Читать книгу "Родители и взрослые дети"

Дети жалуются на родителей

Обвиняя родителей в том, что они недодали, сделали неправильно нам в детстве, мы лишаем СЕБЯ общения доброго, желанного, нужного нам ТЕПЕРЬ.

Мы забываем, что наши оценки «правильно/неправильно» действий наших родителей появились значительно позже, чем они были ими совершены. Появились они под действие и при (социальных норм, актуальных потребностей и желаний) участии того контекста жизни, в котором мы живем сейчас.

Мы выросли рядом с ними такими, какие мы есть теперь. В том числе оценивающими и критикующими, и одновременно знающими «как надо», «как правильно» быть родителем. Родителем вообще и нашим, в частности.

Откуда у нас взялось это знание?

Как мы его используем в отношениях с собственными детьми?

А во взаимоотношениях с нашими родителями? Помогаем мы им общаться с нами приятным для НАС образом или поддерживаем привычное, им и нам, общение, не удовлетворяющее нас? А может, и их тоже оно такое не устраивает?

Социальные нормы, тогдашние жизненные ситуации, собственное воспитание и понимание родительской роли нашими матерями и отцами побуждало их действовать так, а не иначе. Теперь ни они точно не вспомнят всех нюансов тех ситуаций, где были болезненные (как запомнилось или воспринимается теперь) для нас действия с их стороны, ни мы их не можем воссоздать. Слишком малы мы были тогда и сосредоточены исключительно на своих личных желаниях. Многого, слишком многого мы не знали тогда, и скорее всего не узнаем и теперь, что приходилось учитывать нашим родителям.

Татьяна отца мало помнит: он умер, когда ей было 15 лет. Сейчас ей 42. Зато много говорит о матери и своей ненависти к ней. Уверена, что та в ней воспитала это чувство, так как «доброго слова никогда дочери не сказала». Всегда орала, попрекала, критиковала. Никогда не хвалила. Если же Татьяна приносила хорошие оценки, то мать говорила: «Это нормально. Зачем в школу ходить, если не учиться на „отлично“. Тебе все условия для этого созданы». Когда дочь хвалили в ее присутствии другие, мать тут же находила, как обесценить ее достижения. То же происходит и сейчас, когда матери 75. Недовольство дочерью присутствует постоянно, так же как и ответная ненависть у Татьяны на мать.

Психолог: Таня, вы говорите «всегда»… А так ли это?

Татьяна: Так. Она меня всегда критиковала или ругала.

Психолог: Почему же вы все-таки упорно ждете от нее похвалы, одобрения?

Татьяна: Хвалит же она мою двоюродную сестру. Приводит мне в пример. Даже зная, что у той в семье разлад, а у меня хорошие отношения с мужем, не признает этого. Говорит, что это ерунда, так и должно быть. Зато сестра дома сидит, детьми занимается. А она на работу боится выходить, так как много лет дома, квалификацию потеряла.

Психолог: Значит, вы только исходя из того, что мама хвалит других, сестру вашу, а не из своего опыта делаете вывод, что она может и вас похвалить?

Татьяна: Нет, конечно. Мало, наверно этого было, вот и не вспоминается…

Психолог: А если все же вспомнить… Может давно, а может недавно, но было?

Татьяна (плачет): Помнится один только раз, когда я ей своими руками сделала подарок на Новый год. Она обрадовалась. Мне лет семь было. Папа мне помогал. Наверно, это она не мне, а потому что папа со мной вместе…

Психолог: Интересно, а мама ваша помнит тот случай?

На следующей нашей встрече Таня рассказала, что задала этот вопрос маме. Та очень удивилась, но действительно вспомнила ту ситуацию и спросила, почему Таня в «такую древность унеслась». Она рассказала о своем отчаянии из-за отсутствия одобрения со стороны матери. Мама была очень озадачена и расстроена, так как считала, что поддерживает дочь, указывая ей на «правильные вещи и ошибки». Они поплакали вдвоем. Повспоминали папу. И уже несколько дней стараются не делать замечаний друг другу. Таня обдумывала теперь, как ей помочь маме научиться ее больше одобрять, чем критиковать, понимая, что той трудно измениться сразу в свои годы.

Анна рассказала о поразительном наблюдении, которое сделала в этом году, проводя месячный отпуск со всем своим семейством: она и муж (им по 53 года), ее мать (82 года), старший сын (32 года) с женой (30 лет) и их сын (ее внук, 5 лет). Уже несколько лет мать плохо слышит: с ней приходится говорить не просто громче обычного, но повернувшись к ней лицом, отчетливо произнося каждое слово. Так вот, Анна заметила, что хуже всех мать слышит именно ее. Они поговорили про это, и пожилая женщина с удивлением подтвердила: да, она четко слышит правнука, разбирает речь остальных взрослых, если они обращаются к ней прямо, и хуже всех различает слова дочери. Мало того, матери постоянно хочется поправить, подучить дочь. Анне же горько и больно, когда мать, даже согласившись с ней (например, какой суп на сегодня сварить), делает все иначе. Причем мать при этом утверждает: «Ты мне ничего не говорила. Я как услышала, так и сделала. Нечего из меня сумасшедшую делать».

Психолог: Для вас это ново или вы и раньше замечали такое отношение к себе?

Анна: В том-то и дело, что я всегда считала, что мама меня слышит и понимает. Я опиралась, можно сказать, на ее принятие в течение всей своей жизни! И вдруг тут такое осознание…

Психолог: Что это значит для вас – обнаружить такое к вам отношение мамы?

Анна: Это рушит все мои жизненные опоры. Страшно подумать, а вдруг она и раньше так меня не слышала, просто я этого не замечала? Тогда, получается, у меня и не было этой опоры на маму, а я ее сама себе выдумала?

Психолог: Давайте не будем гадать и поступим проще. Предлагаю вам повспоминать различные ситуации из разных периодов вашей жизни, где, по-вашему, мнению мама была вам опорой. И обсудить их с точки зрения «Ани сегодняшней».

Аня соглашается и перевспоминает множество случаев, когда она принимала решения, освобождалась от негативных переживаний, училась, осваивалась на работе, становилась хозяйкой собственного дома и другие, когда мама была рядом с ней, слышала и принимала ее переживания, мнения, желания.

Психолог: Итак, вы считаете, что тогда мама была на вашей стороне. Она слышала вас и старалась сделать именно желанное и приятное вам. А сейчас вы наталкиваетесь, по вашим словам, «на стену неприятия». В чем же дело?

Анна: Знаете, мне даже произнести это страшно… А может, действительно, это она поменялась: постарела, плохо слышит, мало успевает и может сделать? И я тут ни при чем?..

Психолог: Что для вас – понять, что мама и правда, старея, возможно, теряет с вами контакт?

Анна: А может, она теперь уже стала такая? А вдруг она не станет уже слышать меня никогда больше? Ужас!

Психолог: В чем именно ужас вашего состояния тогда?

Анна: Мама есть и ее, пусть иногда пока, но будто нет для меня. Я вдруг поняла, что скоро, очень скоро ее не будет со мной совсем… Как же я тогда?

Психолог: Да. И как вы будете, когда уже не станет ее?

Анна (плачет): Придется быть без нее… Плохо. Но главное, я не хочу сейчас жить, будто я ее уже теряю!

Психолог: И как вы можете наполнить ваши отношения с ней жизнью, а не ожиданиями и опасениями приближающего расставания?

Анна: Да. Это важно. Я подумаю. Попробую. Чтобы именно жизнью…

Станиславу 30 лет. У него жена, двое сыновей. Он успешно работает, живет с семьей в отдельной, им заработанной квартире. Дома все бывают мало: целый день они с женой работают, дети в школе. К родителям приезжают только по праздникам. Редко, лишь у родителей жены, появляются «просто так» раз в месяц-два. Каждая поездка и к тем, и к другим заканчивается ссорой. Его родители постоянно подвергают сомнению его успешность и финансовое благополучие семьи: «Раз жена работает, значит, ты семью не обеспечиваешь достаточно». Ее родители видят в дочери плохую жену и мать: «Ты все на работе, на работе, муж и дети тебя дома не видят. Поэтому и муж старается дома мало бывать. Все за деньгами гонитесь…» Никакие объяснения взрослых уже детей родителями не принимаются. На них в ответ лишь больше попреков находится.

В беседе с психологом принимали участие оба супруга.

Психолог: Похоже, и ваши (к мужу), и ваши (к жене) родители убеждены, что семья благополучна, когда муж работает, а жена нет?

Муж и жена: Да, так и есть.

Психолог: Знаете ли вы ситуации или в течение вашей жизни были случаи, когда родители относились к этому вопросу иначе?

Муж: Нет. Пожалуй, раньше еще жестче было. Отец очень болезненно воспринимал отдельные периоды, когда маме приходилось выходить на работу, и радовался, скорее, даже гордился, когда он обеспечивал семью сам.

Жена: Я старшая из троих детей. Родители работали оба, пока не появился мой младший брат. С тех пор мама не работает, так как к этому времени пап занимал уже высокую должность. Конечно, они гордятся своими достижениями.

Психолог: т.е. для них неработающая жена – это достижение их супружеской пары, всей семьи. А для вас это как?

Жена: Я хочу работать. Мне интересно, и я не хочу сидеть дома. Уверена, это и для детей лучше – раньше самостоятельными будут.

Муж: Согласен насчет детей. И еще я уважаю увлеченность жены профессией. Да и материально, зарабатывая вдвоем, мы больше можем позволить и себе, и детям.

Психолог: Итак, у вас и родителей разные убеждения относительно того, что такое «финансово благополучная семья». И вы об этой разнице знаете не первый год. Почему вы раз за разом, встречаясь с ними, втягиваетесь в обсуждение этой темы? Чего вы хотите от них добиться?

Муж: Одобрения, наверно. Они же родители.

Жена: Похвалы. Гордости за нас.

Психолог: А они способны дать вам это по данной теме: одобрить, похвалить то, как вы ее представляете.

Муж и жена: Наверно, нет.

Психолог: Знаете, слушая вас, мне приходит в голову такая метафора, образ. Предположим, находитесь вы в комнате, где много дверей. И все они одинаковые. Решаете выйти из комнаты и открываете одну из дверей. А это не выход, а шкаф… Будете ли вы пытаться все-таки выйти через эту дверь или станете искать дверь выхода из комнаты?

Муж и жена (смеются): Будем выход, конечно, искать.

Психолог: Тогда скажите: а есть ли в вашем окружении те, кто хвалит вас, одобряет, гордится вами, глядя на вашу семью, в том числе на то, что вы оба и работаете, и детей воспитываете?

Муж: Да, конечно. Друзья, знакомые на работе.

Жена: Наши дети. (Муж кивает.)

Психолог: Тогда зачем вы пытаетесь получить это же еще и там, где дать вам не могут – у ваших родителей?

Жена: Так они же родители. От них именно важно получать признание. Особенно как хорошим родителям.

Психолог: Хорошо. А есть какие-то другие ситуации, темы, по которым родители относятся к вам одобрительно, поддерживают и хвалят?

Жена: Они внуков очень любят. Радуются их успехам.

Психолог: И как вам, когда вы это слышите? Как вы себя при этом чувствуете? К вам эти радости относятся?

Жена: Да, конечно. Они признают, что мы причастны. Да и сами активно участвуют. Мы им тоже за это благодарны.

Муж: Ну, они не только за детей. И за нас радуются, когда мы продвигаемся, например, по работе. Жена научилась машину водить, тоже переживаний у родителей много было, а теперь они хвалятся перед знакомыми ею. Даже мне тут отец высказал, что жена, мол, мягче водит, чем я, и с ней ездить безопаснее.

Психолог: т.е. вашу потребность в одобрении родители удовлетворяют. Да и хвалят, как напрямую, так и косвенно. С другой стороны, по теме, должна жена работать или нет, с ними договориться невозможно. Но тут вы получаете позитивные оценки в других местах: от своих детей и вне семьи. Надо ли вам продолжать попытки получить их и от родителей?

Муж: В общем, нет. Надо научиться не поддаваться на их разговоры про это, и все.

Жена (смеется): Перестать искать выход через шкаф.

Родители жалуются на взрослых детей

«Критика» – что означает это слово? Почему мы так часто используем его и подчас боимся признать, что склонны к ней? Одновременно понимаем, что невозможно ведь без нее обойтись совсем в жизни, в том числе при построении отношений, обучении и воспитании. Давайте разберемся, заглянув в словарь Ожегова:

Критика:

1. Обсуждение, разбор чего-нибудь с целью вынести оценку, выявить недостатки, сказать о чем-нибудь очень плохом.

2. Отрицательное суждение о чем-нибудь, указание недостатков.

Попытки родителей уберечь своего ребенка от ошибок путем постоянного выискивания ошибок и указания на них превращают его в неудачника как в собственных глазах, так и в глазах самих же родителей.

Люди вообще-то определяют себя двояко: сами о себе имеют суждение и ищут его подтверждения у окружающих. То же происходит относительно всего процесса жизнедеятельности: поведения, эмоциональных проявлений, продуктов деятельности. Если мнение самого человека и значимых для него лиц не совпадает, то ему приходится выбирать, согласно какому из них он будет существовать и действовать дальше, т.е. на какое будет опираться, а какое отвергнет. Если он получает только или преимущественно отрицательные оценки, критические замечания, то постепенно у него складывается впечатление о себе: либо я «ненормальный», либо мир наполнен непреодолимыми трудностями или враждебен мне.

Взрослые дети ничуть не меньше маленьких нуждаются в обратной связи, совете, подсказке, помощи и одобрении. Гораздо больше, чем в критике, негативных замечаниях и отрицательных оценках. Им очень важно получать от родителей подтверждение своего успеха, достижений, удачного и продуктивного освоения новых ролей, выполнения обязанностей и повышения компетенции.

Почему же родители так много критикуют, упрекают, запрещают?

Во-первых, они, конечно, переносят на детей свой собственный опыт, создавая атмосферу обучения через критику и предостережение от ошибок, в которой воспитывались сами. Во-вторых, родители оценивают успехи детей, сравнивая их с тем, как относятся к собственным достижениям. И если они считают себя неудачниками, то им трудно признать успехи своих детей. К сожалению очень часто можно наблюдать, как самоутверждение одних осуществляется через выискивание недостатков или обесценивание результатов других людей. Подчас это происходит неосознанно, интуитивно и привычно, а иногда даже подчеркивается как ведущий жизненный принцип: «Ошибки надо находить, чтобы их изживать». В-третьих, дети нередко идут путем, в котором родители узнают самих себя. Предостерегая и ругая детей, они фактически критикуют самих себя в прошлом.

Кроме того, родители навсегда берут ответственность за детей. Ведь никому не известно точно, в каком возрасте можно считать, что родители «совсем ни при чем», и будет ли такое когда-нибудь вообще. Поэтому они чувствуют ответственность и за все результаты, создаваемые детьми. И чем меньше родители могут поучаствовать в их создании, тем больше их тревога из-за ощущения невозможности контролировать процесс его создания, больше беспомощность и сомнения относительно собственной непричастности. Вместе с этим растет ожидание неполноценности успеха, порождая поиск недостатков как избавление от своей невключенности. Таким образом, критичность выступает как долевая часть деятельности родителей по участию в жизни детей. К сожалению, часто им даже в голову не приходит, что радость за успех детей, признание их самостоятельности в его достижении и просто похвала также могут быть той же долей, даже вкладом в создание детьми собственного опыта.

Женщина 72 лет удивляется, глядя на доброжелательное отношение взрослой дочери к старой матери в течение всего часа, пока она наблюдала за ними, ожидая своей очереди на прием к терапевту в поликлинике: «Бывают же такие дети! А мои только грубят или вообще не разговаривают». В ее голосе звучит скорее не зависть, что у нее так не может хорошо быть, а будто о потерянном теперь. Расспрашиваю о ее семье: муж умер, есть двое взрослых детей, дочь и сын. Оба имеют семьи. Трое внуков, уже и младший в школу ходит. Бабушка стала меньше востребована для помощи им, зато больше болеет сама и требует ухода с их стороны. Ее просьбы всех раздражают, ей часто отказывают.

– Похоже, уже привычно стало, что вы им помогаете, а они вам – нет.

– Да. Только я уже не та стала. И мне доброе слово нужно, а они не хотят. Может, и не умеют. Может, и я не научила, что б они ко мне по-доброму. Только я для них должна.

– Откуда ж вы знаете, что они могут вести себя с вами иначе?

– Ну как «откуда»… Дети ж мои. Должны бы… Да нет, могут, конечно, но не хотят.

– Так вообще-то бывает? Что б они по-доброму к вам? Хоть иногда?

– Как сказать?.. Наверно, бывает, только последнее время все больше грубят.

– В каких случаях, как вы это помните, они иначе относились к вам, вели себя с вами?

– Ой, ну давно это было!.. Маленькими, конечно, ласкались. Да и потом послушными росли. С отцом ругались, да. Даже меня защищали, когда мы с ним ссорились… Дочка и сейчас иногда говорит: «Мама, мы тебя любим, просто нам некогда» А как попросишь чего или, не дай Бог, замечание сделаешь, взовьются и в крик!

– А самый последний, близкий к сегодня, раз? Что хорошего было в отношении к вам?

– Сын приезжал. Он отдельно живет с семьей. Привез продукты. Да и все, что я попросила. Посидел со мной. Верно, мирно поговорили в тот вечер… Да, редко это бывает.

– Но бывает…

– Да, бывает, конечно. Мало только. … Побольше бы!.. И ругаются много!

Мужчина 67 лет. Встретились мы в парке, гуляя с внуками. Его постарше – 6 лет, моему почти 5. Пока мальчишки бегали по лугу Измайловского парка, мы побеседовали. Сначала о себе, потом, конечно, о детях. Он и жена на пенсии. Вся жизнь наполнена воспитанием внуков. Этот младший. Есть еще трое: у старшей своя семья, другой пока один, а еще одна внучка школу заканчивает. Две дочери. У одной брак второй, от обоих по ребенку. Вторая, по его словам, «мается с одним, бездельником», тоже двое детей у них. «Младший зять» особенно раздражает моего собеседника: меняет места работы, часто с большими перерывами, когда его жена «пашет одна за всех». Тогда и они с женой вынуждены поддерживать дочь и ее детей.

– Но этот же тоже столовается и не стыдится!.. Главное, пусть бы детьми тогда больше занимался, а то упрется в свой компьютер, и нет его. Ни работник, ни отец никакой.

– Это очень отличается от вашей жизни в молодости?

– О! Я боевой был! Еще со школы отцу помогал, если попросит. Потом в училище пошел. Оттуда в армию. Потом работал, а уж только затем институт.

– Семья была уже у вас?

– Вот в институте и поженились. Она на третьем курсе родила старшую нашу. Я как раз заканчивал. Тесть помог работу найти. Трудно было – учиться и работать. Но жить-то надо было, семью содержать.

– Значит, родители жены вам помогали? Рядом с вами были?

– Да, на первых порах сильно помогали. Ну, и потом иногда. Я им благодарен.

– Долгая жизнь была… Всегда работу имели? Одну или менять приходилось?

– Много раз. Да иногда и не по своей воле. Увольнение пережил трудно. «Перестройка» многим жизнь поломала…

– А настоящий период вы как рассматриваете: трудный он для молодежи?

– Очень! Вообще не поймешь, из-за чего можно без работы остаться. Тем более за нее держаться надо! А то как зять – неинтересно ему, роста нет, видишь ли! А то, что семья без доходов, это ничего?

– Похоже, вы хорошо понимаете трудность ситуации зятя, но не признаете те пути, которыми он их решает? Вам ведь тоже приходилось без работы оставаться, уже имея семью.

– Да, наверно, я увидел в нем себя тогда… Мне только не понятно, почему он мои советы отвергает? Я же тестя слушал! Он мне здорово помог не раз.

– А если бы он выслушал вас, вам спокойнее было бы?

– Наверно

– А вы с тестем во всем соглашались?

– Да что вы! Артачился, дурак, еще как. Лишь позже понял, как много он мне дал, причем ненавязчиво как-то…

На приеме у психолога супруги: мужу 47, жене 45 лет. Обратились по инициативе женщины, которая считает, что отношения с мужем должны быть более близкими, в том числе в интимной сфере. Мужчина согласен, но не считает, что у них есть проблемы, так как частота совместного времяпровождения, а также сексуальных контактов сложилась уже давно и устраивала обоих. По его словам, жена «последний год лишь из себя выходит».

Из рассказа об их семье становится понятно, что трое их детей, постепенно отдаляясь, теперь все заняты в основном своей личной жизнью. Лишь младшая дочь живет с родителями, но в прошлом году поступила в институт и «пропадает там или в общежитии у подружек круглые сутки». Оба сына женаты, у старшего второй ребенок недавно родился, а у младшего два года назад – первенец (девочка).

Родители рады, помогают по мере поступления запросов, так как сами первого родили молодыми (жене было 18 лет, а мужу 20). Жили отдельно от всех родных, в другом городе. Поэтому понимают, как нужно их участие в уходе за внуками. Вот только невестки самостоятельные попались, да и сыновья их поддерживают, говорят: «Мы справимся сами. Если надо будет что-то, скажем».

Не могу удержаться, чтобы не сказать: «Они такие же самостоятельные, как вы были». Супруги кивают, соглашаясь. «Так в чем же ваш запрос тогда? Что не так?»

И тут выясняется, что самым сложным оказалось не вмешиваться и не настаивать на помощи, когда ее не просят. Пока младшая дочь заканчивала школу и приходилось много уделять внимание ее сложностям (уроки, курсы, репетиторы, экзамены – огромная загрузка будущего абитуриента), не так заметно было, что родители уже не нужны. Теперь же они оказались фактически предоставлены сами себе.

Много свободного времени. Привычка проводить его, восстанавливаясь после работы индивидуально, его не покрывает. Попробовали бывать больше вместе, развлекаясь. Но у мужа работа связана с командировками от недели до месяца. Жена почувствовала, что просто брошена и не нужна никому. Стала чаще звонить детям, но те привыкли справляться сами. Стала ходить в фитнес-центр, но одной скучно. Да еще муж приезжает усталый и не может сразу энергично включаться в общение с женой, что ее сильно обижает.

Для него тоже наступили трудные времена. Приезжая из командировки, он всегда планировал, как будет проводить время с семьей. И всегда это были и жена, и дети: с каждым из них, все вместе или в разном составе. Теперь дети в стороне, а с женой так много времени вместе они разучились бывать. Ее требования большей интимности, частой близости его пугают и даже отталкивают. Поняв, что детям он пока не нужен, стал больше загружать себя работой. Как и жена, стал посещать фитнес-центр, но они на разные мероприятия ходят. Ему достаточно, а ей нет. От детей же отвержение он тоже чувствует.

Как быть? Выговаривая все это вслух, они постепенно стали более спокойны. Появились предложения у обоих, которые стоило продумать детально и опробовать в жизни: что поменять, что добавить – в общении, времяпровождении, развлечениях.

Психолог: Интересно, а что дети ваши на это скажут?

Жена: А они тут при чем? Мы же для себя намечаем.

Психолог: Вы переживали, что ваша помощь им не нужна. А хотят ли они участвовать с вами в развлечениях, например? Раньше семьей вы много где бывали.

Муж: Можно спросить, кстати.

Психолог: Просто вы о времени говорили: как его тратить теперь, когда дети отдалились. Так ведь кроме вашей работы, интимной и другой жизни на двоих, кроме помощи детям и совместные развлечения с ними теперь могут стать достаточно разнообразны, так как в вашей семье еще больше народу стало: невестки, внуки. И у каждого свои предложения и пожелания могут быть. Возраста-то и потребности разные. Вам на себя двоих еще и времени может опять не хватать начнет.

Муж и жена (смеются, обнимаясь): Ничего, для себя-то мы найдем, не привыкать. Троих все-таки растили.