Читать книгу "Полиамория. Свобода выбирать"
И это возвращает нас к анархии в отношениях. Благодаря множеству возможных сочетаний компонентов любви люди могут вступать в огромное количество разнообразных отношений. Уберите сексуальное желание, и вас все равно могут связывать длительная романтическая любовь, преданность и дружба. К примеру, именно такой опыт переживают многие асексуальные люди. Они проводят различие между романтической любовью и дружбой, но им не нужно сексуальное влечение, чтобы испытывать романтическую любовь, либо они могут чувствовать сексуальное влечение лишь иногда. Как уже говорилось выше, во многих романтических отношениях секса со временем становится меньше, и, возможно, некоторые составляющие любви исчезают, освобождая место другим. Это логично, ведь мы, как и наши отношения, и сама жизнь, динамичны. На самом деле ничто не длится долго. Проблема в том, что людям очень трудно принимать такие изменения. Они хотят стабильности, безопасности и постоянства – чтобы так было всегда, и столкновение с реальностью больно ранит их. Думаю, что, как только мы открыто признаем эти изменения, нам будет легче обсуждать природу отношений.
Приведу письмо 44-летней Натали. Она замужем, и у нее двое детей.
Когда я начала встречаться с мужем, мы занимались, как мне казалось, обычным сексом. Я никогда не испытывала каких-то особенных ощущений, но к тому моменту, как вышла замуж, я и понятия не имела, что такое отличный секс. После того как у нас родился первый ребенок, я стала принимать контрацептивы, которые напрочь отбили у меня сексуальное влечение, а также вызывали сухость, из-за чего я испытывала острую боль при проникновении. Но я не знала, что это связано с противозачаточными, и винила себя. Что еще хуже, я держала это в тайне. Ничего не говорила ему, потому что считала, что дело во мне. Я думала, может, у меня вульварный вестибулит или какая-то другая физическая проблема, а может, я просто перестала испытывать к нему влечение – так же, как и ко всем другим мужчинам до него. Такая уж я, неправильная. По своим предыдущим отношениям я знала, что мне наскучивает секс с одним и тем же человеком в срок от полугода до года, но, так как это моя обязанность как жены, у меня нет другого варианта, кроме как заткнуться и перестать жаловаться. Так я прожила десяток лет (десяток!!!). Почти каждый наш секс заканчивался для меня резкой болью. А он ничего не замечал и ничего не говорил. И дело тут было не в супружеских обязанностях. По прошествии лет мне все равно нравилась наша интимная жизнь. Благодаря ей я чувствовала с ним близость.
Со временем мы стали заниматься сексом раз в месяц максимум по 15 минут. Я кончала после того, как он доводил меня до оргазма с помощью пальцев, а после меня ждала резкая боль, когда он входил в меня. Однажды я решила пойти на прием к психологу и рассказала ей, что мы с мужем почти не занимаемся сексом. Она спросила: «Когда у вас последний раз был секс, год назад?» – на что я ответила отрицательно, и тогда она сказала: «Тогда ничего страшного, все в порядке». Меня до сих пор приводит это в бешенство, к которому подмешиваются боль, шок и изумление. Серьезно? Вот как психолог рассматривает секс? То есть все в порядке, если за последний год у вас был секс хотя бы пару раз?
Мы стали практиковать свободные отношения семь лет назад. После этого все было прямо как в «Тельме и Луизе»: я на собственном опыте прочувствовала цитату «Это был не секс, это было хорошо!». Мое тело стало раскрываться. Я стала испытывать оргазм бесчисленное количество раз за один сексуальный контакт. Сегодня я могу кончить от проникающего секса, от объятий и буквально от прикосновения к любой части тела. Я переживала энергетические оргазмы и женскую эякуляцию. Я раскрыла для себя разные виды секса – животный, страстный, такой, который длится часами при свете дня, и при этом нет чувства стыда и уж точно нет боли. С мужем заниматься сексом мне было больно до тех пор, пока я не поняла, что у меня травма. Мое тело помнит боль, которую оно испытывало все те годы, и сжимается от ее предчувствия.
Я все рассказала своему мужу. Была уверена, что после этого он меня бросит, но он этого не сделал. Он повел себя очень красиво – сказал, что мы вместе это преодолеем и «почему же ты, ради всего святого, мне раньше не говорила, что тебе больно?». И тут я на него разозлилась. А как же ты мог не замечать? Как это возможно, что после стольких лет совместной жизни ты не чувствовал, что мне больно в самый интимный момент? Я не доверяла его прикосновениям. Он злился, что я не разговариваю с ним. В итоге нам пришлось признать, что ответственность за случившееся лежит на обоих. Мы проделали потрясающую работу, и примерно после полугода я перестала чувствовать боль, и даже секс стал лучше. Я принесла в нашу постель то, что узнала за ее пределами. Однако спустя пару лет такой жизни мы кое-что поняли: между нами нет сексуальной совместимости. То, что совершенно естественно происходило у нас с другими партнерами, не работало дома. Наш союз не синхронизирован, нам нравятся совершенно разные вещи, секс стал каким-то совершенно разочаровывающим занятием. Но самое главное, что у меня все еще было чувство долга, понимание того, что мне нужно с ним спать, иначе он уйдет. А у меня проблемы с чувством долга.
Как только мне говорят, что я должна что-то делать, я сразу же не хочу этого. Итак, около полугода назад я пришла к нему и сказала, что хочу знать: если я скажу, что у нас больше не будет секса, бросит ли он меня? Будет ли это причиной разрыва? Он ответил, что нет. У нас столько общего, намного больше, чем совместный секс. Кроме того, секс никогда не был краеугольным камнем наших отношений. В основном он был тем, чем, как нам казалось, должны заниматься супружеские пары.
Но я все еще чувствовала, что меня к чему-то обязывают. Мы не занимались сексом, и я была уверена, что он стал отстраняться, что теперь, когда он получает все извне, в том числе секс, он меня точно бросит. Разве ему не захочется «полноценных» отношений? Я вновь чувствовала себя виноватой и понимала, что с этим нужно что-то сделать. Несколько дней назад мы сидели в ресторане, и я спросила его, был ли наш секс для него важен. Вредит ли нашим отношениям отсутствие секса, на его взгляд? Теперь, когда у него отличный секс вне наших отношений, хочет ли он, чтобы такой же секс был и у нас, или, может, тут все иначе: он принимает тот факт, что мы не занимаемся любовью? Еще я спросила, повлияла ли на наши отношения их открытость. В конце концов, мы просто перестали притворяться и заниматься сексом только для того, чтобы у нас было все «нормально», тогда как ни я, ни он вообще не хотели заниматься таким сексом. И действительно ли мне нужно попытаться вернуть секс в нашу с ним жизнь, зная, что он будет в лучшем случае средним, так как между нами нет химии.
Я сказала ему, что не смогла избавиться от чувства долга и оно меня никак не покидает. На что он ответил, что эта проблема существует только в моей голове. Что мне нужно перестать переживать по этому поводу, столько об этом говорить и плакать, что все хорошо, он любит меня, что он занимается отличным сексом и знает, что это не имеет ко мне никакого отношения, – просто между нами это не работает. И что это никак не повлияет на его любовь ко мне, нашу близость и наше общение. Что все эти годы мы оставались вместе точно не из-за секса, скорее вопреки ему. С тех пор как мы вступили в свободные отношения, все стало лучше – теперь у него есть и я, и отличный секс. Что мне нужно перестать беспокоиться об этом: он никуда не уйдет. Мой мужчина настолько любящий. Его любовь безусловна. Он принимает меня и те изменения, через которые нам пришлось пройти. Я не выдержала и разревелась. Потом плач сменялся смехом, и наоборот. Когда я выплакалась, он посмотрел на меня и сказал: «Ты выглядишь, как будто у тебя с плеч сняли огромный груз», – именно так я себя и чувствовала. Я чувствовала освобождение. Я не должна. В самом деле не должна ничего делать. Я люблю всем своим сердцем и душой.
В нашем понимании совершенная романтическая любовь стоит превыше всех других отношений. Она важнее наших отношений с родителями, с друзьями детства, родственными душами или людьми, с которыми у нас есть общие дети. Но люди, придерживающиеся анархических взглядов на отношения, являясь обычно участниками сразу нескольких отношений, воспринимают их иначе.
Почему они должны следовать культурной традиции и отдавать приоритет «совершенной любви», включающей сексуальное влечение, а не любви к семье или друзьям, или к тем, с кем мы растим детей? Конечно, романтическая любовь – это приятно, а влюбленность – прекрасное и волнующее состояние. Но почему нужно жить конкретно с этим человеком, а не с лучшим другом или членом семьи, или родителем детей, или не в одиночестве?
Кроме того, отношения текучи и постоянно меняются. Возможно, кто-то когда-то был вашим романтическим избранником, потом стал частью семьи и близким другом. Настолько ли это плохо, что нужен развод? Должны ли люди расставаться из-за этого? А может быть, тот, кто долгие годы был вашим платоническим другом, внезапно превратился в романтическую любовь? И что с того? Если люди открыты изменениям и если можно любить не одного человека или тянуться более чем к одному человеку, и даже испытывать разные виды любви одновременно и исследовать сексуальность с кем вы только захотите, возможно, нет необходимости расставаться.
Каждые отношения уникальны, и люди в них очень разные, поэтому каждая любовь не похожа на другую. Анархистам во взаимоотношениях может казаться странным сравнивать разные проявления любви и оценивать их по шкале важности. С их точки зрения, обязательства, которые люди хотят взять на себя и которые они хотят соблюдать, должны регулироваться не обществом и социальными нормами, а самими людьми.
Соавтор книги «Больше двух» (More Than Two) Ева Рикерт описывает, как она вышла замуж за своего партнера, который был старше ее на десять лет, примерно через полтора года после того, как они перестали заниматься сексом. Поговорив начистоту, они решили, что являются друг для друга лучшими друзьями, семьей, но не сексуальными и романтическими партнерами, и что они будут искать романтическую любовь вне отношений. И только после этого они решили пожениться[119]119
Eve Rickert and Franklin Veaux, More Than Two: A Practical Guide to Ethical Polyamory, Portland 2014, pp. 25–26.
[Закрыть].
Даже без такого осознанного решения около 20 % пар по разным причинам живут без секса, однако обычно это сопровождается чувством стыда, они скрывают правду и делают вид, что у них все хорошо. Ведь в нашем восприятии переход от сексуального к асексуальному союзу (что, между прочим, происходит довольно часто) – это нечто, что нуждается в исправлении либо же требует прекращения отношений. Удивительно осознавать, сколько других вариантов существует помимо того, который навязывает нам общество. И в этом нет ничего плохого. Каждый из этих вариантов заслуживает того, чтобы остановиться на нем.
40-летний Джим пережил развод, теперь живет со своей партнершей. У них обоих есть дети от первого брака. Их отношения были свободными с первого же дня. Вот что он мне написал:
Как и многие люди, мы начали с того, что считали полиаморией по умолчанию. Иерархия. Но что-то было не так, и нам потребовалось несколько месяцев и много копаний в себе и друг в друге, исследований и разговоров, чтобы вместе определить, чего же нам не хватает. На первом месте стояли правила и ограничения. Мы обсудили это и поняли, что у нас нет желания или необходимости придерживаться жестких правил, что нам нужны свобода и гибкость, чтобы разговаривать обо всем, что происходит, и принимать решения в соответствии с возникающими потребностями, возможностями и согласно чувствам. Затем возник вопрос о том, кто первичен, а кто вторичен, – он беспокоил нас обоих.
Нам не нравились ситуации, с которыми мы сталкивались, и концепция одних отношений, стоящих превыше всего. Для чего это нужно? Мы понимаем, что у нас есть дом и семья, которые требуют от нас обоих очень высокого уровня ответственности и включенности, но это не ставит автоматически наше партнерство и чувства друг к другу выше любых других отношений, которые у нас есть или будут. Затем есть проблема независимости и автономности, которые очень важны для моей партнерши. Она полагает, что, как только она перестанет считаться «основной» парой, с ее плеч спадет груз ответственности – той ответственности, которую она ощущает, будучи моей избранницей по определению. Без этого она наслаждается чувством свободы, может дарить и делать что-то только потому, что этого хочет, и делать это, когда хочет, а не потому, что должна или обязана в силу своего статуса. Это также укрепляет наше глубокое понимание того, что мы оба вправе получать или просить что-либо от других наших партнеров, не отдавая ничего взамен. Это действительно помогает нам в моменты, когда один из нас находится в состоянии стресса и занят или эмоционально недоступен. Это освобождает мою партнершу от чувства вины за то, что она не «отвечает требованиям», потому что нет планки, до которой ей нужно тянуться. Наша автономность также не страдает, потому что мы не полностью «поглощены» нашими отношениями.
Тот факт, что мы оба постоянно изучаем свои желания и потребности и сообщаем о них друг другу, помогает нам быть в курсе состояния наших отношений в любой момент времени и позволяет строить их так, как лучше для нас. Возможно, это кажется утомительным, но для нас это очень естественно: мы оба разговорчивы и любим порассуждать вдвоем, так что это происходит постоянно. Как ни странно, такое общение укрепило наше чувство безопасности в отношениях в тысячу раз сильнее, чем иерархический подход. Каким-то образом эта установка «ты всегда будешь для меня на первом месте, несмотря ни на что» создавала дисбаланс и беспокойство. Она влекла за собой бремя ответственности, а также заведомо предопределенное отношение, автоматические ожидания, «потому что ты на первом месте», в то время как хочется давать или получать что-то чистосердечно, а не из-за «преданности своему главному».
Когда мы начали применять такой подход в наших отношениях, почти вся наша ревность ушла – ведь уверенность в искреннем желании друг друга быть именно здесь росла, как росло и понимание того, что ни для одного из нас нет реальной причины бежать, так как в наших отношениях достаточно свободы.
Глава V
Моногамия, согласованные немоногамные отношения и социальные аспекты
Моногамия и нравственность
Мораль и нравственность очень серьезные вопросы (как и все, что обсуждается в этой книге), но я хочу изложить свое представление о нравственности и объяснить, почему, на мой взгляд, не имеет смысла говорить о ней в контексте согласованных немоногамных отношений, участники которых состоят в них добровольно.
В дискуссии о свободных отношениях нередко можно услышать, что они свидетельствуют о моральном упадке общества. Вот моногамия – это нравственно, а все остальное – безнравственно и аморально. Людям, усвоившим заповедь «Не прелюбодействуй» и одобряемые обществом культурные нормы, трудно принять мысль о том, что можно состоять в браке, иметь семью и при этом поддерживать близкие отношения с другими людьми. Да, это выходит за рамки нормы в том смысле, что не так широко распространено, – но при чем тут нравственность? Что безнравственного в консенсуальной моногамии?
Почему отношения, которые никому не причиняют вреда и приносят пользу тем, кто их выбирает, должны оцениваться с позиций нравственности? Как могут любые отношения (полиамория, моногамия, свингерство) быть безнравственными, если в них участвуют по собственному желанию? Почему нравственным считается союз с одним человеком, а не с несколькими? Почему более нравственно заниматься сексом с одним человеком, а не с несколькими? Почему для мужчины более-менее нравственно заниматься сексом со многими женщинами, а для женщины со многими мужчинами – нет? И почему считается нравственным, когда невеста девственница? Ни на один из этих вопросов не находится удовлетворительного ответа, кроме того, что такие представления нужны для контроля над сексуальностью, в особенности женской.
По сути, представление о нравственности базируется на наборе принципов, которые диктуют нам, как жить, что можно делать, а что нельзя, что правильно, а что нет. Наше общество продвигает нравственность как нечто абсолютное, но, как и все остальное, она динамична, меняется со временем и зависит от места и культуры. Социальная цель нравственности – обеспечить порядок и безопасность. Идея заключается в том, что, если бы все вели себя в соответствии с одними и теми же нравственными нормами, мы бы жили в безопасности, в лучшем обществе – по крайней мере, в теории. В действительности некоторые нравственные представления могут привести к страданиям и боли, потому что основаны на принципах и слишком часто игнорируют чувства и потребности конкретных людей. Стоит заговорить о принципах, и все человеческое отходит на задний план. Рассуждая о нравственности, мы оперируем понятиями, никак не связанными лично с нами, и даже – в каком-то смысле – снимаем с себя ответственность: кто-то другой сказал, кто-то другой отдал приказ, религиозные/культурные/человеческие нормы диктуют нам то-то и то-то, и надо подчиниться. По мне, личная ответственность каждого из нас в том, чтобы рассмотреть все эти «данности» и решить, подходят они нам или нет. Сознательный выбор дает нам свободу и предполагает, что мы сами отвечаем за свою жизнь. Выбирайте путь, который подходит именно вам, будь то осознанная моногамия, осознанная полиамория или осознанное свингерство – неважно, что именно. Ни одна из этих моделей не может считаться нравственной или безнравственной, просто они подходят разным людям в разное время.
Важно помнить, что в нашем обществе даже секс все еще считается не вполне нравственным занятием. Не только вне моногамных отношений, но и – в глубине души – любой секс как таковой. Моногамная культура демонизирует сексуальность, приписывает ей отрицательные качества, акцентируется на том, какие опасности она в себе таит, и игнорирует удовольствие, радость, самопознание. Вот что пишет Лихи Ротшильд в своей диссертации о принудительной моногамии и полиаморном существовании:
Мононормативность действует как антисексуальный образ мышления. Секс считается чем-то плохим, если только он не происходит при обстоятельствах, которые трактуются как «правильные» или «подходящие». Наиболее уместен гетеросексуальный репродуктивный секс в контексте гетеросексуального брака… Негатив по отношению к сексу присутствует в мононормативном мышлении и основывается на нем – от разговоров о потере девственности как о действии, которое должно произойти с «одним-единственным», или осуждения женщин, имеющих сексуальные отношения со многими мужчинами, до указания на бессмысленность любого секса, происходящего вне эксклюзивных отношений[120]120
Leehee Rothschild, «Compulsory Monogamy and Polyamorous Existence», Graduate Journal of Social Science January, 2018, Vol. 14, Issue 1, pp. 28–56.
[Закрыть].
Поразительно, как сильно общество волнуют вопросы, что правильно и что неправильно, в отношении секса по обоюдному согласию. Я не говорю о христианстве и античности или об исламских государствах, чья позиция на этот счет очевидна, – я рассматриваю современное положение дел. Например, гей-браки. До недавних пор никто не мог представить, что партнеры одного пола смогут вступать в законный союз, хотя есть страны, например Россия, где гей-парам все еще запрещено заключать браки и усыновлять детей. Западное общество не только занялось вопросами институционализации и определения лиц, которым разрешено заниматься сексом, но и вмешалось в вопрос о том, какие половые акты разрешены, а какие запрещены. Знаете ли вы, что еще совсем недавно в некоторых штатах США оральный и анальный секс были запрещены законом? Например, в 1997 году 20-летний Чарльтон Грин был арестован и приговорен к трем годам условно как сексуальный преступник за оральный секс по обоюдному согласию (штат счел это уголовным преступлением, караемым тюремным заключением сроком до 20 лет)[121]121
Kristine Phillips, "He was arrested for a sex act that's no longer a crime. Years later, he remains convicted, The Washington Post, February 15, 2018. https://www.washingtonpost.com/news/post-nation/wp/2018/02/15/he-was-convicted-of-a-sex-act-thats-no-longer-a-crime-years-later-hes-deemed-a-sex-offender/?n-oredirect=on&utm_term=.bdfbe98760d8/newsnation/wp/2018/02/15/he-was-convicted-of-a-sex-act-thats-no-longer-a-crime-years-later-hes-deemed-a-sex-offender/?n-oredirect=on&utm_term=.bdfbe98760d8
[Закрыть]. Последние законы, касающиеся этих вопросов, отменили в 2003 году. Продажа вибраторов и секс-игрушек в Алабаме по-прежнему незаконна, хотя с 2009 года здесь разрешено покупать вибратор, если его прописал врач…[122]122
Phillip Rawls, «Court leaves Ala. Sex toy ban intact», USA today, https://usatoday30.usatoday.com/news/nation/2007-10-01-2390404063_x.htm
[Закрыть] Невероятно, как далеко закон, религия и государство могут зайти и начать копаться в чужом белье, контролируя, что, с кем и как мы делаем. На мой взгляд, обсуждение вопросов, касающихся секса по обоюдному согласию и любви, в контексте морали не имеет никакого отношения к общественному порядку или благополучию людей, это инструмент проявления власти, социального контроля над женщинами в частности и над людьми в целом. Общество не было бы так озабочено тем, могут ли добровольный секс или эмоции быть моральными или аморальными, отвратительными или чистыми, испорченными или возвышенными, если бы сексуальность не была инструментом контроля. Как я уже говорила, очень легко связать с сексуальностью чувства вины, стыда и страха – те эмоции, с помощью которых можно эффективно манипулировать людьми.
Вопреки негативному отношению общества к сексу люди, живущие в консенсуальных немоногамных отношениях (далее – КНО), в большинстве своем воспринимают его позитивно. Они рассматривают его как положительный, здоровый (при условии, что он практикуется безопасно, с использованием средств предохранения, если у человека несколько партнеров), приятный, доставляющий удовольствие, сближающий и даже исцеляющий опыт.
Интересно также, что любовь по отношению к нескольким людям считается аморальной, и это довольно забавно, если вдуматься. По сути, любовь – чистое, удивительное и прекрасное чувство. Как такое чувство, испытываемое к нескольким людям, может считаться безнравственным? Любить кого-то – значит желать лучшего для него, видеть в нем только хорошее и не обращать внимания на менее привлекательные стороны. Быть любимым – это видеть себя чужими глазами, полными любви и обожания, глазами человека, который замечает лучшее в вас, ваш внутренний свет. Что в этом аморального?
Что касается моногамной идеи святости института брака и нравственности половых отношений с супругом, то у тех, кто практикует консенсуальную немоногамию, другие ценности. Одна из них – исключительная честность между двумя партнерами: они ничего не скрывают друг от друга и искренне говорят о своих потребностях, чувствах, страхах, неудовлетворенности и стремлениях. Другая важная ценность – это свобода и право каждого человека на собственное тело, мысли и чувства, а также уважение к обособленности, независимости и индивидуальности партнера. Те, кто практикует КНО, часто превозносят честность. Ведь это основа доверия, без которого очень сложно поддерживать традиционные отношения и почти невозможно вести свободные. Однако я думаю, что все гораздо сложнее – нужно задаться вопросом: является ли честность, особенно исключительная, правильным выбором всегда и при любых условиях? Подразумевается ли, что честные люди рассказывают друг другу абсолютно все, или мы можем что-то скрыть и иметь свой собственный мир? Что вообще значит «рассказать все»? Действительно ли это возможно? И какой в этом смысл? Подразумевает ли честность чистосердечное признание без каких-либо поблажек, даже если это жестоко или бесполезно и только причиняет боль? Имеет ли право на существование такое понятие, как «слишком быстро»? Должны ли мы раскрывать правду постепенно? Каждый из этих вопросов непрост и требует глубоких размышлений и обсуждения, прежде чем станет ясна позиция партнера по этому поводу.
Упомянутые здесь альтернативы моногамии, вероятно, не более «естественны», чем те эксклюзивные сексуальные и эмоциональные отношения, которые общество пытается навязать людям. В этом смысле измены, возможно, гораздо более «естественны» и отвечают нашей «животной» природе. Тем, кто выбирает моногамию, трудно сдерживать свои порывы, но есть вероятность, что они поступают именно так, чтобы не растрачивать энергию и внимание на более чем одного человека, или, возможно, они хотят преодолеть соблазны внешнего мира и противостоять им, или же видят ценность именно в эксклюзивных сексуальных и эмоциональных отношениях, или не хотят ранить партнера, или сделанный выбор объясняется их религиозными воззрениями. Но моногамия не всегда дается легко. Многим приходится отказываться от части своего «я» и подавлять глубинные потребности и стремления.
Подобное происходит и в немоногамных отношениях: жизнь без лжи, честность с партнером/партнерами, сопричастность (когда ваш партнер влюбляется и вы радуетесь тому, что он счастлив, хотя и не вы – причина этого счастья), борьба с ревностью и глубинными страхами – все это далеко не просто. Решив вступить в свободные отношения, мы сталкиваемся со своими потаенными демонами. Многих это пугает. Консенсуальные немоногамные отношения, так же как и моногамия, основываются на определенных ценностях. Равноправие в отношениях (когда обоим партнерам разрешено одно и то же и ни у кого нет привилегий), стремление к тому, чтобы партнер чувствовал себя свободным, уважение личного пространства и так далее – все это выбор, основанный на западных моральных ценностях: равенстве, свободе и честности, и он требует значительной внутренней работы.
Существенное изменение, которое сегодня претерпевает наше общество, – переход от классической моногамии к серийной, а не к полиамории или другим свободным отношениям. В своей книге, посвященной любви, Кэрри Дженкинс утверждает, что полиамория бросает вызов двум идеям, которые все еще главенствуют в общественном сознании: утверждение отцовства через сексуальный контроль над женщинами и восприятие романтического партнера как своей собственности. Следовательно, КНО все еще остаются социально неприемлемыми, а серийная моногамия постепенно становится нормой. Совершенно нормальным считается, если у вас были сначала одни, а потом другие отношения. А вот если вы находитесь в отношениях с разными людьми одновременно, это становится угрозой общественному порядку[123]123
Carrie Jenkins, ibid, location 2257.
[Закрыть].
Возникает вопрос: нужно ли нам заменить принятые в обществе представления о нравственности другими? Во-первых, мы не должны этого делать. Во-вторых, главное, чтобы мы могли осознанно и свободно выбирать то, что подходит нам, будь то моногамия или какой-то вид немоногамных отношений. Любой личный выбор имеет право на существование. Я уверена: осознав, что моногамия, как и многие другие парадигмы, которым мы следуем, – это социально-культурная конструкция и мы можем менять те ее части, что нас не устраивают, мы получаем возможность пересмотреть существующие нормы и создать что-то новое, свое, идеально нам подходящее, – и это будет как минимум увлекательно, даже если мы вдруг решим, что нас устраивает нынешнее положение вещей. Чувство свободы, возникающее в результате сознательного, неавтоматического принятия решений, бесценно.
Все люди разные, и бессмысленно заставлять их практиковать один и тот же вид отношений. Безнравственно решать за других, какой образ жизни им следует вести, заставляя их делать то, чему они будут сопротивляться. Это должно быть личным решением каждого человека. Соответственно, самым нравственным подходом к романтическим и интимным отношениям будет тот, что позволяет свободно выбирать из множества вариантов, не навязывая никому что-то одно.
