Читать книгу "Полиамория. Свобода выбирать"

Лианна Вульф, написавшая докторскую диссертацию о ревности в полиамории, утверждает, что лечение снижения сексуального желания имеет успех лишь в 15 % случаев. Кроме того, она считает, что наличие сексуальных или любовных внебрачных отношений может сделать то, что зачастую не удается в процессе парной и сексуальной терапии. По словам Вульф, в то время как обычным социальным ответом на проблемы сексуальной неудовлетворенности становится серийная моногамия, которая влечет за собой много расставаний и эмоциональных и финансовых проблем, по крайней мере для некоторых людей консенсуальные немоногамные отношения могут стать удачным решением[97]97
  Leanna Phyllis Wolfe, Jealousy and Transformation in Polyamorous Relationships, Phd, The Institute for Advanced Study of Human Sexuality San Francisco, California, June 24, 2003.


[Закрыть].

Итак, как мы убедились, первой и наиболее распространенной трудностью моногамных долгосрочных отношений является качество и частота секса, но это далеко не единственная проблема.

Сексуальное и эмоциональное влечение к окружающим. Трудности моногамии заключаются не только в низких шансах на поддержание удовлетворительной сексуальности в паре, но и в том, что партнеров привлекают другие люди и они влюбляются в них независимо от качества секса и любви в существующих отношениях. Моногамия не предусматривает секса с другими людьми. Кроме того, недопустимо испытывать влечение к другим людям и уж тем более – романтические чувства. Проблема состоит в том, что мы не планируем и не стремимся испытывать влечение или влюбляться в других людей – это просто случается. Конечно, можно избежать перехода от платонических чувств к каким-то конкретным действиям, но иногда это бывает трудно контролировать.

Сексуальное влечение – могучая сила, а потребность в сексуальном разнообразии дремлет внутри каждого из нас. После пищи, воды и сна, которые необходимы для выживания, секс является для многих людей самым мощным и одним из важнейших стимулов. Попытки не обращать внимания на влечение или лимеренцию по отношению к другому человеку, особенно когда эти чувства взаимны, становятся серьезным испытанием даже самых волевых людей. Тем не менее есть люди, которые по соображениям религии, морали и так далее или из страха сделать больно партнеру, быть раскрытым и прочее могут сдерживать себя и отказаться от отношений с человеком, который им нравится. Это зависит от ценностных установок, от того, насколько велика потребность, удовлетворена ли она хотя бы частично в семье, а если нет, то от того, сколько времени она оставалась неудовлетворенной, и от шансов когда-либо восполнить дефицит в этих отношениях. Кроме того, это также зависит от качества связи с новым человеком. Время от времени встречаются люди, с которыми все по-особенному: и притяжение, которое вы испытываете, и уровень общения, и степень близости. Людям трудно отказаться от такой связи. Когда они влюбляются и снова чувствуют «бабочек в животе», их переполняют опьяняющие гормоны, они словно парят на крыльях, находясь рядом с таким особенным человеком, видя себя в ином свете в отражении чужих любящих глаз, цепляются за эти чувства и изо всех сил пытаются отстраниться. Неслучайно существует так много песен, книг и фильмов о влюбленности. Сила положительных эмоций, эйфория и возбуждение таковы, что кажется, нет более мощного наркотика. Многим трудно, а иногда и невозможно отказаться от этих эмоций. Влюбленность и сексуальное желание вызывают очень сильное, непреодолимое чувство радости жизни. Даже невинный флирт может поднять уровень вашей энергии и вызвать улыбку на лице в совершенно обычный день – только представьте, на что в таком случае способна влюбленность. Люди могут подавлять свои чувства, но во многих случаях их партнеры страдают от самого факта, что сексуальное желание или чувства вообще появились, и это намного сложнее, а может, и вовсе невозможно контролировать.

Наоми написала мне это письмо, в котором рассказала о трудностях, связанных с отказом от новых переживаний и запретной любви:

Со своим первым парнем я начала встречаться в школе. У нас было все: большая любовь, бурные эмоции, ревность и очень болезненное расставание. Наши пути разошлись, и мы потеряли связь, когда он пошел служить, а я оканчивала школу. Мы не виделись и никак не контактировали 25 лет. Наша школа организовала встречу выпускников, и вдруг мне стало любопытно узнать о нем. Чем он сейчас занимается? Каким человеком стал? Я погуглила его имя и нашла только номер стационарного телефона.

Спустя несколько недель колебаний, ехать или не ехать, я наконец позвонила ему в день встречи, чтобы спросить, собирается ли он прийти. В ответ он рассказал, что стал религиозным – теперь он ортодоксальный еврей, а о встрече выпускников даже не слышал. С тех пор мы стали вести долгие телефонные разговоры, пытаясь наверстать те 25 лет. Мы оба женаты, у обоих есть дети, оба переживаем трудные времена. Он хотел увидеться, поскольку не смог приехать на встречу выпускников. Мы встретились, и я рассказала об этом своему партнеру.

Трудно описать нашу первую встречу словами: я не могла представить, что он будет настолько отличаться от того мальчика, которого я знала. Вместо черных кудряшек – бритая голова, борода, пейсы и кипа.

Во время нашей встречи, которая длилась три часа, мы так много говорили, делились секретами, обсуждали жизнь… У меня появилась необъяснимая боль в животе и где-то в груди. Я не могла понять, что это было. А потом последовали многочасовые разговоры, переписки, свидания под видом дружеских встреч – мы и не заметили, как нас захватил незапланированный роман. Я должна была все скрывать, потому что не могла же я поделиться этим с самыми близкими мне людьми, не причиняя им боли.

Это были недели восторга от внезапного возвращения к воспоминаниям нашего отрочества, от любви, от близости. Недели разочарования и боли, которые отражались в наших глазах, потому что мы не могли открыто выражать свои чувства и потому что мы оба не хотели разрушать наши семьи. Внутренняя борьба, самобичевание, боль, страх. Постепенно он стал отдаляться. И в конце концов заявил, что, согласно еврейскому закону, ему не разрешается вступать в контакт с замужней женщиной, но не прекратил наши отношения – он хотел, чтобы это сделала я, а у меня не было сил. Я так сильно нуждалась в этих отношениях.

После двух с половиной лет мучений он сказал, что хочет разорвать все связи между нами. Я выплакала сердце, мне было невероятно трудно горевать втайне, но из-за страха причинить боль близким это был единственный вариант. И на этом пути я сломалась. Я не подозревала, насколько это было мне необходимо. Ведь для того, чтобы построить новое здание, нужно снести старое, а это больно, мучительно, земля дрожит под ногами. Из руин – после литров слез, боли в сердце и удушающей тоски – у меня стало рождаться новое мировоззрение.

Любить нескольких человек одновременно возможно – так же, как можно усидеть на двух стульях и поджечь свечу с обоих концов. До меня дошло, что пословицы могут вводить в заблуждение и что религиозные заповеди должны получить новое, свежее толкование: фраза «Не возжелай жены ближнего своего» значит «Не забирай жены ближнего своего лишь для себя самого и не разрушай ее семьи, но люби эту женщину вместе с ее семьей». Ведь существуют люди, которые преуспевают в мирной жизни со множеством любовников, не разрушая ни одной семьи. С моей любовью мы расстались, но переродились наши отношения с партнером, который был на моей стороне и держал меня за руку. Вот что такое любовь. И вот тут начинается колоссальное испытание: интимное общение с партнером на совсем ином уровне, совместное изучение открытых отношений, определение границ и принятие решения не позволить страху стать нашим ориентиром.

Дэн Сэвидж утверждает, что проблема заключается не в самой моногамии, а в том, что мы превращаем сексуальную исключительность в самое важное доказательство верности и любви. Поэтому, когда люди не чувствуют исключительности в отношениях, они автоматически считают, что эти отношения полностью разрушились. «Действительно ли верность – то, что мы практикуем только через наши гениталии?» – задается вопросом Сэвидж. Разве это не слишком узкое определение верности? Люди думают, что если их привлекают другие люди или они влюбляются в них, то, скорее всего, они не любят своего партнера, и начинают действовать в соответствии с этим предположением. Получается, что такое дихотомическое восприятие фактически разрушает моногамные отношения.

«Мы должны перестать говорить людям, что единственное, что делает их хорошими людьми, – это постоянная приверженность 100-процентной моногамии, – пишет Сэвидж. – Вы можете упасть со своего велосипеда и при этом занять первое место на "Тур де Франс". Если ваши отношения с одним человеком длятся в течение 50–60 лет и при этом вы изменяли ему или ей всего несколько раз, возможно, в конечном итоге вы не так уж плохи в моногамии»[98]98
  Dan Savage & Esther Perel, «Love, Marriage & Monogamy», Talks at Google. https://www.youtube.com/watch?v=s7E9ASb3LfE3LfE


[Закрыть].

Жизненная сила. Описывая полиаморные отношения, люди часто повторяют, что они дают им ощущение жизненной силы. Внезапно возникают волнение, предвкушение, опасность, страсть, влюбленность, трепет, волнение от нарушения правил и границ. Все это вместе заряжает их мощным чувством жизненной силы, от которого очень трудно отказаться.

Эстер Перель объясняет некоторые из причин, связанные с этим чувством жизненной силы, которое заставляет изменять даже самых приверженных моногамии людей:

В моей практике подавляющее большинство людей, которые изменяют, на самом деле не являются типичными донжуанами. Это не такие люди, которые постоянно ходят налево. Чаще это те, кто хранит верность десятилетиями. И вот однажды они пересекают черту. Они никогда и не думали, что пересекут ее, потому что довольно часто они моногамны по убеждениям, но полигамны в своем поведении. Они переживают конфликт между ценностями и поведением. И вот эти люди порой собираются рискнуть всем, что выстраивали годами. И ради чего, спросите вы? Ради того, чтобы почувствовать себя живыми. И это слово – «живой» – относится не только к сексу. Речь об отказе от собственных ограничений, выходе за прежние жизненные границы и узы брака, о вызове смерти, которая всегда где-то за углом. Суть неверности – в трансгрессии. На самом деле речь идет о нарушении правил, в том числе своих собственных, внутренних и внешних. Именно эта сила трансгрессии заставляет людей чувствовать себя живыми, свободными, смелыми, независимыми, когда они заводят интрижку, когда изменяют партнеру – то есть когда делают что-то только для себя[99]99
  Dan Savage & Esther Perel, «Love, Marriage & Monogamy», ibid.


[Закрыть].

Нереалистичное ожидание того, что один человек должен удовлетворить все наши потребности. В прошлом существовало четкое разделение между чувством экзистенциальной безопасности, финансовой стабильностью и воспитанием детей, а также между романтической страстью и любовью, которые не обязательно сосуществовали в одной и той же системе. Фактически они, скорее, не сосуществовали. Общество обеспечивало личную и финансовую безопасность. Расширенная семья заботилась о детях. Со временем наряду с прогрессом моногамии и созданием маленьких семейных ячеек, отсоединенных от расширенной семьи и сообщества, ответственность за финансовую безопасность, а также воспитание детей целиком легла на пару. Но когда брак превратился из финансовой сделки в романтическую авантюру, мы стали мечтать об «одном-единственном». Теперь он один должен удовлетворять все наши основные потребности до конца наших дней. Он должен быть самым удивительным любовником, лучшим другом и доверенным лицом, крепким плечом, на которое можно опереться, успешным кормильцем, хорошим отцом, интеллектуальным собеседником и так далее… в течение нескольких десятилетий. Ведь если у меня есть потребности, которые он не может удовлетворить, то кто будет это делать?

Финкель утверждает, что в прошлом традиционная семья обеспечивала потребности людей на базовом уровне выживания и безопасности. Во многих случаях женщины не могли выжить сами по себе, без родительской семьи или защиты мужа. Дети становились рабочими руками, помогая семье финансово; брак закреплял статус зрелого взрослого человека в обществе и так далее. В общем, брак удовлетворял самые основные финансовые и физические потребности на нижнем уровне пирамиды Маслоу[100]100
  Abraham. H. Maslow, A Theory of Human Motivation, 2012, Kindle edition.


[Закрыть]. Сегодня люди хотят, чтобы брак удовлетворял потребности, расположенные на вершине пирамиды, то есть они ищут союз, который обеспечит их любовью, сексуальным влечением, близостью и прежде всего счастьем, даст возможности для самореализации и самопознания. Добавлю: несмотря на то что в западном обществе многие разводятся и живут одни, при мысли о значительном снижении уровня жизни, вероятном одиночестве и о том, что развод может повредить детям, большинство людей отвергают этот вариант. Это означает, что на самом деле они не заменили потребности, связанные с выживанием, на потребности высшего порядка, а скорее добавили их, надеясь, что сложившиеся отношения удовлетворят почти все эти потребности, вместе взятые. В любом случае тяжкое бремя обеспечения всего этого несметного количества потребностей ложится на плечи партнера. Эли Финкель утверждает, что ожидания настолько высоки и требуют так много работы и усилий, что в большинстве отношений они никогда не оправдываются, и это приводит к разочарованию. Или, как говорит Эстер Перель, ожидания – это разочарования, ждущие своего воплощения. Несмотря на это, те немногие отношения, в которых удается удовлетворить этот список требований, или отношения, где пары «делегируют» обеспечение некоторых потребностей другим людям, гораздо счастливее и успешнее, чем те, о которых наши предки могли когда-либо мечтать[101]101
  Eli Finkel, ibid.


[Закрыть].

Я думаю, вопрос ожиданий заслуживает более подробного рассмотрения. Они разрушают потенциальные связи еще до начала отношений. Идя на свидание, мы заранее готовим длинный список необходимых для партнера качеств, а также перечень того, что мы в нем не потерпим. В моногамных отношениях нам заранее хочется избежать всего того, что потребует от нас компромисса, или остается надеяться, что со временем мы сумеем изменить партнера (однако на самом деле из этого обычно ничего не выходит). Мы взваливаем все свои пожелания на плечи человека, который волшебным образом, без каких-либо усилий с нашей стороны, должен совпасть с нашими требованиями в отношении сексуальной близости, счастья и родительских обязанностей… да, и еще он обязан способствовать нашему самопознанию и самореализации. А все потому, что это тот самый мифический «один-единственный» – и мы ужасно расстраиваемся, если он не оправдывает наших ожиданий. Правда, нам самим ничуть не легче отвечать ожиданиям с его стороны, и задача по удовлетворению всех потребностей партнера может оказаться для нас непосильной.

Чем больше мы разбираемся в сути проблемы, тем яснее становится, что она кроется в сочетании трех сильнейших потребностей: это финансовая и эмоциональная безопасность (которую мы связываем с браком), родительство и секс, и при этом мы хотим, чтобы все это нам обеспечил один человек. С одной стороны, нам кажется, что это самый простой и естественный путь. Когда вы влюблены в кого-то, вы хотите быть рядом с ним, хотите видеть его все время, хотите жить вместе и не испытываете проблем с сексуальным желанием. При этом у вас естественным образом возникают мысли о рождении ребенка. Кажется разумным, что все эти пункты сосуществуют, к тому же в нашей культуре нам постоянно внушается, что именно так и надо, что это должно работать вечно и что мы будем жить вместе «долго и счастливо». С другой стороны, эти потребности в безопасности, родительстве и совместной жизни противодействуют страсти, свободе и сексуальности. Когда люди так сильно зависят друг от друга, в долгосрочной перспективе им становится трудно испытывать обоюдное желание. Если вы не можете расстаться из-за детей, а также из страха лишиться финансовой стабильности и ощущения безопасности, чувство свободы оказывается под угрозой. Наряду с экономической и экзистенциальной зависимостью приходит вышеупомянутое чувство долга, а мы уже говорили о том, что от слова «надо» сексуальность чахнет – цветет она только на свободе. Конечно, сыграть роль может быть любая потребность, которую ваш партнер не удовлетворяет. Например, необходимость в доверительной или интеллектуальной беседе, которая, возможно, не находит отклика у партнера, но может удовлетворяться кем-то еще… Нехватка качественного времяпрепровождения или постоянное отсутствие партнера, который очень усердно работает и редко бывает дома. Наконец, желание иметь общее хобби, которое послужит основой для сближения и более теплых отношений. Это так здорово – неожиданно встретить кого-то, кто интересуется спортом так же, как и вы, или любит театр, а ведь вы всегда хотели разделить эту страсть со своим партнером, но не могли. Или, может, у вас есть еще какой-то общий интерес, скажем музыка, философия, политика и активизм. А иногда можно встретить того, кто познакомит вас с новым захватывающим миром. Общие интересы создают близость и связь, которые иногда выражаются в физическом или сексуальном влечении. Потребность быть увиденным, которая иногда остается без ответа из-за жизненных стрессов и бесконечной череды обязанностей. Это бодрящее ощущение, что кто-то видит вас и очарован вами. Почему не добиться этого в рамках моногамных отношений? Иногда такое возможно. Иногда – не с этим партнером или не только с ним. И важно понимать, что, как только возникает взаимный интерес, бывает трудно интуитивно выстроить границы близости, как того требует социальная норма.

Еще одна проблема кроется в том, что мы как общество совершили серьезную ошибку, выработав представления, согласно которым мы снимаем с себя ответственность за собственные нужды и счастье и возлагаем ее на партнера, а он, в свою очередь, делает то же самое по отношению к нам. И это даже считается романтичным. Таким образом мы отказываемся от каких-то возможностей и передаем их партнеру, и наоборот. Теперь наше счастье и удовлетворение многих потребностей – эмоциональных, романтических и сексуальных – находятся целиком и полностью в его руках. А мы ничего не можем сделать и лишь полны ожиданий. Оправдать их – долг партнера, и если он не выполнит его (а так и будет), то окажется виноват. Если партнер не хочет удовлетворить наши потребности, потому что это ущемит его, или не может сделать это из-за каких-то личных качеств, мы будем считать, что он обидел нас и, что еще хуже, отказал нам в счастье – возможно, навсегда. Соответственно, мы будем постоянно обвинять и осуждать его. То же самое относится и к нам. Как только мы не сможем удовлетворить потребности партнера, потому что они противоречат нашим, нам придется решать, от чьих отказаться. Но в любом случае поплатятся все – и партнер, и мы. Так в отношениях оказываются два беспомощных человека, которые не несут ответственности за собственные потребности, но несут полную, непосильную ответственность за потребности и счастье другого, и оба они всегда виновны в несоответствии ожиданиям другого. Видите нестыковку? Как только мы сможем вернуть себе ответственность за удовлетворение своих потребностей, мы восстановим и нашу силу. Мы избавимся от токсичных ожиданий в отношении партнера и узнаем, что наши потребности может удовлетворять не один человек. Не думаю, что мы способны избавиться от всех ожиданий. Но нам по силам значительно снизить их количество и вернуть ощущение свободы, легкости и простоты восприятия другого человека. Мы сможем принимать партнера таким, какой он есть, и уважать его независимость, не ожидая, что он изменится.

Самопознание и самовыражение. Это одна из самых значительных перемен, которые влюбленность в другого человека вносит в нашу жизнь. А может, наоборот: из-за того что это входит в нашу жизнь через другого человека, мы влюбляемся в него. У нашей личности много разных граней, и большая их часть скрыта от нас. Иногда встреча с другим человеком позволяет нам открыть в себе нечто иное. В его компании мы можем внезапно стать более смелыми, сексуальными, быть умнее и забавнее – лучшей версией себя. Как утверждает Эстер Перель в своей книге «Право на „лево“», часто тем самым удивительным человеком, которого люди обретают в романтических отношениях, оказывается не новый партнер, а они сами. У нас много сторон, много разных «я», но в интимных отношениях со временем мы склонны отказываться от сложности в пользу ограниченной, базовой версии себя. И иногда легче быть иным с другим человеком. Роман становится «неизбранной дорогой»[102]102
  Отсылка к стихотворению Роберта Фроста «Неизбранная дорога». – Прим. ред.


[Закрыть], это шанс пожить другой жизнью, изучить больше возможностей, которые иначе были бы упущены[103]103
  Susan Dominus, «Is an open marriage a happier marriage?», New York Times, May 11, 2017.


[Закрыть]. «Измена – это зачастую месть со стороны неиспользованных возможностей»[104]104
  Esther Perel, The State of Affairs, p. 165.


[Закрыть]. Возможность побыть лучшей версией себя – вот то, от чего людям трудно отказаться. Это то, по чему они тоскуют, когда приходится внезапно и безжалостно разрывать такие отношения, если о них становится известно постоянному партнеру. Это то, по чему они скучают – не только по человеку, которого любят, но также по тому, кого обнаружили внутри себя, кто проявился в компании с этим, другим партнером. Отказаться от этого – значит утратить важную часть себя.

Иногда люди – и это кажется парадоксальным – чувствуют себя в большей степени собой с человеком, с которым они изменяют, а не с постоянным партнером. Невозможность быть самим собой может проявляться в интимных отношениях (в страхе сказать, что секс плох или неудовлетворителен, и тем самым задеть чувства партнера) или в доверительной беседе (в страхе признаться в своих слабостях, качествах, мыслях, чувствах и потребностях, которые, как кажется, невозможно любить). Кто-то думает, что надо казаться не тем, кто он есть, а иначе партнер порвет с ним, обидится, не будет ценить, перестанет любить. Чем значимее для человека партнер, тем труднее раскрыться перед ним и рискнуть потерять или ранить его. История отношений и эмоциональный багаж, накопленный за годы, оставляют все меньше возможностей для того, чтобы быть с партнером честным и признаться в своих слабостях. Возможно, в какой-то момент кто-то решился сказать правду, а его в ответ пристыдили или обидели. Возможно, в отношениях присутствуют гнев или недоверие, которые не позволяют раскрыться до конца, показать свою уязвимость. Сколько раз я слышала от людей, имеющих внебрачные связи, что с любовниками они смогли наконец быть теми, кем на самом деле являются. Роман создает пространство – пусть воображаемое, иллюзорное, – в котором люди, находящиеся во врéменных и запретных отношениях, чувствуют себя безопасно. Именно эта дистанция между ними и невозможность иметь «нормальные» отношения позволяют им быть друг с другом гораздо честнее, чем дома.

Отсутствие независимости. Людям не нравится, когда им указывают, что делать, и все же с раннего детства именно это с ними и происходит – дома, в детском саду, в школе и на рабочем месте. Им указывают родители, воспитатели, начальники, учителя, чиновники, представители закона и даже случайные люди.

Независимость – одна из основных наших потребностей. Тем не менее в близких отношениях люди редко ее получают: от нас ожидают готовности к компромиссу и отказа от части себя. Это называется зрелостью. Но отказ от личной свободы на долгое время в конце концов только вредит.

Внебрачная связь или открытые отношения позволяют некоторым людям чувствовать, что именно они принимают решения относительно своей жизни, своего тела, эмоций и мыслей, а не кто-то другой. Они сами выбирают, с кем и когда быть. Сами решают, что делать со своим телом и при чьем участии, и имеют право чувствовать то, что они хотят, по отношению к тому, к кому хотят.

Люди, ставящие независимость на вершину своей иерархии потребностей, необязательно будут делать все то, что им позволяют открытые отношения. Людям достаточно знать, что у них есть такая возможность, и именно они решают, воспользоваться ею или нет. В то же время запреты действуют на них, как красная тряпка на быка: они воспринимают это как вызов.

Когда люди вступают в отношения, они утрачивают свободу распоряжаться собственным телом: им теперь запрещено обниматься или заниматься сексом с другими; они теряют контроль над своими эмоциями: им не позволено испытывать определенные чувства к другим. А бывает, что люди теряют контроль даже над собственными мыслями: им запрещают думать о ком-либо еще или иметь сексуальные фантазии, в которых не участвует партнер или участвует кто-либо, кроме партнера. Если вынести за скобки социальный контекст, который постулирует разумность такого подхода, то это звучит абсурдно. Как кто-то может сказать кому-то другому, что ему или ей делать с его телом или что чувствовать, а что нет? И как люди могут даже думать о том, чтобы пытаться контролировать чужие эмоции? И все же такие взаимные ожидания присутствуют во многих парах. Потеря независимости происходит и в других сферах жизни, не только в той, что касается интимных отношений. Зачастую люди чувствуют, что им приходится отказаться от свободы ради жизни в паре и семьи. Они начинают спрашивать разрешения. Им надо отпрашиваться, чтобы пойти погулять с друзьями или поехать с ними за границу; они вынуждены продавать свои мотоциклы, потому что это опасно; отчитываться, когда вернутся домой, где были и с кем; отказываться от интересной работы в пользу той, которая принесет больше денег семье. Нередко можно услышать фразы: «Мне жена не позволит», «Мне нужно спросить у моей девушки» или «За меня решит муж». Такая модель отношений – состоящая из попыток испросить разрешения и запретов, которые супруги налагают на желания друг друга, вместо того чтобы объединяться и находить творческие решения, удовлетворяющие их потребности и дающие им свободу и возможность дышать полной грудью, – создает ощущение, будто мы вернулись в детство и в доме есть родитель, который требует, чтобы ему обо всем сообщали, который разрешает и запрещает безотносительно потребностей и желаний ребенка. Каким-то образом нам удается быть одновременно родителем и ребенком. И вряд ли это можно назвать здоровыми или чувственными отношениями.

Оказывается, существует много моногамных пар, по правилам которых совершенно неприемлемо пойти на танцы отдельно друг от друга; есть люди, которые не пьют кофе с представителями противоположного пола, если это не связано с работой; не позволяют своим партнерам поддерживать дружеские платонические отношения с бывшими; требуют, чтобы их партнерша одевалась более скромно, как только отношения становятся серьезнее, и так далее. И эти запреты кажутся людям разумными, а их единственная цель – не создавать излишней близости и пресекать на корню любую возможность возникновения чувств или притяжения между ними и противоположным полом. Представьте себе шкалу, на одном конце которой – запрет на определенные мысли; затем (продвигаемся по шкале) – требование носить паранджу; далее – запрет на поход в кофейню с другим мужчиной; запрет на посещение кинотеатра с другим мужчиной; на танцы с другим мужчиной; на влюбленность в другого мужчину; на секс с ним. А на другом конце шкалы – отношения с ним (или с ней, как вам угодно). Или же представьте себе такую же шкалу, но не с запретами, а с тем, что разрешено, – полную противоположность. Вам позволено размышлять и фантазировать о другом мужчине, вам разрешено пить с ним кофе, спать с ним и так далее. На одном конце такой «разрешительной» шкалы находится все то, что большинство из нас сочло бы немыслимым в соответствии с моногамными стандартами, а на другом – «свободные» концепции, вплоть до полиамории и анархии отношений (я подробно расскажу о значении этих терминов далее). Но все они находятся на одной и той же шкале, где один человек запрещает или разрешает что-то другому. По сути, это одно и то же – запретить другому человеку пить с кем-либо кофе или с кем-либо спать. В обоих случаях это личное дело. И в обоих случаях право предоставлять свободу другому человеку или лишать ее якобы находится в руках его или ее партнера.

Я предлагаю радикально иной подход. Он начинается с представления о том, что люди полностью независимы, находятся ли они в отношениях или нет. Они обладают абсолютной свободой мыслей и чувств и могут распоряжаться своим телом, как хотят, и никто не имеет права требовать от них чего-либо в этом отношении (хотя всегда можно попросить) – даже те, кого они любят и чьими партнерами являются. Конечно, большинство из нас – простые смертные, и нам пока еще далеко до Будды. Кроме того, мы живем в культуре, в которой вышеупомянутая шкала запретов считается нормальной. Мы полагаем, что у нас есть право на тело и эмоции нашего партнера, то есть мы присваиваем его полностью, как только он соглашается любить нас и посвятить себя отношениям. Чтобы освободиться от этого представления о собственности, нужно время. Естественно, вполне нормально попросить партнера о помощи и самоограничении (возможно, временном), чтобы чувствовать себя в безопасности и не страдать, не испытывать боль. Но это должно быть сделано с уважением к его независимости, именно в качестве просьбы, а не требования и, если возможно, с готовностью проделать некую внутреннюю работу, направленную на то, чтобы разорвать эти узы собственничества, контроля и угнетения, связывающие нас с партнером (даже если кажется, что никакого контроля и угнетения нет, потому что этот человек вступил в отношения по собственной воле). И, по крайней мере, нужно понимать, что этот человек жертвует значительной частью себя ради нашего благополучия, и важно быть благодарными, не принимать это как должное и не требовать, как будто мы имеем на это право.

Не так давно я присутствовала на свадьбе, и священник начал церемонию с рассказа, как однажды на другой свадьбе, завершившейся фейерверком, он услышал, как кто-то заметил:

«Забавно, я думал, что фейерверки устраивают на День независимости, а не в день, когда эту независимость у тебя отнимают».

После этого священник, естественно, перенаправил церемонию в другое русло, менее угрожающее для пары, стоящей у алтаря. Но правда ли, что свободе и независимости не место в отношениях пары? Где грань между принадлежностью и обособленностью? Между совместными решениями и односторонними запретами, сопровождаемыми наказаниями? Можно ли быть парой и семьей (и моногамной в том числе!), но оставаться верными себе? Думаю, можно, но это требует большой чуткости, открытых и честных разговоров и совместного принятия решений параллельно с поиском способа удовлетворения потребностей обеих сторон. Необходимо учитывать тот факт, что наш партнер не является продолжением, нас самих; он не наш ребенок и не должен ограничивать себя из-за желания прожить часть жизни с нами, он взрослый, независимый, свободный человек. У людей, начинающих отношения с такой установкой, скорее всего, будет ощущение свободы, и вряд ли они почувствуют себя ограниченными и ущемленными. Следовательно, им незачем будет восстанавливать свою независимость, идя тайными путями.