуют наши дамы.

– Чему там завидовать? Невелико счастье иметь вечно недовольного, брюзгливого, грубого мужа.

– Да еще и намного старше себя, – поддержал его Вик, – Вряд ли он так же хорош, как молодой мужчина.

– Это он с вами недовольный и грубый, а с женщинами – обаятельный, галантный и обходительный. О том, какой он нежный и умелый любовник ходят легенды. Ладно, хватит о Бирне, все равно не поверите, что вы оба ему в подметки не годитесь.