Текст книги "Ангел любви. Часть 1"

7. И снова все вместе

Стивен проснулся глубокой ночью. Он знал, что теперь не уснет до утра. Так продолжалось в течение уже трех недель. Короткий тревожный сон сменялся долгими часами ожидания рассвета. Днем было легче. Загрузив себя работой в офисе под завязку, Стивен надеялся, что бесконечные переговоры и заключение контрактов будут изматывать до такой степени, что он будет падать замертво. Однако работалось ему легко. Знания юриспруденции, полученные в Дармунде, оказались на уровне самого престижного университета, а бешеная работоспособность и личное обаяние быстро завоевали расположение сотрудников компании. Лукас был доволен, что сын работает в компании, и значительно помог ему, перелопатив работу, запущенную за последние месяцы. Стивен же старался вникнуть в проблемы отца, осознавая, что в последние годы совсем перестал интересоваться жизнью членов семьи.

Между ними установились доверительные отношения, и однажды, тушуясь, Лукас обратился к нему с глубоко личным вопросом.

– Я хотел спросить у тебя, сын. Перед своим уходом Лорен вдела нам с мамой в уши по маленькой пусете, сказав, что они помогут найти тебя. А прощаясь, попросила меня успокоить маму, утешить ее.

Он немного помолчал, и, еще больше смущаясь, продолжил, – Ну, вот я и утешаю каждый день. Знаешь, мы в молодости не переживали такого, и так счастливы, но….

– Папа, я ведь твой сын. Говори все, как есть. Я пойму и помогу, чем смогу.

– Видишь ли, мы поняли, что на нас так действуют эти пусеты, и боимся, что скоро их действие закончится, и мы….

– Не переживай, папа. Сила ваших чувств от них не зависит. Просто вы с мамой, наконец, немножко отвлеклись от проблем с нами, и занялись друг другом. Пусеты имеют не возбуждающее, а предохраняющее действие. Лорен подарила их для того, чтобы вы не озадачивались этим вопросом целый год. Так, что ни о чем не думайте и радуйте друг друга.

Стивен ободряюще улыбнулся, в душе сгорая от стыда за свое равнодушное отношение к родителям. Похоже, что у отца в последние годы из-за возраста начались проблемы в интимном плане, и он стал заглушать их алкоголем, все больше отдаляясь от матери. Они мучились, а сын мог легко помочь им, если был бы внимательнее и не думал только о себе. Лаки сразу поняла, в чем дело, и шепнула пару слов, сделал счастливыми его родителей. Она, в отличие от него, всегда всем помогает. А он зациклен на себе, на своих чувствах и переживаниях, эгоистичных до мозга костей. Его любовь к Лаки – навязчивая и изматывающая, напрягала ее, а он все равно долдонил о ней, как попугай. Да и к Вику часто относится, как к сопернику, а не брату. Нет, по большому счету он не раздумывая готов отдать за них жизнь. Но, как сказала Лаки, это иногда легче, чем жить. А жил он только для себя, оправдывая отказ от участия в семейном бизнесе – невыносимой обстановкой в доме, бесконечные гулянки – несчастной любовью. А семьи, и родная, и магическая любили его со всеми недостатками.

Такие мысли приходили к Стивену днем, а ночью его мучил образ Стаси. Ему снились безумные эротические сны. Он задыхался в них от счастья, а потом просыпался в холодной постели, и на него потоком накатывали воспоминания. Он помнил каждый час, каждую минуту от первого дня до последнего, когда повел себя, как последняя скотина.

…Он очнулся в незнакомой полутемной комнате на неширокой кровати. Сильно болела голова, и ныло все тело. Кто-то влажным полотенцем, пахнущим незнакомым цветочным ароматом, осторожно вытирал ему лицо, принося облегчение. Он приоткрыл глаза. Невысокая темноволосая девушка склонилась над ним. Движение ее рук было очень нежным, и Стивен мгновенно вспыхнул, резко привлек девушку к себе, перевернулся и подмял ее под себя. Нетерпеливо шаря по телу, он пытался расстегнуть блузку, а потом просто разорвал ее. Жадные губы впились в нежное тело девушки, нога настойчиво пыталась разжать судорожно сжатые колени, а руки обхватили тонкие запястья. Жалобный тихий плач насторожил его. Он поднял голову и встретился с прекрасными карими глазами, полными слез. Стивена словно окатило холодной водой.

Резко отпустив девушку, он сел на кровати и удивленно спросил, – Ты меня боишься? Мне всегда казалось, что девчонкам нравится, когда их завоевывают.

Девушка вскочила с кровати, отбежала к двери и настороженно смотрела на него, нервно сжимая на горловине блузку.

– Не бойся, я не насильник. Клянусь, что не дотронусь до тебя.

Дикая боль вновь пронзила голову, и он повалился на кровать. Когда очнулся в следующий раз, а это случилось через три дня, голова уже не болела. В комнате никого не было. Стивен поднялся, на стуле рядом с постелью лежала одежда – просторные черные брюки и серая рубашка. Одевшись, он вышел из комнаты, и в маленькой комнатушке, служившей кухней, увидел девушку, месившую тесто.

– Привет, здесь так вкусно пахнет, ужасно хочется поесть, – с виноватой улыбкой сказал он, присаживаясь за небольшой стол.

Девушка налила крепкий кофе и подвинула большую миску с пирожками, на которые Стивен накинулся, как голодный волк.

– Прости меня, не знаю, что на меня нашло. Я никогда не заставлял девчонок. Обычно они охотно соглашались, а еще чаще предлагали сами. Как тебя зовут?

– Станислава, – настороженно ответила девушка, – А тебя?

– А меня.., – начал Стивен, вдруг с ужасом понимая, что не помнит своего имени, не знает кто он, где жил и с кем. И он со страхом сказал, – Станислава, я не помню, кто я. Не помню своего имени. Что со мной случилось, Стася? Ты расскажешь мне?

И она рассказала, что нашла его без сознания в лесу, где собирала особые ягоды для снадобий. Рядом с ним никого не было. Она притащила его к себе домой, всю неделю лечила и ухаживала за ним. На него не сердится, понимая, что некоторые зелья имеют возбуждающий эффект и вызывают резкий прилив желания. Сейчас физически он здоров, а память вернется к нему, только никто не знает когда. Пока, если он не возражает, она будет звать его Стефаном, так звали ее отца.

Стивен не возражал и спросил, где они находится. Услышав, что в Венесуэле, он удивился, что хорошо знает, где находится страна, название ее столицы и другие географические данные. Стася уточнила, что живет в настоящей глухомани, в общине наргонов, в которую она вместе с отцом приехала два месяца назад. Ее отец хотел в чем-то убедить главу общины, а в результате его убили. Теперь она вынуждена жить здесь, потому что выбраться отсюда, не имея машины и не зная дороги, невозможно. Община ведет очень замкнутый образ жизни. Время здесь остановилось примерно на двадцатых годах прошлого века. Все, что надо для жизни они выращивают сами. Члены общины недолюбливают ее и за то, что она пришлая, и из-за непривлекательной внешности. Ее терпят лишь потому, что она знахарка. В общине нет врача, людей около трех сотен, и кто-то постоянно болеет.

Он удивился ее словам. В девушке не было ничего неординарного или отталкивающего. Обычная девчонка, каких тысячи. Стивен решил, что дело не во внешности, а в ее занятии. Люди не особо доверяют знахарям, считая их колдунами, сторонятся их и даже боятся, хотя охотно прибегают к их помощи. Он так и заявил девушке, подчеркнув, что сам относится к людям с необычными способностями без всякого предубеждения.

В ответ Стася лишь понимающе улыбнулась и сказала, что ей разрешили оставить его у себя в доме, при условии, что он не будет приставать к их женщинам. Окончательно его судьба определится, когда приедет глава общины, впрочем, как и ее. Так они стали связаны общей судьбой пришлых чужаков.

Жизнь Стивена постепенно вошла в колею. Вскоре он уже ходил по поселку, общался с бородатыми благообразными мужчинами и зарабатывал еду и одежду, оказавшись на удивление умелым работником, мастером на все руки. Дочки наргонов строили ему глазки, а жены некоторых бесстыдно предлагали себя. Но, у Стивена была Стася.

Даже сейчас, вспоминая их первую ночь, он начал усиленно дышать, и по венам потекла горячая кровь, наполняя тело приятным теплом.

Она пришла к нему сама через две недели, и тихо легла рядом. Стивен не шевелился, боясь ее вспугнуть. Молчал и ожидал продолжения. И дождался. Маленькая ручка Стаси нежно провела по его руке и замерла.

Он заглянул в бездонные глаза и тихо спросил, – Ты меня боишься?

– Нет, – прошептала в ответ девушка, – Я не знаю, что надо делать дальше.

– Ничего делать не надо. Я все сделаю сам, – ласково улыбнулся Стивен.

По своим уверенным движениям он понял, что у него богатый сексуальный опыт, и он знает, как доставить женщине удовольствие. Стивен медленно целовал и гладил Стасю, постепенно приучая к себе. Весь его опыт разбился вдребезги после осторожного проникновения. Подобного наслаждения он никогда не испытывал, и был твердо уверен в этом – такое не забывается.

– Не только я первый в твоей жизни. Ты тоже у меня первая такая девушка, – благодарно прошептал он, прижимая к себе Стасю.

Потом, когда у них уже не было никаких секретов друг от друга, Стивен спросил ее, зачем она это сделала. Он же видел, что она отнюдь не горела желанием и стеснялась его. Тогда Стася призналась, что очень боялась, что он не устоит перед чьей-нибудь женой, и его за это убьют. Она ведь хорошо понимает, что он мужчина и у него свои потребности, поэтому и предложила себя. А насчет желания… Ее мать была фанатичной католичкой и воспитала ее в пуританском духе, внушая с детства, что спать с мужчиной для удовольствия – это грех.

Стивен сказал, что не знает, какого он вероисповедания, поэтому предлагает ей любить по законам природы. А самый главный ее закон – получать от жизни удовольствие. Он старался объяснять ей этот закон как можно чаще, постепенно преодолевая ее стыдливость и врожденную сдержанность. И оказался хорошим учителем – через три месяца Стася отвечала на его ласки уже с явным воодушевлением. Слова любви ни разу не сорвались с его губ. Он не задумывался над тем, любит ее или нет. Просто для него стало таким же необходимым как дышать, засыпать, чувствуя под рукой биение ее сердца, а просыпаясь, тихо выдыхать ее имя в сладкое местечко за ушком.

Они попались из-за него. Стивен любил спать голым, что очень смущало Стасю. Она, несмотря на настойчивые уговоры, не обнажалась полностью при занятиях любовью, хоть все обычно происходило глубокой ночью в полнейшей темноте. Как только светало, она стыдливо набрасывала на спящего Стивена простынь и торопливо покидала постель. В то утро было все, как обычно. Стася умывалась на кухне, как в дверь настойчиво постучали, а затем стали выбивать ее. Одна девица, неравнодушная к Стивену, заглянула в окно и увидела его, мирно спящего и сбросившего от жары простынь. Она подняла крик и притащила к дому нескольких особо рьяных защитников морали. Стивен еле успел одеться, как их выволокли из дома. Девица клялась, что видела, как Стася бесстыдно ласкала его ртом, и требовала немедленно избавиться от греховодницы, совратившей невинного парня.

Стивена тогда до глубины души возмутила ее наглая ложь. Будучи Стефаном, ему бы и голову не пришло заниматься подобным бесстыдством, тем более предлагать такое своей Стасе. Но его никто не захотел слушать…

Если бы Лаки тогда не спасла их, то сейчас бы он был совсем в другом мире, и его душа не страдала бы в муках совести. Он вспоминал свое постыдное поведение после восстановления памяти, когда отказался от своей девочки, а она гордо ответила Лаки: «Я любила человека», и пошла навстречу смерти. Как и вспоминал гневные слова сестры: «За что тебя так наградили боги, когда послали Стасю?»

Стивен лежал и рвал свое сердце на части. Он отдал бы все, только чтобы вновь засыпать в объятиях, чувствуя под рукой биение сердца Стаси, а просыпаться с ее именем на губах.

В дверь негромко постучали, и его мать неуверенно спросила, – Сынок, ты ведь не спишь. Можно нам с папой к тебе зайти?

– Я уже не сплю голым. Отучили навсегда, – невесело подумал про себя Стивен, быстро поднялся и зажег свет.

– Конечно, заходите, – тоном радушного хозяина пригласил он родителей, распахивая дверь.

Те зашли и сели в кресла напротив кровати.

– Стивен, мы очень рады, что ты живешь с нами, – осторожно, чтобы не обидеть сына, начала Патрисия, – Ты хорошо помог папе, и мне спокойней, когда оба моих мальчика со мной рядом. Но, мы видим, как тебе тяжело. Ты не спишь ночами, а днем работаешь до изнеможения. Ты чувствуешь себя запертым в клетке, живя с нами. Дедушка немного рассказал нам об особенностях вашей жизни, о семьях, которые вы создаете. Мы теперь знаем твою семью, и с радостью примем Лорен и Викрама в нашем доме в любое время. Сынок, что случилось? Почему ты с нами, а не с ними? И так страдаешь?

– Они очень рассердились, мама, и не хотят меня видеть. Рассердились по делу – я поступил недостойно, даже подло, – честно признался Стивен.

– Сынок, за любую вину можно выпросить прощение, если искренне раскаиваешься и хочешь исправить ошибку, – убедительно произнес Лукас, – Они любят тебя. Только благодаря их настойчивым поискам ты сегодня с нами. Сами мы никогда бы не нашли тебя. Они и о нас заботились в твое отсутствие, – он нежно накрыл ладонью руку жены, вспоминая страшную ночь, когда чуть не потерял ее, – Они простят, если ты сам придешь, а не будешь ждать приглашения. Надо хотя бы попытаться.

– Мама, папа, помогите мне, – решился Стивен на откровенный разговор, – Я женился, и у меня родился сын.

– Так это же чудесно, сынок. В чем проблема? Где они? – обрадовались родители.

– Понимаете, у моей жены Стаси очень необычная внешность. Да и у ребенка тоже может быть. Я его не видел три недели. Из-за этого я почти предал их, поэтому на меня и рассердились Лорен с Виком. Они забрали Стасю и Раяна с собой, а меня прогнали прочь.

– Мы примем твою жену и ребенка, и полюбим их, не сомневайся в нас, – поспешил заверить его отец, – А ты помирись со всеми. Ты же видишь, что уже не можешь жить, как обычный человек. Ты родился другим, сынок.

– Колдуном, – грустно вздохнул Стивен.

– Пусть колдуном, но все равно ты наш. А в последнее время я убедился, как полезно иметь знакомых колдунов, – Лукас легонько прикоснулся к вставленному в ухо серебряному гвоздику, – Викрам сказал Патрику, что все его внуки живы, все пятеро. Знаешь, как мы с мамой воспрянули духом, когда он сказал, что первым вернешься ты, а потом Саманта. Ты уже вернулся к нам, а теперь мы ждем Саманту. В нашу жизнь вернулась радость. А как Лорен разоблачила Бернарда, а потом врезала ему. У девочки сильный удар, – он восторженно улыбнулся, а Стивен невольно потер щеку, вспоминая, как ему заехали в челюсть, и мысленно согласился с отцом. – А еще Лорен пообещала Патрику показать Алана, когда найдет его.

– Она уже нашла Алана, папа. Я его видел.

– Неужели? – одновременно воскликнули родители, – А почему ты решил, что это он?

– Потому, что он вылитый дед сорок лет назад. Пусть теперь дядя Берн удавится. Придурок, отдал сына чужому человеку. А теперь Алан считает того отцом, и, похоже, не рвется обратно в нашу семейку. По крайней мере, интереса не проявил, хотя с Арчи они неплохо ладили.

– Арчи тоже его видел? – удивилась Патрисия, – А нам ничего не рассказал.

– Мама, ты же знаешь Арчи, он даже не понял, кто это.

Стивен не стал уточнять, что сам убедил брата ничего не говорить родителям об Алане. Да, если уж быть честным до конца, то явное сходство того с Патриком он обнаружил, когда на это указал Шон. О котором тоже пока не стоит упоминать. Надо все хорошо выяснить, а потом уже преподнести родителям и деду.

– Вот видишь, как хорошо обладать необычными способностями, вот и используй их, чтобы быть счастливым, а мы всегда рядом и поможем. Хватит хандрить, надо действовать.

Мать поцеловала его в щеку. Отец потрепал по голове.

– Совсем, как в детстве, – растроганно подумал Стивен и мгновенно провалился в сон.

Родители поправили на нем одеяло и тихо вышли из комнаты. Обнявшись, они пошли в свою комнату, убеждая друг друга, что теперь у их мальчика все будет хорошо.

Стивен проснулся поздно, впервые выспавшись за все бессонные ночи. Легко подскочил и радостно подумал, что немедленно заберет Стасю с сыном, и приведет их в дом родителей. А еще попросит прощения у брата и сестры, и пообещает быть им настоящим братом, если они примут его обратно в семью. Он много передумал за эти дни, и понял, что не может без них.

***

Он стоял в гостиной и вспоминал, как год назад жил в этом доме с братом и сестрой, как они вместе проводили время и были единым целым – своей семьей. А сейчас, как посторонний человек, терпеливо ожидал, когда его примет хозяйка дома, не решаясь, как раньше, взбежать по лестнице, крича на ходу, – Народ, вы где? Я уже дома.

– Здравствуй, Стивен. Мне сказали, что ты хочешь меня видеть. Присаживайся, как дела?

Ангельское личико Лаки украшала доброжелательная улыбка, а голос звучал ровно и спокойно. Она разговаривала с ним, как светская дама с посетителем, нанесшим визит. И Стивен ответил намного резче, чем хотел. Его душила обида за столь холодный прием.

– Я хочу видеть свою жену.

– Ее здесь нет, она в Испании. Я купила небольшой уютный дом, вокруг него большой парк, обнесенный высоким забором. Стасе там хорошо. По крайней мере, это утверждает Вик.

Лаки говорила равнодушно, краем глаза замечая, как Стивен начал краснеть от возмущения. И решила еще немного подбавить, чтобы завести его окончательно.

– Я, честно говоря, была там только один раз, когда покупала дом. А Вик часто мотается туда, развлекает бедняжку. Да и с Раяном ему нравится играть.

– Адрес, – сквозь зубы выдавил Стивен, закипая от гнева.

Он отлично знал, как именно Вик может развлекать Стасю. И даже долю секунды не упрекал ее за измену, понимая, что у его наивной невинной девочки не было ни единого шанса устоять перед Виком, перед его магнетической сексуальностью и обаянием, вызывавшим у женщин экстаз только при одном взгляде голубых глаз. Ему не надо было демонстрировать особую выносливость или умение, чтобы заработать свой титул лучшего трахальщика Дармунда. Девчонки отдавались ему лишь за одну ласковую улыбку, считая за честь переспать с ним, а потом критиковали своих парней, сравнивая их с Виком. Лаки смеялась, и говорила, что не родилась еще девушка, которая откажет ее брату, и Стивен мысленно соглашался с ней. А теперь Вик развлекался с его любимой Стасей.

Он даже вздрогнул от неожиданности, что впервые назвал все своими именами, и еще больше разозлился на брата, который забавляется от скуки, или еще хуже из желания сделать ему больно. Хотя, если быть честным до конца, Вик не мог знать, того, что он сам понял только сейчас. И, действительно, мог просто пожалеть бедную некрасивую девочку, ведь он такой добрый.

Стивен решил, что не станет убивать его сразу, а сначала выслушает оправдания. И в этот момент, когда он сам восхищался своим великодушием, послышался тягучий, как мед, голос Вика.

– Стася, я уже набрал ванну. Ты меня слышишь? Где детка? Иди скорее, вода быстро остывает.

Стивен бросил на Лаки обвиняющий взгляд, а та опустила глазки и стала внимательно рассматривать свои ногти.

– Пожалуй, больше подошел бы бледно-лиловый лак, – индифферентно заметила она.

Она думает о таких мелочах, а у него рушится жизнь, возмущенно подумал Стивен, и через мгновение получил еще один удар, поразивший в самое сердце. Он услышал родной голос, прозвучавший так ласково, но, к сожалению, не для него.

– Вик, какой же он все-таки хорошенький, а какая нежная у него кожа.

– Подожди, немного подрастет и станет настоящим красавчиком.

В голосе Вика слышались нежные, воркующие нотки, а в воображении Стивена проносились все более непристойные сцены, происходящие в ванной комнате. Он беспомощно посмотрел на сестру, но та лишь неопределенно повела плечами. А Вик продолжил разговор со Стасей.

– Знаешь, пока Лаки не слышит, хотел поговорить с тобой о Стивене. Она считает, что мы не должны вмешиваться в ваши отношения. Конечно, я согласен, что вы должны сами все решить, но не хочу, что бы ты страдала. Есть возможность аннулировать ваш брак в любое время.

– Стивен знает об этом? – спокойно спросила Стася.

– Да. Лаки сразу ему сказала. Ты не обязана ждать от него милости. Я вижу, как ты ждешь его каждый день, надеясь, что он придет за вами.

– С тобой тяжело. Ты читаешь мои мысли. А почему я не могу надеяться?

– Я говорил об этом Лаки, и повторю тебе. Для такого, как Стивен – ночью все кошки серы. Он вполне может предложить тебе жить вместе, где-нибудь за высоким забором, и пользоваться, как сексуальной игрушкой, пряча от всех. Ты не должна позволять этого, как бы, не любила его. Любовь не должна быть слепой и унизительной, – голос Вика напоминал уже не мед, а сталь, – Стивен не единственный мужчина на свете, только ты не видишь других. А их много ходит рядом, более заботливых и способных любить. Тебе надо оглянуться вокруг, а не смотреть целыми днями на его медальон. Зря Лаки отдала его тебе. Запомни, в любой момент, при любых обстоятельствах, мы поможем тебе во всем. И, кстати, у тебя ведь уже есть мужчина, имеющий гораздо больше прав претендовать на твою любовь.

Голос Вика вновь стал мягким и нежным. Послышался плеск воды, тихий смех Стаси, и ее ответ, – Ты прав, у меня есть мужчина для любви.

Стивен вскочил на ноги и хотел броситься в ванную комнату, чтобы вцепиться Вику в горло. Он не ожидал такого предательства от того, кого считал братом. Он готов был простить Вика за то, что тот спал с его женой ради спортивного интереса, но все оказалось гораздо хуже – низко и бесчестно. Вик хочет разлучить их со Стасей, убеждая, что Стивен ее бросил. А ведь месяц, который ему дали на размышление, еще не прошел, а ей уже внушают, что она ему не нужна. Впрочем, может его для этого и удалили на месяц, чтобы он не мешал.

– Не делай из себя посмешище, Стивен, – остановил его холодный голос Лаки, – Я действительно против вмешательства Вика в ваши дела. Но, он прав. Мы не позволим пользоваться Стасей, как резиновой куклой, стыдливо пряча ее от всех. Она достойна лучшей участи, чем быть твоей пленницей, заточенной в доме и терпящей все оскорбления.

Стивен ничего не успел ответить Лаки. В гостиную вошел Вик, без рубашки, в одних подозрительно влажных джинсах, и с полотенцем на голове. Он интенсивно вытирал волосы, и не увидел, что в комнате, кроме сестры, есть кто-то еще.

– Представляешь, весь мокрый. Придется переодеваться. Да и Стаське досталось, тоже вся мокрая.

Вик не понял, откуда на него налетел этот вихрь, и в первую секунду растерялся. Затем резко отбросил полотенце, увидел Стивена, и через минуту они дубасили друг друга почем зря, отшвыривая в стороны стулья и статуэтки, украшавшие комнату.

Лаки спокойно наблюдала за дракой несколько минут, а потом решила, что этого достаточно. Эти придурки, почти равные по силе и злости, еще долго будут громить ее великолепную обстановку. Она встала, подошла к столу, на котором стояла большая ваза с чудесными розами. Вынул цветы, Лаки подняла вазу и со всего маху выплеснула воду на катавшихся по полу братьев. Холодная вода отрезвила их, да они уже и порядком устали. Одновременно, словно договорившись о временной передышке, они поднялись с пола и, тяжело дыша, плюхнулись в кресла, молча испепеляя друг друга взглядами

– Думала, что никогда не увижу, как вы деретесь, не поделив девчонку, – насмешливо протянула Лаки, – Обычно вы проявляете братскую щедрость друг к другу, и, не глядя, меняясь ими.

– Стася – моя жена, – чеканя каждое слово, произнес Стивен, – Я ни с кем и никогда не собираюсь ею делиться. Запомни об этом, Вик. Что было у вас с ней, то было. Я сам виноват, оставив ее в такой близости от тебя. Почему-то забыл, что ты – похотливый кобель, не считающий зазорным спать с чужими женами. Но если ты, еще, хоть раз бросишь на Стасю свой мерзкий взгляд, я убью тебя.

– Ты посмотри, каким блюстителем морали он стал! Что, у наргонов нахватался? – язвительно усмехнулся Вик, – С чего это вдруг в твою больную голову втемяшилось, что я спал со Стасей?

– Я слышал, чем вы там занимались, и что ты ей говорил о любимом мужчине. Мир перевернулся, и в нем никому нельзя доверять, – с горечью сказал Стивен, непередаваемо грустными глазами посмотрел на Вика и Лаки, и направился к двери.

– Где моя жена? Я хочу немедленно ее забрать. Чтобы вы тут не говорили, я не собираюсь ее прятать. Мы будем жить с родителями, я все рассказал, и они нас ждут.

– Стивен, мы купали Раяна, и он облил нас с головы до ног. Это о нем я говорил Стасе, что у нее уже есть любимый мужчина. И я никогда не спал, и не буду с ней спать. Она моя сестра по отцу.

Стивен резко повернулся, не веря услышанным словам, дарившим ему надежду.

– Они простят, если ты сам придешь, и попросишь об этом. Надо, хотя бы, попытаться, – вспомнил он слова отца, и, глубоко вдохнув, произнес, – Примите меня обратно в семью. Мне плохо без вас, я еле пережил эти дни.

Лаки счастливо улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– С возвращением домой, брат, – просто сказала она,

Вик покосился и неуверенно спросил, – Ну, если ты согласен на брата – мафара?

На что Стивен крепко обнял его и с улыбкой ответил, – А кем еще может быть настоящий брат Стаси? Не вампиром же?

Они обнимали своего блудного брата и радовались, что снова все вместе, и будут доверять и помогать друг другу, как прежде. Ведь они поклялись в этом десять лет назад.

– Пошли в сад, здесь немного грязно, – предложила Лаки братьям.

Вскоре они сидели в плетеной беседке, пили пиво и говорили, говорили, говорили. Им было, что рассказать, ведь за этот год они многое пережили, и теперь делились друг с другом. Стивен оглядывался, надеясь, что к ним присоединится Стася, узнав, что он пришел. Но ее не было, и ему стало грустно от того, что она не хочет его видеть.

– Они с Раяном сейчас спят. Она не высыпается ночью, – пояснила Лаки, заметив беспокойство брата.

– Он спит вместе с ней? – Стивен старался говорить ничего не значащим тоном, но его семейка уловила ревнивые нотки, прозвучавшие в голосе и начала подкалывать, что он ревнует сына к жене.

– Да, брат, место занято, – сочувственно сокрушался Вик.

– Ничего страшного, с Раяном можно договориться, – убежденно успокаивала Лаки, – Будете по очереди спать в детской кроватке.

– И груди у нее две, вам обоим хватит, – подхватил Вик.

Видя, что Стивен не на шутку начинает злиться, они сразу стали серьезными.

– Ты хочешь познакомить родителей со Стасей? – задумчиво поинтересовалась Лаки, – Это важное событие в твоей жизни.

– Я не хочу прятать ее у родителей, и готов всем сказать, что Стася моя жена, а Раян сын. Только не хочу, чтобы вся эта свора нападала на нее и оскорбляла. Не знаю как, но помогите нам.

– Для этого и нужна семья, конечно, поможем, – обнадежил Вик, – Мы тоже переживаем за Стасю, и не допустим, что бы кто-то ее обидел.

– И будем рядом с вами при знакомстве с родителями, – улыбаясь, пообещала Лаки, – Думаю, не надо затягивать ее представление всему нашему обществу. Поговори с родителями, попроси через недельку устроить прием с вашим знаменитым аукционом, на нем и представим твою жену. Открыто оскорблять невестку хозяев они не посмеют. Прием начнется в семь вечера, а мы привезем Стасю и Раяна в полдень.

– Через неделю? – удивился Стивен, – Я думал, что они уже сегодня будут жить со мной.

– Стася еще не отошла окончательно от родов. Они ведь были очень тяжелыми, – деликатно напомнила Лаки, – Вам пока не надо быть вместе. Потерпи неделю.

– Лаки, все-таки, я не последняя скотина, что бы набрасываться на нее, – явно обиделся Стивен.

– А вдруг она на тебя набросится? Стася ведь тоже соскучилась по тебе. Результат все равно будет один и тот же, лучше не рисковать ее здоровьем. А у тебя будет много работы по организации приема, время пролетит незаметно. И мне понадобится твоя помощь в одном деле. Надо слетать в Лондон, в нашу контору и передать информацию одному человеку.

– Шону, – утвердительно сказал Стивен.

– Да. Я выяснила, где находится Николас Брион. С ним поговорили и очень убедительно попросили передать отцу весточку о себе. Надо отдать Шону диск с записью.

– Я так понимаю, что у меня будет еще одно задание. Ради диска ты меня бы не гоняла в Лондон.

– Ты угадал. Надо будет передать им с сыном приглашения на прием, устраиваемый твоими родителями. Я ведь пообещала Патрику, да и Берну тоже, показать Алана. Так просто в Дублин они не прилетят, а в лондонскую контору Шон обязательно наведается. Вот ты ему приглашения и вручишь.

– А смысл им лететь в Дублин на прием, который триста лет им не нужен?

– Заставишь их, – спокойно ответила Лаки.

– Каким образом? Разве, что связать и вставить кляп в рот. Я с удовольствием свяжу обоих, особенно Алана. Уж очень он меня разозлил в Венесуэле. Честно говоря, не хочу иметь такого двоюродного брата. Может, оставим все, как есть?

– Стивен, я всегда исполняю свои обещания. Патрик должен увидеть внука. Кстати, Габриэль женился, и знаешь на ком? – она широко улыбнулась, – На твоей двоюродной сестре Дарии. Так что он теперь твой родственник по закону, считай, что двоюродный брат.

– Еще один, час от часу нелегче. Семейка начала размножаться, как тараканы, – недовольно заметил тот, – Так чем убедить наших венесуэльских «приятелей», если не бутылкой по голове?

– Скажешь Бриону дословно: «Это первое желание Лаки». Он мне должен, а к долгам он относится щепетильно, – загадочно улыбнулась девушка.

***

Ровно через месяц после знаменательной встречи в Венесуэле, в восемь часов утра Шон вошел в здание юридической конторы в Лондоне, адрес которой был указан на визитке, переданной ему Лаки.

Весь месяц он плодотворно работал в Торонто, подгоняя дела в фирме, чтобы получив данные о местонахождении Николаса, снова начать его поиски. Только теперь он поедет один, и больше не будет подвергать жизнь Алана опасности. Неизвестно, в какой точке земного шара придется оказаться в этот раз. В Венесуэле им несказанно повезло, что они встретили Лаки, и только благодаря ней, Алан остался жив. Вернее благодаря тому, что она должна была вернуть ему долг чести. Шон попытался выяснить у сына, когда и где они встречались. В том, что такая встреча состоялась, он убедился, когда девочка сняла с шеи амулет его деда Галларда, который Алан носил четырнадцать лет, а потом «случайно» потерял.

Сын не захотел с ним откровенничать, и коротко сказал, пресекая все расспросы, – Я не готов говорить с тобой о Лаки. Прости, но это касается только нас двоих. Тем более, какая теперь разница, ведь она сказала, что мы с ней больше не увидимся. Жаль, конечно. Я хотел бы ее увидеть хотя бы еще один раз, только без этих дурацких очков. Посмотреть ей в глаза. Они были такого необычного цвета – цвета моря в солнечный день.